Джастин Кронин.

Город зеркал. Том 1



скачать книгу бесплатно

Конечно же, у меня нет никакой надежды на то, что эти мои последние слова когда-нибудь достигнут тебя. Могу лишь молиться о том, чтобы погибель миновала тебя и твою мать и вы выжили. Что же ждет меня теперь? В священном Коране сказано: «Все чудеса земные и небесные во власти Аллаха всемогущего. И решение в Судный Час быстро, как мгновение ока, и даже быстрее, ибо Аллах имеет власть надо всем сущим». Мы во власти Его, и к Нему возвращаемся. Вопреки всему тому, что произошло, я верую, что моя бессмертная душа пребудет в Его руках и что, когда мы наконец встретимся, это случится в раю.

Последнее, о чем я думаю в своей жизни, – о тебе. Барака аллаху фика.

Твой любящий отец

Набиль


Майкл обдумывал эти слова, пока шел по улицам Эйчтауна. К запущенности и разрухе он привык, ему доводилось бывать в разрушенных городах, где на улицах лежали тысячи скелетов. Но никогда мертвецы не говорили с ним напрямую. В каюте капитана он нашел паспорт. Полное имя – Набиль Хаддад. Родился в 1971 году в Нидерландах, в городе под названием Утрехт. Майкл не нашел в каюте никаких других свидетельств о его сыне – ни фотографий, ни других писем, но в паспорте в качестве человека, с которым следовало связаться в чрезвычайной ситуации, была указана женщина по имени Астрид Кибле и адрес в Лондоне. Возможно, это мать ребенка. Что же случилось в жизни этих трех людей, думал Майкл, отчего капитан никогда не видел своего сына. Возможно, его мать не позволяла, возможно, мужчина казался себе недостойным по какой-либо причине. Однако он ощутил потребность написать сыну письмо, зная, что через несколько часов будет мертв и что это письмо не уйдет дальше его кармана.

Но это не всё, о чем сказало Майклу письмо. «Бергенсфьорд» куда-то шел. У судна был пункт назначения. Не «найти убежище», а «дойти до убежища». Безопасное место, там, где вирус не доберется до них.

В результате в мешке лежала третья вещь, и Майклу был нужен человек, которого называли Маэстро.

Если у него и было настоящее имя, Майкл не знал его. Кроме того, Маэстро имел привычку разговаривать несвязными фразами, всегда говоря о себе в третьем лице. К этому привыкнешь не сразу. Очень старый, жилистый и резко двигающийся, больше похожий на огромную крысу. Когда-то он был инженером-электриком в Гражданском Управлении, но давно вышел на пенсию и стал известным во всем Кервилле старьевщиком по части всяких электроприборов. Безумный донельзя, сущий параноик, но он знал, как заставить старый жесткий диск открыть свои тайны.

Мимо сарая Маэстро было не пройти – это было единственное здание в Эйчтауне с солнечными батареями на крыше. Майкл громко постучал и сделал шаг назад, став в поле зрения камеры. Маэстро внимательно разглядывал пришедшего, прежде чем впустить. Прошла секунда, и послышались щелчки нескольких прочных замков.

– Майкл, – сказал Маэстро, слегка приоткрыв дверь. На нем был рабочий фартук, на лбу – пластиковый визор с откидными линзами.

– Привет, Маэстро.

Мужчина быстро оглядел улицу.

– Быстрее, – сказал он, махнув Майклу рукой.

Внутри сарай был похож на музей.

Старые компьютеры, офисное оборудование, осциллографы, плоские экраны, огромные корзины с наладонниками и мобильниками. От такого количества электроники Майкл всегда приходил в радостное возбуждение.

– И чем тебе может помочь Маэстро?

– У меня для тебя антиквариат.

Майкл достал из мешка третью вещь. Старик взял ее в руку и быстро оглядел.

– «Дженсис 872HJS». Четвертое поколение, три терабайта. Перед самой войной делали.

Он поднял взгляд.

– Откуда?

– Нашел на старом корабле. Мне надо вытащить с него файлы.

– Это надо посмотреть.

Майкл пошел следом за ним к одному из верстаков. Маэстро положил жесткий диск на тряпочную подушку и опустил линзы визора. Взяв в руку крохотную отвертку, снял крышку корпуса и принялся разглядывать детали внутри.

– Повреждение от влажности. Не здорово.

– Сможешь починить?

– Трудно. Дорого.

Майкл достал из кармана пачку «остинов». Старик пересчитал купюры прямо на верстаке.

– Мало.

– Всё, что есть.

– Маэстро сомневается. У такого нефтяника, как ты?

– Я уже не работаю.

Старик принялся разглядывать лицо Майкла.

– А, Маэстро вспомнил. Слышал несколько безумных историй. Это правда?

– Зависит от того, что ты слышал.

– Ищешь барьер. Ходишь в море один.

– Более-менее.

Старик поджал жесткие губы, а затем убрал деньги в карман фартука.

– Маэстро поглядит, что можно сделать. Приходи завтра.


Майкл вернулся в квартиру. До этого он побывал в библиотеке, и теперь в его мешке лежала толстая книга. «Большой Атлас Мира» от «Ридерс Дайджест». Такие книги на дом не выдавали, и Майкл просто дождался, пока библиотекарь отвлечется, спрятал книгу в мешок и тайком вышел.

Как всегда, от него потребовали сказку на ночь. На этот раз сказка была про шторм. Кейт слушала в напряженном возбуждении, так, будто рассказ мог закончиться тем, что он утонул в море, несмотря на то, что он сидел рядом с ней, живой и здоровый. Вчерашний разговор с Сарой продолжения не имел. Так уж они привыкли. Больше всего можно было сказать, ничего не говоря. А еще Сара выглядела задумчивой. Майкл решил, что в больнице что-то произошло, и опять же не стал расспрашивать.

Наутро он ушел прежде, чем кто-то проснулся. Старик ждал его.

– Маэстро сделал это, – объявил он.

Он подвел Майкла к монитору, электронно-лучевому. Пальцы забегали по клавиатуре. На экране засветилось изображение карты.

– Корабль. Где?

– Я нашел его в бухте Галвестон, у входа в судоходный канал.

– Далековато забрался.

Маэстро начал объяснять Майклу смысл добытой информации. Выйдя из Гонконга в середине марта, «Бергенсфьорд» отправился к Гавайским островам, а потом прошел Панамский канал и вышел в Атлантический океан. Согласно дате, которую Майкл узнал, прочтя газету, это произошло еще до распространения Пасхального Вируса. Они дошли до Канарских островов, возможно, чтобы пополнить запасы топлива, а затем пошли дальше на север.

С этого момента информация о движении корабля изменилась. Он ходил кругами у побережья Северной Европы. Потом ненадолго отошел от маршрута, дойдя до Гибралтара, развернулся, не войдя в Средиземное море, и вернулся к Тенерифе. Несколько недель стоянки, затем они снова вышли в море. Прошли через Магелланов пролив и пошли на север, к экватору.

И тут корабль остановился посреди океана. Две недели стоял без движения. Затем информация о курсе кончилась.

– Мы можем сделать из этого вывод, куда они шли? – спросил Майкл.

На экране снова появилась информация, прокладываемый курс, как объяснил Маэстро. Пролистал страницу и показал Майклу на последний пункт.

– Сможешь мне это сбросить? – спросил Майкл.

– Уже сделано.

Старик достал из кармана фартука флешку. Майкл положил ее в свой карман.

– Маэстро любопытно. Почему это так важно?

– Подумываю в отпуск отправиться.

– Маэстро уже проверял. Открытый океан. Нет ничего.

Его седые брови приподнялись.

– Или, возможно, есть?

Не дурак он.

– Возможно, – ответил Майкл.

* * *

Он оставил Саре записку. «Извини, что сбежал. Надо старого друга повидать. Надеюсь вернуться через пару дней».

Вторая машина в Оранжевую Зону уходила в 9.00. Майкл доехал до конца, вышел и дождался, пока автобус уедет. Он стоял перед знаком, закрепленным на шесте.

ВЫ ВЫХОДИТЕ В КРАСНУЮ ЗОНУ

НА СВОЙ СТРАХ И РИСК

ЕСЛИ СОМНЕВАЕТЕСЬ, БЕГИТЕ

Если б вы только знали, подумал он. И пошел вперед.

11

Сара вернулась в приют еще до начала своей утренней смены. Сестра Пег встретила ее в дверях.

– Как она? – спросила Сара.

Женщина выглядела чуть более уставшей, чем обычно. Видимо, ночь у нее выдалась неспокойная.

– Боюсь, не слишком хорошо.

Пим просыпалась, крича. Ее завывания были такими громкими, что проснулись все. Пришлось на время отвести ее в комнату Сестры Пег.

– У нас раньше бывали дети, над которыми издевались, но не настолько. Еще одна такая ночь…

Сестра Пег отвела Сару в свою комнату, похожую на монастырскую келью, в которой было лишь самое необходимое. Единственным украшением был огромный крест на стене. Пим не спала, сидя на кровати и прижав коленки к груди. Но как только Сара вошла, ее лицо немного расслабилось. «Это союзник, тот, кто знает», – было написано на нем.

– Если я понадоблюсь, я рядом, – сказала Сестра Пег.

Сара села на кровать. Грязь на девочке исчезла, колтуны в волосах либо расчесали, либо выстригли. Сестры одели ее в простенькую тунику из шерстяной ткани.

– КАК СЕБЯ ЧУВСТВУЕШЬ СЕГОДНЯ? – написала на доске Сара.

– НОРМ.

– СЕСТРА СКАЗАЛА: ТЫ СПАТЬ НЕ МОЖЕШЬ.

Пим покачала головой.

Сара объяснила Пим, что надо сменить повязки на ранах. Девочка дергалась, когда Сара стала их снимать, но не издала ни звука. Сара наложила на раны мазь с антибиотиком, охлаждающий крем с алоэ и снова перевязала их.

– ПРОСТИ, ЕСЛИ БОЛЬНО.

Пим пожала плечами.

Сара посмотрела ей в глаза.

– ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО, – написала она. Когда девочка никак не среагировала, написала еще: –?ВСЁ ЗАЖИВАЕТ.

– БОЛШЕ КАШМАРОВ НЕ БУДЕТ?

Сара покачала головой:

– Нет.

– КАК?

Проще всего, конечно, было сказать: «Со временем». Но это не было бы правдой, по крайней мере всей правдой. Сара знала, что избавиться от боли помогают те, кто рядом. Холлис, Кейт. Семья.

– ПРОСТО ТАК БУДЕТ.

Было уже почти восемь утра, Саре надо было уходить, но не хотелось. Убрав в сумку свои принадлежности, она снова взяла в руку доску.

– СЕЙЧАС МНЕ НАДО УХОДИТЬ. ПОПЫТАЙСЯ ОТДОХНУТЬ. СЕСТРЫ О ТЕБЕ ПОЗАБОТЯТСЯ.

– ВЕРНЕШЬСЯ? – написала Пим.

Сара кивнула.

– КЛЯНЕШСЯ?

Пим напряженно смотрела на нее. Всю жизнь люди бросали ее, с чего бы Саре быть другой?

– Да, – сказала Сара и перекрестила себе сердце. – Я клянусь.

Сестра Пег ждала Сару в коридоре.

– Как она?

День еще только начался, но Сара чувствовала себя совершенно вымотанной.

– Раны у нее на спине – не самая главная проблема. Я не удивлюсь, если она и дальше будет по ночам кричать.

– Есть какой-то шанс найти родственников? Кого-то, кто о ней позаботится?

– Боюсь, что для нее это будет хуже всего.

Сестра Пег кивнула:

– Да, конечно же. Глупость я сказала.

Сара дала ей моток бинта, стерилизованные тканевые тампоны и флакон с мазью.

– Меняйте повязки каждые двенадцать часов. Признаков заражения нет, но если что-то станет выглядеть хуже или у нее начнется лихорадка, сразу же пошлите за мной.

Сестра Пег хмуро поглядела на всё, что ей дали. Но потом слегка просветлела лицом и подняла взгляд.

– Хотела поблагодарить вас за тот вечер. Было так здорово выбраться. Наверное, мне следует почаще это делать.

– Питер был рад, что вы там были.

– Калеб так вырос. И Кейт. Иногда так легко забыть, насколько нам повезло. А потом видишь нечто такое…

Она умолкла.

– Пойду-ка я к детям. Что они делать-то будут без старой вредной Сестры Пег?

– Хорошая игра, позволю себе сказать, если не возражаете.

– А это видно? На самом деле в душе я мягкосердечная старушка.

Она проводила Сару до дверей. Сара остановилась.

– Позвольте вас спросить. В год сколько детей забирают в семьи?

– В год? – переспросила Сестра Пег, казалось, ошеломленно. – Ноль.

– Вообще не берут?

– Это случается, но очень редко. И никогда не берут старших, если вы об этом. Иногда оставляют младенца, а через несколько дней приходит кто-то из родственников и забирает. Но чем дольше ребенок здесь, тем больше шансы, что он здесь и останется.

– Не знала.

Сестра Пег внимательно посмотрела в лицо Сары.

– Мы не настолько отличаемся друг от друга, сами знаете. Десяток раз на дню наша работа дает нам повод рыдать. Но мы не можем себе этого позволить. От нас проку не будет, если позволим.

Чистая правда, но от нее у Сары на сердце ничуть легче не стало.

– Спасибо вам, Сестра.

Она пошла к больнице. Настроение было подавленное. Как только она вошла внутрь, Венди сразу же замахала ей рукой.

– Вас уже ждут.

– Пациент?

Женщина огляделась по сторонам, убеждаясь, что их никто не услышит. И перешла на шепот:

– Он сказал, что он из бюро переписи.

Ой-ой, подумала Сара. Быстро они.

– Где он?

– Я попросила его подождать, но он пошел искать вас в отделение. Дженни с ним пошла.

– Ты разрешила Дженни с ним разговаривать? С ума сошла?

– Я ничего не могла сделать! Она рядом стояла, когда он про вас спросил!

Венди снова перешла на шепот:

– Это по поводу той женщины с отслоением?

– Будем надеяться, что нет.

У двери в отделение Сара достала из шкафа чистый халат. В ее пользу две вещи. Во-первых, ее статус. Она врач, и, хотя ей и не нравилось так поступать, она может надавить авторитетом, если потребуется. Немного повелительного тона, туманные или не слишком туманные намеки на влиятельных людей, не называя имен, ореол высокого призвания, занятость работой, необходимость спасать жизни. Всё это Сара умела. Во-вторых, она не сделала ничего незаконного. Неправильно заполнить бумаги – не преступление, а скорее ошибка. Она в безопасности более-менее. Но Карлосу и его семье это не поможет. Если подлог раскрыт, Грейс у них заберут.

Она вошла в отделение. Дженни стояла рядом с мужчиной, в котором безошибочно угадывался типичный бюрократ – пухлый, лысеющий и с решительным выражением лица, с бледной кожей, которая явно редко встречалась с солнечным светом. Дженни встретилась взглядом с Сарой. В ее глазах стояла едва скрываемая паника. Спасите!

– Сара, – начала она. – Это…

Сара не дала девушке закончить.

– Дженни, будь добра, зайди в прачечную насчет одеял. Мне кажется, у нас они кончаются.

– Правда?

– Быстрее, пожалуйста.

Дженни спешно ушла.

– Я доктор Уилсон, – представилась Сара. – В чем тут дело?

Мужчина прокашлялся. Похоже, он несколько нервничал. Хорошо.

– Четыре дня назад тут женщина девочку родила.

Он перебрал бумаги, которые держал в руках.

– Салли Хименес. Насколько я знаю, вы были дежурным врачом.

– Простите, как вас зовут?

– Джо Инглиш. Я из бюро переписи.

– У меня много пациентов, мистер Инглиш.

Сара сделала вид, что задумалась.

– А, да. Я помню. Здоровая девочка. Проблема в этом?

– В бюро переписи не был предоставлен сертификат на право рождения. У женщины двое сыновей.

– Уверена, я об этом позаботилась. Вам надо еще раз проверить.

– Я вчера весь день проверял. В наше бюро сертификат определенно не поступал.

– В вашем бюро никогда не ошибаются? Никогда не теряют бумаги?

– Мы очень дотошны, доктор Уилсон. Согласно словам медсестры в приемной, миссис Хименес выписали три дня назад. Мы всегда сначала связываемся с семьей, но их нет дома. И ее мужа не видели на работе с момента рождения ребенка.

Глупый поступок, подумала Сара.

– Как только люди выходят отсюда, я перестаю нести ответственность за них.

– Но вы несете ответственность за правильное оформление документов. В отсутствие действительного сертификата на право рождения я буду вынужден дать делу ход.

– Ну, я уверена, что он где-то есть. Вы ошибаетесь. Это всё? У меня тут много дел.

Мужчина долго смотрел на нее, так, что Саре стало немного не по себе.

– Пока что всё, доктор Уилсон.


Куда бы ни подевалась семья Хименесов, Сара знала, что у бюро переписей не уйдет много времени на то, чтобы выследить их. Не слишком много было мест, где можно спрятаться.

Она попыталась выбросить это из головы. Она сделала всё, чтобы помочь им, и теперь ситуация вне ее власти. Сестра Пег права, у нее есть дело. Важное, которое она делает хорошо. Это важнее всего.

Она проснулась среди ночи с ощущением, что ей приснился какой-то яркий сон. Встала, посмотрела на Кейт. Она была уверена, что ее дочь присутствовала в этом сне, пусть и мельком. Скорее как свидетель, если не судья. Сара села на краешек кровати дочери и стала смотреть на нее. Девочка крепко спала, ее рот слегка приоткрылся, грудь медленно подымалась и опускалась в такт ровному дыханию, наполняя воздух хорошо знакомым запахом. В Хоумленде, еще до того, как Сара нашла Кейт, именно память о ее запахе давала ей силы выжить. Она хранила в конверте прядку волос девочки, прятала под койкой. И каждую ночь доставала конверт и прижимала эту прядку к лицу. Для нее это было вроде молитвы. Даже не потому, что Кейт была жива – Сара тогда была абсолютно уверена, что девочка умерла, – но потому, что где бы она ни была, куда бы ни отправилась ее душа, от этого запаха исходило ощущение дома.

– Всё в порядке?

Она увидела стоящего позади нее Холлиса. Кейт на мгновение проснулась, перевернулась на другой бок и снова уснула.

– Иди спать, – прошептал он.

– Потом еще посплю. Мне во вторую смену.

Холлис ничего не ответил.

– Всё хорошо, – добавила Сара.

Наступил рассвет, а Сара так и не уснула. Холлис сказал ей, чтобы она не вставала, но она всё равно поднялась. Из больницы она вернется уже после ужина, так что ей хотелось отвести Кейт в школу. От недосыпа она была будто слегка пьяная, но это не мешало четкости ее мыслей, скорее наоборот. У входа в школу она крепко обняла дочь. Казалось, еще совсем недавно для этого приходилось приседать на корточки, а теперь макушка головы Кейт была уже на уровне груди Сары.

– Мама?

Оказывается, она обнимает ее уже достаточно долго.

– Извини.

Сара отпустила дочь. Мимо быстрым потоком двигались другие дети. И она поняла, что чувствует. Она ощущала радость. Тяжесть на сердце ушла.

– Давай, иди, милая, – сказала она. – Увидимся позже.

Регистратура открывалась в девять. Сара ждала, сидя на ступенях в тени большого дуба. Приятное летнее утро, мимо идут люди. Как же быстро может измениться жизнь, подумала она.

Когда сотрудница открыла дверь, Сара встала и пошла следом за женщиной. Та была старше ее, с обветренным, но приятным лицом и полным набором блестящих вставных зубов во рту. Неторопливо устроившись за рабочим столом, она наконец посмотрела на Сару, делая вид, что только что ее заметила.

– Чем могу помочь?

– Мне нужно передать право на рождение.

Прищелкнув пальцами, женщина достала из шкафа с ячейками нужный бланк, положила на стол и опустила перо в чернильницу.

– Чье?

– Мое.

Перо застыло над бланком. Женщина подняла взгляд, на ее лице было сомнение.

– Вы молодо выглядите, милая. Вы уверены?

– Прошу вас, давайте просто сделаем это.

Сара отправила бланк в бюро переписи, прицепив к нему записку. «Извините! Наконец-то нашла его!» И пошла в больницу. День пролетел быстро. Когда она вернулась домой, Холлис еще не спал. Она подождала, пока они не лягут в постель, и наконец объявила о своем решении.

– Я хочу завести второго ребенка.

Холлис приподнялся, опираясь на локти, и повернулся к ней.

– Сара, мы же уже обсуждали это. Ты знаешь, что мы не можем.

Она поцеловала его, долго и нежно, а потом отодвинулась, глядя ему в глаза.

– На самом деле это не совсем так.

12

Десять ходов, и Калеб окончательно запер Питера. Обманный ход ладьей, жертва коня, безжалостная, и вражеские силы окружили его.

– Как тебе это удается, черт побери?

На самом деле Питер совсем не обижался, хотя было бы здорово хотя бы раз выиграть. Последний раз, когда он выигрывал у Калеба, у мальчишки была жестокая простуда и он играл будто в полусне. Но даже тогда Питер едва вырвал у него победу.

– Это же просто. Ты думал, я ушел в защиту, но я этого не делал.

– Устроил ловушку.

Мальчишка пожал плечами:

– Эта ловушка у тебя в голове. Я заставил тебя увидеть игру так, как мне было нужно.

Он принялся снова расставлять фигуры. Одной победы за вечер ему было недостаточно.

– Так что хотел тот солдат?

У Калеба была привычка менять тему разговора настолько внезапно, что иногда Питер едва поспевал за его мыслями.

– На самом деле это по поводу работы.

– Какой?

– Если честно, я даже не знаю, как сказать.

Питер пожал плечами и поглядел на шахматную доску.

– Это не важно. Не беспокойся, я никуда не уйду.

Они начали вяло ходить пешками.

– Я всё так же хочу стать солдатом, знаешь? – сказал мальчик. – Как ты был.

Он заводил этот разговор время от времени. Питер испытывал смешанные чувства от этого. С одной стороны, как отцу, ему очень хотелось уберечь Калеба от всякой опасности. С другой стороны, ему это льстило. В конце концов, парень проявляет интерес к той жизни, которую он когда-то выбрал для себя.

– Что ж, из тебя получился бы хороший солдат.

– Ты не скучаешь по службе?

– Иногда. Мне нравились мои солдаты, у меня были хорошие друзья среди них. Но я бы предпочел оставаться здесь, с тобой. Кроме того, похоже, что те времена миновали. Нет особой нужды в армии, когда воевать не с кем.

– Но всё остальное кажется мне скучным.

– Скуку недооценивают, поверь мне.

Они продолжили играть молча.

– Меня про тебя спрашивали, – сказал Калеб. – В школе.

– И что спрашивали?

Калеб прищурился, глядя на доску, протянул руку к слону, передумал, взялся за ферзя и передвинул его на клетку вперед.

– Типа того, как это, когда у меня такой отец. Он про тебя много знает.

– А кто это был?

– Его зовут Хулио.

Не из привычных друзей Калеба.

– И что ты ему сказал?

– Я сказал ему, что ты целыми днями на крышах работаешь.

На этот раз Питеру удалось свести партию вничью. Уложив Калеба спать, он налил себе выпивки из фляжки, которую подарил ему Холлис. Слова Калеба слегка уязвили его. Питер не поддался на искушение, услышав предложение работы от Санчес, но ото всего этого остался неприятный осадок. Женщина манипулировала им совершенно открыто, будто так и надо. В этом и заключался ее талант. Пробудила в нем естественное для него чувство долга, а еще ясно дала понять, что она не из тех, кому отказывают. В конце концов я вас уломаю, мистер Джексон.

Можешь пытаться, мысленно ответил он. Я останусь здесь и буду напоминать моему ребенку, чтобы он зубы чистить не забывал.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9