Джайлс Кристиан.

Викинг. Бог возмездия



скачать книгу бесплатно

– Надеюсь, эти люди собрались здесь поприветствовать Бифлинди, – сказал Аслак, увидев, что не только они примчались сюда из Скуденесхавна, но и множество других людей со всех концов Кармёя, чтобы стать свидетелями битвы.

– Для них будет лучше, если это так, – проревел Свейн достаточно громко, чтобы его услышали пятеро парней, стоявших неподалеку. – Потому что тот, кто будет поддерживать овечье дерьмо по имени ярл Рандвер, полетит вниз на десять футов и пожалеет, что не родился птицей, – заявил он и демонстративно бросил камешек в море. – Или рыбой.

Люди шли на север из Копервика, на юг из крепостей конунга Горма в Авальдснесе, и на восток из Акры, Фёркинстада и других деревень. Все хотели насладиться зрелищем сражения на море. И какая же потрясающая картина предстала их глазам, когда они собрались на краю соснового и березового леса, растущего на отвесном утесе над проливом Кармсунд, отделявшим Кармёй от материка! С раннего детства Сигурд слышал, что бог грома Тор каждое утро проходит по этому проливу по дороге к Иггдрасилю, древу жизни. «Завтра утром ему предстоит пройти по воде, окрашенной кровью», – подумал он.

«Рейнен», «Морской орел» и «Олененок» повернулись носами к материку и подняли паруса, гребные скамьи ощетинились клинками в руках воинов, в то время как шкиперы, рулевые и матросы, отвечавшие за паруса, старались поставить их в одну линию с семью другими кораблями, чьи носы украшали драконы. Дело двигалось медленно и тяжело, ветра практически не было, и его приходилось осторожно ловить парусами, а потом мудро и терпеливо использовать. Однако отсутствие ветра и спокойные, защищенные со всех сторон воды пролива создавали идеальные условия для морского боя, что и стало причиной, по которой обе стороны согласились встретиться именно здесь.

«Даже легкий ветер может сделать сражение на воде практически невозможным, – как-то раз сказал Харальд Сигурду. – У тебя мало шансов связать корабли вместе на ветру или при сильном течении, – примерно столько же, сколько получить удовольствие, увидев, как твоя жена сидит рядышком с молодым красавчиком рабом».

Однако Потрясающему Щитом и ярлу Харальду для победы потребуется больше, чем безветренный день и спокойное море, и Сигурд бросил взгляд на корабли мятежного Рандвера, пытаясь отыскать там знаки того, что он непутевый, слишком много о себе возомнивший ярл, но ничего такого не увидел. Корабли выглядели аккуратными и чистыми, а команды – умелыми.

– Теперь я понимаю, почему ярл Рандвер с радостью согласился сразиться с нами в тени Авальдснеса, – сказал Сигурд. Все знали, что чаще всего победу одерживают те, кто сражается рядом со своим домом. – У него много кораблей для плюющего против ветра выскочки. Может, он не так прост…

– Ну да, корабли у него есть, только вот знает ли он, что с ними делать? – сказал Свейн, хотя даже он не мог отрицать, что никто не ожидал увидеть у мятежного ярла шесть кораблей, четыре из которых были того же размера, что и «Рейнен», если не больше.

– У этого куска овечьего дерьма больше денег и людей, чем у твоего отца, – заметил Аслак, который теребил висевший на шее железный молот Тора, сказав вслух то, о чем подумали все. – Прошлогодние рейды наполнили его сундуки серебром, а голову – стремлениями.

– И все же ему не хватит шести кораблей, – заявил Сигурд, глядя в глаза сестры, на лице которой появился страх. – Конунг Горм множество раз участвовал в сражениях на море; он не стал бы правителем, если б не одержал победу в большинстве из них.

А мой отец наделен удачей моряка и военным талантом самого Одина.

Остальные согласно забормотали, и побелевшие пальцы Руны, сжимавшие серебряный амулет, горячий и влажный от пота, слегка расслабились. Несмотря на то, что флот конунга превосходил противника числом, все понимали, что Рандвер свяжет свои корабли веревками, превратив их в громадный плот, и будет ждать атаки. Сигурд знал, что такая тактика дает концентрацию силы внутри небольшого пространства и возможность воинам перемещаться с одного судна на другое, дабы получить преимущество в бою. Однако корабли ярла Рандвера стояли с опущенными парусами на расстоянии крика друг от друга, и именно ярл Харальд соединил свои корабли, точно гончих на поводке, и их команды сновали по палубам с веревками и крюками в руках.

– Твой отец строит плот, – сказал Свейн; по тому, как он нахмурился и какое выражение застыло на лице Аслака, оба считали такую тактику странной, учитывая все обстоятельства.

– Почему он это делает, Сигурд? – спросила Руна, которую испугали мрачные лица друзей.

Сигурд мгновение наблюдал за кораблями отца, а потом ухмыльнулся.

– Потому что он уже делал такое раньше и знает, как следует поступить, – ответил он.

Только поставив себя на место Харальда, Сигурд получил ответ на ее вопрос – ослепительно-яркий, точно макрель, выдернутая из воды.

– Корабли конунга находятся на некотором расстоянии, поэтому «Морской орел» и «Олененок» уязвимы, – пояснил он. – Если они будут стоять отдельно, Рандвер изолирует их, как волк – маленьких оленей, а потом уничтожит. Связав же их с «Рейненом», отец получает плавучую крепость, которую сможет легко оборонять. Он приманит мятежников, словно воронье на мясистую косточку, и тут появится конунг. – Сигурд почувствовал, как в жилах у него бушует огонь предвкушения. – Вместе они раздавят этот прыщ на заднице, да еще получат в награду его корабли.

Свейн и Аслак закивали, улыбаясь и радуясь военному мастерству своего ярла. Однако Сигурд чувствовал, как его наполняет тревога, которая грызет его изнутри, точно крыса – моток веревки, потому что, как только три корабля его отца будут связаны вместе и окружены врагом, если что-то пойдет не так, разъединить их, чтобы они могли спастись бегством, будет совсем не просто.

И все же у Потрясающего Щитом было семь кораблей, и по всем правилам они одолеют шесть судов Рандвера, даже если б ярл Харальд остался сегодня утром дома. Сигурд цеплялся за эту мысль, глядя, как два флота занимают позиции, точно фигуры на доске для игры в тафл.

– Ярлы хорошо играют в тафл, – прошептал он, – но конунги – лучше.

Сегодня все будет хорошо, и мятежники сдадутся – или умрут.

Воины конунга Горма принялись громко кричать, подбадривая себя перед кровавой бойней, и их голоса долетели до тех, кто собрался на утесе. Сигурд и его друзья стояли у самого края, нависшего над каменистым берегом и шхерами в проливе Кармсунд, протянувшими свои руки к березам, цепляющимся за неровный склон. Под ними, на расстоянии броска камня, тянулся берег, усыпанный галькой, где собрались рыбаки, которые смотрели на море такими же широко раскрытыми глазами, как и все остальные. Сигурд сообразил, что они находились в проливе, когда заметили, что к ним направляются два флота. Он представил, какие ругательства неслись с яликов, оглушительные, точно крики чаек. Рыбалка была испорчена, и лодки теперь лежали на камнях.

Пять драккаров конунга Горма, включая его собственный «Боевой зубр», выстроились в линию на некотором расстоянии слева от кораблей ярла Харальда; два оставшихся обошли их сзади, чтобы защитить штирборд «Рейнена».

– Ты был прав, Сигурд. Твой отец намеревается выманить их и начать сражение, – сказал Аслак. – Будем надеяться, что Рандвер проглотит наживку. – Он изобразил руками крючки, соединив пальцы, чтобы показать, что имеется в виду. – Когда они сцепятся с кораблями Горма и вступят в схватку, появятся два оставшихся драккара и, точно камень, раздавят эту вошь.

Сигурд кивнул, потому что Аслак все верно понял.

– Хороший план, – сказал он.

Его отцу выпадет честь первому пролить кровь врага, и конунг Горм, вне всякого сомнения, наградит его, когда все будет закончено. В такие дни люди, демонстрирующие свою верность, получают серебро.

– Они атакуют! – выкрикнул какой-то парень, стоявший на утесе. Возможно, его отец находился на борту одного из кораблей конунга Горма, и если так, внутри у него, как и у Сигурда, сейчас все сжимается от страха.

– Это «Волк фьордов»! – сообщил другой. – Я видел его раньше. А на корме ярл Рандвер.

– Ну да, там самое безопасное место, – добавил старик из толпы и сплюнул на землю.

Сигурд не знал, действительно ли мужчина, стоявший на корме вырвавшегося вперед корабля, – Рандвер, но на нем были кольчуга и богатый шлем, так что это вполне мог быть он. И если так, Сигурд понимал, почему Рандвер решил вступить в схватку со стороны кормы – ведь если он погибнет во время первого обмена стрелами и ударами копий, его амбициям будет положен конец, и из этого не получится достойная сага.

– Не имеет значения, где он стоит, – проговорил Свейн. – Мой отец может бросить копье на расстояние, превышающее две длины его драккара. Если ярл Рандвер мечтает о безопасном месте, ему стоило остаться в Хиндере и спрятаться под столом в медовом зале. – Он ухмыльнулся. – Впрочем, при правильном ветре ему и там будет грозить опасность.

– На каком корабле твой отец, парень? – спросил старик с седой бородой и слезящимися глазами, который изо всех сил щурился, надеясь, что они снова станут молодыми и зоркими.

– Он рулевой «Морского орла», того, что занял позицию за кормой «Рейнена», – объявил Свейн.

– А, тогда он должен быть таким же великаном, как и ты, – сказал старик. – Я тоже когда-то был рулевым.

Свейн и Аслак обменялись взглядами, однако, несмотря на плохое зрение, старик заметил это и рубанул рукой по воздуху, как будто хотел сказать, что молодежь ничего не понимает в жизни. Сигурд радовался, что старик не спросил, на каком корабле находится отец Аслака. Олвир Быстрое Копье погиб во время предыдущего сражения, в котором ярлу Харальду пришлось принять участие из-за данной конунгу Горму клятвы верности. Никому не нравятся напоминания о том, что твой отец гниет в кургане за пределами деревни, даже если он получил новую жизнь в загробном мире и пирует в чертогах Одина, как, вне всякого сомнения, это случилось с Быстрым Копьем.

Мышцы Сигурда отчаянно напряглись, кровь в жилах побежала быстрее; жажда славы, наполнявшая сердце, требовала удовлетворения. Ясеневое древко копья, которое он сжимал в правой руке, нашептывало, умоляло позволить ему принять участие в схватке, где оно разило бы врага, чтобы исполнить свое предназначение. Однако Сигурд был вынужден отказать ему, как отказали ему самому, и боль от несправедливости продолжала тлеть где-то у него внутри.

– Началось, – сказал Свейн и хлопнул его по спине.

Воздух в проливе наполнили стрелы, когда флот ярла Рандвера оказался в пределах досягаемости лучников Харальда. Впрочем, они не причинили существенного вреда ни одной из сторон, потому что противники выставили щиты из дерева липы, которые уже в следующее мгновение ощетинились оперенными древками.

Люди ярла Харальда еще не закончили связывать драккары, когда корабль ярла Рандвера оказался на расстоянии, достаточном для того, чтобы самые сильные воины с обеих сторон смогли использовать копья, которые часто оказывались весьма эффективными, поскольку хорошее копье, брошенное могучей рукой, разбивало щит, и воин оставался беззащитным, – по крайней мере, пока ему не удавалось заменить его новым.

Другие драккары Рандвера начали расступаться, давая своему ярлу возможность для маневра, чтобы встать носом корабля, где собрались его лучшие воины, к носу «Рейнена», на котором стоял Харальд в сверкающем на солнце шлеме, с копьем в одной руке и огромным топором в другой. Столкнуться носами, даже когда море спокойно, совсем не просто, однако гребцы Рандвера знали свое дело, и рука Сигурда невольно сильнее сжалась на древке копья, когда грохот от маневра двух драккаров долетел до утеса и громоподобный рев, вырвавшийся из глоток обеих команд, наполнил мирный и тихий день.

Рулевой на корабле Рандвера так хотел прославиться, что опустил щит и отвел руку назад, собираясь бросить топор. Слагфид швырнул свое копье с силой и яростью Тора; оно пробило рулевому горло – так, что во все стороны полетели брызги крови – и вонзилось в щит стоявшего у него за спиной воина.

– Слагфид! – взревел Свейн, когда зрители на утесе приветственно закричали, а люди ярла Харальда принялись стучать копьями, мечами и топорами по щитам, приветствуя героя.

Тело рулевого оттащили в сторону, и воину, занявшему его место, хватило здравого смысла высоко поднять свой щит, однако Слагфид за свою жизнь убил больше людей, чем находилось на корабле Рандвера, и этот был всего лишь еще одним. Схватив топор обеими руками, он выпрямился, точно медведь, идущий в атаку, взмахнул им над головой по большой дуге, и его нижний рог разрубил щит врага пополам, а верхний прошел через ключицу, грудь и туловище, точно через дубовое полено.

Все снова радостно завопили, когда Слагфид вонзил топор в щит следующего воина, потянул его на себя, и тот, перелетев через перила и размахивая руками, рухнул в воду, где его раздавили стоявшие рядом корабли. Однако Сигурд хранил молчание; он знал, что произойдет дальше, если Рандвер действительно умелый командир. И уже в следующее мгновение увидел, что мятежный ярл двинулся вперед в окружении вассалов с выставленными перед ним щитами, рассчитывая своим видом поднять боевой дух людей и вдохновить их на подвиги.

Те воины, что находились на носу, делали выпады копьями и топорами; некоторые лучники взобрались на крутые перила, чтобы выпустить стрелы со смертельно опасного расстояния; Слагфид без устали разил неприятеля. И тем не менее драккары Рандвера вели себя, точно гончие, старающиеся вонзить зубы в свою добычу, и одна из них подошла к «Олененку», быстро втянув внутрь весла, прежде чем корабли столкнулись корпусами. Люди Рандвера тут же принялись выпускать стрелы и бросать копья, в то время как остальные вонзали крюки в деревянные борта. Они обвязались веревками и тянули изо всех сил, рассчитывая, что их число позволит им пройти мимо палубы «Олененка». Но у команды имелись на этот счет свои идеи, и они построили «стену щитов» по всей длине карви, а второй ряд выставил щиты над их головами и в щели.

Асгот тоже находился на борту – годи владел копьем не хуже, чем умел обращаться с рунами. Капитан корабля, которого звали Солмунд – наверное, ровесник старика с седой бородой, стоявшего на уступе, – оставался сильным воином и заслужил доверие Харальда. Существовала вероятность, что Солмунду в какой-то момент потребуется помощь «Рейнена», но он не станет о ней просить, пока сможет без нее обходиться, и Харальд это знал. Если ярл сумеет прикончить Рандвера до того, возможно, ему удастся выиграть сражение, прежде чем конунг Горм выхватит свой меч.

В сосновом лесу у них за спиной прокаркал ворон, и Сигурд почувствовал на себе взгляд Свейна, знавшего, что он придает огромное значение подобным вещам. Но Сигурд не сводил глаз со сражения, разворачивавшегося внизу, и Свейн не стал ничего говорить. Однако ворон продолжал возмущаться, его пронзительный голос становился все громче, и Сигурд невольно прикоснулся к рунам, вырезанным на древке копья. Впрочем, заклинание, направленное на то, чтобы копье летело прямо и поражало цель, не могло прогнать дурное предзнаменование, услышанное Сигурдом в крике птицы, и оно вонзалось в него, точно острый рыболовный крючок, запутавшийся в мотке веревки. Если только он не убьет этого ворона, что, по словам Асгота, все равно что плюнуть в глаз Одину.

И тем не менее боги благоволили ярлу Харальду и конунгу Горму. Слагфид разбил еще один череп; на носу «Волка фьордов» быстро росла куча мертвых тел. Рядом со Слагфидом стоял Улаф, который наносил удары копьем по щитам врага, толкая воинов Рандвера на стоявших за ними, а те, что находились за двумя могучими героями, подбадривали их криками, дожидаясь своей очереди вступить в схватку.

Находившийся по левому борту «Рейнена» «Олененок» держал оборону, выстроив ровную «стену щитов», но по правому борту команда «Морского орла» вступила в отчаянное сражение с двумя драккарами Рандвера, которые заняли позиции один носом к «Морскому орлу», а другой встал рядом и пытался крюками подтащить его как можно ближе, не обращая внимания на топоры, перерубавшие веревки, и весла, которыми воины Харальда пытались их оттолкнуть, чтобы увеличить расстояние между кораблями.

Отец Свейна, великан Стирбьёрн, стоявший на носу «Морского орла» и возвышавшийся над всеми, словно сам Тор, размахивал топором и выкрикивал оскорбления в адрес врага, мчавшегося прямо на него.

Свейн снова хлопнул Сигурда огромной ручищей по плечу, и тот поморщился – таким сильным был удар, – но не высвободился, когда его друг принялся громко подбадривать отца.

– Твой отец так же хорош, как Слагфид, – сказал Сигурд.

Это могло быть правдой, если б Стирбьёрн постоянно не напивался до такого состояния, что не мог стоять, а потому никто уже не знал, насколько он полезен в бою. Впрочем, никто, включая самого Слагфида, не осмелился бы ему это сказать. С тех пор, как умерла мать Свейна, Сибби, только мед или убийство вызывали у Стирбьёрна улыбку.

Он убил первого врага быстро и уверенно, взмахнув над головой топором, как перед этим Слагфид, но использовал его заднюю часть, а не лезвие, чтобы разбить голову в шлеме стоявшего напротив врага. Казалось, он услышал голос сына, подбадривавшего его с вершины утеса, или сам Локи принялся нашептывать ему на ухо обещание, что его имя войдет в великие саги, но Стирбьёрн отбросил всяческую осторожность, взобрался на перила, вцепился левой рукой в украшавшего нос «Морского орла» зверя, а правой ухватился за нижнюю часть топора. С невероятной силой – и потрясающим для пьяницы чувством равновесия, подумал Сигурд, – он шагнул вдоль перил, издав оглушительный рев, взмахнул топором по большой горизонтальной дуге, опустил тупой конец на щит одного из врагов и сбил его с ног. Тот налетел на стоявших рядом товарищей, и они рухнули на палубу, превратившись в кучу переплетенных ног и рук. В следующее мгновение Стирбьёрн поднял топор, снова размахнулся, ловко крутанул его и отрубил голову своему противнику; остальные тут же попрятались за щиты. Собравшиеся на утесе зрители принялись одобрительно кричать, и громче всех Свейн, а воины на борту «Морского орла» застучали по щитам, показывая команде «Рейнена», что они в этом сражении не одни.

– Никогда не видел ничего подобного! – вскричал старик с седой бородой.

Сигурд тоже никогда не слышал ни о чем подобном. О таком рассказывали в песнях у очага, как и о том, что произошло дальше, потому что в самых лучших историях всегда есть печальная часть. Стирбьёрну следовало спуститься на палубу, на несколько мгновений спрятаться за щитом и насладиться славой, которую он завоевал, но его поглотила жажда крови, или в нем было слишком много хмельного меда, потому что он снова замахнулся топором. Но на сей раз рукоять ударила в голову зверя на носу «Морского орла» – видимо, зацепилась за заостренные уши, – и, прежде чем Стирбьёрн сумел исправить положение, воин, находившийся на носу вражеского корабля, вонзил копье ему в живот.

Стирбьёрн сложился пополам, и его товарищи сумели стащить его на скамью, а Свейн запустил руки в огненно-рыжие волосы.

– Проклятые сукины дети, – пробормотал старик и покачал головой.

Сигурд хотел сказать Свейну, что, возможно, рана не слишком серьезная, и посмотрел на Аслака, но тот покачал головой, потому что вражеский воин вложил в свой удар копьем достаточно силы и ярости, чтобы остановить атакующего кабана. Это было понятно даже с того места на вершине уступа, где они стояли, и по стону великана, промчавшемуся над водой и заглушившему грохот сражения. Кроме того, Стирбьёрн не носил доспехов, потому что не мог позволить себе заказать такие, которые подошли бы к его огромному телу.

«Возможно, именно об этом предупреждал ворон», – подумал Сигурд, потому что тот замолк. Стирбьёрн обрел славный конец, уготованный ему норнами. Но его гибель нанесла серьезный удар по «Морскому орлу», чья команда была потрясена тем, что они так рано потеряли воина, сражавшегося на носу. Размахивая топором Стирбьёрна, могучий боец по имени Эрленд пробился на нос драккара и одним ударом, каким мог бы гордиться сам Стирбьёрн, отрубил руку врага у самого плеча, но в следующее мгновение в лицо ему угодила стрела, и он свалился за борт прежде, чем товарищи успели подхватить его.

Люди Рандвера превратились в гончих, почуявших запах крови; они бросились вперед, и Сигурд понял, что ситуация резко ухудшилась, потому что команда другого вражеского корабля, закрепившаяся у правого борта «Морского орла», увидела, как лихо их товарищи сражаются на носу, а успех рождает успех.

– Ярл Харальд должен отправить подмогу «Морскому орлу», – сказал Аслак.

– Еще рано, – покачав головой, пробормотал Сигурд.

– Почему? И почему корабли конунга им не помогают? – спросила Руна, прикусив нижнюю губу и рассеянно срывая белую кору с березы, к которой прислонилась.

Это был настолько хороший вопрос, что Сигурд не знал, что ответить. Однако страх, застывший в глазах сестры, вынуждал его сказать хоть что-нибудь.

– Два корабля ждут либо когда все люди Рандвера вступят в сражение с «Морским орлом», либо когда часть из них переберется на его палубу; тогда на вражеском драккаре останется слишком мало воинов с копьями и люди Бифлинди легко его захватят.

Руна кивнула, но Аслак поджал губы, потому что это был почти хороший ответ. Однако Сигурд знал, что он похож на туман и рассеется в любой момент, когда кто-то из них спросит, почему остальные пять драккаров конунга, стоящие в стороне, не вступили в бой с двумя другими драккарами Рандвера. Они находились в проливе, выстроившись в линию, слева от «Олененка» и плота, сооруженного Харальдом, поливали друг друга стрелами, но сохраняли дистанцию. Сигурд не видел причин, объяснявших, почему пять драккаров Бифлинди давным-давно не разобрались с двумя кораблями врага, или почему конунг не приказал одному из своих кораблей уничтожить драккар рядом с «Олененком».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9