Джефф Вандермеер.

Борн



скачать книгу бесплатно

Посвящается Энн


* * *

Jeff VanderMeer

Borne

Published by arrangement with Farrar, Straus and Giroux, LLC, New York


Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.


© 2016 by Jeff VanderMeer

© С. Резник, перевод на русский язык, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Э“», 2018

Часть 1

Что я нашла и как

Я нашла Борна бронзово-солнечным днем, когда к нашему дому подковылял гигантский медведь Морд. Так что в первую очередь, Борн был для меня найденышем. Хотя тогда я еще не знала, чем он для нас станет. Не думала, что он полностью перевернет нашу жизнь.

Тем более что и думать-то было особо не над чем: темно-фиолетовый комок размером с мой кулак, цепляющийся за шерсть Морда, словно выброшенный прибоем полураспустившийся морской анемон. Я заметила его только потому, что он, как маячок, каждые полминуты помаргивал изумрудно-зеленым огоньком, пробивавшимся сквозь пурпур.

Подобравшись ближе, я почувствовала запах моря, он накатил соленой волной, на мгновение смыв разрушенный город, вечные поиски еды и воды, бегство от вооруженных банд, а также измененных существ неясного происхождения или назначения. Исчезли даже изуродованные обгоревшие тела, свисающие с разбитых фонарей.

Вместо них на краткий момент найденная мною вещь вернула меня на отмели моей юности, далеко от этого города. Я ощутила ветер, аромат сморщившегося от соли засушенного цветка, узнала холодок воды, окатившей мои ноги. Припомнила долгую охоту за ракушками, хриплый голос отца и переливчатую скороговорку матери. Мои ступни погрузились в медовое тепло песка, я всматривалась в белые паруса у горизонта, обещавшие нашему острову гостей из-за моря. Если только я действительно когда-то жила на острове. Если только все это было правдой.

Отблеск солнца в гнилой желтизне глаза Морда.


В тот день я все утро следила за Мордом, с самого его пробуждения в тени здания Компании, что далеко на юге. Истинный правитель города поднялся в небо, приблизился к тому месту, где я пряталась, разинул пасть и начал утолять жажду, возя рылом по нечистому речному ложу, простиравшемуся на север. Никто, кроме Морда, не мог напиться из этой реки и остаться в живых. Таким его создала Компания. Затем, невесомый, будто семечко одуванчика, убийца вновь появился в небесной лазури. Где-то на востоке, под хмурыми дождевыми облаками, Морд обнаружил добычу и, рухнув на нее с высоты, освободил несколько визжащих кусочков мяса от необходимости жить.

Обратив их в кровавый туман, во взбаламученную волну своего наигнуснейшего дыхания. Иногда свежая кровь заставляет его чихать.

Даже Вик не знает, почему Компания прозевала приближение дня, когда из охранника Морд превратился в их погибель, почему они не попытались его уничтожить, пока оставалась возможность. Теперь было слишком поздно, потому что Морд стал не просто Бегемотом. Какая-то инженерная магия, вырванная им у Компании, научила его подниматься в воздух и летать.

К тому времени, когда я добралась до лежки Морда, он спал беспокойным сном, вздрагивая, точно от подземных толчков. Задняя лапа высоко вздымалась над моей головой. Даже когда он лежал на боку, его туша достигала третьего этажа. Удовлетворив жажду крови, он делался сонлив; вот и сейчас, бездумно растянувшись там, где застала дрема, он сравнял с землей подвернувшееся здание, превратив его в шаткую груду кирпичных обломков, ставших ему постелью.

Когти и клыки Морда убивали и потрошили с быстротой молнии. Глаза, иногда открытые даже во сне, были огромными, засиженными мухами буркалами, поставляющими информацию мозгу, который, по уверениям некоторых, функционировал во вселенском масштабе. Для меня же – человеческой блохи по сравнению с ним – все, чем он занимался, выглядело ассенизацией. Из каких-то побуждений, известных ему одному, Морд доламывал и переделывал наш и без того разгромленный город, преобразуя его на свой безумный манер.

Когда он, возбудившись, вылезал из берлоги, устроенной им в развороченном здании Компании, к его косматой, свалявшейся от грязи, падали и химикатов шерсти прилипали самые разнообразные сокровища. Он то и дело одаривал нас упаковками неизвестного мяса, оставшимися от Компании, временами я находила трупы неопознанных животных с лопнувшими от внутричерепного давления головами и блестящими выпученными глазами. Если нам везло, эти сокровища так и падали с него дождем, когда он вразвалку брел по земле или скользил по небу, в такие дни нам не приходилось на него забираться. И в один из лучших из этих пропащих дней мы нашли жуков, которые можно было засовывать в ухо, наподобие тех, что мастерил мой товарищ Вик. Как и все в этой жизни, находки были непредсказуемыми, оставалось лишь следовать по пятам за Мордом, согнувшись в три погибели, и надеяться чем-нибудь от него поживиться.

Отдельные вещи, как всегда предупреждал меня Вик, могли быть подброшены специально. Могли оказаться подлыми ловушками. Обманкой. Но в чем в чем, а в ловушках я разбиралась. Сама частенько их ставила. Так что ежеутренний совет Вика «быть осторожной» я, выходя из дома, выбрасывала из головы, о чем ему было прекрасно известно. Я рисковала жизнью, чтобы притащить свои находки Вику, а тот уже копался в них, как авгур в кишках. Иногда мне казалось, что Морд дает нам все эти вещи из какого-то извращенного чувства привязанности к нам, к своим игрушкам, куклам для битья. А иной раз я думала, что сама Компания когда-то возложила на него эту обязанность.

Многие мусорщики, обыскивавшие тушу Морда, так же как и я, недооценивали глубину его сна. И в результате оказывались поднятыми на высоту, срывались и падали, разбиваясь насмерть. Морд, даже не замечая этого, скользил по воздуху над своими охотничьими угодьями, над городом, который до сих пор не заслужил себе имя. Поразмыслив, я решила на сей раз ограничиться поисками на одном боку Морда. Злыдарь. Ведмедь. Морд… Его имена были многочисленны и зачастую волшебны для тех, кто произносил их вслух.

Итак, спал ли Морд на самом деле или в ядовитых завихрениях помойки, которую представлял собой его мозг, зародилась какая-то новая каверза? Сегодня в этом непросто было разобраться. Ободренная храпом медведя, проявлявшимся в крупной дрожи всей поверхности его тела, я поползла вверх по задней лапе, пока остальные мусорщики выжидали внизу, используя меня как шахтеры канарейку. Тогда-то, путаясь в бурых, жестких водорослях медвежьей шкуры, я и наткнулась на Борна.

Он лежал, тихонько напевая сам себе, едва заметное отверстие на верхушке напоминало постоянно двигающийся рот: колечки плоти то сжимались, то расширялись. «Оно» тогда еще не стало для меня «Им».

Чем ближе я подбиралась, тем больше Борн высовывался из шерсти Морда, становясь похожим на какой-то гибрид анемона и кальмара, – этакая гладкая вазочка, по которой пробегала разноцветная рябь: фиолетовая, темно-синяя, цвета морской волны. Четыре вертикальных гребешка пересекали его теплую, пульсирующую кожу, гладкую и слегка шершавую, как у отполированной волнами гальки. Пахло прибрежными тростниками праздным летним полуднем и морской солью с ноткой страстоцвета. Позже я обнаружила, что для каждого у него был свой запах и свои видения.

В общем, оно не выглядело едой или мемо-жуком, но не казалось и мусором, так что я в любом случае подобрала бы его. Просто не смогла бы удержаться.

Туша Морда приподнялась и опала, сотрясаясь от сапа, и мне пришлось присесть, чтобы удержать равновесие. Мерно всхрапывая и замирая, он как бы вторил своему болезненному соннопению. Его завораживающие глаза, огромные, черно-желтые, словно метеориты или треснувший купол обсерватории на западе, были крепко зажмурены, а массивная башка беспечно простиралась к востоку.

И на нем сидел Борн, совершенно беззащитный.

Остальные мусорщики, которых шаткое перемирие на короткое время сделало друзьями, осмелев, поползли вверх по боку Морда, рискнув вступить в лес его грязной, но чудотворной шерсти. Я спрятала находку не в сумку, а за пазуху, под мешковатой рубашкой, чтобы никто не увидел и не отобрал.

Борн стучал в мою грудь, будто второе сердце.

– Борн.

Имена и названия значили теперь так мало, что мы прекратили обременять друг друга их поисками. Карта старого горизонта стала пристанищем для зловещей сказки, которая говорила не словами, а отзвуками злодеяний. Полная безвестность среди всех этих обломков погибшей Земли, вот чего я желала. А еще – пару крепких ботинок, если похолодает, да старую жестянку с супом, найденную под щебнем. Вот что теперь составляло мое счастье, и разве могло оно сравниться с какими-то там именами?

И все же я назвала его Борном.

Кому я отнесла Борна

Вик, мой товарищ и любовник, торговал наркотой, иначе и не скажешь. Наркота эта – ужасна и прекрасна, безрадостна и сладостна, как сама жизнь. Жуки, которых он переделывает или изготавливает самостоятельно из материалов, подцепленных нами у Компании, не просто обучают, если ты сунешь их в ухо. Они могут избавлять тебя от одних воспоминаний, подарив взамен иные. Те, кто не в состоянии смириться с нынешней реальностью, кладут их в уши и получают доступ к опыту тех, кто был куда счастливее и жил давным-давно, в местах, которых больше нет.

Именно этот наркотик Вик предложил мне, когда мы впервые встретились. А я отказалась, нутром почуяв опасность того, что выглядело спасением. Стоило поместить такого жука в ухо, и за ментоловым или лаймовым взрывом следовали волшебные призраки мест, которых, как я надеялась, никогда не существовало в действительности. Было бы чересчур жестоко, если бы рай оказался реален. Подобные безрассудные идеи могли одурманить навеки.

Изумление на лице Вика при моем отказе заставило меня тогда остаться и поговорить с ним. К сожалению, об истинной причине этого изумления я узнала много позже.

Я выложила «морского анемона» на шаткий стол, перед которым стояли два наших стула. Мы сидели на одном из выветрившихся балконов, выступающих из отвесной скалы и наведших меня на мысль прозвать наше убежище Балконными Утесами. Настоящее имя этого места, обозначенное на ржавой табличке в подвальном вестибюле, прочитать было невозможно.

Позади нас находился дом, где мы жили, а далеко внизу, за сетью Вика, призванной скрыть нас от посторонних глаз, извивалась в корчах ядовитая река, опоясывающая большую часть города. Над варевом из солей тяжелых металлов, нефти и всяческих отходов постоянно висело едкое марево, напоминая нам о том, что все мы вскоре сдохнем от рака или чего похуже. За рекой лежала пустошь, поросшая чахлым кустарничком. Отвратительное, ненужное место, хотя изредка из-за горизонта сюда еще приходили люди.

Например, я.

– Что это за штуковина? – спросила я Вика.

Тот посмотрел на мою находку долгим пристальным взглядом. Она пульсировала, точно безобидная практичная лампа. Будучи тем не менее одним из кошмаров, на которые когда-то обрекла этот город Компания, решившая испытать свои биотехнологии, что называется, на улицах. Город превратился в огромный полигон, а теперь доживал последние дни. Как и сама Компания.

Губы Вика искривились в слабой рахитичной улыбке, напоминавшей скорее гримасу. Он сидел, одной рукой облокотившись о столешницу и закинув ногу на ногу, одетый в широкие льняные штаны, найденные неделю назад, и рубаху на пуговицах, когда-то белую, а теперь пожелтевшую от долгой носки. Вик выглядел расслабленным, но я знала, что это только поза, призванная создать видимость спокойствия, как говорится, на благо города, так и ради меня самой. Штаны порваны. В рубашке – дыры. Детали, которые не хотелось замечать, говорили о многом.

– Чем она не является, – вот вопрос, который надо было задать первым, – произнес Вик.

– Ладно, и чем же она не является?

Он пожал плечами, словно не желая доверять мне тайну. Иногда, при обсуждении моих находок, между нами вдруг вырастала стена недоверия.

– Может, мне зайти в другой раз? Когда ты будешь более разговорчивым? – спросила я.

По мере нашего общения я подрастеряла свое терпение, что было, в общем-то, неправильно, так как именно сейчас ему требовалась моя поддержка. Сырье для жуков заканчивалось, к тому же, на него давили конкуренты, особенно Морокунья, подмявшая под себя все западные районы города. Конкуренты предъявляли ему определенные требования, завладев не только его территориями, но и думами. Красивое лицо под густыми светлыми волосами заострилось, щеки впали, резче обозначились высокие скулы. Короче, он сгорал, как свечка.

– Оно может летать? – спросил наконец Вик.

– Не-а, – улыбнулась я. – Крыльев-то нет.

Впрочем, мы оба знали, что это еще ничего не значит.

– А кусаться?

– Ну, меня оно не укусило. Может, мне самой следовало его укусить?

– Но съесть мы его съедим?

Само собой, есть мою находку он не собирался. Вик всегда был осторожен, даже когда вел себя безрассудно. Однако в итоге он все-таки приоткрылся, как всегда неожиданно. Наверное, в этом и была вся соль.

– Нет, не можем.

– Тогда давай поиграем им в мяч.

– Хочешь помочь ему полетать?

– Ну, раз уж мы не собираемся его есть.

– Оно уже не похоже на мячик.

И это было правдой. Некоторое время назад создание, которое я назвала Борном, съежилось и с необыкновенно изящной, даже робкой грацией приняло форму вазы. Штуковина просто стояла на столе, успокаивающе пульсируя и мерцая. Теперь она казалась крупнее, чем прежде, то ли из-за этого мерцания, то ли действительно начала расти. Карие с прозеленью глаза Вика расширились, на худом лице засветился интерес: он размышлял над загадкой моей находки. Его глаза замечали все на свете, кроме того, каким я видела его самого.

– Я знаю, чем оно не является, – сказал Вик на сей раз уже серьезно. – Это не творение Морда. Вряд ли он вообще знал, что таскает его на себе. Однако вовсе не обязательно, что оно создано Компанией.

Коварства Морду было не занимать, а их отношения с Компанией постоянно менялись. Иногда мы задавались вопросом, не разразилась ли в руинах комплекса зданий Компании гражданская война между теми, кто поддерживал Морда, и теми, кто уже сто раз пожалел, что он был создан.

– Где же он мог это подцепить, если не в Компании?

Дрогнувшие губы сделали черты Вика еще более завораживающими.

– До меня дошли кое-какие слухи. О тех, что бродят по городу и не принадлежат ни Морду, ни Компании, ни Морокунье. Я видел их на окраинах, ночью в пустыне, и мне стало любопытно…

Утром за мной тенью бежали лисы и другие мелкие зверюшки. Не их ли Вик имел в виду? Их странно быстрое размножение оставалось загадкой: была ли причастна к этому Компания или просто на город наступала пустыня? Я не стала говорить Вику о зверье, предпочитая, чтобы он сперва высказал свои соображения.

– Их? – переспросила я.

Однако он, проигнорировав мой вопрос, сменил тему.

– Что же, теперь можно и поизучать, – Вик протянул руку к Борну.

Пунцовые черви, жившие в его запястье, ненадолго высунулись наружу, обследовали мою находку и втянулись обратно под кожу.

– Как ни удивительно, но это вещь Компании. По крайней мере, создано в ее стенах.

Лет десять назад он сам работал на Компанию, когда та была еще в зените славы, потом его «вышвырнули оттуда, как собаку», признался он мне в редкую минуту откровенности.

– В ее стенах, но не самой Компанией? – уточнила я.

– Аскетичность дизайна определенно указывает на единственного автора.

Когда Вик принимался плясать вокруг моих находок, я всегда нервничала. Мир был слишком ненадежен, а если я что и рассчитывала получить от Вика, помимо безопасности, так это знания.

– Думаешь, какой-то брак? – спросила я. – Выкидыш? Нечто, выброшенное в мусор за ненадобностью?

Вик покачал головой, но хмурое выражение его лица выглядело не слишком обнадеживающе. Он был самодостаточен и замкнут. Как и я. Ну, или так мы оба считали. Однако теперь я чувствовала, что от меня утаивают какую-то важную информацию.

– Что же это тогда?

– Да, в общем-то, что угодно. Маячок. Сигнал бедствия. Бомба.

Неужели он действительно не знает?

– Так, может, имеет смысл его съесть?

Он засмеялся, разбив вдребезги строгие черты своего лица. Его смех меня вовсе не задел. Во всяком случае, не тогда.

– Пожалуй, я – пас. Хорошо, если слопаем маячок, а если бомбу? – Он подался вперед.

Я находила определенное удовольствие, наблюдая за ним исподтишка.

– Но нам надо выяснить его предназначение. Если ты дашь это мне, я разберу его и прогоню через своих жучков. Так мы узнаем больше. Найдем ему применение.

На свой манер мы с ним были партнерами. Иногда я даже звала его боссом, поскольку занималась для него поисками, но отдавать ему своего «анемона» не собиралась. Такого соглашения мы не заключали. Конечно, он мог бы стащить его, пока я спала… но подобные случаи всегда рассматривались мною как проверка наших отношений. Являлись ли мы симбионтами или паразитами?

Я вновь посмотрела на креатуру, стоящую на столе, и мною овладел собственнический инстинкт. Он нахлынул совершенно неожиданно, но было абсолютно естественным. И вызван не только тем, что именно я рисковала своей шкурой, залезая на Морда, чтобы найти этого Борна.

– Думаю, я пока придержу его у себя.

Вик посмотрел на меня долгим взглядом, пожал плечами и нарочито небрежно проговорил:

– Как знаешь.

Борн мог оказаться чем-то необычным, но мы уже повидали немало необычного. Возможно, Вик решил, что вреда от находки не будет.

Достал из кармана золотого жука, сунул себе в ухо, и его глаза перестали меня видеть. Он поступал так всегда, когда что-то особенно болезненно напоминало ему о Компании, вызывая своего рода яростное самобичевание и меланхолию. Я не раз намекала, что исповедь помогла бы ему обрести душевный покой, но он оставлял мои слова без внимания. Говорил, что щадит меня. Нельзя сказать, чтобы я ему верила.

Скорее всего, он пытался забыть подробности какого-то собственного фиаско, которое не в силах был себе простить. Чего-то, что он возложил на себя, каких-то действий, предпринятых под самый конец. Тогда как работа, которую он выбрал, или был вынужден выбрать, после ухода из Компании, напоминала ему о ней ежечасно и ежедневно. Сама я сообразить, в чем дело, не могла, поскольку мало что смыслила в биотехнологиях, чувствуя между тем, что разгадка кроется именно в них. Вероятно, Вик считал, что я просто ничего не пойму.

Если бы я в тот день была повнимательней или если бы Вик поговорил со мной о Борне, все могло обернуться совершенно иначе. Если бы только он настоял на своем и забрал у меня Борна. Но он этого не сделал. Он не мог.

Где я живу и почему

К тому моменту, когда я нашла Борна, мы с Виком были связаны самыми разными способами. Общим безопасным жильем – теми самыми Балконными Утесами у отравленной реки на северо-восточной окраине города. Западная часть города, спускавшаяся к морю, была территорией Морокуньи. На юге, за лоскутным одеялом оазисов и пустырей, раскинулись руины Компании, охраняемые Мордом. Значительная часть всего этого расползлась по высохшему морскому дну, простиравшемуся до пустынной равнины за городом.

Вик обнаружил и «застолбил» Балконные Утесы еще до знакомства со мной. Однако окончательно устроился там только после того, как пригласил меня. Его вкладом в совместное хозяйство стал постоянно тающий запас биотехнологических и химических обманок, моим – талант ставить ловушки, как физические, так и психологические. Воспользовавшись чертежами Вика, я укрепила и расчистила лучше всего сохранившиеся коридоры, прочие же заканчивались теперь замаскированными ямами, битым стеклом или чем похуже. Я воспользовалась ностальгическими страшилками: обложками книг с изображениями черепов, окровавленной колыбелью, которую за все эти годы никто не решился уничтожить, а также несколькими дюжинами пар обуви (некоторые были прямо с мумифицированными ногами). В одной комнате с потолка свисали ветхие останки похожего на собаку животного, видимо заблудившегося здесь и издохшего. Граффити, намалеванные на стене, преследовали бы непрошеного гостя в ночных кошмарах. Если только он умел читать. Проволочная растяжка запускала шоу ужасов, срежиссированное Виком при посредстве феромонов и галлюциногенов. Нападения не замедлили начаться, многие сквоттеры испытывали свою удачу, но нам всегда удавалось отбиться.

Один маршрут вел к комнатам Вика, другой – к лестнице в бывший вестибюль, откуда можно было попасть в убежище, скрытое под слоем перегноя. Еще один вел мимо западни к переоборудованному бассейну, где Вик, на манер сумасшедшего ученого, устроил садок для своих биотехов. Оттуда можно было попасть к утесу с балконами, который и дал имя этому месту.

Если принять за точку отсчета мастерскую Вика, то пути, обозначенные на плане, разворачивавшемся в моей голове, вели прежде всего к южному краю холма, отделенного от зданий Компании широкой полосой разрушений на юго-западе города, где пути эти нарочно ветвились, с целью создать непроходимый лабиринт для нежелательных гостей… прежде чем вновь упроститься до трех проходов, из которых только один шел в безопасное место, спрятавшееся за дверью, совершенно сливавшуюся с холмом и покрытую вуалью из мха и вьющихся растений. Чем ближе вы подходили к двери, тем сильнее шибало в нос гнилостной вонью – одним из наиболее вдохновенных феромоновых извращений Вика. Даже мне было нелегко выходить из дома этим путем.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное