Джеффри Арчер.

Бойтесь своих желаний…



скачать книгу бесплатно

Гарри Клифтон отменил автограф-сессию и презентацию своей новой книги «Кровь гуще воды» в «Хэтчарде» на Пиккадилли. Он подписал сотню копий заранее, чтобы успокоить менеджера, который не смог скрыть своего разочарования, особенно когда узнал, что Гарри возглавит воскресный список бестселлеров.

Эмма Баррингтон отложила встречу с Россом Бьюкененом, где планировала обсудить идеи председателя совета директоров о строительстве нового роскошного лайнера, который, в случае поддержки совета директоров, пополнит состав «Пароходства Баррингтонов».

Все четверо расселись вокруг овального стола в офисе секретаря кабинета министров.

– Спасибо вам, что смогли прибыть на встречу без промедления, – начал Джайлз с дальнего конца стола. Сэр Алан кивнул. – Но уверен, вы примете во внимание, что мистер и миссис Клифтон крайне обеспокоены, ведь жизни их сына все еще может грозить опасность.

– Я разделяю их опасения, – сказал Рэдмейн. – И позвольте мне отметить, как я был огорчен, узнав об аварии, в которую попал ваш сын, миссис Клифтон. Не в последнюю очередь потому, что отчасти виноват в случившемся. Позвольте мне, однако, уверить вас, что я не сидел без дела. В течение уик-энда я говорил с мистером Оуэном, старшим инспектором Майлзом и местным коронером. Они с готовностью оказали большую помощь. И должен согласиться с Майлзом, фактов для доказательства причастности дона Педро Мартинеса к этой аварии недостаточно…

Гневный взгляд Эммы заставил сэра Алана быстро добавить:

– Тем не менее доказательство и убежденность – зачастую абсолютно разные вещи. После того как стало известно, что Мартинес не знал о нахождении его сына в машине, я заключил, что он может решиться ударить снова, каким бы иррациональным это ни казалось.

– Око за око, – проговорил Гарри.

– Возможно, вы правы, – сказал секретарь. – Он явно не простил нам то, что считает кражей восьми миллионов фунтов, даже если все они были фальшивыми. И хотя он, возможно, еще не догадался, что за этой операцией стояло правительство, нет сомнений, что Мартинес считает вашего сына лично ответственным за произошедшее в Саутгемптоне. И мне очень жаль, что тогда я не воспринял достаточно серьезно вашу вполне понятную тревогу.

– Хоть на этом спасибо… – проговорила Эмма. – Но не вы беспрестанно задаетесь вопросом, когда и где Мартинес нанесет следующий удар. А в больницу, где лежит мой сын, может заявиться любой – как на автобусную остановку.

– Не могу не согласиться. Именно так я и сделал вчера днем.

От такого признания все вмиг замолчали, и секретарь продолжил:

– И все же, миссис Клифтон, хочу вас заверить, что на этот раз я предпринял необходимые меры для обеспечения безопасности вашего сына.

– Не могли бы вы поделиться с мистером и миссис Клифтон причиной вашей уверенности? – попросил Джайлз.

– Нет, сэр Джайлз, не могу.

– Почему же? – требовательно спросила Эмма.

– Потому что в данном конкретном случае мне пришлось прибегнуть к помощи министра внутренних дел и министра обороны, и, следовательно, Тайный совет обязал меня соблюдать конфиденциальность.

– Что за туманные речи? – резко сказала Эмма. – Не забывайте, что мы говорим о жизни моего сына.

– Если хоть слово из услышанного здесь станет достоянием гласности, – Джайлз повернулся к сестре, – то даже несмотря на любой срок давности, даже пятьдесят лет, будет важно показать, что ни ты, ни Гарри не знали, что в дело вовлечены министры короны.

– Благодарю, сэр Джайлз, – сказал секретарь кабинета министров.

– Я абсолютно не перевариваю эти пафосные закодированные послания, которыми вы двое ловко перебрасываетесь, – подал голос Гарри. – И не успокоюсь, пока не буду уверен, что жизни моего сына больше не угрожает опасность.

Ибо если с Себастьяном случится что-то еще, сэр Алан, обвинять будет некого.

– Принимаю ваше предостережение, мистер Клифтон. И могу подтвердить, что Мартинес больше не представляет угрозы Себастьяну или любому другому члену вашей семьи. Откровенно говоря, мне пришлось предельно отклониться от правил, чтобы дать понять Мартинесу, что существуют вещи более ценные для него, чем жизнь вашего сына.

Скептическое выражение по-прежнему не покидало лица Гарри: Джайлз как будто поверил сэру Алану на слово, но скорее он, подумал Гарри, станет премьер-министром, чем секретарь кабинета раскроет причину своей уверенности. А может статься, и не раскроет.

– Тем не менее, – продолжил сэр Алан, – не стоит забывать, что Мартинес – беспринципный и вероломный человек, и я не сомневаюсь, что он непременно будет искать новые способы отомстить. И до тех пор, пока он соблюдает букву закона, ни один из нас не в силах что-либо с этим поделать.

– По крайней мере, теперь мы к этому готовы, – сказала Эмма, отлично понимая, что имел в виду секретарь кабинета министров.

Полковник Скотт-Хопкинс постучал в дверь дома номер сорок четыре на Итон-сквер без одной минуты десять. Через несколько мгновений ему открыл гигант, рост которого поражал даже в сравнении с ростом командира подразделения САС[2]2
  САС (SAS – Special Air Service) – специальная авиадесантная служба сухопутных войск, особая часть в составе сил специального назначения Великобритании. – Здесь и далее примеч. перев.


[Закрыть]
.

– Моя фамилия Скотт-Хопкинс. Мистер Мартинес назначил мне встречу.

Карл изобразил легкий поклон и открыл дверь лишь настолько, чтобы впустить гостя. Он проводил полковника через прихожую и постучал в дверь кабинета.

– Войдите.

Когда полковник вошел, дон Педро поднялся из-за стола и с подозрением взглянул на посетителя. Он понятия не имел, зачем так срочно понадобился службе САС.

– Не желаете ли кофе, полковник? – предложил дон Педро, обменявшись рукопожатием с гостем. – Или, может, чего покрепче?

– Нет, благодарю, сэр. Для меня рановато.

– Что ж, тогда присядьте и расскажите, в чем срочность вашего визита ко мне. – Он помедлил. – Уверен, вы поймете, что я человек занятой.

– Мне слишком хорошо известно, насколько заняты вы были в недавнее время, мистер Мартинес, так что я перейду сразу к сути.

Дон Педро вновь опустился в кресло за столом и смотрел на полковника, стараясь сохранить невозмутимый вид.

– Цель моего визита достаточно проста: обеспечить долгую и счастливую жизнь Себастьяну Клифтону.

Маска надменной самоуверенности на мгновение слетела с лица Мартинеса. Он быстро овладел собой и выпрямился в кресле.

– Вы на что намекаете? – выкрикнул он, с силой сжав подлокотники кресла.

– Полагаю, вы отлично это знаете, мистер Мартинес. Тем не менее позвольте мне разъяснить свою позицию. Я здесь для того, чтобы убедиться: ни один из членов семьи Клифтон больше не пострадает.

Дон Педро вскочил из кресла и нацелил палец на полковника:

– Себастьян Клифтон был лучшим другом моего сына!

– Не сомневаюсь, мистер Мартинес. Но мои инструкции предельно ясны, я просто предупреждаю вас: если Себастьян либо кто-то из членов его семьи попадут в какую-нибудь другую аварию, тогда ваши сыновья, Диего и Луис, окажутся на борту ближайшего самолета в Аргентину, причем не в салоне первого класса, а в багажном отсеке, в паре деревянных ящиков.

– Да ты знаешь, кому вздумал угрожать? – взревел Мартинес, сжав кулаки.

– Дешевому южноамериканскому гангстеру, который, имея кое-какие деньги и живя на Итон-сквер, думает, что может выдавать себя за джентльмена.

Дон Педро нажал кнопку под столешницей. Через мгновение дверь распахнулась и в кабинет влетел Карл.

– Вышвырни его вон, – велел хозяин, показывая на полковника, – пока я звоню адвокату.

– Доброе утро, лейтенант Лансдорф, – сказал полковник, когда Карл двинулся к нему. – Как бывший член СС, вы, полагаю, оцените слабость позиции, в которой сейчас находится ваш босс.

Карл остановился как вкопанный.

– Так что позвольте мне и вам дать совет, – продолжал гость. – Если мистер Мартинес не выполнит мои условия, в наши планы относительно вас не войдет приказ о депортации в Буэнос-Айрес, где в настоящее время прозябает столько ваших бывших коллег. Нет, у нас иные намерения: отправить вас туда, где вы найдете нескольких граждан, которые будут только рады дать показания о роли, которую вы играли в качестве одного из доверенных помощников доктора Геббельса, и о методах, которые вы применяли, чтобы получить от них информацию.

– Вы блефуете, – сказал Мартинес. – И никогда не докажете этого.

– Как же мало вы знаете британцев, мистер Мартинес. – Полковник поднялся из кресла и прошел через комнату к окну. – Позвольте показать вам нескольких типичных представителей нашей островной нации.

Мартинес и Карл подошли и встали рядом с ним. На другой стороне улицы маячили три человека, не вызывающие желания видеть их в рядах своих врагов.

– Три моих доверенных помощника, – пояснил полковник. – Один будет следить за вами день и ночь – на случай, если вы вдруг сделаете неверный шаг. Слева – капитан Хартли, уволенный, к сожалению, из Драгунского гвардейского полка за то, что облил бензином свою жену и ее любовника, мирно спавших вместе, пока он не чиркнул спичкой. Понятное дело, после выхода из тюрьмы он испытал трудности с устройством на службу. Пока я не подобрал его буквально на улице и не вернул его жизни определенный смысл.

Хартли приветливо улыбнулся им, зная, что сейчас говорят о нем.

– В центре – капрал Крэнн, плотник по профессии. Обожает что-нибудь распиливать, дерево или кость, ему без разницы. – Крэнн без выражения смотрел в их сторону. – Но, сказать по правде, мой любимчик – сержант Робертс, социопат на учете. Большую часть времени абсолютно неопасный, но, к сожалению, после войны ему уже не суждено было вернуться к мирной гражданской жизни.

Полковник повернулся к Мартинесу:

– Возможно, мне не стоило говорить ему, что вы сколотили себе состояние на сотрудничестве с нацистами, но ведь именно благодаря этому вы познакомились с лейтенантом Лансдорфом. Пикантная новость, которой я не поделюсь с Робертсом, если только вы не рассердите меня, поскольку, видите ли… мать Робертса – еврейка.

Дон Педро отвернулся от окна; Карл смотрел на полковника так, будто с радостью задушил бы его, но понимает, что сейчас не время и не место.

– Очень рад, что вы с вниманием меня выслушали, – закончил Скотт-Хопкинс. – Теперь я почти не сомневаюсь: вы сделаете верный вывод о том, что больше соответствует вашим интересам. Хорошего дня, джентльмены. Я вас покидаю.

4

– Сегодня у нас довольно насыщенная повестка дня, – объявил председатель. – Поэтому заранее вам признателен, если выступления будут краткими и по существу.

Эмма не уставала восхищаться сугубо практичным подходом Росса Бьюкенена, когда он председательствовал на собраниях совета директоров «Пароходства Баррингтонов». Росс не проявлял благосклонности к кому-либо и всегда слушал внимательно того, кто излагал противоположное мнение. Порой его даже можно было переубедить. Он также обладал способностью подвести итог сложного обсуждения, убедившись, что точка зрения каждого представлена достаточно полно. Эмма знала, что некоторые члены совета находили его «шотландскую» манеру резковатой, однако считала ее не более чем практичной и иногда задавалась вопросом, чем может отличаться ее собственный подход к делу, если она когда-нибудь станет председателем совета директоров. Эмма поскорее отбросила эту мысль и сосредоточилась на самом важном пункте повестки дня. Накануне вечером она, с Гарри в роли председателя, отрепетировала свою речь.

Как только Филип Уэбстер, секретарь компании, прочитал протокол прошлого собрания и закончил отвечать на вопросы, председатель перешел к первому пункту повестки: предложению объявить тендер на постройку «Бэкингема» – пассажирского лайнера класса люкс, который пополнит флот Баррингтонов.

Бьюкенен выразил убеждение, что это единственный путь продвижения вперед, если пароходство надеется сохранить лидирующую роль среди судоходных компаний в стране. Несколько членов совета согласно кивнули.

Приведя свои аргументы, председатель предложил Эмме высказать противоположную точку зрения. Она начала с предположения о том, что, пока банковская ставка остается небывало высокой, компании следует упрочивать свою позицию и не идти на рискованные расходы.

Мистер Энскотт, независимый член совета директоров, который был назначен сэром Хьюго Баррингтоном, ее покойным отцом, предположил, что пришло время раскошелиться. Никто не засмеялся. Контр-адмирал Саммерс высказал мнение, что им не следует торопиться с таким радикальным решением без одобрения акционеров.

– Сейчас на капитанском мостике мы, – напомнил Бьюкенен адмиралу, – а значит, именно мы принимаем реше-ния.

Адмирал нахмурился, но от дальнейших комментариев воздержался. В конце концов, голосование впереди.

Эмма внимательно слушала выступления каждого и довольно скоро поняла, что мнения членов совета директоров разделились поровну. Один или два еще не определились, но она подозревала, что, если дойдет до голосования, председатель одержит победу.

Час спустя совет не приблизился к принятию решения, некоторые директора лишь повторяли свои выдвинутые ранее аргументы, что заметно раздражало Бьюкенена. Но Эмма знала, что ему в конце концов придется двигаться дальше, поскольку оставалось еще одно важное дело, требующее рассмотрения.

– Я вынужден сказать, – подвел итог председатель, – что у нас больше нет времени обсуждать этот вопрос, поэтому предлагаю разойтись и хорошенько подумать, каким образом мы сможем занять твердую позицию по нему. Откровенно говоря, на карту поставлено будущее компании. Предлагаю вот что: на следующей нашей встрече через месяц мы проведем голосование – объявляем ли мы на эту работу тендер или же полностью отказываемся от самой идеи.

– Или, по крайней мере, пока волнение не уляжется, – вставила Эмма.

Председатель неохотно перешел к следующему вопросу. Оставшиеся пункты повестки были значительно менее спорными, и горячие дебаты начала собрания через какое-то время сменились атмосферой расслабленности. Бьюкенен спросил, не осталось ли еще вопросов.

– У меня есть информация, о которой я обязан доложить совету, – сказал финансовый директор компании. – Вы не могли не заметить, что последние несколько недель курс наших акций неуклонно рос, и, наверное, задавались вопросом почему: ведь мы не выступали с фундаментальными заявлениями или не оглашали в последнее время прогнозов прибыли. Что ж, вчера эта загадка разрешилась. Я получил письмо от управляющего банком «Мидленд», Сент-Джеймс, Мэйфейр, в котором сообщается, что один из его клиентов обладает семью с половиной процентами акций компании и, следовательно, назначит директора представлять его в нашем совете.

– Кажется, я догадываюсь, – сказала Эмма. – Не кто иной, как майор Алекс Фишер.

– Боюсь, что так, – подтвердил председатель.

– Предусмотрен ли приз угадавшему, чьи интересы будет представлять добропорядочный майор? – осведомился адмирал.

– Нет, – ответил Бьюкенен. – Поскольку не угадаете. Хотя, должен признаться, когда я услышал эту новость, то, как и вы, предположил, что это наш старый друг – леди Вирджиния Фенвик. Однако управляющий «Мидленда» уверяет меня, что ее светлость не числится в клиентах его банка. Когда я поднажал на него на предмет раскрытия личности обладателя акций, он вежливо ответил, что не уполномочен разглашать эту информацию. В переводе с банковского жаргона это означает: «Не вашего ума дело».

– Мне не терпится узнать, как майор проголосует – за строительство «Бэкингема» или против. – Эмма криво усмехнулась. – Потому что в одном мы можем быть уверены: тому, кого он представляет, мало дела до интересов «Пароходства Баррингтонов», кем бы этот человек ни был.

– Честное слово, Эмма, я не хочу, чтобы этот мелкий гаденыш получил возможность влиять на исход дела.

Эмма промолчала.

Среди ценных качеств председателя была способность в финале собрания положить конец любым, даже серьезным, разногласиям.

– Какие последние новости о Себастьяне? – спросил он, присоединившись к Эмме за выпивкой перед ланчем.

– Заведующая утверждает, что удовлетворена его состоянием. Я же с радостью могу сказать: каждый раз, приходя к нему в больницу, вижу, что ему все лучше. Гипс с левой ноги уже сняли, смотрит он обоими глазами и выдает собственные суждения обо всем – от своего дяди Джайлза как подходящего преемника Гейтскелла в качестве лидера Лейбористской партии до того, почему парковочные счетчики не более чем еще один трюк правительства, чтобы выудить тяжело заработанные народом деньги.

– Соглашусь с ним по обоим пунктам, – улыбнулся Росс. – Будем надеяться, его энтузиазм – прелюдия к полному выздоровлению.

– Его лечащий врач, похоже, думает так же. Мистер Оуэн сказал мне, что современная хирургия шагнула далеко вперед во время войны, когда солдаты нуждались в немедленных операциях без всяких консилиумов. Три года назад Себ оказался бы перед перспективой провести остаток жизни в инвалидном кресле; нынче же все иначе.

– Он по-прежнему надеется на Михайлов день отправиться в Кембридж?

– Думаю, да. Недавно сына навещал его методист и сообщил, что Себ может занять свое место в Петерхаусе в сентябре. Даже привез ему кое-какую литературу для чтения.

– Что ж, у него там все возможности сосредоточиться на учебе.

– Забавно, что вы упомянули это. Потому что недавно сын начал проявлять большой интерес к жизни компании, что для меня лично явилось сюрпризом. Мало того, он читает протоколы каждого собрания совета директоров от корки до корки. Даже купил десять акций, что дает ему право отслеживать каждый наш шаг. И могу сказать вам, Росс, он не стесняется высказывать свои соображения, в частности о возможной постройке «Бэкингема».

– Наверняка не без влияния хорошо известных мнений его матушки на эту тему, – улыбнулся Бьюкенен.

– Как ни странно, нет. На эту тему его, похоже, консультирует кто-то другой.


Эмма от души рассмеялась.

Гарри поднял взгляд с другого конца накрытого к завтраку стола и опустил газету.

– Поскольку я искал и не нашел даже намека на что-то забавное в утренней «Таймс», может, поделишься, что тебя так развеселило?

Эмма отпила кофе и вернулась к «Дейли экспресс».

– Похоже, леди Вирджиния Фенвик, единственная дочь девятого графа Фенвика, затеяла бракоразводный процесс против своего миланского графа. Уильям Хикки предполагает, что Вирджиния получит в качестве отступных порядка двухсот пятидесяти тысяч фунтов плюс их бывшую квартиру на Лоундес-сквер, а также загородное поместье в Беркшире.

– Неплохая выручка по итогам двух лет работы.

– И уж конечно, не могли не вспомнить Джайлза.

– Его всегда вспоминают, когда Вирджиния появляется в заголовках.

– Да, но на этот раз упоминание лестное, – сказала Эмма, возвращаясь к заметке. – «Первый муж леди Вирджинии, сэр Джайлз Баррингтон, член парламента от Бристольских судоверфей, имеет все шансы стать премьер-министром, если на следующих выборах победит Лейбористская партия».

– По-моему, маловероятно.

– Что Джайлз станет премьером?

– Нет, что лейбористы победят на следующих выборах.

– «Он отлично зарекомендовал себя как грозный спикер передней скамьи, – продолжила Эмма. – И недавно был помолвлен с доктором Гвинет Хьюз, преподавателем Лондонского королевского колледжа». Замечательная фотография Гвинет и отвратительный снимок Вирджинии.

– Вирджинии это не понравится, – заметил Гарри, вновь переключая внимание на «Таймс». – Но теперь она с этим ничего не поделает.

– Я бы не была настолько уверена. У меня такое чувство, что именно у этого скорпиона жало еще не выдрали.


Каждое воскресенье Гарри с Эммой ездили на машине из Глостершира в Харлоу навестить Себастьяна; с ними увязывалась Джессика, никогда не упускавшая случая повидаться со старшим братом. Всякий раз, когда Эмма при выезде из ворот Мэнор-Хауса поворачивала налево, начиная долгое путешествие в больницу Принцессы Александры, ей не удавалось избавиться от воспоминаний о первой своей поездке, когда она думала, что сын погиб в автокатастрофе. Как же здорово, что она тогда не позвонила Грэйс или Джайлзу, а Джессика отдыхала в палаточном лагере с Герл-гайдами[3]3
  Герл-гайды – организация девочек-скаутов, основана в 1910 году.


[Закрыть]
и она не успела поделиться страшной новостью. Только бедный Гарри провел двадцать четыре часа с мыслью, что никогда больше не увидит сына.

Джессика считала визиты к Себастьяну красными днями календаря. Приехав в больницу, она предъявляла ему свой последний шедевр, а затем принималась покрывать каждый дюйм его гипса изображениями Мэнор-Хауса, родных и друзей. Когда на гипсе больше не оставалось места, бралась за разрисовку больничных стен. Заведующая вывешивала каждый ее новый рисунок в коридор у палаты, но признавалась, что уже скоро череда картинок дотянется до лестницы этажом ниже. Эмме оставалось лишь надеяться, что Себастьяна выпишут прежде, чем подарки Джессики достигнут регистратуры. Всякий раз, когда Джессика преподносила заведующей свое последнее творение, Эмма чувствовала себя неловко.

– Право, не стоит смущаться, миссис Клифтон, – успокаивала ее мисс Паддикомб. – Видели бы вы, какую мазню своих обожаемых чад несут мне некоторые родители, уверенные, что я должна украсить ими стены моего кабинета. В любом случае, когда Джессика станет членом Королевской академии искусств, я продам их и на вырученные деньги построю новое отделение больницы.

Эмме не было нужды напоминать, насколько одаренной была ее дочь, поскольку она знала: мисс Филдинг, учительница рисования в «Рэд мэйдс», планировала выдвинуть девочку на стипендию в Школу изящных искусств Феликса Слейда и явно верила в победу.

– Это настоящий вызов, миссис Клифтон, – учить того, кто намного талантливее тебя, – как-то раз призналась ей мисс Филдинг.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное