Джастин Кронин.

Город зеркал. Том 2



скачать книгу бесплатно

Кольцо в стене – мелочи. Один хороший рывок, и готово. А вот с наручниками проблема. Они из какого-то достаточно твердого сплава. Наверное, из бункера Тифти. Тот в свое время занимался там изучением Зараженных. Так что даже если она вырвет кольцо из стены, все равно останется связанной, как свинья на бойне.

Внезапно ей захотелось спать. Не для того, чтобы убить время, а чтобы избавиться от мыслей. Хотя те сны, которые ей снились, одни и те же, не были тем, что ей очень хотелось бы снова пережить. Ярко освещенный город, погружающийся во тьму. Радостные крики внутри, исчезающие неизвестно куда. Дверь, пропадающая.

И еще одна проблема. Алиша не оставалась наедине.

Ощущение было еле заметным, но она знала, что Фэннинг здесь, – будто тихий шум у нее в голове, скорее осязаемый, чем слышимый, будто ветерок, обдувающий ее сознание. От этого она злилась, ей было противно, она ощущала усталость и желание покончить со всем этим разом.

Убирайся из моей головы, будь ты проклят. Разве я не сделала то, о чем ты просил? Оставь меня в покое, черт подери.

Обещанная еда не появилась. Либо Питер забыл, либо он решил, что голодная Алиша безопаснее, чем сытая. Возможно, тактика, чтобы сделать ее более сговорчивой. Еду сейчас принесут. Нет, погоди, еще нет. В любом случае она ощущала некую извращенную радость. И отчасти ненавидела это. В тот момент, когда ее зубы вонзались в плоть, когда горячая кровь омывала ее нёбо, в ее голове вспыхивало отвращение. Какого черта ты творишь? Но она всегда утоляла жажду, переполняемая отвращением к себе, пока не откидывалась, позволяя истоме обволакивать ее.

Медленно текли часы. И наконец дверь открылась.

– Сюрприз.

Вошел Майкл, прижимая к груди маленькую металлическую клетку.

– Пять минут, Фишер, – сказал охранник и захлопнул дверь.

Майкл поставил клетку на пол и сел на койку, лицом к Алише. В клетке сидел коричневый кролик.

– Как тебе удалось войти? – спросила Алиша.

– О, они меня тут очень хорошо знают.

– Ты их подкупил.

Майкл довольно поглядел на нее.

– Да, если по правде, некоторое количество денег сменило хозяина. Даже в нынешние неспокойные времена человек вынужден думать о семье. Это, а еще то, что у остальных кишка тонка завтрак тебе принести.

Он кивнул в сторону клетки.

– Очевидно, этот маленький комок шерсти – чей-то домашний любимец. Его зовут Отис.

Алиша позволила себе долго посмотреть на Майкла, разглядывая его. Уже давно не тот мальчишка, которого она знала, мужчина средних лет, крепкий и жилистый. Лицо, будто вышедшее из-под резца скульптора, ничего лишнего. Вот только глаза те же, искрящиеся, быстрые, пусть за ними и скрывается жизненный опыт, глаза человека, много повидавшего в этой жизни.

– Ты изменился, Майкл.

Он небрежно пожал плечами.

– Уже много раз это слышал.

– Как ты ухитряешься держать себя в форме?

– Сама знаешь, не даю огню погаснуть, – ответил Майкл, криво улыбнувшись.

– А Лора?

– Не могу сказать, что это удалось.

– Жаль, что так.

– Сама знаешь, как бывает.

Мне горшки с цветами, ей дом. И к лучшему, на самом деле.

Он снова наклонился, глядя на кролика в клетке, который нервно надувал щеки.

– Есть собираешься?

Ей хотелось, очень. Опьяняющий вкус теплого мяса, теплой жизни, пульсация крови, движущейся в жилах животного, будто ракушка, приложенная к уху. Сильнейшее предвкушение.

– Это не слишком приятно выглядит, – сказала она. – Возможно, мне лучше подождать.

Они несколько секунд смотрели друг на друга.

– Спасибо, что вчера вечером за меня вступился, – сказала Алиша.

– Не стоит благодарности. Питера сильно занесло.

Она внимательно вгляделась в его лицо.

– Майкл, почему ты не ненавидишь меня?

– А с чего бы?

– Похоже, все остальные ненавидят.

– Наверное, я – не все остальные. Можно сказать, что и меня здесь не очень-то любят.

– Верится с трудом.

– Поверь мне. Еще повезло, что не сижу по соседству.

Она невольно улыбнулась. Хорошо поговорить с другом.

– Интересная мысль.

– Лучше не скажешь.

Он составил пальцы вместе, явно собираясь сказать нечто важное.

– Я всегда знал, Лиш, что ты где-то рядом. Может, другие сдались, но не я.

– Спасибо, Штепсель. Это кое-что значит. Много значит.

Он ухмыльнулся.

– Ладно, от тебя я еще это прозвище стерплю.

– Поговори с ним, Майкл.

– Я уже высказал свое мнение.

– И что он собирается делать?

Майкл пожал плечами.

– Питер, как всегда. Бьется головой о стену, пока не проломит. Люблю я его, но упрямый он, что бык.

– На этот раз не сработает.

– Не сработает.

Он напряженно смотрел на нее, но, в отличие от Питера, в его взгляде не было подозрения. Для него она – напарница, товарищ по заговору, та, кому можно доверять во всем. Его глаза, его интонации, то, как он держит себя. Все это говорило лучше слов.

– Я много о тебе думал, Лиш. Очень долго думал, что влюблен в тебя. Как знать, может, и до сих пор влюблен. Надеюсь, тебе это не неприятно.

Алиша ошеломленно смотрела на него.

– Судя по твоему лицу, ты удивлена. Можешь счесть это за комплимент, намеренный. Я просто хочу сказать, что ты очень много для меня значишь, и всегда значила. Когда ты вчера появилась, я кое-что понял. Хочешь знать, что?

Алиша кивнула, все еще не в состоянии вымолвить ни слова.

– Я понял, что все это время ждал тебя. Не просто ждал. Ожидал, что ты появишься.

Он помолчал.

– Ты помнишь, когда мы в последний раз виделись? В тот день, когда ты меня в больнице навестила.

– Конечно, помню.

– Я очень долго думал. Почему? Почему меня? Почему Алиша выбрала меня, а не кого-то еще, именно тогда? Я бы предположил, что ты выберешь Питера. Но ответ пришел ко мне, когда я задумался над тем, что ты сказала. «Когда-нибудь этот мальчишка всех нас спасет».

– Мы об этом еще детьми разговаривали.

– Точно. Но говорили и о многом другом.

Он наклонился вперед.

– Даже тогда, Лиш, ты знала. Может, не знала, чувствовала, то, как все складывается, как и я. Точно так же, как сейчас, когда я сижу здесь, двадцать лет спустя, разговаривая с тобой в тюремной камере. Другой вопрос – почему. На него у меня ответа нет, и я перестал задавать его. Сейчас все это подходит к развязке, и я знаю не больше твоего. Учитывая общую тенденцию последних двадцати четырех часов, особых оснований для оптимизма нет. Но в любом случае я не смогу сделать это без тебя.

Щелчок замка. В дверях появился охранник.

– Фишер, я же сказал – пять минут. Убирайся к чертям отсюда.

Майкл сунул руку в карман рубашки, помахал у себя над плечом пачкой банкнот, даже не удосужившись посмотреть, как охранник протянул руку и выхватил их, а затем вышел.

– Боже, какие идиоты, – со вздохом сказал он. – Неужели они действительно думают, что завтра в это же время эти деньги будут иметь хоть какое-то значение?

Он снова сунул руку в карман и вытащил сложенный лист бумаги.

– Вот, возьми.

Алиша развернула лист. Спешный набросок карты рукой Майкла.

– Когда придет время, иди по дороге на Розенберг, на юг. Сразу за гарнизоном увидишь старую ферму, слева, там бак для воды. Свернешь на дорогу сразу же за ним и прямо на восток, пятьдесят две мили.

Алиша оторвала взгляд от листа бумаги. В глазах Майкла появилось что-то новое, неистовство, почти безумие. За тщательно контролируемым видом и поведением, ореолом силы скрывался человек, горящий верой.

– Майкл, что в конце дороги?


Снова оставшись в одиночестве, Алиша погрузилась в мысли. Вот, значит, что заменило Майклу женщину, в конце концов. Его корабль, его «Бергенсфьорд».

Мы изгои, сказал он ей на прощание. Мы те, кто знает правду и всегда знали; это боль, с которой мы живем. Как же он хорошо понимает ее.

Кролик настороженно смотрел на нее. Его черные немигающие глаза блестели, как две капли чернил. В их выпуклой поверхности Алиша увидела отражение, призрак ее самой. Почувствовала, что у нее мокрые щеки. Почему она не может перестать плакать? Она скользнула к клетке, открыла дверцу и протянула руку внутрь. Ее ладонь заполнила мягкая шерсть. Кролик не пытался сбежать, либо прирученный, чей-то любимец, как сказал Майкл, либо слишком испуган, чтобы что-то делать. Она вытащила зверька из клетки и посадила на колени.

– Все в порядке, Отис, я друг, – сказала она.

И так и сидела, гладя его по мягкой шерстке, очень долго.

65

Шаги, скрип открывающейся двери. Эми открыла глаза.

Привет, Пим.

Та остановилась в дверях. Рослая, с овальным лицом и выразительными глазами, в простом платье из синей хлопчатобумажной ткани. Выпуклый живот под мягкими складками платья, она беременна.

Я рада, что ты вернулась, чтобы меня проведать, сказала Эми на языке жестов.

Пим с сильной неуверенностью поглядела на нее и подошла к кровати.

Можно? – спросила Эми.

Пим кивнула. Эми сложила ладонь чашечкой и прижала к платью. Скрытая внутри сила, столь новая, чистейшее ощущение жизни – если сравнить с цветом, то белый цвет летних облаков. Вопросы, множество. Кто я? Что я? Это мир? Я есть все или лишь часть?

Покажи мне остальное.

Пим села на кровать, спиной к ней. Эми расстегнула пуговицы платья и раздвинула ткань. Полосы на спине, ожоги. Они стали менее заметны, но не исчезли. От времени стали немного впалыми, с резкими краями, будто корни, скрытые под землей. Эми провела по ним пальцами. Там, где кожа Пим была нетронута, она была теплой и мягкой, но мышцы под ней были напряжены, будто застыв от боли.

Эми застегнула платье. Пим повернулась лицом к ней.

Ты мне снилась. Мне кажется, я тебя всю жизнь знаю.

И мне.

В глазах Пим появилось странное выражение.

Даже тогда…

Эми взяла ее за руки, успокаивая.

Да. Даже тогда.

Пим достала из кармана платья блокнот. Небольшой, но очень толстый, с жесткими страницами из пергаментной бумаги.

Я принесла тебе это.

Эми взяла блокнот и открыла обложку, обтянутую мягкой кожей. Вот оно, страница за страницей. Рисунки. Слова. Остров, пять звезд.

Кто еще это видел?

Только ты.

Даже Калеб не видел?

Пим мотнула головой. Ее глаза подернулись слезами, она выглядела совершенно ошеломленной.

Откуда я все это знаю?

Эми закрыла блокнот.

Не могу сказать.

Что это означает?

Думаю, это означает, что ты будешь жить; твой ребенок будет жить.

Пауза.

Ты мне поможешь?

Она нашла в гостиной бумагу и ручку. Написала записку, сложила втрое и отдала Пим. Та спешно ушла. Снова оказавшись в одиночестве, Эми пошла в ванную по коридору. Над раковиной висело маленькое круглое зеркало. Перемены, произошедшие с ней, скорее ощущались, чем были видны, и ей хотелось увидеть их. Она подошла к зеркалу. Казалось, то лицо, которое она в нем увидела, ей не принадлежало, но в то же время было именно тем, кем она себя ощущала уже долго: женщина, темноволосая, точеное, но не угловатое лицо, бледная гладкая кожа, глубоко посаженые глаза. Волосы короткие, как у мальчишки, жесткие на ощупь, будто щетка, под ними видны изгибы черепа. Ее отражение было тревожно обычным, просто еще одна женщина, в толпе и не заметишь, однако именно за этим лицом, телом, мыслями и ощущениями скрывалась ее личность – то, как она ощущала себя. Очень хотелось протянуть руку и коснуться зеркала, и она позволила себе это сделать. Ее палец коснулся зеркала, и что-то изменилось. Это ты, сказал ей ее разум. Это настоящая Эми.

Время пришло.

Необходимо успокоить ум и соблюдать полную неподвижность. Эми нравилось использовать для этого образ озера. Не какого-то воображаемого, а того самого озера в Орегоне, где Уолгаст учил ее плавать в те первые дни, которые они провели вместе. Она закрыла глаза и приказала себе отправиться туда. Постепенно образ появился перед ее мысленным взором. Ночь, первые звезды, загорающиеся на сине-черном небе. Стена тьмы, там, где царственно стоят на скалистом берегу высокие сосны, наполняя воздух своим ароматом. Вода, чистая и холодная, резкая на вкус, пушистый ковер опавшей хвои на дне. В своем сознании Эми была озером и пловцом одновременно; волны расходились по поверхности в такт ее движениям. Сделав глубокий вдох, она нырнула в незримый мир; когда перед ней появилось дно, то она плавно заскользила вдоль него. Где-то наверху расходились концентрические круги по поверхности озера. Когда последние из них коснулись берега, поверхность озера снова пришла в идеальное спокойствие. Необходимое состояние достигнуто.

Волны коснулись берега. Озеро замерло.

Ты меня слышишь?

Молчание.

Да, Эми.

Я думаю, что я готова, Энтони. Думаю, что наконец-то готова.


Майкл прождал у ворот почти час. Какого черта, где Луций? Уже почти 10.30, время уходит. К воротам приваривали массивные кольца, чтобы вставить железные засовы. Снаружи прибивали листы анодированного железа. Если Грир сейчас не появится, то они окажутся заперты внутри, как и все остальные.

Наконец-то появился Грир, быстрым шагом войдя через пешеходный проход. Забрался в машину и кивнул в сторону лобового стекла.

– Поехали.

– Она себе голову морочит.

Не начинай, было написано во взгляде Грира.

Майкл завел мотор и высунул голову в окно.

– Выезжаем! – крикнул он бригадиру рабочих. Когда тот не обернулся, Майкл стал сигналить.

– Эй! Нам надо выехать!

Бригадир наконец-то обратил на него внимание. Быстро подошел к окну машины.

– Какого хрена ты мне бибикаешь?

– Скажи ребятам, чтобы с дороги ушли.

Бригадир сплюнул.

– Никому не разрешается выходить наружу. Мы здесь работаем.

– Ага, хорошо, но мы – другое дело. Скажи им, чтобы отошли, или я их сшибу. Тебе понравится?

Бригадир хотел что-то ответить, но передумал. И повернулся к воротам.

– О’кей, дайте этому парню проехать.

– Очень обязан, – сказал Майкл.

– Вперед, похоронам навстречу, придурок.

И тебе туда же, подумал Майкл.

66

16.30. Последние эвакуируемые спустились в тоннели плотины. Убежища забиты до отказа. Гражданские новобранцы ожидают, куда их поставят. Инциденты были, даже аресты и стрельба. Однако в целом все понимали смысл того, о чем их просят. На кону их собственные жизни.

Работа с новобранцами заняла больше времени, чем предполагалось. Длинные очереди, неумение обращаться с оружием, непонимание, кто кому подчиняется, распределение снаряжения и обязанностей. Питер и Апгар пытались за полдня армию собрать. Некоторые оружие-то в руках держать не умеют, не говоря уже о том, чтобы заряжать и стрелять. Боеприпасы были на вес золота, но пришлось устроить на площади стрельбище, положив позади мишеней мешки с песком. Срочный курс – три выстрела, плохие, хорошие – и вперед, на стену.

Оружия оставалось мало, только пистолеты, винтовки закончились, совсем немного в резерве оставили. Все были нервными, по несколько часов простояв на жаре. Питер стоял рядом со столом, где записывали новобранцев, с Апгаром, глядя на последних. Холлис записывал имена.

К столу подошел мужчина, лет сорока с чем-то, худощавый, жизнь его не баловала, с высоким лбом и оставшимися от юношеских прыщей впадинами на щеках. У него на плече висело охотничье ружье. Питер сразу узнал его.

– Джок, не так ли?

Мужчина кивнул как-то покорно, на взгляд Питера. Двадцать лет прошло, но, видимо, тот день на крыше навсегда остался в его памяти.

– Даже не помню, поблагодарил ли я вас, мистер президент?

– А что ты сделал? – спросил Апгар, глядя на Питера.

– Жизнь мне спас, вот что, – ответил Джок. Посмотрел на Питера. – Я не забыл. Оба раза за вас голосовал.

– Чем занимался? Уверен, на крыши больше не лазал.

Джок пожал плечами. Его обычная жизнь уходила в прошлое, как и у всех.

– Работал механиком, по большей части. Женился недавно. Жена вчера ночью родила.

Питер вспомнил рассказ Сары. Показал на оружие Джока, винтовку с рычажным затвором.30–30.

– Давай-ка твое оружие посмотрим.

Джок отдал ему винтовку. Спусковой крючок мягкий, затвор рывками ходит, линза на прицеле потертая, в оспинах.

– Когда последний раз из нее стрелял?

– Никогда. От отца досталась, много лет назад.

– Сколько у тебя к ней патронов?

Джок выставил руку, в которой лежали четыре патрона, древние, как горы.

– Эта штука бесполезна. Холлис, дай человеку нормальную винтовку.

Достали винтовку, новую блестящую М-16, из запасов Тифти.

– Свадебный подарок, – сказал Питер, отдавая ее Джоку. – Вперед, на стрельбище. Там тебе патроны дадут и научат ею пользоваться.

Джок неверяще смотрел на него, с благодарностью. Еще никто ему ничего подобного не дарил.

– Благодарю вас, сэр.

Резко кивнув, он ушел.

– О’кей, и что это было? – спросил Апгар.

Питер проводил взглядом идущего к стрельбищу Джока.

– На удачу.


В приюте последние из женщин и детей спускались в убежище. Было решено, что женщинам будет позволено сопровождать лишь детей младше пяти лет; это привело к множеству душераздирающих сцен расставания, ужасных и мучительных. Многие женщины пытались сказать, что их дети младше, чем на самом деле. Если их слова были похожи на правду, Калеб их пропускал. У него просто духу не хватало отказать.

Он тревожился за Пим. Убежище быстро наполнялось. Она наконец-то пришла, объяснив, что дети провели утро в доме Кейт и Билла. Для Пим это было особенно болезненно, ей повсюду чудилась Кейт, но девочки отвлеклись. Пара часов в знакомом месте, среди знакомых игрушек. Полчаса на своих кроватях прыгали, сказала Пим.

Но что-то было не так. Калеб ощущал это в невысказанных словах. Они стояли у открытого люка. Одна из Сестер, стоя внизу, протянула руки, чтобы спустить вниз детей. Сначала Тео, потом девочек. Когда пришла очередь Пим, Калеб взял ее за локоть.

Что такое?

Она задумалась. Да, что-то есть.

Пим?

В ее глазах мелькнула неуверенность, но она взяла себя в руки.

Я люблю тебя. Будь осторожен.

Калеб решил не настаивать. Сейчас не время, у открытого люка, все ждут. Сестра Пег смотрела на все со стороны. Калеб уже поднимал вопрос насчет того, пойдет ли Сестра Пег в убежище вместе с детьми.

– Лейтенант, – сказала она, непреклонно глядя на него. – Мне восемьдесят один.

Калеб обнял жену и помог ей спуститься. Взявшись руками за верхнюю ступеньку лестницы, она подняла взгляд, в последний раз смотря на него. У Калеба похолодело внутри. Она – вся его жизнь.

Следи за малышами.

Снова дети, и вдруг оказалось, что убежище заполнено целиком. Плач снаружи, голос из мегафона, приказывающий людям разойтись.

В коридор быстрым шагом вошел полковник Хеннеман.

– Джексон, я назначаю тебя главным здесь.

Это было последнее, чего мог бы желать Калеб.

– Сэр, от меня на стене больше пользы будет.

– Не обсуждается.

Калеб ощутил незримую руку.

– Мой отец имеет к этому отношение?

Хеннеман проигнорировал вопрос.

– Нужны люди на крыше и по периметру и два взвода внутри. Как поняли? Больше никто не входит. Как ты это выполнишь, тебе решать.

Ужасные слова. И неизбежные. Люди сделают все, чтобы выжить.

67

Майкл и Грир подобрали первых выживших к северу от Розенберга, троих солдат. Ошеломленных, оголодавших, с пустыми карабинами и пистолетами. Зараженные напали на казарму две ночи назад, сказали они, пронеслись, как торнадо, разрушая все – машины, снаряжение, генераторы, срывая крыши из кровельного железа с домов, как крышки с консервных банок с ключом.

Были и другие. Женщина, одна из девочек Данка, чьи черные волосы наполовину поседели. Она шла по дороге, босиком, а ее туфли с высоким каблуком болтались у нее в пальцах. Рассказала, как спряталась в насосной. Двое мужчин из телеграфной бригады. Нефтяник по прозвищу Домкрат, Майкл помнил его еще по заводу, сидевший на обочине, скрестив ноги и чертя что-то на земле шестидюймовым лезвием ножа и что-то неразборчиво бормоча. Его лицо было белым от пыли, комбинезон – черным от засохшей крови, но не его собственной. Все молча садились в кузов машины, даже не спрашивая, куда они едут.

– Самые везучие люди на планете, а они даже не понимают этого, – сказал Майкл.

Грир смотрел на проносящиеся мимо них холмы. Сухой кустарник сменился прибрежной растительностью, более густой. Последние двадцать четыре часа было столько дел, что он забыл о боли, но теперь, в тишине и роящихся в его голове мыслях, она вернулась с новой силой. Постоянная тошнота, несильная, скручивала живот, слюна стала густой и с медным привкусом, мочевой пузырь распирало. Когда они остановились, чтобы подобрать женщину, Грир отошел в сторону в надежде отлить, но смог выдавить из себя лишь жалкую струйку алого цвета.

К югу от Розенберга они свернули на восток, к судоходному каналу. Позади машины взлетали брызги грязной воды, каждый прыжок машины на разбитой дороге отдавался внутри него болью. Гриру очень хотелось пить, чтобы хотя бы избавиться от мерзкого вкуса во рту, но когда Майкл достал из-под сиденья фляжку, сделал хороший глоток и предложил ему, все это время смотревшему в лобовое стекло, Грир отмахнулся. Майкл искоса глянул на него. Ты уверен? И, видимо, что-то понял. Или заподозрил. Но Грир ничего не ответил. Майкл пожал плечами, зажал флягу между колен и закрыл крышку одной рукой.

Воздух внутри машины стал другим, а затем изменилось и небо. Они приближались к каналу.

– Какого хрена, я только что отсюда, – сказала женщина.

Еще пять миль, и показался въезд на док. Пластырь и его люди стояли в узком месте. Поперек прохода была натянута режущая проволока. Машина остановилась, и Пластырь подошел к окну Майкла.

– Не ждал тебя так скоро.

– Что Лора говорит?

– Ничего хорошего. По крайней мере, их здесь еще не было.

Он глянул в кузов.

– Друзей привез, как я погляжу.

– Где она?

– На корабле, небось. Рэнд говорит, она там уже всех до белой горячки довела.

Майкл повернулся к пассажирам.

– Вы трое, выходите, – сказал он солдатам.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7