Джайлс Кристиан.

Викинг. Бог возмездия



скачать книгу бесплатно

Он прекрасно понимал, что ступил на тонкий лед. Такое поведение говорило о том, что он храбрый человек, и это, возможно, спасло ему жизнь.

– Дерьмо, – заявил Улаф.

– Мои воины отправились в чертоги Одина, а предатели живут и дышат, – сказал Харальд.

Посланцы Бифлинди не поняли, кого он имел в виду, – конунга, ярла Рандвера или двух капитанов, которые, по словам Бифлинди, продались Рандверу.

– Вы говорите, что конунг не нарушил клятву верности, которую мы ему принесли. Однако эта клятва лишила меня двух кораблей и множества воинов.

Несмотря на сомнение, что ему удастся покинуть Скуденесхавн живым, посланник Бифлинди был достаточно умен, чтобы признать правоту Харальда, и с мрачным видом кивнул.

– Конунг готов заплатить за вашу верность… и мужество, которое вы вчера показали, – сказал он, кивнув в сторону моря. – Вы получите рог серебра за каждого погибшего воина, и два корабля, принадлежащих конунгу.

Харальд пропустил бороду между большим и указательным пальцами и посмотрел на посланника, как ястреб на мышь.

– Более того, он отправил серебро предателю Рандверу, – продолжал тот, – чтобы выкупить тела ваших людей. Конунг приглашает вас в Авальдснес, чтобы вы могли получить вергельд, услышать из его уст, что он дарит вам корабли, и забрать ваших погибших героев, чтобы вы могли вернуть их родным и оказать им почести, которые они заслужили.

Его слова обрадовали некоторых из собравшихся на берегу вдов, и они перестали поносить посланника, который продолжал:

– Вы также снова принесете друг другу клятвы верности, чтобы между вами не осталось непонимания. А затем составите план, как покончить с ярлом Рандвером. Предателя нужно убить до того, как он сумел развить свой успех.

– Это мерзко пахнет, – сказал воин по имени Асбьёрн.

Он не участвовал в сражении накануне, потому что из-за какой-то болезни его правая рука превратилась в клешню. И, хотя неплохо сражался левой, он не мог держать щит и потому был бесполезен для «стены щитов».

– Я считаю, что им нужно перерезать глотки и бросить их в море.

Посланники конунга Горма переглянулись и одновременно положили руки на рукояти мечей, потому что, хотя они и были вооружены, в Скуденесхавне хватило бы людей, чтобы прикончить их без малейших проблем. Однако лучшие воины деревни, заслужившие серебро своего ярла подвигами, погибли. Такие, как Слагфид и Стирбьёрн, Торальд и Хаки, были мертвы, и это знание висело на шее Харальда, точно мельничный жернов.

– Убей их, Харальд, – сказал Асбьёрн.

– Попридержи язык, Асбьёрн, – рявкнул ярл и одновременно бросил взгляд на Сорли, требуя, чтобы тот держал себя в руках.

Что еще мог он сделать, как не повиноваться и отправиться к конунгу согласно приказу?

– Мы придем за нашими мертвыми товарищами, – сказал Харальд. – Завтра, чтобы похоронить их или предать огню, прежде чем они начали вонять. Что же до рога, чтобы отмерять вергельд, я прихвачу свой собственный, так что вашему конунгу следует позаботиться о том, чтобы серебра хватило.

Посланник никак не отреагировал на слова «вашему конунгу» – и поступил мудро.

Вместо этого он вежливо поклонился и зашагал прочь, и его молчаливый спутник, точно дурной запах, последовал за ним.

Когда они, сев на своих лошадей, проезжали в ворота низкого палисада, Улаф посмотрел на Харальда, и тот приподнял одну бровь.

– Итак, мы отправимся в Авальдснес, чтобы угодить в кучу дерьма, которую Рандвер вывалил на его очаг?

– Разве у нас есть выбор? – спросил Харальд. – Давай, дядя, я готов выслушать любые другие предложения.

На лице Улафа под кустистой бородой застыло выражение капитана, увидевшего серые камни, слабый прилив и команду новичков.

– Это собачье дерьмо конунг Горм с удовольствием наблюдал, как нас убивали, пока он находился в безопасности. Вполне возможно, что он сам отправил те два корабля, чтобы помочь Рандверу прикончить нас. А теперь мы должны снять портки и нагнуться перед ним?

– Лучше отправиться туда с оружием, приготовившись к схватке, чем следующие пять лет спать с одним открытым глазом, опасаясь что нас сожгут заживо в собственном доме, и балки «Дубового шлема» раздавят наших жен и дочерей. Конунг Горм, или Рандвер, или оба сразу могут привести сюда свои корабли и достаточно воинов с копьями – и быстро с нами покончить, даже если мы будем знать, что они явились.

Его слова были встречены одобрительными криками, потому что никто не желает дурной смерти, той, что подбирается сзади.

– Я не хочу, чтобы мне перерезали горло в моей собственной постели, – сказал Асбьёрн.

– А я не позволю никому убить мою жену и детей и трахать моих слуг, пока я могу дышать, – заявил другой, по имени Фроти, и прикоснулся к молоту Тора, висевшему у него на шее.

– Давайте отправимся к конунгу и посмотрим ему в глаза, гордо выпрямив спины, готовые сражаться, – сказал ярл Харальд. – Очень скоро мы узнаем, где закончится нить этого клубка.

– В луже крови она заканчивается, господин, – ухмыльнувшись, заявил Асгот, который сидел на ближайшем бугре и перебирал руками внутренности кошки.

Он был полностью обнажен, и его жилистое тело являло собой переплетение шрамов и диковинных фигур, нарисованных на коже, а руки покраснели от крови мертвого животного. Харальд повернулся и посмотрел на него, прикрыв рукой глаза от ослепительного сияния солнца.

– Эта лужа крови находится в Авальдснесе? – спросил он.

Сигурд знал, что его отцу далеко не всегда нравится то, что говорит его годи, но он к нему прислушивался. И все остальные тоже. Сейчас они повернулись к маленькому холмику; женщины щурили заплывшие, наполненные болью глаза, спасаясь от сияния первого рассвета их вдовства. Асгот поднял что-то пурпурное и блестящее двумя пальцами, поднес к губам и сердито сказал, обращаясь к своему ярлу:

– Нет, господин. Я вижу огонь в Авальдснесе, но не кровь.

– Может быть, это погребальные костры, – предположил Сорли. – Мы убили много людей ярла Рандвера и кое-кого из тех, кто служил конунгу.

Харальд почесал подбородок, заросший бородой, и нахмурился, точно залив Скуденесхавна во время первых порывов северного ветра.

– Значит, ты думаешь, что нам следует туда отправиться и выслушать, что скажет Бифлинди?

– С медведем правильнее сразиться, чем поворачиваться к нему спиной, – ответил Асгот, и даже Улаф, похоже, с ним согласился, поскольку коротко кивнул.

– Тогда мы должны подготовиться, – сказал он. – Решить, кто останется, а кто пойдет к конунгу. Мы же не хотим вернуться и обнаружить, что рабы сбежали, прихватив с собой наше серебро.

– Или же сюда заявился Рандвер, – добавил Фроти.

Улаф взглянул на своего ярла, но Харальд смотрел на море, и его мысли блуждали где-то далеко. Может быть, он надеялся увидеть, как в гавань входит «Рейнен» или «Морской орел», как весла взмывают в воздух, словно крылья, а Слагфид, Торвард и Зигмунд стоят на носу «Рейнена» и громкими голосами рассказывают историю о своей чудесной победе тем, кто собрался на берегу… Сигурд никогда не видел отца таким, и ему это совсем не понравилось.

– Сегодня вечером приходите в медовый зал, ярл выберет, кто войдет в его отряд, – объявил Улаф.

– А что нам делать сейчас? – спросила Герхильда, вдова Аги.

На ее лице застыло мрачное выражение, но все слезы она выплакала дома, подальше от посторонних глаз.

– Собирайте камни, – сказал Харальд, продолжая смотреть на залив. – И дерево. Мы похороним моих людей в каменном корабле. Они пали, сражаясь плечом к плечу, и должны вместе войти в чертоги Одина.

– А дерево? – спросил Асбьёрн, который вытащил вошь из бороды и раздавил ее между указательным и большим пальцами.

После его слов воцарилась мертвая тишина; все смотрели на ярла, лицо которого напоминало гранитную скалу.

– Я сожгу своих сыновей, – ответил он, все еще надеясь увидеть корабли, которые никогда не придут в родную гавань.

***

В «Дубовом шлеме» не звучали песни и похвальба, никто не устраивал перебранок или драк, никто не возился в темных углах. Но пили все – мед тек рекой, кубки и чаши не пустели ни на мгновение. Впрочем, радости не было, и Сигурд подумал, что это очень похоже на Хеорот, чертог Хротгара, окутанный горем после хаоса, устроенного Гренделем. Казалось, все жители Скуденесхавна собрались в медовом зале ярла Харальда, все, кроме нескольких мужчин и юношей, находившихся на маяке на холме к востоку. Дышать внутри было практически нечем, и все скамьи вдоль стен скрипели под тяжестью людей, забравшихся на них, чтобы лучше видеть происходящее.

Сигурд пробился сквозь толпу и оказался перед отцом и Улафом, которые тоже стояли на скамьях в своих лучших рубахах и плащах, скрепленных брошами, с воинскими кольцами на предплечьях. Харальд даже надел на шею торк ярла – переплетенные полоски серебра, – чтобы внушить своим людям уверенность и напомнить, что о них заботится могучий воин.

Однако отсутствие стольких знакомых лиц, стольких храбрых воинов, чьи голоса уже никогда не наполнят этот зал, не осталось ни для кого незамеченным. За один день Скуденесхавн потерял пятьдесят двух мужчин; их места заняли жены и сыновья, которые смотрели на своего ярла, надеясь, что он сумеет хоть что-то спасти после страшной катастрофы, убедит их, что с ними все будет хорошо.

И тем не менее, хотя ярл Харальд и был великим воином, сейчас он превратился в волка без стаи. У него еще остались мужчины, которых он мог призвать, сильные и храбрые; но без своего первого бойца и двух старших сыновей, лучших воинов и потерянных кораблей он лишился прежнего влияния в Хаугаланде. И никакого серебра не хватило бы, чтобы прогнать мрак, воцарившийся в темном зале.

– Сколько? – спросил Свейн, дохнув ароматом меда в ухо Сигурда.

– Пятнадцать, – ответил Сигурд, который собрал всех, кого назвал его отец, и сохранил в памяти их имена, точно серебро в сундуке.

Он мог без колебаний повторить их все, хотя список, по его мнению, был неполным, поскольку он не нашел в нем своего имени.

– Фроти, Агнар, – продолжал Харальд, перекрыв шум голосов.

Оба подняли руки; этого было достаточно, чтобы они поняли, что от них требуется и какая честь им оказана, хотя Сорли пробормотал, что достаточно иметь копье и щит, чтобы тебя вызвали.

– Асбьёрн. Ты где? – Харальд кивнул, когда нашел Асбьёрна в толпе. – Ты тоже с нами.

Сигурд увидел, как в бороде Асбьёрна расплылась улыбка, когда тот взъерошил волосы своего сына; увидел он и гордость в глазах мальчика, и страх на лице его матери.

– Ты готов взять с собой Асбьёрна, у которого одна рука, а меня – нет? – спросил Сигурд, и его голос пронесся по залу, подобный килю корабля, разрезающему темную воду.

Кто-то громко выдохнул, зазвучали тихие голоса. До сих пор никто не осмелился прервать ярла, не говоря уже о том, что Сигурд нанес серьезное оскорбление Асбьёрну. Лицо Харальда, и без того темное, точно два смешавшихся течения, теперь обещало настоящую бурю.

– Асбьёрн сражался рядом со мной, когда ты был всего лишь зудом в моих чреслах, мальчик, – сказал Харальд.

Кое-кто в зале рассмеялся, но таких было немного.

– Однако именно я спас твою жизнь в сражении с ярлом Рандвером, – заявил Сигурд. – Остальные твои люди были слишком заняты тем, что умирали под ударами врага.

– Попридержи язык, Сигурд, – проворчал сидевший рядом с ним Свейн, когда медовый зал «Дубового шлема» наполнился темным ветром, поднятым столь позорным выпадом.

Глаза Харальда превратились в сверкающие наконечники копий, а сидевший рядом с ним Улаф только качал головой. Однако Сигурд выдержал взгляд отца и приготовился стоять на своем и дальше.

– Уйди, Сигурд, прежде чем ты произнесешь слова, которые нельзя будет взять назад, – пророкотал Улаф, кивнув в сторону двери. – Сейчас не самое подходящее время.

И тут Сорли повернулся к отцу и Улафу.

– Если сейчас неподходящее время, то когда наступит подходящее? – спросил он, и глаза Харальда вылезли из орбит от наглости сыновей, выступивших против него в его собственном доме, перед его воинами. – Оглянись по сторонам, отец. Что ты видишь? Лично я вижу овец, которые ждут, когда придет волк. Вижу стариков и детей там, где всего два дня назад стояли могучие и храбрые воины. Сражение с Рандвером привело к тому, что наши ряды сильно поредели, и мы присоединились бы к нашим братьям, если б не Сигурд. – Он не сдержался и кивнул Улафу. – Мой брат дал нам шанс отплатить кровью за пролитую кровь. Но сначала мы должны показать конунгу, что у нас все еще острые зубы. Пусть он знает, что у тебя осталось двое сильных сыновей, и они прикрывают тебе спину. Мы войдем в Авальдснес, как боги войны, и у Бифлинди не останется выбора, кроме как заплатить вергельд, который он нам должен. Иначе его ждет жестокая схватка.

– Сигурд всего лишь один человек, – возразил Харальд.

– Верно. Но еще он воин, – сказал Сорли, только сейчас посмотрев брату в глаза. – Все в нем говорит об этом – так же четко и ясно, как если б он был одет в сверкающую бринью. Если и существует человек, который может заставить богов увидеть, что происходит, так это мой брат.

Сигурд взглянул на Руну и понял, что она рассказала Сорли про ворона, чье предупреждение они услышали, когда с утеса наблюдали за сражением на море. Сестра покраснела и отвернулась.

– И он сумел посадить меня на задницу, – признал Улаф, приподняв одну бровь, и в кустистых зарослях его бороды появился намек на улыбку. – А на такое способен только тот, к кому благоволят боги.

Харальд взглянул на Гримхильду, и Сигурд увидел, как мать едва заметно покачала головой. Тогда ярл повернулся к годи, который до этого мгновения помалкивал.

– Что скажешь, Асгот? Сорли не слишком умен, но в том, что касается Сигурда, он часто оказывается прав.

Асгот вплел в волосы новые косточки – видимо, кошки, внутренности которой перебирал утром.

– Парень пользуется благосклонностью Одина. Именно наш Отец послал того ворона предупредить Сигурда, что вы потерпите поражение в проливе. И в нем достаточно мудрости асов, чтобы услышать голос птицы и понять, что она хотела сказать. Я не ярл, и это не мое решение, но я взял бы его в Авальдснес.

Ярл поморщился, но кивнул, и в «Дубовом шлеме» зазвучали голоса, обсуждавшие, что правильно, а что нет.

Харальд довольно долго чесал бороду и жевал нижнюю губу, но, в конце концов, поднял руку, призывая всех к тишине.

– Сигурд пойдет с нами, – объявил он. – А также Финн Ингварссон и Орн Клювонос.

Свейн хлопнул Сигурда по плечу, и тот кивнул Сорли, который пожал плечами, как будто хотел сказать, что говорил исключительно из соображений здравого смысла, хотя такое случалось с ним крайне редко.

Харальд снова поднял руку, чтобы остановить разговоры.

– Улаф отправится в пограничные деревни, чтобы собрать мужчин, умеющих владеть копьем, а также рассказать бондам и лендерманам, что произошло. Он посмотрит, как обстоят дела у ярла Лейкнира из Тюсвара и ярла Арнштайна Худобрюха из Букна. Он уже выбрал тех, кто войдет в его отряд, и вы скоро узнаете их имена.

Свейну предстояло отправиться с Улафом, но он пока этого не знал.

– Тем, кто останется здесь, тоже не придется отдыхать, – сказал Улаф. – Пока наши люди будут распускать перья перед конунгом Гормом, вы должны держать ваши копья направленными на восток, на случай если ярл Рандвер осмелится напасть на нас здесь. Держите глаза открытыми и следите, чтобы дрова были сырыми, – добавил он и хлопнул по одному из мощных столбов, поддерживавших крышу. – Молодняк должен изо всех сил учиться владеть копьем и щитом, потому что мы собираем новую боевую дружину, в которой найдется место для каждого, кто сумеет доказать, что от него больше пользы в «стене щитов», чем в свинарнике.

Его слова встретил дружный хор голосов, когда совсем молодые парни, даже те, что недавно лишились отцов, увидели шанс стать мужчинами и хускерлами, воинами Харальда. Сердце отчаянно билось в груди Сигурда, наполняя его радостью от того, как все сложилось, хотя в ней был привкус горечи, потому что к изменениям в его судьбе привел погребальный курган братьев, который пока еще даже не успели возвести.

Но он дал себе слово, что будет достоин оказанной ему чести. Он встанет рядом с Сорли и отцом и покажет конунгу Горму, что воины Скуденесхавна еще не сдались. Они отомстят за гибель своих героев, и скальды, такие как Хагал Песнь Ворона, будут слагать о них истории, чтобы пропеть их тем, кто пока еще лежит в своих колыбелях.

– Если парень отправится с тобой, он должен выглядеть соответствующим образом, Харальд, – сказал Улаф, поджав губы и почесывая щеку.

Ярл с трудом удержался от улыбки.

– Он и вправду посадил тебя на задницу, дядя, – проговорил он, расстегивая толстыми пальцами кольцо у себя на руке – то самое, которое предложил в качестве приза вечером перед сражением. – Если лягнешь по яйцам конунга Горма, получишь еще одно, – заявил он, снял кольцо и бросил его своему младшему сыну.

Сигурд его поймал, мгновение подержал в руке, оценивая вес, и надел на левое предплечье.

Он отправится в Авальдснес.

Глава 4

Утро выдалось облачным и серым, точно спящее вокруг Кармёя море. Мелкий дождь, который почти не чувствовался на коже, тем не менее промочил плащи, штаны и смазанные жиром древки копий к тому моменту, когда отряд прошел семь рёстов до Снёртеланда. Еще через четыре рёста они войдут в деревню Копервик, а оттуда всего пять рёстов до крепости конунга Горма Авальдснеса, стоящей на холме, откуда короли всегда контролировали торговлю и корабли, направляющиеся на север через пролив Кармсунд.

Сигурд чувствовал легкую дрожь в крови, подобно воде, переливающейся через скамьи на корме корабля, когда подняты паруса и дует благоприятный ветер; страха, однако, не испытывал. Несмотря на заверения конунга Горма, что тот верен своей клятве, и его обещание ярлу Харальду заплатить серебром за воинов, убитых мятежниками, двадцать мужчин из Скуденесхавна приготовились к войне. У каждого имелись копье и щит, на головах – кожаные шапки, а у некоторых – железные шлемы. Каждый надел толстый шерстяной плащ, какие носят только зимой, и теперь они промокли от дождя снаружи и пота изнутри – зато могли до некоторой степени защититься от удара мечом.

Одни взяли с собой колчаны с остроконечными стрелами, другие засунули за пояса топорики, которые отлично справлялись с дровами или могли разрубить деревянную дверь дома, но главное, в «стене щитов» были намного полезнее мечей. Третьи вооружились двуручными боевыми секирами с длинной рукоятью, исключительно эффективными против щита и шлема. Именно благодаря таким топорам могучий воин Харальда Слагфид и отец Свейна Стирбьёрн завоевали славу неустрашимых бойцов, убивая врагов с одного удара и сея вокруг себя ужас. Но сегодня с ними не было Слагфида и Стирбьёрна. Сигурд жалел, что рядом нет Свейна, но его друг вместе с Улафом и тремя другими воинами отправился на лодке через Тюсвар.

Только двое в отряде были в бриньях, многочисленные переплетенные кольца которых блестели от дождя – такого же опасного врага, как стрела: от первого они начинали ржаветь, вторая могла ее пробить. И тем не менее каждый мужчина мечтал иметь бринью – это означало, что он богат и силен, или прикончил богатого и могучего воина и забрал его кольчугу. А еще – что его трудно убить, потому что бринья спасает от удара мечом или топором, и сейчас ярл Харальд и Сорли напоминали богов войны в своих железных плащах и сверкающих шлемах, с украшенными золотом и серебром рукоятями мечей и наручными кольцами из крученого серебра.

Они двигались, выстроившись в одну линию и, наверное, казались асам из Асгарда смертоносной змеей, ползущей на север через Кармёй. Ярл Харальд, Сорли и Сигурд шагали впереди.

Сигурд чувствовал себя Тюром, богом сражений, – очень подходящее сравнение, по его мнению, потому что Тюр вложил правую руку в глотку волка Фенрира, совсем как они сейчас, направлялись в пасть конунга, которому больше не доверяли. За свою храбрость Тюр навсегда остался одноруким, но его имя стало означать победу.

«Интересно, что нам приготовил конунг Горм?» – размышлял Сигурд.

Поверх шерстяной рубахи он надел кожаный плащ, принадлежавший Зигмунду, – брат носил его до того, как получил право на собственную бринью; ноги Сигурда защищали наголенники, и полоски железа, отполированные до блеска, казались особенно яркими на фоне темной кожи, к которой крепились. Как и у большинства, у Сигурда был скрамасакс, длинный нож с односторонней заточкой, исключительно удобный для того, чтобы добить раненого врага; но в отличие от многих, на левом бедре у него висел меч – совсем простой, без серебряной нити вокруг рукояти или других украшений. Но он был прямым и обоюдоострым, и на то, чтобы его выковать, ушел целый лунный цикл. Оружие не из тех, что привлекает завистливые взгляды, но, вне всякого сомнения, способное снести врагу голову. Кузнец, который его сделал, выгравировал рунами имя «Серп Тролля» на клинке в том месте, где он соединяется с гардой, и Сигурд считал, что эта надпись лучше любых украшений из золота и серебра. Надежные деревянные ножны с железными пластинами на концах защищал кожаный футляр, внутренняя поверхность была отделана овечьей шерстью с направленным вверх ворсом, чтобы легче доставать меч. Жир в шерсти оберегал оружие от ржавчины, а завитки плотно удерживали его в ножнах. Ощущая тяжесть оружия на боку, Сигурд чувствовал себя на фут выше.

– Теперь ты мой второй сын и должен выглядеть, как воин, который уже убивал врагов по моему приказу, – сказал его отец утром, когда вручил Сигурду меч, который достал из огромного сундука с боевым снаряжением. – Но не забывай, что сегодня ты будешь находиться среди моих лучших воинов. Бойцов, мужественно стоявших в скьялдборге и отвечавших смертоносными ударами на удары неприятеля. У многих нет даже такого меча, и кто-то станет завидовать тебе из-за того, что ты владеешь тем, что не заслужил.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9