Джей Эм.

Конфигурация



скачать книгу бесплатно

Сидение с закрытыми глазами не помогло. Брэдли вздохнул, открыл их и принялся смотреть в иллюминатор. Проведя рукой по волосам, машинально отметил, что зря вчера не сходил в парикмахерскую.

Привычка стричься чуть не наголо появилась у Брэдли два года назад, в девятнадцать лет. Началось всё с истории с дзэнским монастырём Акнодзи. Окончив школу, Фолио объявил родителям, что собирается стать послушником и посвятить жизнь самосовершенствованию. Отец назвал такое решение полной глупостью. По его мнению, продолжить учёбу Брэдли следовало в Осакском университете. Мама была с ним согласна.

– Ведь именно ты в первый раз повёз меня в Акенодзи! – Брэдли не надеялся, что этот аргумент подействует на отца, но промолчать не мог.

– Акенодзи – прекрасное место, но это не значит, что мой сын должен становиться буддийским монахом.

– Но ты много лет знаешь Хикару-сана и относишься к нему с уважением…

Сато Хикару был настоятелем монастыря Акенодзи и давним другом семьи Фолио.

– Моё отношение к Хикару-сану и твоё будущее – разные вещи.

– Почему бы тебе не разрешить мне заниматься тем, чем я хочу?

– Потому что ты сам не понимаешь, что тебе нужно. Пару раз взглянул на монастырскую жизнь и придумал себе идеал. Поживи в Акенодзи, это я легко устрою, договорюсь с Хикару-саном. Попробуй вставать в четыре утра, каждый день мыть полы, работать в саду и по многу часов сидеть в медитации – готов поспорить, сбежишь через неделю.

Брэдли насупился. Если отказаться, родители решат, что он струсил. А он не сбежал бы и выдержал бы все трудности, потому что никакого идеала не придумывал. Но ведь ясно, что сделаться монахом они всё равно не позволят.

– Ладно, – сложив на груди руки, Брэдли демонстративно уставился мимо родителей. – Я поступлю в университет. Но ни юриспруденцию, ни экономику, ни инженерное дело изучать не буду. Я пойду на философский факультет.

– Брэд, – вмешалась в разговор мама, – с профессией юриста или инженера тебе было бы обеспечено хорошее будущее в «Скаймэшин».

– Я не стану работать с вами! Вся семейка в одной фирме – это уже слишком. Лучше буду копаться в старых пыльных книгах, чем в ваших железках! Теперь вы в своём «Скаймэшин» ещё и с пришельцами носитесь! Как будто люди не могут обойтись без гиотских подачек и разрабатывать свои технологии.

– Вот ты бы и попробовал их разрабатывать.

Ничего на это не сказав, Фолио-младший удалился в свою комнату.

Родители ещё несколько раз пытались его переубедить. Но философский факультет стал последним словом Брэдли. А ещё – в качестве протеста, пусть и бессмысленного – он обрил голову, как будто действительно собирался в монастырь. Мать не без умысла заметила, что, наверное, в причёске – точнее, в её отсутствии – он решил подражать гио. Конечно, Брэдли разозлился. Своего мнения об инопланетянах он никогда не скрывал, часто повторяя, что они отняли у людей возможность развиваться собственным путём.

Тем не менее, стричься почти «под ноль» Брэдли стал постоянно, не позволял волосам отрастать и завиваться в противные светлые кудряшки, которые подошли бы скорее маленькой девчонке.

Вспоминая теперь события двухлетней давности, Фолио понимал, насколько наивно звучали его тогдашние речи насчёт гио.

Если бы дело ограничивалось путём развития человечества…

И как же глупо было из-за пустяков ругаться с родителями! Но он уже никогда не скажет им об этом. Полтора года назад Майя и Дэвид Фолио погибли.


После взлёта Брэдли стало поспокойнее. Но полностью расслабиться не удалось. На напитки, которые предлагала стюардесса, не хотелось смотреть.

Внутренний голос упорно подсказывал, что, отправляясь к дяде Майклу, которого сроду в глаза не видел, Брэдли поступает неразумно. И, скорее всего, этот голос был прав. Но что сделано – то сделано.

Всю жизнь, если не считать первых одиннадцати месяцев, Фолио прожил в Японии. Его родители познакомились и поженились в Уиллоугарде, но через три года авиастроительная корпорация «Скаймэшин», в которой мать и отец работали, открыла филиал в Японии. Дэвиду и Майе предложили места ведущих инженеров в новом научно-техническом центре, и они переехали в Осаку.

С детства Брэдли привык не только разговаривать, но и думать на двух языках – японском и английском. Япония стала для него родной страной в том смысле, что всё здесь было знакомо и привычно. Но в полной мере японцем Фолио никогда себя не чувствовал – точно так же, как европейцем.

После смерти родителей он перебрался жить в тот самый дзэнский монастырь, Акенодзи. Но ни послушником, ни, тем более, монахом, так и не сделался. Теперь никто не стал бы возражать против такого решения, но Фолио сам этого не хотел. Сато Хикару искренне сочувствовал несчастью, случившемуся с Дэвидом и Майей. Чем мог, помогал Брэдли, старался его поддержать и позволил жить при монастыре, не принимая участия в службах и медитациях.

Поначалу Фолио почти всё время проводил в монастырском саду, глядя на деревья, ручьи и камни, но как будто не видя их перед собой. Однажды он просидел так целый вечер и ночь и, наверное, если бы настоятель не пришёл к нему, оставался бы в саду и дальше.

Услышав шаги Сато, Брэдли словно очнулся от сна наяву. Настоятель сел рядом с ним на скамейку.

– Смотрите, Хикару-сан, вот на что стала похожа моя жизнь. – Взяв длинный прутик, Фолио начертил на песчаной дорожке окружность неправильной формы. Каллиграфическое воплощение этого символа, энсо, он много раз видел в монастырских храмах. Изображался «образ круга» по-разному – иногда замкнутой линией, а иногда так, как нарисовал Фолио – разомкнутым.


Про Майкла Мэйнлоу, старшего брата матери, Брэдли точно знал одно: отец всегда считал его сумасшедшим, который без толку проматывает оставленное родителями состояние. «Бестолковое проматывание» подразумевало под собой уфологические и парапсихологические изыскания, которыми Мэйнлоу занимался уже не один десяток лет. Мама насчёт Майкла предпочитала молчать.

По телефону с дядей Майклом Фолио-младший разговаривал всего раз, через месяц после несчастного случая с родителями. По голосу Мэйнлоу было понятно, что он потрясён происшедшим. Несмотря ни на какие размолвки, сестру он любил. Сожалел, что не смог приехать на похороны, потому что узнал обо всём только теперь, вернувшись из экспедиции в Нубийскую пустыню. Брэдли отвечал Майклу, но при этом не чувствовал ничего. В то время с его чувствами вообще творилось неладное. Когда Мэйнлоу стал звать племянника приехать к нему в Уиллоугард, тот в ответ промямлил отказ и вялую благодарность.

Идея всё-таки воспользоваться приглашением Мэйнлоу никогда не пришла бы Брэдли в голову, если бы не случайность. В Интернете он наткнулся на сайт организации, именовавшейся «Исследовательский центр уфологии и парапсихологии «Поиск». Руководителем этой организации значился не кто иной, как Майкл Мэйнлоу. В ленте новостей одним из последних шло сообщение, что недавно работой центра заинтересовались гио. Европейский представитель Фаар любезно пригласил Мэйнлоу в свою резиденцию. Во время беседы задавал вопросы: что именно изучают в центре, каких успехов удалось достичь, и прочее, прочее…

Особо вникать в подробности Брэдли не стал. Главное одно: центр Мэйнлоу – нить, которая может привести к гио. Зачем – это уже второй вопрос. Пока нужно найти ответ на первый: как?

Чтобы подчеркнуть свою аполитичность, гио обосновались не в столицах, а в крупных, но второстепенных городах. Резиденция дальневосточного представителя Раа была в Нанкине. В этом городе никаких зацепок у Брэдли не имелось. А вот Уиллоугард, где находилась штаб-квартира европейского подразделения – другое дело.

Что если наладить отношения с Майклом и, воспользовавшись его связями, встретиться с одним из этих пришельцев лицом к лицу?

В электронном письме, которое Фолио отправил по указанному на сайте адресу, о своей настоящей цели он упоминать не стал. Вдруг дядя Майкл из тех, кто готов признать гио высшей расой и пресмыкаться перед ними? А вот о желании побывать в городе своего детства Брэдли написал, а заодно и об интересе ко всяческим «околонаучным» загадкам и тайнам – но довольно туманно, потому что на самом деле «паранормальные» темы занимали его не сильнее, чем большинство людей. Что-то где-то слышал, читал, и не особо задумывался над услышанным и прочитанным.

Поверил Мэйнлоу в искренность племянника или нет – неизвестно. Ответил, что будет рад встретиться и поможет уладить формальности. Улаживать, правда, почти ничего не пришлось: Фолио не исполнилось двадцати двух, по японскому законодательству он ещё имел право на двойное гражданство и мог беспрепятственно выехать на родину.

В Японии Брэдли ничто не держало. Университет он бросил, хотя у него была возможность учиться и при этом не работать. В материальном смысле Майя и Дэвид будущее сына обеспечили на много лет вперёд. Единственное, что огорчало Фолио – расставание с Хикару-саном и несколькими друзьями. Но пока он и сам не знал, уезжает насовсем или на время. Может быть, разлука не будет долгой.


– Простите?.. – Брэдли слишком углубился в свои мысли и не сразу понял, о чём спрашивает сосед по креслу. Этот человек пытался начать разговор ещё перед вылетом, но тогда Фолио пробубнил что-то невпопад, и сосед замолчал.

– Я говорю, куда лучше было бы путешествовать сэнсолетом. Это, по крайней мере, интереснее, чем обычный авиалайнер. Вы летали когда-нибудь сэнсолетом?

– Нет. И не собираюсь.

После этого ответа сосед отстал окончательно.

Через иллюминатор нельзя было разглядеть ничего, кроме синей морской глади, проносящейся далеко-далеко внизу. Её вид только усиливал неуютное чувство. К тому же у Брэдли разболелась голова. В последнее время это случалось часто.

А ещё он часто видел странный повторяющийся сон. Ему снился космолёт, похожий на гиотский главный корабль «Буовиинаа», который теперь постоянно находился на околоземной орбите. Но «Буовиинаа», судя по тому, что было о нём известно, представлял собой целый небольшой летающий город. А космолёт из сна был не таким огромным. Но всё-таки больше двух-десятиместных сэнсоа, которые пришельцы использовали как для перемещений на Земле, так и для сообщения между планетой и «Буовиинаа».

Во сне Фолио всегда происходило одно и то же. Неизвестный корабль неподвижно зависал над заснеженной горной вершиной. Гора была какая-то необычная, почти правильной пирамидальной формы. Через минуту от космолёта отделялась маленькая светящаяся точка – челнок-сэнсоа. Он летел вдоль горного склона – вниз, вниз… Но приземлялся ли, и если да – то где, Брэдли узнать не успевал, потому что каждый раз на этом месте сон обрывался, переходил в какой-нибудь другой или заканчивался пробуждением.


Половина полёта прошла нормально. Оставалось надеяться, что и дальше никаких инцидентов не произойдёт. Только бы этот тип больше не лез со своими разговорами…

2. Специалист по уфологии и парапсихологии

Для Майкла Мэйнлоу, в отличие от его племянника, необъяснимые явления, выходившие за рамки привычных законов и правил жизни, всегда были поводом для раздумий. Ну, если и не всегда, то с момента как пропал Билли Салливан – точно. А пропал Билли вскоре после того, как им обоим исполнилось по девять лет.

В юности было время, когда Майкл едва не ударился в мистику. Тогда он много общался с людьми, которые произносили длинные и запутанные речи о «высших силах», «тайнах, доступных избранным», а то и открытым текстом о герметизме, Великих Ложах, Камнях и Эликсирах. Но природа взяла своё – а от природы Мэйнлоу обладал рационалистическим складом ума, свойственным скорее учёному, чем эзотерику. Священное благоговение и трансцендентные экстазы были ему чужды. Он всегда стремился найти объяснение необъяснимому. Его беда была в том, что официальная наука по-настоящему необъяснимым интересуется мало – то есть с ней Майклу тоже оказалось не по пути. Нельзя же, к примеру, выступать в научных обществах с докладами об исследовании явлений психокинеза, если по мнению членов этих самых обществ психокинеза не существует вовсе.

Мэйнлоу не оставалось ничего, кроме как пойти своей собственной дорогой. Наверное, сделать это в одиночку, даже имея материальные возможности, не удалось бы. Но нашлись единомышленники, готовые помогать ему в меру своих сил. Первыми из них стали Луиза Шварц и Гордон Рэйли.

Луиза была археологом по образованию. Её карьера в Национальном археологическом институте начала складываться вполне удачно. По материалам трёх экспедиций Шварц опубликовала несколько статей в научных изданиях и защитила докторскую диссертацию. Но во время раскопок в Абу Шахрейне, на юге Ирака, удача Луизы закончилась. Хотя поначалу ей казалось, что дело обстоит совсем наоборот. Обнаружение необычного артефакта, явно не принадлежавшего древнешумерской культуре, должно было стать мировой сенсацией… А стало поводом для обвинения доктора Шварц в глупой попытке с помощью подделки привлечь к себе внимание.

Но раздувать слишком большой скандал руководство института не хотело – это могло повредить репутации самого научного учреждения. Поэтому Луизе предложили уйти с работы «по собственному желанию». Что же касается «находки» – она останется в институте. Никакой исторической ценности она, само собой, не представляет. Но о том, чтобы отдать незадачливой фальсификаторше «плоды её труда» не может быть и речи.

Уйти из института Луизе, конечно, пришлось. Но сдаваться так просто Шварц не собиралась. Она догадывалась, что если артефакт не забрать из института, то со временем – и, возможно, довольно скоро – он исчезнет бесследно. Поэтому приложила все усилия, чтобы вернуть его себе.

Для этого пришлось пойти на немалый риск: связаться с профессиональным вором, умыкнувшим не одно произведение искусства из знаменитых музеев мира. На оплату его «услуг» ушли почти все луизины сбережения. Зато под прямое подозрение она не попала. Вместе с её вещью грабитель прихватил немало других, куда более «подлинных». Всё выглядело так, что «подделка» украдена заодно с остальными предметами.

Полицейское расследование успехом не увенчалось. Луиза знала это с чужих слов, потому что даже как свидетель по этому делу не проходила.

Но хранить артефакт у себя дома было всё-таки опасно. Да и бессмысленно. В тот же день как получила его из рук грабителя, Луиза позвонила Майклу Мэйнлоу и договорилась о встрече. Об этом человеке она тогда знала не так-то много. Но была уверена: он не назовёт её находку подделкой только потому, что подлинной она «не должна быть».

У Гордона Рэйли, скорее всего, тоже были свои причины оставить работу в пресс-службе уиллоугардского автомобильного завода «Лоулэйк» и начать оказывать помощь организации, которой три дня отроду, и которая собирается заниматься исследованиями неизвестно чего. Но об этих причинах Гордон продолжал молчать даже после того, как их с Майклом отношения переросли в настоящую дружбу, скреплённую годами.

Так, усилиями Мэйнлоу, Рэйли и Шварц и появился исследовательский центр уфологии и парапсихологии «Поиск». У Луизы остались контакты в научных кругах – несмотря ни на какие сплетни, не все друзья и знакомые от неё отвернулись. У Гордона были связи со средствами массовой информации. Не в последнюю очередь благодаря его таланту пиарщика, центр со временем стали воспринимать если не как действительно серьёзную организацию, то хотя бы как организацию, имеющую право на существование. Появились желающие помогать в работе, стали поступать сообщения о самых разных происшествиях и фактах, которые могли стать для центра предметом изучения. Конечно, многие из них оказывались «ложной тревогой». Но были и по-настоящему любопытные случаи. Кроме того, благодаря Луизе группе «Поиска» удалось побывать в экспедициях на плато Наска и в Мохенджо-Даро. Постепенно накапливался материал для исследования.

Не обходилось, правда, и без неприятностей. У Майкла появился личный недоброжелатель. Осложнялась проблема тем, что недоброжелатель был полицейским.

Впервые пути Мэйнлоу и детектива Хантинга пересеклись, когда Майкл собирал информацию о загадочном исчезновении женщины по имени Марта Джинджер. Точнее, загадочным это исчезновение считалось только поначалу, пока подруга Джинджер утверждала, что Марту похитили, и не иначе как пришельцы. (Тогда, за девятнадцать лет до появлении на Земле гио, пришельцы ещё относились к области загадочного).

Брайан Хантинг был уверен, что Марта сбежала с любовником. И в итоге оказался прав. Майклу, желавшему знать о ходе расследования, детектив намекнул, что совать нос не в своё дело без всяких на то полномочий может быть опасно.

Как назло, к следующему же инциденту, заинтересовавшему «Поиск», Брайан Хантинг снова имел самое непосредственное отношение.

Никакого «паранормального» подтекста в преступлении и на этот раз не обнаружилось. Человек, рассказывавший, что грабители с помощью телепатического внушения заставили его открыть дверь квартиры, оказался психически больным. Плохо было то, что найти виновных в краже Хантингу так и не удалось. Он был зол и, столкнувшись с Мэйнлоу возле дома потерпевшего, сделал последнее предупреждение.

Но Майкла не так легко было напугать. Когда в Уиллоугарде подряд произошло три убийства, которые в прессе объявили «ритуальными», Мэйнлоу просто не мог не попытаться выяснить хотя бы какие-то подробности. Только после того, как Хантинг напрямую заявил, что если увидит Майкла вблизи какого-нибудь из мест преступлений, непременно арестует по обвинению в убийствах, Мэйнлоу вынужден был отступить.

Но вскоре всё изменилось.

Пресса ещё не успела сообщить, чем закончилось дело серийного маньяка, когда Хантинг позвонил Мэйнлоу.

– Удивлён вашим вниманием, детектив, – довольно холодно заметил Майкл. – Насколько помню, в неположенных местах я в последнее время не появлялся.

Проигнорировав колкость, Хантинг попросил о встрече, и Майкл согласился.

– Буду честен, Мэйнлоу, – начал детектив, сидя напротив Майкла в его кабинете, – я всегда считал вас в лучшем случае клоуном, а в худшем – сумасшедшим. Но сейчас у меня такое ощущение, что я сам схожу с ума…

Как выяснилось, недавно Хантингу на работу позвонила женщина, которая назвала ему имя убийцы, место, где он будет подстерегать очередную жертву, и объяснила его мотивы.

– Вы каждый раз находите на асфальте или на стенах рядом с телами убитых одинаковые рисунки, – сказала женщина, – собаку и весы. И надписи – «canis» и «libra», «собака» и «весы» по-латыни. Вы думаете, убийца, возможно, имеет отношение к какому-нибудь мистическому обществу, которое используют такую символику. Или что он помешан на идее преданности и справедливости, и считает себя мстителем кому-то за что-то. Но это ошибка. Он родился в год собаки по восточному календарю, в конце сентября, под знаком весов. Всю жизнь его преследуют неудачи. Он видит врагов в людях, рождённых в тот же год и месяц, считает, что они украли его счастье, понимаете? Обратите внимание на возраст погибших: двое ровесников, один на двенадцать лет старше. Дни рождения у всех приходятся на конец сентября или начало октября.

Хантинг слушал звонившую, не перебивая. И продолжал молчать, когда она сделала паузу, ожидая вопроса. Тогда женщина продолжила сама:

– Вы, конечно, уверены, что я либо говорю неправду, либо знакома с этим человеком. Это не так. Нам с вами лучше встретиться лично. Я рада бы приехать, но, к сожалению, не могу. Приезжайте вы. Только поторопитесь. Следующее убийство он наметил на завтрашний день.

По адресу, названному женщиной, находился пансионат «Милосердие» для людей, которые не в состоянии заботиться о себе самостоятельно. Звонившая, Лаура Бейтс, оказалась слепой парализованной женщиной семидесяти девяти лет. Телефонный номер для неё набирала медсестра, она же держала трубку около её уха.

Хантинг сидел в палате Лауры, ощущая себя полным идиотом.

– Я понимаю, детектив, что вы чувствуете, – произнесла женщина. – Единственное возможное объяснение для вас – что я сговорилась с преступником. Может, заплатила ему и захотела прославиться как ясновидящая… – на губах Лауры появился слабый намёк на улыбку. – Но поговорите с медсёстрами, с директором пансионата. Этого не просто не было, этого не могло быть. У меня к вам всего одна просьба: предотвратите новое убийство.

С медсёстрами и руководством Хантинг поговорил. И выяснил, что паралич поразил Лауру одиннадцать лет назад, слепота – через два года после этого. А вот глухонемой она была всю жизнь, с рождения. Всю жизнь – до вчерашнего дня.

– Это очень удивительный феномен, детектив, – сказал, кивая в подтверждение своих слов, директор «Милосердия».

– Это чудо, – сказала медсестра, помогавшая Лауре звонить по телефону, и перекрестилась.

На следующий день Хантинг вернулся в пансионат. Он хотел сообщить Лауре, что преступник арестован на том самом месте, которое она указала, около парка «Айленд». Человек, на которого он собирался напасть, не пострадал. Убийца признался во всём и назвал те самые причины… Но сообщить не удалось ничего. На рассвете Лаура Бейтс скончалась.

Вскоре после разговора с Мэйнлоу Брайан Хантинг уволился из полиции и стал сотрудником исследовательского центра «Поиск».


Но, возможно, несмотря на все усилия организаторов исследовательского центра, в глазах большинства он так и оставался бы учреждением весьма сомнительным, если бы не гио. Визит пришельцев повлиял на многое, в том числе и на судьбу центра. Как минимум одна из областей его деятельности оказалась не иллюзорной, а вполне реальной. Кто назовёт поиск внеземных цивилизаций лженаукой теперь, когда сорок пять представителей самой что ни на есть внеземной цивилизации постоянно живут в человеческих городах, и ещё несколько сот – в корабле на орбите?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное