Олег Дивов.

2084.ru (сборник)



скачать книгу бесплатно

Зато Громовица – сияла. Подобное развитие событий совершенно ее устраивало.

– Верно, не было, – кивнул композитор, одобрительно взглянув на Тиша. – Закоренелый холостяк. Но мог ведь и на стороне соорудить…

– А вы что, встречались с Треплевым? – неприязненно осведомился Антон, хотя только что настрого запретил себе открывать рот. И так вон уже успел глупостей натворить сверх меры.

– Так… Пару раз…

– Это где же, позвольте узнать?

– У прапорщика Оболенского… за преферансом…

Звякнула ложечка. Гость выпрямил спину, всмотрелся.

– Иоганн Себастьяныч?

– Слушаю вас… – с готовностью откликнулся хозяин.

Но тот, кого хотелось назвать Антоновичем, онемел. Ошеломленно пошевелил губами – и снова уставился. Да никогда бы не узнал… Вот что, оказывается, делают с человеком какие-нибудь двадцать лет! Бывший карточный партнер заметно раздался вширь, массивное лицо обрюзгло, обрело не то львиные, не то обезьяньи черты, солидная проплешина обрамлена короткой седоватой бахромой.

– У вас грива была… – туповато вымолвил Антон.

– Была… – согласился композитор и с преувеличенной скорбью огладил обширную плешь. – Грива была… все было… Да вы, деточки, пейте чай, пейте…

Деточки совету не последовали – тоже изумленно драли глаза на Иоганна Себастьяновича. Ишь, с кем знакомство водил! На Антона не смотрел никто. И слава богу…

– Хорошо играл? – с трепетом спросил Тихуша.

– Треплев? Так… Ничего выдающегося. Хотя… Может, просто не в ударе был… Мы ж всего два раза пулю расписывали…

Улыбнулся, достал трубку – настоящую, не электронную. Раскурил неторопливо. Первый клуб дыма покрутился под люстрой, расточая аромат вишни, затем, подхваченный сквозняком, кинулся стремглав в ночное окно. К сверчкам и цикадам.

– Тем не менее, – продолжал Иоганн Себастьянович, перемежая речь вдумчивыми затяжками, – при всей мимолетности знакомства вашему знаменитому двойнику, Антон, я обязан многим… В частности, нынешним своим благополучием…

– Вот как?..

– Да, представьте… Сразу после теракта стали искать сообщников. И что ж вы думаете? Загребли! Объявили правой его рукой, главой подполья…

– Вас?!

– Меня. А вот не садись в карты с кем попало…

– А Оболенский?

– Оболенский в своем амплуа… Он ведь тогда под трибунал угодил – за растрату и промотание… За месяц до событий оправдали, уволили к чертям из рядов, и уехал он к дочери в Торонто… А я, стало быть, отвечай за всех! Чувствую, вот-вот начнут допрашивать с пристрастием… Ну и какой мне смысл перечить?.. Да, говорю, глава… – Рассказчик выдержал паузу и с удовольствием оглядел приоткрытые рты гостей. – Пальцем не тронули!.. – победно сообщил он. – А самое-то забавное – тихушники тоже решили, будто я их глава! Раз в газетах написано, значит, глава… Что ж вы чай-то не пьете?

– Успеем, – заверил Антон. – Вы продолжайте…

– Да-с… – удовлетворенно молвил хозяин. – Раз глава, начали меня обхаживать.

– Тихушники?

– Нет.

Контора… А что, говорят, если вы публично отречетесь и покаетесь? Обратите внимание, сдать подполье с потрохами даже не предлагали – видно, сдавать еще было нечего… Ага, думаю, это уже что-то конкретное… Нет, говорю, не отрекаются, любя… Так мы ж не задаром, говорят. Чего бы вы хотели?.. – Композитор пододвинул поближе мельхиоровую пепельницу и долго располагал в ней трубку – так, чтобы не упала набок. Установил, полюбовался, проводил глазами восходящую к потолку струйку дыма. – Ну я им условие: готов уйти из политики, если дадут возможность творить в свое удовольствие. И ведь не надули, как ни странно… дача, госзаказы, пиар…

– А вы не боитесь все это разглашать?

– Ну не будьте вы так наивны, Антон! Там, наверное, тоже не дурачки сидели. Какая им разница, тот я, не тот! Задача в чем? Чтобы публика поверила, будто подполье обезглавлено… Ну так попробуй не поверь, если мое отречение в ленте новостей! Таким вот, стало быть, манером я и попал из Савлов в Павлы, ни тем, ни другим не будучи… Печенье берите…

– Спасибо… А что тихушники?

– Решили облить презрением. На здоровье, я не против…

– Отомстить не пытались?

– За что?

– Н-ну… вы ж говорите, они и впрямь поверили, будто вы…

– Пытались, но… Да вот как сегодня…

Три Тихона вновь нахохлились и уткнули носы в чашки.

– А отшибленные?

– А что отшибленные? Теперь это мои фанаты, моя финансовая опора…

Непрост, ох непрост был Иоганн Себастьянович. И тогда, за карточным столом, и сейчас, за обеденным. Глядя в карие с насмешливой искоркой глаза, Антон давно уже заподозрил, что узнан с первого взгляда и что композитор просто не желает посвящать посторонних в тайну их знакомства, потому и ограничивается намеками.

Если так, то побег, считай, удался… Себастьяныч наверняка все входы и выходы знает, связи у него…

– Стало быть, за вами теперь должок?

– Перед Треплевым? Да, конечно! Неоплатный, добавьте…

– Ну почему же обязательно неоплатный… – рискнул тонко намекнуть Антон – и вдруг насторожился.

* * *

Парадная дверь, судя по всему, никогда не запиралась, ходила в петлях бесшумно и охранных приспособлений не имела. Зато висячие ступени дубовых лестниц, несмотря на солидную свою толщину, гулко отзывались при каждом шаге: туп, туп, туп.

Так вот, судя по звукам, кто-то опять проник в особняк, причем явно не в одиночестве. Участники чаепития прислушались.

– Загонщики? – встревоженно предположил Антон.

– Это вряд ли, – успокоил его хозяин и снова взял трубку. Попыхтел, окутался дымком. – Всяк осмелившийся помешать моему творческому процессу… – последние слова композитор сопроводил двусмысленной, чтобы не сказать бесстыдной ухмылкой, – … немедленно будет объявлен в городе пособником тихушников. А это для отшибленных, вы уж мне поверьте, страшней всего… Нет, Антон, полагаю, к нам пожаловали с другой стороны баррикад…

В дверном проеме возник и почти полностью его занял квадратный сорокалетний блондин с выдающимся подбородком. Несколько долгих секунд он молча смотрел на чаевничающих, затем разомкнул уста.

– Добрый вечер, Иоганн Себастьянович, – сказал он.

Из-за плеча его выглянула еще одна физиономия столь же волевых очертаний.

– Милости просим, – приветливо откликнулся хозяин. – Поздненько вы…

Не отвечая, первый из пришедших сосредоточился на троице террористов. Под его взглядом тех повело и скорчило.

– Что, партизаны? Мало в прошлый раз показалось? – тихо-зловеще осведомился блондин. – Вы что творите?.. А тебя-то, Громовица, как сюда занесло?

– Вот… занесло… – нехотя отозвалась она.

Вопрошающий мельком покосился на Треплева, затем приостановил на нем взгляд и озадаченно нахмурился, словно бы припоминая, где они могли видеться раньше. Не вспомнил, досадливо мотнул головой и снова повернулся к Тихонам.

– Поссорить хотите? – процедил он. – Да если нам Иоган-н Себастьянович из-за ваших проделок в укрытии откажет… Единственная тихая точка между первой и третьей резервацией! Ну-ка встали все – и на выход!..

– Ничего… подобного… – посапывая трубкой, объявил радушный хозяин. – Завернули ребята на огонек… чайку попить…

– На огонек?.. – Пришелец раздул ноздри. – А мы вот на шумок…

– Да это я сам по ошибке не ту кнопку нажал, – весело глядя на грозного блондина, объяснил композитор. – Далеко было слышно?

– Далеко…

– Чайку не желаете?

– Нет, спасибо… Значит, все в порядке, говорите?

– Абсолютно!

С огромным сомнением блондин оглядел обрывки скотча на пижаме добрейшего Иоганна Себастьяныча.

– Ну что ж… Коли так, то всего хорошего. А с вами… – Взор его снова стал беспощаден. – С вами, друзья, разговор еще предстоит… Нет, но как вам это понравится! – снова вскинулся он ни с того ни с сего, при этом обращаясь почему-то исключительно к Антону. – Два места в Думе обещали – тут бы удачу не спугнуть, лояльность свою доказать, а эти… Устроили, понимаешь, треплевщину! Шестидесятилетие отметить решили! Все могилы – в цветах, на пузе у каждого – портрет! Ну и какие после этого места в Думе?

Запнулся, насупился, крякнул. Оделил напоследок Антона Треплева все тем же озадаченным взором – и вышел.

«Туп, туп, туп…» – зазвучали ступени. Потом умолкли. Юные партизаны переглянулись и обреченно вздохнули. Надо полагать, в результате сегодняшней диверсии неприятностями они себя обеспечили на много дней вперед. Иоганн Себастьянович меланхолически выколотил содержимое трубки в мельхиоровую пепельницу.

– Кто это был? – поинтересовался Антон.

– Вице-мэр первой резервации… Большой интриган, учтите… Круто в гору идет. В Думу вон, сами слышали, пролезть намерен…

– В какую Думу?

Владелец особняка и окрестностей невольно покосился на гостя, наделенного столь странным чувством юмора.

– Дума у нас одна, – напомнил он. – Невеселая, правда, но Дума…

– А что ж это он сам в дозор ходит? Людей не хватает?

– Понятия не имею. Видимо, за людьми тоже глаз да глаз нужен… Однако засиделись мы с вами. Предлагаю ночлег. Располагайтесь кому где понравится. Особняк большой – места всем хватит…

Глава 5
Ночные беседы

Не спалось. В стеклянную дверь лезла голая бесстыжая луна. Почему она такая большая? По идее, должна была уменьшиться. За год, говорят, удаляется от Земли на целый сантиметр. Двадцать лет – двадцать сантиметров, не шутка…

А ведь ты идиот, Антон Треплев! Сам-то хоть это понимаешь? Были у тебя другие варианты?.. Да были, были же!.. Явка с повинной, искреннее раскаяние… смягчающие обстоятельства… вред здоровью нанесен неумышленно…

Да, но чьему здоровью?!

И вспомнилась Антону давняя история. Жил в соседнем доме криминальный авторитет местного значения – Гоша. Вышел он однажды во двор – глядь, а на металлической стенке гаража выведено огромными буквами: «Гоша – пидор». Сперва глазам не поверил. А поверив, поднял всех своих бойцов и велел достать козла. Хоть из-под земли! Достали. И выяснилось, во-первых, что автору оскорбительной надписи лет четырнадцать, а во-вторых, в виду-то имелся совсем другой Гоша.

Однако виновному, поверьте, от этого легче не стало.

Вот и Антону Треплеву наверняка не стало бы…

Значит, правильно он сделал, что кинулся к Голокосту. Да, но квартира, дача, работа… А что взамен?

И захотелось взвыть в голос.

* * *

Обещанный Громовицей учебник напоминал прямоугольник толстого полиэтилена. Был он гибок, но при включении распрямлялся и твердел. В целом ничего мудреного – тот же планшет, причем довольно простенький в обращении. Экран светящийся, так что можно читать и в темноте.

Собственным портретом Треплев остался недоволен: похож-то – похож, но уж больно мрачен. Гораздо мрачнее, чем на животах у трех Тихонов. Уголовник какой-то…

Текст под фотографией озадачивал диким количеством грамматических ошибок. Такое впечатление, что за канувшие два десятилетия успели провести реформу правописания, да и не одну…

С трудом продираясь сквозь невероятную орфографию, Антон одолел три первых абзаца. Фактический материал, как ни странно, почти соответствовал действительности. Единственное, к чему можно было придраться: пьяная выходка Треплева превратилась в тщательно спланированный теракт, а сам хулиган-одиночка обернулся руководителем подпольной организации. Его невесть откуда взявшиеся адепты поклялись любой ценой продолжить дело бесследно исчезнувшего лидера, по одним слухам, покончившего с собой, как ниндзя, по другим – уничтоженного спецназом…

Об Иоганне Себастьяновиче и Оболенском – ни слова. Равно как и о Ефиме Григорьевиче Голокосте. Мелкая сошка…

Тоска нахлынула вновь. Назад дороги нет. Хочешь не хочешь, а придется выживать. И не где-нибудь, а именно здесь. И не когда-нибудь, а именно сейчас…

Не выключая, сунул учебник под подушку, отбросил махровую простыню, встал и вышел на балкон, если, конечно, можно так назвать огражденную резными перилами внешнюю галерею. В дальнем ее конце растопырились несколько плетеных кресел, а над ними всплывал просвеченный луной сгусток трубочного дыма.

Ночи в августе были все так же прохладны, как и двадцать лет назад. Антон приостановился, прикидывая, не вернуться ли за одеждой.

– Тут пледы есть… – негромко сказали ему из кресла.

Приблизился, принял из рук хозяина сложенный плед, развернул, накинул на плечи, сел напротив. Помолчали.

– Много чего стряслось? – хмуро спросил Антон.

– Когда?

– За последние двадцать лет… Войны, как понимаю, не было?

Иоганн Себастьянович ответил не сразу. Долго смотрел на собрата по бессоннице, потом затянулся и вновь выпустил в лунный свет дымного призрака.

– Так… Были по мелочи…

Голос его звучал почти равнодушно.

– Все не поверишь никак… – с горечью упрекнул Антон.

– Во что? – со скукой переспросил бывший карточный партнер. – В очередное воскресение Треплева? Нет, конечно…

– Очередное?!

– Переигрываешь, – последовало замечание. – Тот же текст, но не так трагично… Поверь мне, выйдет естественней…

Антон задохнулся от злости.

– Кстати… – кое-как совладав с собой, сипло промолвил он. – Все хотел спросить… Компонастер – это кто?

Компонастером двадцать лет назад Оболенский дразнил за преферансом Иоганна Себастьяновича, и Треплев сильно надеялся, что давнее это словцо послужит чем-то вроде пароля. Не послужило.

– Согласно какому-то допотопному словарю, плохой композитор… – ничуть не смутившись, сообщил бывший носитель обидного прозвища. – Как насчет коньячка?

Что столик, за которым они теперь сидели, вполне себе сервирован, Треплев заметил еще издали. На круглой стеклянной столешнице помимо пепельницы располагались поцелованная луной вскрытая бутылка, блюдце с сыром, тонко нарезанный лимон, два приземистых фужера… Два. Стало быть, не в бессоннице дело. Стало быть, ждал.

– Так что вы там затеяли? – осведомился Иоганн Себастьянович, разливая. – Что-то грандиозное, я полагаю… раз уж до таких подробностей докопались…

– Где?

– В Конторе! Хитрите, хитрите… Сами себя перехитрите. Как всегда… Твое здоровье!

Машинально чокнувшись, Антон сделал чисто символический глоток и отставил свой фужер на толстое стекло столешницы.

– Короче! Что от меня требуется? – впрямую спросил плохой композитор. Глаз видно не было, но казалось, что смотрят они из залитых тенью впадин надменно и несколько презрительно. – Подтвердить второе пришествие? Или какое оно там по счету? Подтвержу… Только зачем так сложно? Облава эта, вторжение на частную территорию…

– У вас тут что, еще и самозванцы были?!

Иоганн Себастьянович лишь всхохотнул демонически.

– И позволь напомнить, – язвительно добавил он, – судьба их, как правило, оказывалась трагичной…

– Восемь могил Треплева? – холодея, догадался Антон. – Девятая – поддельная…

Хозяин не ответил. Откровенно ждал, когда гость перестанет валять дурака.

А тот с застывшей улыбкой проводил взглядом нечто мимолетное, напоминающее крохотный фосфоресцирующий геликоптер. Мельтеша прозрачными крылышками, оно вычертило над перилами сложный мерцающий зигзаг – и сгинуло.

– Это не тебя пасут? – внезапно поинтересовался композитор.

Антон очнулся.

– Ты о чем?

– О беспилотничке. – Последовал выразительный кивок в ту сторону, куда скрылась ночная летучая тварь. – Ну ясно… Пробуют на роль и все пишут?

Треплев встрепенулся, уставился в лунную мглу.

– Так это…

– Нашел кого спрашивать! Может, и впрямь насекомое… Тебе лучше знать! Их ведь сейчас один в один делают – поди отличи… Так какое у тебя задание? Убедить меня, что ты явившийся из прошлого Треплев? Убеждай…

– Кажется, бесполезно… – с горечью произнес Антон.

– Как это бесполезно? – возмутился собеседник. – Что значит бесполезно? Ты – профессионал!..

– Я – Антон Треплев…

– Во! – одобрил тот. – Уже лучше… Почти по Станиславскому… Итак?

* * *

К тому времени, когда Антон в общих чертах поведал Иоганну Себастьяновичу свою историю, бутылка опустела на четверть, а луна откатилась вверх и вправо.

Кажется, компонастер был не слишком очарован услышанным.

– Машина времени! – с неожиданной гадливостью выговорил он и скроил несколько гримас подряд. – Ну что за пошлость!..

Взял со стола кисет и вновь принялся набивать трубку.

– Не верю, – жестко объявил он. – И никто не поверит. Хотя… – прикинул, хмыкнул. – Нынче ведь народ такой…

– Народ… – сказал Треплев. – А ты?

– Я-то?.. – Иоганн Себастьянович запнулся, взглянул искоса. – Тебе это важно?

– Да.

Со вздохом отложил трубку. Раскуривать не стал.

– Как-то, знаешь, не определился еще. Пожалуй, ты и впрямь не из Конторы. Там бы до такой дури не додумались… Машина времени! Надо же…

– Хорошо, не из Конторы, – сказал Антон. – Откуда тогда?

– Как ни странно, это несущественно, – поразмыслив, отвечал Иоганн Себастьянович. – Возьмем, к примеру, меня. Ну не был я главой подполья, не был… И что? Разница-то в чем?

– И все-таки, Себастьяныч, пулю мы с тобой расписывали…

– Неплохо, неплохо… – довольно-таки равнодушно оценил Себастьяныч. – Учитывая, что опознать сейчас я никого не смогу…

– Ты ж вроде говорил, похож.

– На портрет – похож. А самого Треплева я видел всего два раза в жизни! Двадцать лет назад! Да я чаще в карты смотрел, чем на него…

«Вот выпью сейчас весь коньяк, – с угрозой подумал Антон, – и завалюсь спать…»

– Послушай! – сказал он вместо этого. – Но если разницы никакой, то чем тебе моя версия хуже других?

– Мне? – Композитор поднял брови. – Ну мне-то действительно без разницы… А вот тебе… Мальчик! – с неожиданной нежностью проговорил он. – Не знаю, псих ты или аферист, но самое страшное, что может случиться, пойми, – это если тебя действительно примут за воскресшего Треплева. Ты правда не связан с Конторой?

– Что за Контора? Контрразведка?

– Ну… не совсем… Но если ты с ней не связан, то защиты у тебя нет. Скажем, заинтересуется тобой тот же Джедаев…

– Он жив?.. – У Антона сел голос.

– Понятия не имею. Не интересовался. Почему бы и нет?

Вот об этом Треплев как-то не подумал! Когда Ефим Григорьевич Голокост спросил, на сколько точно лет в будущее, Антон брякнул: «На двадцать». Кретин!.. Что мешало сказать: «На пятьдесят»?

– Ну, допустим, скончался, – услышал он задумчивый голос композитора. – Время было… Но ведь наверняка оставил уйму родственников, наследников…

Ой, мама! То есть, отправься Антон на пятьдесят лет вперед, потомков Джедаева там неминуемо оказалось бы еще больше…

– Даже если они, – с безжалостной неторопливостью продолжал хозяин особняка и окрестностей, – за эти годы стали малость цивилизованней, охотников за головой Антона Треплева и без них, держу пари, хватит с избытком…

– Отшибленные?

– Не только.

– А кто еще? Тихушники? Им-то какой смысл?

– Прямой. Им знамя нужно! Икона! А ты на знамя годишься?

– Что посоветуешь? – угрюмо спросил Антон.

Иоганн Себастьянович хмыкнул, окинул критическим оком.

– Сделай пластическую операцию.

– А серьезно?

– Серьезней некуда…

Что-то стукнуло. Собутыльники обернулись. Возле стеклянной двери, той, что поближе, стояла и смотрела на них во все глаза Громовица. Неизвестно, давно ли она проснулась и много ли успела услышать, но в огромных лунных зрачках ее Антон увидел изумление, страх и восторг.

– Ну вот… – ворчливо заметил Иоганн Себастьянович. – Одна уже поверила…

Глава 6
Вице-мэр

Август был на излете. Тихушники шли по горбатой грунтовке, то и дело ступая из пыльного тепла в травяной холодок. Такое впечатление, что в низинках открылись воздушные родники.

Антон озирался – местность временами казалась удивительно знакомой.

– Там дамба? – по наитию спросил он, выбросив руку вправо.

Подростки переглянулись.

– Не-а… – виновато ответил Тихуша. – Нету…

– Была, – уточнил Тихоня. – Теперь памятник там.

– Это по пути?

– Не совсем, но… Сходим посмотрим!

Неизвестно, что им успела наплести Громовица, однако на сей раз юные спутники Треплева взглядывали на него робко, едва ли не преданно.

Дамба (земляная насыпь, пробитая парой огромных труб) и впрямь исчезла. На берегу тихой, заплутавшей в камышах речушки располагалась этакая бетонная плаха, с которой косо целилась ввысь сильно увеличенная копия ракетного мини-комплекса, крашенная под старую бронзу. Возможно, имелась там и мемориальная табличка, просто в данный момент завалена была ворохом приувядших цветов.

– Первая, – пояснил Тихоня.

– Что первая?

– Могила…

Антон злобно фыркнул.

– Покойся с миром… – чуть было не процедил он.

Не процедил. Огляделся. По всем приметам выходило, что они в двух шагах от его дачи. Видимо, резервация тихушников возникла как раз на месте поселка.

Довольно быстро выбрались на шоссе, ровное, без единой выбоины, вдоль обочин – сигнальные столбики с катафотами. Раньше тут таких дорог не водилось. Выйдя на покатое асфальтовое взлобье, Треплев приостановился. Остальные – тоже.

То, что открылось впереди, представляло собой населенный пункт городского типа. Ни заборов, ни садов, ни огородов. Разнокалиберные особняки, асфальтированные улицы, в центре – бетонное кубическое здание с зеркальными окнами. Не иначе – мэрия.

Антон попытался определить местонахождение бывшего своего участка – и, естественно, не смог.

– Прямо райцентр… – с уважением пробормотал он.

Слова его были почему-то восприняты юмористически.

– Ну не такой уж и рай… – заметила Громовица.

– И не такой уж и центр… – добавил Тиш.

Должно быть, устарело словцо, вышло из употребления, почему и показалось забавным.

– Неужели за государственный счет отстраивались?

– Ну да! – хмыкнули в ответ. – За государственный!.. Закон издали, объявили поселок тихой зоной. Штрафовать начали за телевизоры, за динамики. Ну отшибленные и принялись участки продавать…

– А дача Треплева? Там теперь тоже мемориал?

– Музей…

– Что, настоящий музей? – всполошился Антон. – Экспонаты, смотрители?..



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

сообщить о нарушении