Джей Эм.

Ад Лабрисфорта



скачать книгу бесплатно

– Похоже, тебе пора домой. Отдохни как следует. У тебя усталая походка.

– Да. Я устала.

– Подбросишь меня?

– Конечно. О чём речь.

– Слушай, Уэс, – сказала Патриция, когда они подъезжали к его дому на Твин-стрит, – я бы вообще всё хотела записать. Всё, что произошло с тобой в Лабрисфорте.

– А я расхотел. Знаешь, Пат, перед тем как попасть туда, я действительно думал, что напишу потом целую серию репортажей, и это что-то будет значить, заставит кого-то задуматься… Но глупо было бы считать так теперь, правда? Писанина здесь не поможет. Но если ты просто зачем-то хочешь это сделать – пиши. Ты же, наверное, наизусть выучила всё, что я тебе рассказывал.

Дождливое время. Сэдэн-сити, начало августа 2011 года

Уэсли Флэш проснулся среди ночи. Опять он увидел этот сон… Прежде Флэш всегда с недоверием относился к рассказам людей, которые уверяли, что иногда им снятся одинаковые сны. Зря. Его сон повторялся с пугающим постоянством. В последние недели Флэш видел его не реже чем каждые три-четыре ночи. И всегда просыпался после этого с явственным ощущением тяжести в груди. Сон был из тех, после которых не удаётся просто перевернуться на другой бок и снова заснуть.

«Чёрт бы побрал тебя, Гэб», – пробормотал Флэш, поднялся с кровати и, не включая света, подошёл к окну.

Дождь лил как из ведра. Мерное шуршание воды нарушалось лишь шумом проносящихся по шоссе автомобилей. Пару минут Уэсли бездумно следил, как скользят по стеклу дождевые струи, образуя причудливый серебристый рисунок, как отражается в них свет фонарей…

«Я не был виновен, Уэс», – повторял в сновидении Гэбриэл Уинслейт, печально качая головой. А спящий Уэсли думал: «Он не был виновен, но он погиб. Хотя его не приговаривали к смерти».

Просыпаясь, Флэш не мог понять, откуда во сне берётся такая явственная уверенность, что его друга уже нет в живых. Только ли из-за этого «был», или почему-то ещё?

Это «кино» из ночи в ночь, капля за каплей переполняло чашу терпения Уэсли. Точнее, не терпения. Желания докопаться до правды.

Желание это и без того не давало ему покоя. Чутьё подсказывало, в истории с Гэбом не просто «что-то нечисто» – в ней «нечисто» всё от начала до конца. Много раз прежде это же самое «чутьё» и тяга к правдоискательству помогали Флэшу делать блестящие расследования, которые, в свою очередь, делали громкое имя газете, в которой он работал. Но теперь речь шла не только о его профессионализме, не только о журналистском «азарте» и популярности газеты. Речь шла о его друге.

Надо наконец принять какое-то решение… Решить, совершит ли он то, о чём подумал сразу после суда над Гэбом.

Флэш отошёл от окна. Нашарил на тумбочке возле кровати пачку «Суперкингз», зажигалку, и закурил. Первая сигарета слишком быстро превратилась в обжигающий губы окурок. Следующую Уэсли курил медленнее и уже лёжа в постели.

Когда в пепельнице потух третий окурок, выбор был сделан. Завтра же нужно поговорить с Джимом.

* * *

– Детектив, никаких доказательств у меня нет, но я уверена: велосипед украли соседи.

Женщина выжидательно уставилась на Джима Арнона круглыми светлыми глазами.

Джим понимал, что должен соответствующим образом отреагировать на это заявление. Но никак не мог заставить себя задать вопрос. Велосипед у сына миссис Аркетт «воровали» уже дважды. В прошлый раз, как выяснилось, он проспорил его школьному приятелю, а родителям побоялся в этом признаться. Теперь велосипед загадочным образом исчез с самого порога дома Аркеттов, стоило на минутку оставить его там без присмотра.

Джима спас звонок сотового. Увидев, что звонит Уэсли Флэш, он даже не успел удивиться – хотя стоило бы. Извинился перед заявительницей и ответил:

– Да?

– Привет, Джим. У тебя найдётся сегодня немного свободного времени? Есть одно дело.

– Да без проблем. Приезжай вечером ко мне. Адрес забыл, что ли?

– Помню. Но разговор серьёзный.

– Ясно. Не хочешь, чтобы дети путались под ногами и всё такое…

– Вроде того.

– В семь в «Серебряной планете», идёт?

– Идёт.

Джим убрал трубку в карман. Спасение оказалось всего лишь отсрочкой. Миссис Аркетт по-прежнему сидела напротив, аккуратно сложив руки на стоящей на коленях сумочке, и ждала от Арнона какой-то реакции на своё заявление.

По инерции Джим ещё раз извинился. Миссис Аркетт истолковала это по-своему – видимо, детектив позабыл суть проблемы.

– Я думаю, велосипед Джорджи украли наши соседи. Видите ли, это очень странные люди. Я иногда наблюдаю за ними, и просто не могу не замечать… Они держат трёх кошек и не закрывают на ночь занавески в спальне.

Чарли Вэнхейм, чей рабочий стол находился в другом углу кабинета, помахал Джиму из-за спины миссис Аркетт и сделал жест, изображающий приставленный к виску пистолет. Подразумевать он мог одно из двух: или таков, по его мнению, единственный способ избавиться от заявительницы, или Арнону самому в этой ситуации остаётся только застрелиться.

* * *

Кафе-бар «Серебряная планета» славилось своим грибным ризотто и ассортиментом недорогой, но разнообразной выпивки – если не на весь Сэдэн-сити, то на весь Центральный район города точно. Уэсли Флэшу и Джиму Арнону это было хорошо известно, но сегодня они оба не настроились отдавать должное итальянской кухне в местном исполнении. Взяли только по бокалу пива, чтобы сделать хоть какой-то заказ.

– Мы давно не виделись, Уэс, – сказал Джим, отхлебнув большой глоток из запотевшего высокого стакана. – Но если дело и вправду серьёзное – давай сразу к нему.

– Это насчёт Лабрисфортской тюрьмы.

Услышав эти слова, Джим ощутил, как непроизвольно напряглись все его мускулы.

– Если ты опять за старое, – голос Арнона прозвучал довольно резко, – если опять начнёшь упрекать, что я ничего не сделал для Гэба, я лучше пойду.

– Нет, слушай, это в прошлом. Я ведь уже извинился, Джим. А тогда ляпнул сгоряча…

– Нет, не сгоряча. Это Гэб прожужжал тебе все уши. Он уже давно стал видеть во мне врага. Потому что я вовремя сумел выбраться из дерьма, а он нет. Ты тоже сумел – но к тебе у него другое отношение. Я белый, да к тому же полицейская ищейка. Не хочу больше слышать о той истории, Уэс. Лучше нам на этом и попрощаться.

Джим начал вставать из-за стола, но рука Уэсли легла на его запястье.

– Сядь, Джим. Пожалуйста. Я не собирался вспоминать старое. Мне нужна твоя помощь.

Помедлив, Джим опустился обратно на стул.

– Ладно. Извини.

– Проехали. Бывает.

– Так о чём речь?

– Мне надо попасть в Лабрисфорт.

От неожиданности Арнон даже не сразу отреагировал – секунду-другую просто непонимающе смотрел на Уэсли. А потом произнёс примерно те слова, которых Флэш ждал от него:

– Уэс, ты последние мозги растерял? Устроить побег Уинслейту – невыполнимая задача. Оттуда никто никогда не убегал.

– Я и не собираюсь устраивать побег. Потому хотя бы, что, думаю, Гэба нет в живых. Я должен оказаться там как заключённый. – Уэсли сделал паузу, но Джим промолчал. – За хулиганство в пьяном виде туда не сажают. А становиться серийным маньяком я не собираюсь.

– И что дальше? – ледяным тоном осведомился Арнон.

– Сколько человек из Сэдэн-сити на твоей памяти были осуждены на заключение в Лабрисфорте?

– Один. – Джим ответил с заметной неохотой.

– Правильно. Значит, я должен стать обвиняемым по делу Уинслейта.

– Вторым?

– Там всё слишком неясно, Джим. Может, вообще всё притянуто за уши. Бывает же, что выясняются новые факты – тут полно всяких вариантов…

– Дело Уинслейта сдано в архив, – отрезал Арнон. – А ты несёшь бред. – Он с трудом старался не сорваться на крик. – Если хочешь покончить самоубийством – выбери способ попроще. Как тебе в голову могло прийти добровольно сесть в тюрьму? В эту тюрьму?

Усилием воли Джим заставил себя разжать пальцы, с силой стискивавшие верхний край стакана. Пожалуй, так можно раздавить его и порезаться. Из колонок доносилась жизнерадостная музыка, за соседним столиком кто-то весело смеялся. Слух Джима едва улавливал эти звуки, настолько они казались неуместными – будто голоса какого-то другого, нездешнего мира.

– Я много размышлял о Лабрисфорте после того, как туда попал Гэб. – Уэсли говорил негромко и спокойно. – И знаешь, что я понял? Это впервые в жизни. Впервые я задумался о том, что совсем рядом находится это странное место, эта тюрьма, про которую всем известно одно: она живёт по каким-то своим особенным законам. Все знают, и все давно стали воспринимать это как часть обычной повседневной жизни. Тебя это не удивляет?

– А почему должно удивлять? Заключённые оттуда не выходят, туда привозят только смертников и пожизненников. Посещения не разрешаются. А тем, кто там работает, наверняка запрещено трепать языком.

– Тебе не кажется, Джим, что людям стоило бы побольше знать о Лабрисфорте?

– Зачем?

«Затем, что вокруг этого места тьма, непроглядная тьма, – подумал Уэсли. – И, может, это помогло бы её немного рассеять».

– Лабрисфорт не значится в списках исправительных учреждений. Официально его как будто и не существует. Но мы-то в курсе, что он существует, правда? Всё это попахивает нарушением прав человека.

– Слушай, Уэс, если начистоту, ты не думаешь, что права некоторых людей стоит нарушать? Тех, например, кто сам нарушил чьи-то права, и сильно нарушил, а? Ты верно заметил: в Лабрисфорт попадают не за хулиганство в пьяном виде.

– Не всё так просто, Джим. В виновности Гэба я всегда сомневался… И потом, если бы пострадала обычная девушка, его, скорее всего, отправили бы не в эту тюрьму.

– Вот и все твои «права человека», – язвительно заметил Арнон. – Ты просто не оставляешь надежды помочь Уинслейту.

– Я же сказал, Джим, Гэбу уже не поможешь.

– Откуда ты можешь это знать?

– Не важно. Предчувствие.

Арнон скептически покачал головой, давая понять, что такое объяснение его не устраивает. И не только оно, а вообще вся эта история.

– Нет, Уэс, ты не понимаешь, о чём просишь. Чтобы я подставил тебя… чтобы я тебя убил – нет, это слишком.

– Я смогу выжить там и найду способ выбраться. Не будь я в себе уверен – не стал бы и заикаться.

– Конечно… Ты в себе уверен – как всегда. Но иногда это здорово мешает, Уэс. Если бы я даже согласился – не представляю, как можно устроить то, о чём ты говоришь. Прямого отношения к расследованию по делу Гэба я никогда не имел. Просто… просто следил за его ходом, пока была возможность…

«И приложил все усилия, чтобы никто не заподозрил, что ты знаком с обвиняемым. Но я не держу на тебя за это зла, Джим. Видит бог, не держу».

– Значит, нет, Джим? – по лицу Арнона Уэсли видел: дальнейший разговор бесполезен.

– Нет, Уэс. Прости. То есть… ты поймёшь – это для твоего же блага. Послушай моего совета: перестань так наплевательски относиться к своей жизни. За три десятка лет пора бы научиться ценить то, что у тебя есть. Ведь это далось не так-то просто, а?

Флэш знал, что имеет в виду его друг. Работу, во-первых. Работу, за которую неплохо платят, которая позволяет снимать хорошую квартиру и жить вполне прилично. Но работа никуда бы не делась…

– Когда я обещаю хороший репортаж, Джим, редактор уже давно верит с полуслова. Ради этого он готов потерпеть моё отсутствие. Даже длиной в месяц или около того.

– Он согласился бы напечатать статью о Лабрисфорте?

– Почему бы нет? Хотя, думаю, выбором темы он был бы удивлён… по крайней мере, поначалу.

– «Отсутствие длиной в месяц». Нет, Уэс, ты точно не в себе. «Отсутствие длиной навсегда» – вот так вернее. Ты подумал о людях, которые рядом с тобой? О Люсии? Интересно, как она отнесётся к твоей идее?

Да, Джим, для которого семья всегда занимала особое место в жизни, просто не мог не задать этого вопроса. Даже если, как в случае с Флэшем, речь не совсем о семье, а лишь о некотором её подобии. Бывало, что Уэсли и Люсия по нескольку месяцев жили вместе, но рано или поздно всё равно наступал момент, когда становилось нужно друг от друга отдохнуть – и они разъезжались по разным квартирам. Как теперь.

Но, конечно же, он думал о Люсии. И решил, что правды рассказать ей не сможет. А полуправды – тем более.

Только сейчас Флэш обратил внимание на то, что между салфетницей и солонкой на столе лежит чайная ложка. Наверное, официанты забыли её убрать. Машинально взяв ложку за ручку, Уэсли покачал её туда-сюда, точно маятник.

– Ты знаешь, что такое лабрис, Джим?

– Знаю, знаю, – ворчливо откликнулся Арнон. – То, чем размахивают амазонки и феминистки всех времён и народов.

– Обоюдоострый топор… – задумчиво протянул Уэсли. – Что бы это могло значить?

– Ничего, Уэс. К Лабрисфорту это не имеет никакого отношения.

– Да. Мне известна история про Фердинанда Лабри, который сотню лет назад в альпинистском снаряжении залез на эту чёртову скалу, и местное краеведческое общество предложило окрестить этот камень в честь него, почему-то добавив в придачу «форт». Хотя никаких фортов там сроду не было.

Арнон досадливо передёрнул плечами.

– Брось ты всё это, Уэс. Не ищи приключений на свою задницу. Помнишь, о чём мы мечтали в приюте? И когда сбегали, и жили как бездомные собаки? Чтобы у нас был собственный дом и семья. Теперь у меня они есть, и вот что я тебе скажу: это единственное, ради чего стоит жить. Единственное настоящее. Ты взрослый человек, не мне тебя учить… Но не бросай на ветер своего шанса. Потом можешь пожалеть.

– Я знаю, друг, – улыбнулся Флэш. – Ты прав.

«А я знаю, что ты упрямый осёл, ни за что меня не послушаешь и будешь гнуть своё», – подумал Джим. И ещё подумал, что Уэсли прекрасно известно, какие мысли сейчас у него, Джима, в голове. Слишком давно они двое знакомы, чтобы не понять таких вещей.

Покинули кафе Уэсли и Арнон вместе, но ни по дороге к выходу, ни на улице ни о чём больше не говорили. И расстались молча, пожав друг другу руки и кивнув на прощание. Всё, что могло быть сказано в этот вечер, уже было сказано.

Джим направился к стоянке такси, а Уэсли сел на свой мотоцикл. Ехать сразу домой желания не было, поэтому он решил покататься по пригородам, где движение не такое оживлённое, как в центре, и можно набрать хорошую скорость. Ему хотелось просто мчаться по дороге, вдыхать сырой, пахнущий дождём воздух и не думать ни о чём, совершенно ни о чём. Но он сомневался, что последнее получится.

Прошлое

Джим Арнон в их разговоре вспомнил приют. Уэсли тоже иногда вспоминал его, и та жизнь казалась ему одновременно и вчерашним днём, и чем-то ужасно далёким, давно канувшим в небытие. Но в любом случае приютское детство всегда оставалось для Флэша чем-то важным, о чём никогда нельзя забывать.

У них была большая компания, человек десять, они постоянно держались вместе – и когда находились в приюте, и во время побегов. Побегов было не меньше пяти, а может, и больше. Бывало, проходили месяцы, прежде чем их ловили и снова водворяли в «учреждение социальной реабилитации для детей «Доверие».

«Доверие» полвека назад организовал священник по имени Дариус Кэллен, и с тех пор оно существовало на пожертвования. Задумывалось «Доверие» как временное пристанище, из которого детей будут забирать в приёмные семьи. Но, поскольку большинство его обитателей относились к категории «трудных», желающих взять их под свой кров находилось не много. Никому из приятелей Флэша так и не повезло, и ему самому тоже, хотя, в отличие от многих других, он попал в «Доверие» не в «трудном» подростковом возрасте, а сразу после рождения.

В компанию Уэсли входили и Джим Арнон, и Гэбриэл Уинслейт. Ещё были Дылда Джек Уильямс, Майк Валенски, Толстяк Шейн, и другие ребята. Почти у каждого из них имелись свои странности в характере, а у некоторых и во внешности, так что Уэсли со своими голубыми глазами, доставшимися от матери, и тёмной кожей – отцовским «наследием» – не считался среди них каким-то «особенным». Он был своим, его любили, как брата – все они тогда были братьями. С каким-то недетским пониманием относились к склонностям и привычкам друг друга, прощали недостатки. А если придумывали клички, то никто на них не обижался. Уэсли за ярко-синий взгляд прозвали Флэшем. Позже, получая паспорт, это прозвище он вписал вместо приютской фамилии Джонс.

Что касается склонностей и привычек, у Флэша главных пристрастия было два, и оба они в своё время сослужили ему хорошую службу.

В отличие от многих сверстников, Уэсли любил читать. Как эта любовь появилась, на всю жизнь осталось для него загадкой. Существование в приюте и, тем более, на улице, никак не могло способствовать её развитию. Но сколько Флэш помнил себя, чтение всегда было для него не скучной работой, а развлечением. Если в руки попадала интересная книга, он мог читать в любых обстоятельствах: на уроках в приютской школе, за обедом в столовой, сидя на вокзале или в подвале какого-нибудь дома, который служил убежищем для их компании во время очередного побега.

Именно это в восемнадцатилетнем возрасте позволило ему начать карьеру журналиста. Самоуверенно заявившись в редакцию одной из городских газет, на вопрос редактора, умеет ли он, Флэш, писать статьи, Уэсли без колебания ответил «да».

Любой врождённый талант, любая богатая от природы фантазия нуждается для развития в какой-то почве. Большой опыт чтения дал Флэшу естественную грамотность и способность без труда излагать на бумаге собственные мысли или описывать суть любого события. И, главное, ему удавалось делать это легко, так, что при чтении его тексты не только не навевали скуку, но сразу вызывали интерес.

Второе увлечение Уэсли – восточные единоборства – его товарищам казалось более понятным. В приюте были не одни друзья, и редкий день обходился без драки. Но оно представляло собой и бо?льшую проблему: ясное дело, в детстве возможности ходить в спортивную секцию у Флэша не было. Правда, постоянные потасовки развивали бойцовский характер – и, наверное, это было неплохо. Трусить и сдаваться без борьбы Флэш себе не позволял. Но ни о каком мастерстве речи тогда идти не могло. Иногда удавалось посмотреть японский или китайский фильм, иногда – прочесть какую-нибудь книгу о единоборствах. Но по фильмам и книгам многому не научишься.

Тренироваться по-настоящему Уэсли начал в шестнадцать лет, когда приют навсегда остался в прошлом.

Он мог прожить там ещё два года, но решил, что с него хватит. Не то чтобы в «Доверии» жилось так уж невыносимо – причиной всех совершённых в своё время побегов было стремление к «свободе», а не плохие условия. Но как раз поэтому, получив шанс обрести свободу на законных основаниях, Уэсли не мог его не использовать. Имелась возможность пойти в профессионально-технический лицей и получить рабочую специальность, но Уэсли не стал этого делать. Он нашёл работу.

Вывеску спортивного клуба «Восток» Флэш впервые увидел четыре года назад. Кроме самого названия, на ней было написано, что здесь проводятся занятия по каратэ, ушу, дзюдо, тайскому боксу, кэндо, а также по йоге и системе цигун. Уэсли не меньше часа проторчал у двери клуба, наблюдая, как время от времени заходят и выходят люди – мужчины и женщины, взрослые, подростки и даже дети младше него. Все со спортивными сумками или рюкзаками, у некоторых за спиной висят длинные чехлы – нетрудно догадаться, что в них мечи для фехтования. Флэш попытался заглядывать в окна, но на первом этаже с улицы можно было увидеть только холл и лестницу. А обойти здание со всех сторон не получалось из-за забора, лезть через который днём Уэсли не решился. Но за деревьями, росшими во дворе клуба, он разглядел разные спортивные снаряды – наверное, в тёплую погоду тренировки проходят на свежем воздухе.

Стоя возле ограды, Флэш пообещал себе, что когда-нибудь он обязательно будет тренироваться в «Востоке». Но это право нужно было ещё получить. Поэтому четыре года спустя он вернулся сюда в поисках работы.

Его не выпроводили сразу же, и это было хорошо. Девушка-администратор предложила подождать. Четверть часа Флэш просидел в холле, разглядывая репродукции китайских акварелей, развешанные на стенах. Потом администратор отвела его к директору. На вопрос, какую работу он, Уэсли, ищет, Флэш ответил:

– Подсобного рабочего, уборщика. Могу делать всё, что будет надо.

На вид Флэш мог бы сойти и за восемнадцатилетнего – высокий, крепкий, широкоплечий. Но документы директору пришлось показать.

– Вряд ли за неполный рабочий день вы успеете справиться со всей работой, которую у нас приходится делать, мистер Флэш.

– Я буду работать полный день.

– Но вам ведь всего шестнадцать лет.

– Почти семнадцать. И мне очень хотелось бы здесь работать.

– Ну что же, приходите завтра с утра. Мы как раз собираемся начать ремонт в зале для каратэ. У нас есть два подсобных работника, но втроём вы справитесь быстрее.

Уэсли остался в «Востоке» и после ремонта. Ещё одни рабочие руки для клуба оказались совсем не лишними, без дела сидеть не приходилось. То нужно было помочь выгрузить и установить новые тренажёры, то починить какую-нибудь мебель, то провести генеральную уборку в одном из спортзалов.

Месяц спустя он попросил у директора Бэлисонга разрешения приходить на работу на два часа раньше. Тот поинтересовался: зачем? И Флэш ответил, что хотел бы заниматься на клубных тренажёрах и снарядах.

Разрешение было получено. Несколько месяцев Флэш тренировался, как умел – делал силовые упражнения, иногда пытался повторить то, что урывками видел на тренировках по единоборствам.

Однажды утром, после очередного трёхминутного раунда на боксёрской груше, он обнаружил, что за ним наблюдают. За его спиной стоял директор Бэлисонг, который по совместительству был тренером по каратэ. Точнее, в первую очередь, как давно знал Флэш, он был именно тренером, и совмещал эту работу с директорскими обязанностями.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6