Джастин Ричардс.

Доктор Кто. Сказки Повелителя времени (сборник)



скачать книгу бесплатно

Justin Richards

Doctor Who: Time Lord Fairy Tales


© BBC Worldwide Limited, 2015

© Н. Екимова, перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке. Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

* * *

Сад статуй

Давным-давно стоял на краю одного города дом. Он был очень большой – куда больше, чем было нужно старичку со старушкой, что в нем жили, да только жили они там с ранней молодости и не видели никаких причин уходить.

Дом не только был очень велик сам по себе, его еще окружали обширные сады – лужайки и террасы, фонтаны и беседки, цветы и деревья тянулись от него во все стороны, куда ни глянь. Старичок и старушка знали, что в таких местах положено играть детям, а поскольку своих у них не было, то они ничуть не возражали, когда местные ребятишки пробирались через стену в их сад. Им даже нравилось слушать звонкий молодой смех, смотреть, как те резвятся, играют в прятки и веселятся.

Дети тоже скоро смекнули, что старичок и старушка, которые жили в доме, были только рады, когда они приходили к ним поиграть. Они никогда не вмешивались в их забавы, но часто выходили на главную террасу у дома и ставили там большой серебряный поднос, нагруженный сладостями. Весь день дети угощались, а когда наступал вечер, они разбегались по домам, поднос пустел, и кто-нибудь обязательно относил его к двери дома и стучал в нее тяжелой бронзовой колотушкой. Ребятишки побоязливее просто ставили поднос рядом с дверью и убегали; те, что посмелее, дожидались, когда им откроют, чтобы передать поднос старику или старушке из рук в руки и сказать «спасибо». После этого ребенок обязательно подбегал к окну, чтобы посмотреть, как старичок или старушка относит поднос в гостиную и водружает его на большой стол; стол был как раз напротив широкого окна, справа от двери.

Но вот как-то раз дети пришли играть, а сладостей не было.

Один самый смелый мальчик – звали его Тармин – подкрался к дому и заглянул в окно гостиной. Старушка сидела там – одна. Она подняла голову и заметила мальчика. Сначала она как будто удивилась, но постепенно удивление сменилось грустной улыбкой. Несколько секунд она смотрела Тармину прямо в глаза, потом отвела взгляд. А Тармин даже из-за стекла мог видеть, что она плачет.

Неделю спустя не стало и старушки.

Дети молча наблюдали за тем, как из ворот дома медленно выезжал катафалк. В нем лежало тело старушки – катафалк вез ее на кладбище, где она должна была упокоиться рядом с мужем.

Почему-то теперь детям уже не казалось правильным играть в саду, где на них не смотрели старичок со старушкой. И они стали приходить туда реже и реже, а прекрасные сады, обезлюдев, дичали и зарастали травой.

Через год после смерти старушки к воротам дома пришли дети из прежней компании. С тех пор как они играли здесь в последний раз, и сада, и дома стали избегать люди.

Правда, другие дети приходили сюда однажды, но они исчезли, и никто их с тех пор не видел – были, и не стало, как в воздухе растаяли.

– Сказки это все, – сказал один мальчик. Его звали Хэл. – Они, наверное, просто переехали.

Кое-кто согласился с ним, но многие держались иного мнения.

– Жалко, что нельзя больше поиграть в саду, – сказала одна девочка по имени Исмей. – Может, слазаем за стену, посмотрим, как там?

– Ты хочешь войти внутрь? – переспросил Хэл. – Одна?

Исмей вздрогнула, едва подумав об этом.

– Так я и знал, – сказал Хэл. – Боишься.

– А ты нет? – спросила его Исмей.

– Я уже вышел из того возраста, когда играют в садиках, – увильнул Хэл от прямого ответа. На самом деле он боялся ничуть не меньше остальных.

– Хватит тебе ее дразнить, – сказал ему Тармин.

– Я пойду, – сказала Исмей внезапно. – В сад. И дойду до самого дома. Вы бойтесь сколько хотите, а я не стану.

Тармин посмотрел на нее. С Исмей они дружили давно. А что, если истории о доме – правда? Что, если она больше не вернется? Нет, об этом даже подумать было нельзя. И он сказал:

– Я с тобой.

Хэл ухмыльнулся.

– Да никуда вы не пойдете. Спорю, что вы только перелезете через стену, отсидитесь где-нибудь в кустах, а потом скажете, что были в доме. Хотя сами и не собираетесь туда идти.

– Нет, мы пойдем, – стояла на своем Исмей. – И докажем, что мы там были.

– Как? – спросил Хэл.

Исмей нахмурилась. Но ничего не могла придумать, зато придумал Тармин.

– Помнишь серебряный поднос со сладостями, который старичок со старушкой выносили на террасу? – спросил он. – Он всегда стоял у них на столе в гостиной, напротив большого окна.

– Ну, и что? – спросил Хэл.

– Мы войдем в дом, возьмем поднос и принесем его сюда, – заявил Тармин.

– Правильно, – поддержала его Исмей. – Тогда ты увидишь, что мы дошли до дома и даже побывали внутри.

– Ну, наверное, – согласился Хэл.

Пока другие дети помогали Тармину и Исмей вскарабкаться на стену, Хэл молчал. Он смотрел на них, нервно покусывая губу, хотя сам никуда не шел.

– Вы что, в самом деле хотите пойти? – не выдержал он наконец.

Тармин, который уже сидел на стене верхом, наклонился, протянул руку Исмей и помог ей сесть рядом.

– Конечно.

– Слушайте, может, не надо, а? – заторопился Хэл. – Я же просто так, подразнить вас хотел. Может, там и вправду опасно. Что, если с другими там что-то случилось? И что, если это случится с вами?

– Тогда мы, наверное, не придем назад, – подумав, ответила Исмей.

– И, если мы не вернемся, – добавил Тармин, – сделай так, чтобы никто и никогда больше не ходил за нами сюда, ладно?

– Ладно, – сказал Хэл. – Удачи, – добавил он, когда Тармин, ухватившись за сук ближайшего дерева, перелез на него и стал карабкаться по его стволу вниз. Как почти все дети, оставшиеся за стеной, Тармин верил, что пройдет совсем немного времени, и они с Исмей, весело смеясь и торжествующе потрясая серебряным подносом, придут обратно.

Однако садов, еще не так давно хорошо им знакомых, было не узнать. Как много раз до того, Тармин и Исмей спустились с дерева, но оказались не на голой утоптанной земле, как раньше, а в зарослях густой травы и папоротника.

Сразу у стены была небольшая рощица, за которой прежде начиналась широкая лужайка, покрытая коротко подстриженной травкой. Теперь же, пройдя сквозь влажные заросли, они обнаружили, что и лужайка тоже изменилась; холодная мокрая трава на каждом шагу щекотала им ноги. Вдали был виден дом. Он возвышался над ними, стоя на террасе, но если раньше он всегда глядел приветливо и гостеприимно, то теперь казался мрачным и угрюмым.

Сразу за одичавшей лужайкой начинался регулярный сад с фонтаном. Поравнявшись с ним, Тармин и Исмей с удивлением уставились на клумбы, сплошь покрытые сорняками; сорняки перехлестывали через их края, занимая узкие каменные дорожки. Фонтан, в котором раньше весело журчала холодная прозрачная вода, пересох и молчал. Даже его чаша потрескалась и потемнела, словно прошли не месяцы, а годы.

– До чего же грустно видеть все в таком запустении, – сказала Исмей. – Лучше бы мы не приходили.

Тармин согласился.

– Хочешь, пойдем назад? – предложил он.

Исмей покачала головой.

– Нет. Мы должны закончить то, что начали. Пойдем в дом, возьмем поднос, а тогда уже будем думать, как возвращаться.

И дети пошли дальше через сад. Уже приближаясь к выходу, они вдруг заметили под кроной развесистой ивы что-то необычное. Там, в густой тени плакучих ветвей, стоял кто-то темный.

Исмей взвизгнула и вцепилась в руку Тармина. Осторожно они сделали шаг вперед… и увидели, что это просто статуя.

– Не помню, чтобы она была здесь раньше, – сказал Тармин.

Статуя была из камня, такого же растрескавшегося и потемневшего, как фонтан; ее нижняя часть поросла мхом и лишайником. Она изображала ангела в длинных одеждах, со сложенными за спиной крыльями. Он стоял, спрятав лицо в ладони, точно плакал.

– Может быть, он грустит из-за того, что случилось с садом, – сказала Исмей.

Миновав ангела, дети продолжали путь к дому, но Тармин оглянулся на него еще раз. «Странный он какой-то, этот ангел», – подумал мальчик, но напомнил себе, что это всего лишь статуя. И встряхнул головой, стараясь отогнать тревогу.

Выходя из регулярного сада, Тармин держал Исмей за руку. Вместе они начали подниматься по ступеням главной террасы. Они уже почти дошли до верха, когда Тармин снова оглянулся. Статую под деревом он увидел сразу – издали она казалась силуэтом, но мальчик сразу разглядел, что теперь ангел не плачет, а стоит, подняв голову. И смотрит на него с Исмей.

Тармин так и замер, забыв опустить ногу на очередную ступеньку, но Исмей потянула его за руку, и он пошел дальше. «Это все мое воображение, – на ходу твердил он себе. – Воображение и страх, ничего больше. Статуя как статуя, подумаешь».

Тармин и Исмей вышли на террасу и обнаружили там еще статуи. Они стояли где попало, словно тот, кто их расставил, нимало не заботился о том, как они будут выглядеть. Один ангел плакал, уткнувшись в ладони, другой, подняв голову, пустыми глазами смотрел на детей с противоположного края террасы. Третий спрятался в нише, зато четвертый тянул руки к ним.

– Как странно, – сказала Исмей. – Кто же их тут поставил?

– Не только тут, – отозвался Тармин. И взмахнул рукой. С высокой террасы, где они теперь стояли, открывался вид и на регулярный сад, и на заросшую лужайку, через которые они прошли, и вообще было видно все, от рощицы у одной стены до озера у другой. Несмотря на расстояние, дети прекрасно разглядели, что вся поверхность озера, некогда сверкавшего под лучами солнца, была теперь затянута ряской, а берега заросли травой. И всюду – в траве, под деревьями, вдоль кромки воды – чернели статуи ангелов.

– Как их много, – сказала Исмей. И задрожала, хотя день был не особенно холодный. – Тебе страшно?

Тармин кивнул.

– Давай посмотрим, может быть, нам удастся войти внутрь. Надо забирать поднос и уходить.

И они повернули к дому.

Статуи на террасе за их спинами зашевелились. На этот раз совершенно точно. Ангел, который плакал, теперь глядел прямо на них; тот, что прятался в темной нише, выступил на яркий свет; а тот, что тянул к ним руки, перешел с одной стороны террасы на другую. И оказался прямо перед ними.

Исмей ахнула и тут же прикрыла рот рукой. Тармин схватил ее за другую руку и потянул за собой. Петляя между статуями и стараясь не подходить к ним близко, дети бежали к двери дома. До самого порога Тармин не оборачивался; а когда всё же обернулся, то увидел, что все статуи снова изменили положение и таращат незрячие глаза на них с Исмей.

Исмей уже открывала дверь – каким-то чудом она оказалась не заперта. Дети перевалились через порог внутрь, и Тармин с грохотом захлопнул за собой дверь.

– Эти статуи… – задыхалась Исмей.

– Если они, конечно, статуи, – возразил Тармин.

– Они движутся.

Тармин кивнул. Исмей не ошибалась, хотя странно было то, что они ни разу не видели, чтобы хотя бы одна статуя шевельнулась.

– Похоже, что они делают это, только пока мы не смотрим, – сказал Тармин.

– Мне… – Исмей прикусила губу. – Мне это не нравится.

– Мне тоже, – признался ей Тармин. – Надо найти поднос, а там побежим к стене во все лопатки.

Исмей согласилась.

– Куда нам отсюда идти, как ты думаешь? – сказала она.

Никто из них никогда не бывал в доме раньше. Они стояли в просторном холле, откуда открывались в другие помещения множество дверей, а в конце его на второй этаж вела просторная лестница. Тармин указал на дверь справа.

– Вот, наверное, гостиная, – сказал он. – Стол с подносом всегда стоял напротив окна, по эту сторону от входа.

Тихонько они приоткрыли дверь. Комнату заливал свет, струившийся из немытых окон. Пылинки легким туманом висели в воздухе, при каждом шаге облачками поднимались с ковра на полу. Едва они вошли внутрь, как что-то сверкнуло на столе возле самого окна – это был тот самый серебряный поднос, пыльный и почерневший.

– Вот он! – Исмей метнулась к столу. Она уже тянула руки к подносу, когда ее визг вдруг прорезал комнату.

Тармин тут же подскочил к ней и стал смотреть туда, куда был устремлен ее перепуганный взгляд.

Из окна на них смотрело лицо. Это был ангел, он заглядывал внутрь, прижавшись к стеклу носом. Его рот был широко открыт, из него торчали острые, длинные зубы, лицо искажала гримаса гнева, голода и торжества.

– Бежим, – бросил Тармин. И ухватился за поднос.

Дети дружно попятились, не сводя глаз со смотревшей на них гротескной маски. Тармин обернулся и заметил другую опасность, уже в комнате, – за дверью притаилась еще статуя, которую они, входя, не заметили. Тоже ангел. Исмей, продолжая пятиться, его не видела.

Статуя за дверью протянула к девочке руку. Тармин предупреждающе вскрикнул, и она начала оборачиваться.

Что-то грохнуло за окном, и Тармин повернул голову в ту сторону – ненадолго, всего на миг, но этого оказалось достаточно, – когда он обернулся снова, девочка исчезла.

Ангел стоял перед Тармином один – недвижный, молчаливый, бесстрастный.

– Где она? – завопил на статую Тармин. – Что ты с ней сделал?

Но статуя, разумеется, не ответила.


Когда Тармин позвал Исмей, та в изумлении оглянулась, но мальчика нигде не было. И это была не единственная перемена.

Исмей стояла на том же месте, что и раньше, у двери гостиной, однако вокруг нее все стало другим – мебель новее, ковер ярче. Там, где еще минуту назад лежала пыль и грязь, теперь все сверкало чистотой. Солнечные лучи беспрепятственно проникали сквозь промытое окно в комнату.

– Тармин! – крикнула Исмей. – Тармин, где ты?

Кто-то встал перед ней в дверях гостиной.

Это был не Тармин.



Тармин проскочил мимо статуи и выбежал в холл. Он не понимал, как Исмей успела покинуть комнату за ту долю секунды, пока он отвернулся к окну, но, значит, все же успела, ведь ее нигде не было.

Какой-то звук – негромкий скрежет камнем по дереву – заставил его оглянуться. Та статуя, которая была у двери гостиной, оказалась теперь у него за спиной, со свирепой гримасой на лице она тянула к нему руки. Тармин так и подпрыгнул.

Он ощутил, как на долю секунды что-то холодное сжало его плечо.

И мир вокруг него переменился.

С пола исчезла пыль, с оконных стекол – грязь. Всего миг, а дом опять стал чисто прибранным и уютным.

А еще прямо перед Тармином очутилась Исмей. Рядом с ней стоял пожилой мужчина, он улыбался и кивал так, словно для него здесь не было никаких загадок.

– Тармин, ты здесь! – воскликнула Исмей, подбежала и крепко обняла его.

– Где же еще мне быть? – отвечал он, обнимая ее тоже. Хотя, честно сказать, Тармин и сам уже не очень-то понимал, где он.

Старик повел их в гостиную – там все было точно так же и в то же время совсем иначе, чем еще минуту назад. В окна Тармин и Исмей увидели сад. Дикости и запустению пришел конец – клумбы цвели, фонтан звенел, расчищенные дорожки белели, подстриженная травка шелковилась. А главное, исчезли ангелы, все до единого.

– Вам потребуется время, чтобы привыкнуть, – сказал им старик. – Я, по крайней мере, привыкал не один день.

Жить внутри большого дома, лишь иногда выходя на улицу, вместо того чтобы играть в саду, время от времени забегая внутрь, действительно казалось им поначалу странно, но постепенно Исмей и Тармин привыкли. Им нравилась компания друг друга, а еще они были благодарны старику, который гостеприимно позволил им остаться.

И хотя они никогда так и не узнали, куда подевались ангелы и как они сами попали туда, где они находились теперь, все же они были вполне довольны своей жизнью, – оно и к лучшему, ведь, не зная, что привело их сюда, они не могли найти путь обратно. Так что идти им было некуда.

Не знали они и того, как долго ждали их по ту сторону стены другие дети. Им оставалось лишь надеяться, что никто из них не пошел за ними.

Медленно, но верно дни перетекали в недели, а те вытягивались в месяцы и годы. Тармин вырос и стал красивым мужчиной, Исмей – прекрасной женщиной. Когда неумолимое время наконец похитило у них старика, им показалось самой естественной вещью на свете продолжать жить в его доме. Они заботились о нем и смотрели за садами, где так любили играть в детстве.

Когда Тармин и Исмей состарились, они нисколько не возражали, если местные ребятишки забирались поиграть в их сад, – наоборот, им хотелось, чтобы те приходили чаще. Им нравилось слушать звонкий молодой смех, смотреть, как дети резвятся, играют в прятки и веселятся, как когда-то они сами.

Обоим казалось, что все прекрасно, не хватает только одного. Они долго рыскали по всему дому, проверяя шкафы и кладовки, пока наконец в один прекрасный день Исмей не нашла узорчатый серебряный поднос. Она показала его Тармину, и он подтвердил, что это как раз то, что нужно.

На следующий день, когда дети пришли играть, Исмей и Тармин наполнили поднос конфетами и всякими лакомствами. Вместе они вынесли его на террасу и, зная, что дети следят за ними из-за фонтана и из-под деревьев, просто поставили его на землю и ушли.

Они знали, что, едва дети покончат со сладким, один из них обязательно постучит в парадную дверь. А когда Тармин или Исмей откроют, то за ней будет стоять кто-нибудь из ребятишек похрабрее, чтобы сказать им «спасибо». Или на земле перед дверью будет просто лежать узорчатый серебряный поднос.

Замороженная красавица

В давние-давние времена, когда о вихревой передаче и капсулах времени еще и думать никто не думал, путешествия через пространство длились очень долго. Расстояния между мирами измерялись не днями или неделями, не месяцами и даже не годами, а столетиями.

Иные корабли, как, например, те, что входили в великий флот Левиафана, сами по себе были целыми мирами. Люди жили, старились и умирали в искусственной среде обитания, созданной на их борту. Их дети жили, старились и умирали там же, то же и дети их детей. И только много поколений спустя корабль достигал наконец нового мира.

Однако на большинстве кораблей пассажиры и команда спали век или даже больше – столько, сколько требовалось, чтобы достичь цели. Так было и на «Звездном огне» – самом совершенном судне своего времени, гордости колонии космических судов нового поколения. Капитан «Звездного огня» прославилась своей храбростью и своим искусством; все считали ее одним из лучших офицеров межгалактического флота, и, наверное, по этой причине ей поручили командовать столь прекрасным и быстрым кораблем. И она гордилась своим назначением не меньше, чем члены ее команды – возможностью работать под ее началом.

Но и у самых совершенных и высоко ценимых кораблей бывают проблемы. «Звездный огонь» провел в пути не больше пятидесяти лет, скользя меж пограничными мирами системы Андромеды, когда его двигатели дали сбой, и он рухнул на маленькую планетку, не нанесенную ни на одну карту. Всякий контакт с головным компьютером был потерян. Системы, предназначенные для пробуждения команды и пассажиров в случае опасности, не сработали, и люди продолжали спать…

На этом наша история могла бы и закончиться, если бы не одно обстоятельство: у капитана «Звездного огня» был брат. Когда ее корабль отправился в путь, он еще не был никем особенным – просто юношей, который невероятно гордился репутацией старшей сестры и ее достижениями. Но пятьдесят лет спустя, когда его собственная жизнь уже близилась к закату, Абадон Гламмис стал одним из самых богатых людей в галактике – причем в любой галактике, если уж на то пошло.

Когда он узнал, что связь с кораблем сестры потеряна, то немедленно организовал спасательную экспедицию. Он, конечно, не знал, что случилось со «Звездным огнем», и понятия не имел, жива его сестра или погибла. В глубине души он всегда понимал, что никогда больше ее не увидит, но, как бы там ни было, сестра есть сестра, и он любил ее крепко. И чувствовал, что ни за что не успокоится, пока хотя бы не попытается ее найти.

Большую часть пути команда спасательного судна спала в криогенных камерах так же, как и команда и пассажиры «Звездного огня». Капитан экспедиции был выбран за его целеустремленность и мужество, а также за великолепные навыки кораблевождения. Еще молодой, он уже был одним из самых опытных офицеров флота. Ему доводилось проводить корабль мимо Рогов Ангуляра, а Путь Неглева он проделал рекордные пять раз.

Одна из причин необыкновенных успехов этого капитана крылась в том, что он никогда не отправлялся в путь, не убедившись, что понимает свой корабль. Он внимательно изучал все его сильные стороны, но не пропускал и слабых, а потому знал, в чем можно положиться на технику, а где лучше проследить за ее работой самому. Так, он полностью доверил системе сканирование планет в том квадрате, где пропал «Звездный огонь». А еще он поручил системе разбудить его, когда она что-нибудь обнаружит – если это, конечно, случится. Ведь если нет, то он проспит целую вечность.

Дома, в том мире, откуда был родом капитан, время шло, пока он спал, а его корабль продолжал поиски. Абадон Гламмис состарился и умер. О «Звездном огне» и о судне, отправившемся ему на выручку, все постепенно позабыли, а их имена отошли в область преданий и легенд.

Прошло еще сто лет, когда детекторы спасательного судна заметили наконец слабый признак того, что когда-то могло быть «Звездным огнем», – и не признак, а так, намек. Капитана разбудили. Он поморгал, вытряхивая льдинки из замороженных глаз, чувствуя, как холод покидает щеки. Потом он потянулся, зевнул и запустил последовательность операций для пробуждения команды. Одного взгляда на приборные панели хватило ему, чтобы понять: да, они действительно нашли то, что искали, – «Звездный огонь». Но выжил ли кто-нибудь в катастрофе?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное