Джефф Вандермеер.

Ассимиляция



скачать книгу бесплатно

– Да ничего особенного, Саул, – с широкой, как всегда, улыбкой произнес Генри. – Просто инструменты. Отвертки там всякие и прочее. Набор мастера на все руки. – Или человека, имеющего наглость брать образчики стекла первых прожекторов, которым удавалось избегать вандализма больше века.

Очевидно, заметив враждебность Глории, Сьюзен поставила чемодан и коробку на пол, наклонилась к телескопу и сказала:

– Ты такая славная девочка! Хочешь конфетку? – И она наклонилась еще ниже и с торжествующим видом фокусника-самоучки достала из-за уха Глории леденец и наткнулась на удивленный враждебный взгляд девочки.

– Нет. Не до того. Мы наблюдаем, как горит остров. – И она снова решительно прильнула к телескопу.

– Да, там горит, – невозмутимо заметил Генри, когда Сьюзен снова подошла к нему. Поставил ящичек с инструментами рядом с другим оборудованием, внутри что-то брякнуло.

– Вам хоть что-то об этом известно? – спросил Саул, хотя на языке у него вертелось множество других вопросов.

– А что мне может быть известно? Несчастный случай. И потом, мы же не бойскауты, чтоб разбираться в таких вещах, правильно? Там, к счастью, никто не пострадал, день сегодня выдался просто замечательный, и вообще мы очень скоро оттуда уезжаем.

– Уезжаете? – с надеждой спросил Саул. – Закрываете свою лавочку?

– Нет. То есть, да. На острове. Но не здесь. Мы остаемся здесь.

– Почему? – выпалил Саул, не в силах скрыть озабоченность в голосе.

Генри посмотрел на него уже не так дружелюбно, как всего секунду назад.

– То, что мы ищем, находится не на острове.

Самодовольный, точно радуется, что владеет каким-то секретом, и не собирается делиться им с Саулом. Тот обиделся, а потом рассердился уже по-настоящему.

– Да что такое вы ищете? Может, предмет, которым повредили прожектор? – Сьюзен даже вздрогнула от этой его прямоты. И старалась не смотреть Саулу в глаза.

– Прожекторы мы не трогали, – сказал Генри. – Ты ведь не трогала, правда, Сьюзен?

– Нет, мы не трогали, – испуганно пробормотала Сьюзен. Слишком уж отчаянно она все отрицала, что само по себе подозрительно.

– Ну, значит, кто-то другой, – уже без прежнего напора произнес смотритель.

– Не мы, – сказал Генри. – Ни в коем случае не мы. – Прозвучало это искренне и без всякого сарказма, но Сьюзен почему-то избегала смотреть на него.

Саул колебался. Стоит ли показывать им место повреждения на прожекторе? Ему не хотелось. Если это сделали они, то все равно не признаются, солгут. Если не они, то не стоит привлекать к этому их внимание. Тем более ему не хотелось ругаться с ними при Глории. Он сдался и с трудом оторвал Глорию от телескопа, понимая, что все это время она слушала их разговор.

Внизу, на кухне, он позвонил в пожарное отделение Бликерсвилля, где ему сообщили, что уже знают о пожаре на острове и что никакой угрозы для людей он не представляет. Саул почувствовал, что попал в глупое положение: уж он, как никто другой, знал, как они относятся к людям с Забытого берега.

И, судя по всему, им уже все это надоело.

Глория сидела за столом, рассеянно грызла шоколадный батончик, который он ей дал. Наверное, ей больше хотелось леденец.

– Иди домой. Как только доешь. – Сам не зная почему, он вдруг захотел, чтобы она держалась как можно дальше от маяка. Чарли назвал бы такое его поведение иррациональным, слишком эмоциональным. Сказал бы, что он не способен мыслить здраво. Но с учетом пожара, повреждений, нанесенных прожектору, с учетом странного поведения Сьюзен… он не хотел, чтобы Глория здесь оставалась.

Но Глория демонстрировала страшное упрямство – дар, которым ее наделили вместе с шоколадным батончиком.

– Ты ведь мой друг, Саул, – сказала она. – Друг, но не начальник. – Произнесла она это самым небрежным тоном, точно он уже давно должен был это понять и лишние напоминания ни к чему.

Интересно, может быть, эту фразочку Глория подцепила от матери? Нехотя он был вынужден признать, что так оно и есть. Он не был и начальником Генри, и вообще ничьим. Возделывай свой сад.

Он кивнул, признавая свое поражение. Эта девчонка всегда будет делать что хочет. Все будут, а ему лишь остается как-то мириться с этим. Слава богу, скоро выходные. Он поедет в Бликерсвилль с Чарли, посмотрит на открывшееся там новое местечко под названием «Звездные дорожки» Чиппера – один друг Чарли очень его расхваливал. Там было поле для мини-гольфа, который любил Чарли, да и в боулинг было бы неплохо сыграть, хотя самого Саула больше привлекал тот факт, что у заведения есть лицензия на торговлю выпивкой и бар в глубине помещения.


Лишь через час Генри и Сьюзен спустились снова – сперва он услышал шаги, затем увидел в кухонное окно, как они торопливо вышагивают рядом по территории, прилегающей к маяку.

Он бы предпочел остаться внутри и не связываться с ними, но через несколько минут к воротам подъехал на своем грузовике Брэд Делфино, волонтер, иногда помогавший ему в работе. Еще не остановившись, Брэд высунулся из кабины и помахал рукой Генри, а Саулу почему-то не хотелось, чтобы он вступал в разговоры с «Бригадой легковесов» в его отсутствие. Брэд был музыкантом, играл в местном джаз-банде, любил выпить и поболтать – с любым, кто соглашался его слушать. Иногда попадал в неприятные истории, и в качестве наказания его приговаривали к общественным работам на этом заброшенном побережье.

– Слыхал о пожаре? – спросил Брэд, когда Саул открыл ворота и дал ему проехать на стоянку.

– Да, – коротко бросил Саул, – слышал. – Разумеется, Брэд знал, иначе бы просто не приехал.

Теперь он видел, что Сьюзен с Генри фотографируют каждый квадратный дюйм территории, даже изгородь. Мало того, Глория заметила, что он вышел из дома, и направлялась теперь прямо к нему, издавая неприятные, какие-то лающие звуки – была у нее такая привычка. Девочка знала, что он терпеть не может, когда она так делает.

– А что вообще происходит? – спросил Брэд.

– Знаю не больше твоего. Звонил пожарным, там говорят, что все вроде бы в порядке. – Что-то в его голосе менялось, когда он говорил с Брэдом: появлялся какой-то гнусавый южный акцент, и Саула это раздражало.

– А можно подняться и взглянуть в телескоп? – Ну прямо как Глория, так и сгорает от нетерпения полюбоваться на сегодняшнее происшествие.

Но не успел Саул ответить, как к ним подскочили Генри и Сьюзен.

– Фотосессия! – провозгласила Сьюзен с веселой улыбкой. К камере у нее был прикреплен довольно массивный телескопический объектив, а широкий ремень, свисающий с шеи, придавал ей какой-то девчачий вид.

– А зачем вам эти снимки? – спросила Глория.

Тот же вопрос хотел задать и Саул.

– Просто для отчета. Мы создаем фотокарту этого региона, так что нужны и снимки людей, которые здесь проживают. К тому же, как видите, и день выдался чудесный, солнечный, – с широкой и какой-то хищной улыбкой ответила Сьюзен. Правда, небо немного посерело, накатывали облака, и вдали от побережья уже наверняка пошел дождь.

– Да. Так как насчет группового снимка вас, вашего помощника, ну и девочки, конечно? – спросил Генри, не удостоив Глорию даже взглядом. Он так пристально изучал физиономию Саула, что тому стало неловко.

– Ну, не знаю… – протянул Саул, которого раздражала их настырность. К тому же он так же хотел отмежеваться от Брэда, который официально вовсе не был его помощником.

– А я согласна, – пробормотала Глория, сверкнув глазами. Сьюзен потянулась погладить ее по головке. Сперва Глория смотрела так, точно вот-вот укусит ее за руку, но потом что-то буркнула и просто отступила.

Генри подошел к Саулу.

– Что за фотография маяка без его смотрителя? Куда это годится? – спросил он, но вопрос был чисто риторический. – На севере, – продолжил меж тем Генри, – вы были священником. Но если беспокоитесь о прихожанах, которых там оставили, то не стоит, это не для публикации. Ну правда, что за снимок маяка без смотрителя?

Это вывело Саула из равновесия.

– А это вы откуда знаете? – спросил он.

Но Брэда эта новость развеселила, и он вмешался прежде, чем Генри смог ответить:

– Ох уж этот Саул! Настоящий головорез! Разыскивается в десяти штатах. Если появится снимок, ему конец!

Неужели следует придавать значение какому-то там снимку? Пусть даже он не закончил свои дела на севере. Нет, не то чтобы он бежал, да и фото это не появится в газетах…

Ветер набирал силу. И вот, вместо того чтобы спорить, Саул достал из кармана кепку, решив, что если наденет ее, то хоть как-то замаскируется, хотя зачем ему маскироваться? Иррациональная мысль. Возможно, не первая иррациональная мысль с тех пор, как он решил стать смотрителем маяка на Забытом берегу.

– Сказали все «с-ы-ы-р»! Сказали «нет секретов». На счет три!

Нет секретов?..

Брэд решил принять позу стоика – еще одна попытка подшутить над ним. Глория, желая выглядеть драматично, заставила всех ждать, пока она натянет капюшон куртки на голову, потом побежала к скалам – словно в знак протеста, чтобы Сьюзен не смогла поймать ее в фокус. Оказавшись там, она стала карабкаться наверх, потом развернулась и начала спускаться, повизгивая от восторга и выкрикивая беспричинно:

– Я монстр! Я монстр!

И вот на счет три Сьюзен замерла, слегка согнула колени, точно находилась на палубе корабля в шторм. А потом дала сигнал.

– Нет секретов! – раньше времени выпалил Брэд с энтузиазмом, о котором мог бы пожалеть, с учетом того, что не раз привлекался за наркотики.

А потом из камеры полыхнула вспышка, и в уголках его глаз стали плавать черные точки, замутняя периферическое зрение, собираясь в стаи, и оставались там дольше, чем можно было счесть нормальным.

0005: Контроль

Они вырвались из этого ужасного коридора между миром и Зоной Икс, и сразу стало нечем дышать, и Контроль на миг растерялся, но затем почувствовал сильный толчок в спину – это была Кукушка. Рюкзак тянул его вниз, заставляя бороться с затягивающей тяжестью соленой воды, обжигающей глаза, стискивающей горло. Он крепко сжал губы, чтобы не захлебнуться, стараясь не обращать внимания на целый рой пузырьков, поднимавшихся вокруг головы и над ней. Сумел как-то подавить панику и свой собственный крик, приспособиться к ощущению, что о него трутся и давят сразу тысячи шершавых и одновременно гладких поверхностей, как дверь, превратившаяся в стену, режущая его пальцы, хлещущая по рукам и ногам, будто он материализовался в центре подводного торнадо, состоящего из сверкающих ножей, где Уитби, и Лаури, и Грейс, и его мать-шпионка, и все это чертово племя Южного предела хором кричат ему: Прыгай! – отражаясь в тысячах серебристых осколков. Даже когда легкие его наполнились водой. Даже когда он отчаянно пытался освободиться от рюкзака, предательски тянущего его ко дну, но при этом не потерять документ Уитби, запустив руку внутрь, хватая, выдирая страницы, те вырывались и всплывали, остальные же камнем пошли вниз, во тьму и муть, вместе с рюкзаком – подводным надгробием.

Он мельком заметил, что Кукушка уже поднялась, проскользнула мимо него и направилась к какому-то блестящему желтому яйцу с расплывчатым нимбом вокруг – возможно, это было солнце. Сам он все еще впитывал воду, а вокруг кружили и вертелись серебристые ножи, неодобрительно уставившись на него плоскими глазами. И еще эти страницы – они плавали и над головой, и под ногами, прилипали к одежде, потом отлеплялись и попадали в миниатюрные водовороты, которые сопровождали косяки рыбы. Какую-то долю секунды он, задыхаясь, всматривался в строку из текста, затем его толкнуло в грудь что-то тупое и мощное.

Изголодавшийся по кислороду мозг все же сообразил: появился истинный левиафан подводного царства. Они попали в косяк крупной рыбы, возможно, барракуд, и вот теперь на них напал еще более крупный хищник. Его охватило ужасное ощущение пустоты, так бывает в свободном падении… расстояние сокращалось, акула невероятных размеров ворвалась в этот водоворот из рыбы и окрасила воду алым облаком. Какой-то мегалодон[7]7
  Мегалодон – гигантская акула, вымершая около 1,5 миллиона лет назад. Одна из самых крупных и сильных хищных рыб в истории позвоночных: мегалодон достигал длины 16 метров и веса 47 тонн.


[Закрыть]
… пузырьки воздуха сочились изо рта, словно крошечные лживые фразы о мире, ополчившемся против него.

«Лаури», оставляя за собой след из потрохов, проплыл так близко от Контроля, что тот отшатнулся, а потом приблизился, да так, что едва не оцарапал ему жабрами щеку. Окаймленные острым твердым кружевом, они трепетали с просто невообразимой силой и скоростью, вода с ревом ударила ему в ухо, словно кулак, и огромный, но странно нежный глаз, что находился теперь слева, уставился прямо на него. Затем чудовище толкнуло его брюхом, и без того избитое тело заныло от боли, а в довершение всего мегалодон так наподдал Контролю хвостом, что в голове загудело, его отшвырнуло, и он против воли открыл рот, а потом увидел, что желтенький шарик над головой становится все меньше и меньше. «Бери пушку, Контроль, – сказал дед. Достань из-под сиденья. А потом прыгай!»

Неужели Лаури или кто-то другой знал фразу, которая могла его спасти?

Консолидация власти.

Неоправданный риск.

Вперед и вперед.

Без движения нет размышления.

Как бы не так. И, однако, среди этого хаоса и бурления вокруг чья-то знакомая рука вдруг ухватила его за запястье и рывком потащила за собой наверх. Словно он не был лишь сгустком обрывистых и постыдных воспоминаний, израненной тушкой, обрывком тайнописи, но кем-то заслуживающим его спасения, кем-то, кого еще можно спасти.

Он брыкался, бил ногами пустоту, словно висельник, а рыбный косяк снова сплотился, и в тело его тыкались сотни этих гладких и одновременно шершавых носов, а он поднимался все выше, и вокруг потемнело от потока быстрых мелькающих тел, этой нескончаемой плоти, образующей ненасытный вихрь, из которого он мог вырваться, а мог и сгинуть в нем навсегда.


А потом они оказались на берегу, и Кукушка зачем-то принялась целовать его. Целовала крепко, жадно, до синяков на губах, давила на грудь, а когда он открыл глаза и посмотрел ей в лицо, зачем-то перевернула на бок. Изо рта хлынула вода, затем потекла уже тоненькой струйкой, он приподнялся на руках, глядя на мокрый песок, крохотные пузырьки прибоя терлись о его руки и тут же лопались.

Солнце грело спину, но воздух был прохладен. Их выбросило на длинную и широкую полосу пляжа, окаймленного низкорослыми соснами и деревьями с голыми черными ветвями, искривленными от ветра. Ему не нравилось, что он так устал, так голоден и промок насквозь. И что его умению контролировать ситуацию брошен вызов.

Перед ним растянулась длинная тень Кукушки.

– Значит, точка выхода была посреди океана? – еле выдохнул он.

– Выход ко входу – один к одному. Точка входа находилась в море, так что определенный смысл в этом есть.

– Смысл. – Он выдавил слабую усмешку, потом засунул руку в карман брюк, где лежали три разрозненные страницы, выпавшие из рукописи Уитби, те, что он успел подхватить. Хоть и маленькая, но победа?


Смысл опять начал ускользать от него, когда она, несмотря на то что к востоку среди деревьев вырисовывались очертания маяка, заявила, что идти надо не туда, а в глубь острова.

– Ты не понимаешь, – возразил он, удивленный тем, что между ними вновь так быстро возникли споры. – В маяке оружие и… журналы.

Она расхохоталась:

– Журналы? Стопка никому не нужных дурацких отчетов. Думаешь, призраки членов всех этих погибших экспедиций не жалеют о том, что сунулись туда? Нет, на маяк мы не пойдем. По крайней мере не с самого начала.

Он явно упускал что-то существенное, осязаемое.

– Но базовый лагерь…

– Базовый лагерь слишком близко к башне, а значит, и к эпицентру.

Внутри, согревая его, начал разгораться гнев.

– Но ты не можешь просто…

– Мы не пойдем в базовый лагерь, – сказала она. – Двинемся в глубину острова. Туда, куда пошла бы биолог.

Да, вот так. Он полностью потерял контроль.

* * *

И вот теперь, на четвертый день пребывания в Зоне Икс, Контроль брел следом за Кукушкой, пробирался сквозь высокую траву – смущенный, пристыженный и усталый. Выспаться не удавалось, ночами одолевали насекомые – зудели, стрекотали, пищали над ухом. А в уме меж тем уже начало формироваться большое и невидимое темное пятно, расплывающееся за пределами Зоны Икс, как вода, вытекающая на скатерть из бокала с трещиной.

Хуже того, он испытывал притяжение, исходящее от Кукушки, хотя с виду она была к нему равнодушна, хотя порой они спали обнявшись, просто чтобы согреться. Неожиданный восторг и прилив нежности от этого случайного соприкосновения. И, однако, в тот момент, когда он пересек границу, она отодвинулась от него, подав недвусмысленный и не подлежащий обсуждению сигнал. Поэтому он снова начал называть себя Контролем – из необходимости, стараясь дистанцироваться от ситуации, внести в нее какое-то подобие объективности. Мысленно вернуть ее в комнату для допросов в Южном пределе и наблюдать за ней через одностороннее зеркало.

– Ты с чего это вдруг так развеселилась? – спрашивал он после того, как она отмечала, что запасы еды и воды у них истощаются, и тут же энергично тыкала пальцем в какого-нибудь воробья и принималась рассказывать, как редка эта разновидность в обычном мире – в голосе ее при этом звучал чуть ли не священный восторг.

– Потому, что я жива, – отвечала она. – Потому что хожу по этим просторам прекрасным солнечным днем. – А потом украдкой косилась на него, словно проверяя, не затаил ли он против нее обиды. Одного этого было достаточно, чтобы понять: их цели могут расходиться, они могут быть лишь временными союзниками и он должен быть готов к возможному противостоянию. Эхо прежних, проваленных операций. Как говорила его мать: «Боевые потери могут надолго застревать в памяти и преследовать тебя, словно привидения». А потом он задумался: возможно, в самых банальных высказываниях его матери скрывался более глубокий потаенный смысл.

Свобода могла лишь отвлечь от цели поисков, но никак не приблизить к ней. Он понял это здесь, на месте, действуя вне рамок стандартных разведданных, в незнакомой глуши. Ему стало ясно, что к Зоне Икс он оказался готов не больше, чем к Кукушке, – а может быть, это было одно и то же. Потому что здесь они существовали только вдвоем, ходили тропинками, вьющимися меж задыхающимися от тростника озерами, вода в которых бывала то угольно-черной, то зеленой, если в ней отражались деревья… Здесь он был наконец волен спрашивать ее о чем угодно, но не спрашивал. Потому что все это уже не имело значения.

Вместо этого он время от времени совал руку в карман куртки и сжимал в ладони поделку отца, взятую с каминной доски в их маленьком домике на холме в Хедли. Плавность линий, ощущение хрупкости этой окрашенной деревянной фигурки почему-то успокаивали. Отец вырезал из дерева маленькую кошечку – в память о давно умершей Чорри, которая, вне всякого сомнения, очень успешно охотилась за крысами и мышами в придорожных зарослях.

И еще вместо этого он углубился в исследование трех страничек из дневника Уитби, которые ему удалось спасти, листки с изложением «теории терруаров», хотя для него они значили нечто большее. Это был якорь, мостик в его памяти, ведущий к остальным страницам, потерянным в море. Если он и говорил о них с Кукушкой, то лишь для того, чтобы как-то отвлечься от их близости, от всех этих бесконечных тростниковых зарослей, свежего воздуха, синего неба – всего, что словно сговорилось заставить его забыть реальный мир, превратить его в нечто далекое, неважное, в смутную грезу. Хотя на самом деле для него не было ничего важнее этого мира.

Ведь где-то там его мать сражалась за свою карьеру в Центре, и эти действия были равносильны борьбе с агрессивным наступлением Зоны Икс. Где-то там открывались все новые фронты, Зона Икс распространялась и расширялась способами, совсем не характерными для нее прежде. Как знать? Возможно, там с небес падают самолеты, а эта его неоперация, этот поход вслед за Кукушкой уже провалился.

Он цитировал отчет Уитби на память, немного перефразировав его:

– «Неужели они фактически вынесли приговор без суда? Решили, что вести переговоры или заключить соглашение невозможно?»

– Это может быть близко к истине, или чему-то вроде истины, – ответила Кукушка.

Миновал полдень, небо обретало все более глубокий синий оттенок, по нему плыли длинные и узкие перистые облака. Болото продолжало жить своей жизнью, полное шуршания и звонких птичьих песен.

– Приговорены инопланетным трибуналом, – сказал Контроль.

– Непохоже. Зона безразлична.

– Он и об этом пишет. Вот. «Разве это не последнее свидетельство униженного состояния человечества? Что все эти деревья и птицы, лисы и кролики, волки и олени… достигли момента, когда они нас просто не замечают, словно мы трансформировались?» Еще одна полузабытая фраза, реальное становится реальным лишь наполовину. Но его отец никогда не придавал особого значения аутентичности, простота и ясность выражений значили для него куда как больше.

– Видишь вон там, за каналом, олениху? Она определенно нас видит.

– Просто видит или правда видит?

И тот и другой вариант привел бы в ужас его мать-шпионку – она никогда не ладила с дикой природой. Как и все остальные члены семьи. Он не припоминал, чтоб они когда-нибудь гуляли по лесу, лишь изредка удили на озере, а зимой сидели дома у каминов. Он не припоминал, чтобы хоть раз где-то заблудился.

– Если это второе, то мы все равно ничего не сможем поделать, так что будем считать, что первое.

– Или вот это, – сказал Контроль. – Вот здесь: «Или же мы вернулись вспять, в прошлое, и какие-то древние существа и силы пополняют наши ряды, чтобы мы не исчезли».

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное