Олег Дивов.

2084.ru (сборник)



скачать книгу бесплатно

Сменить магазин я никак не успевал. Отбросил АК, выдернул наган, выстрелил счастливчику в голову.

Вернее, попытался выстрелить… Боек негромко щелкнул по капсюлю, вот и весь результат. Второе нажатие на спуск породило тот же негромкий звук, ставший для меня похоронными колоколами.

После пятой попытки я понял, что упорствовать бесполезно, но время было безнадежно потеряно – бандит уже держал меня на мушке. Ни метнуть нож, ни попробовать перескочить стол и вступить в рукопашную… ничего не успеть…

Он медлил с выстрелом. Он глумливо наслаждался моментом. Он растянул рожу в усмешке. Он даже соизволил вступить со мной в разговор:

– Небось, хе-хе, у Микешки патроны брал?

Ну и дурак… Нельзя медлить и вступать в разговоры с тем, кого собираешься убить. Я нырнул влево, где за коротенькую паузу успел присмотреть валявшийся карабин.

Уже в прыжке еще раз дернул спуск, без особых надежд, на рефлексе. Наган, к моему изумлению, выстрелил. Понял это я только по отдаче, негромкий звук выстрела потонул в грохоте помповушки.

Торопливо подхваченный карабин не потребовался. Бандюган начал валиться медленно, как подрубленное дерево. Над его переносицей краснело маленькое аккуратное отверстие.

На том попытки активного сопротивления завершились. Рыжий тип громко храпел, уткнувшись лицом в стол. Пальбу он проигнорировал и выглядел способным спать до второго пришествия. Но все же я выстрелил ему в затылок – ну как протрезвеет в самый неподходящий момент и схватится за ствол.

Еще кто-то притаился под столом. Прежде чем я туда заглянул, снизу прозвучало:

– Не стреляй! Я не с ними! Я с Верхового, Миша, Степана Кузьмина сын! Не стреляй!!!

В этот момент подал голос Ругель. Даже не то чтобы голос – громко замычал носом, явно пытаясь привлечь мое внимание… Вынуть у него кляп я даже не подумал: начнет болтать – добром не закончится. Зато подошел, ощупал голову Ругеля и обнаружил искомое: здоровенную шишку на затылке… Кое-что начало проясняться.

– Вылазь-ка, Михаил Степанович, – скомандовал я.

Он выполз из-под стола – щуплый, малорослый, выглядящий младше своих шестнадцати.

– Это ты его отоварил по затылку? – кивнул я на Ругеля.

Иначе никак. Не могли иначе эти увальни захватить оперативника ДКДН.

Малолетка не стал отпираться, понимая, что Ругель его выгораживать не будет. Размазывал сопли, каялся, напирал на то, что семью взяли в заложники и грозили мучительно убить.

Все равно концы не сходились с концами… Как-то слишком легко бандиты выпустили юнца из вида, а затем приняли в свою компанию, усадили за стол…

Пришлось попотеть, пока выбил из недоросля признание: да, отпиленная голова соседа – его рук дело. Заставили под стволами, а другие соседи смотрели, – и обратной дороги не стало.

– Сыграем в русскую рулетку, – директивно предложил я, прицелившись в парня из нагана. – Из шести патронов пять дали осечки, у тебя хорошие шансы, что и последний не выстрелит.

Если выиграешь – быстро-быстро валишь отсюда и не попадаешься мне на пути. При следующей встрече застрелю.

Теория вероятностей и впрямь была на его стороне. И все же он проиграл. Не повезло.

* * *

Прощальный разговор с Ругелем стал моим недолгим монологом.

– Вообще-то я сейчас должен доставить тебя на Колву, Ругель, тебя или твой труп… Но не доставлю. Отпущу. Причина никак с тобой не связана, но я ее все же тебе назову. Моя Наташка тоже беременна, на седьмом, правда, месяце… Мальчик. Уже придумали имя – Руслан. В общем, в отчете начальству события будут изложены правдиво, за исключением одной малости: ты, оказывается, сумел сбежать до моего прихода с баржи, причем вплавь, а след на воде я брать не умею… Зимовье твое сдам, уж извини, но фора для эвакуации у тебя будет. Можешь не благодарить.

Я поднял стопор лебедки, тросик ослаб. Бросил нож под ноги Ругелю, пусть сам освобождается от пут и кляпа и пусть освобождает женщин и детей. Обнял его на прощание, похлопал по плечу и вышел на палубу, не забыв взять платок в левую руку.

С платком я заморачивался зря. Сергей не держал палубу под прицелом. Его вообще не было на берегу. И нигде поблизости не было.

* * *

Добравшись до берега Колвы, я ничего не стал делать, просто уселся на песок. Сигнал вызова при моем появлении пошел автоматически.

Ждать пришлось больше часа. Как обычно при эвакуациях, прислали за мной «стрекозу» – двухместный орнитоптер, прилетевший сюда в беспилотном режиме. Но мне без разницы, на чем, лишь бы выбраться с Территории. Устал как собака, шел сюда без привалов и ночевок, пару раз умудрился задремать в ожидании транспорта…

Тяжело поднялся с песка, пошагал к орнитоптеру… И не дошел.

Ни шагов, ни иных подозрительных звуков я не услышал, задувший ближе к вечеру ветер все заглушал. Подозрительных запахов не уловил по той же причине.

Мир вспыхнул и тут же погас, исчез, растаял в кромешной тьме.

* * *

– Я знал, что с натурализацией ты мне не поможешь, – бил по вискам знакомый голос. – Да и не особо нуждаюсь. Мне нужен был твой транспорт, чтобы спокойно вылететь с Территории и вывезти товар. А там меня встретят и… И то, что будет дальше, тебе знать не надо.

Глаза я приоткрыл с большим трудом. Попытался повернуться в сторону говорившего, голова откликнулась диким взрывом боли, но я все же увидел Сергея, заканчивающего грузить в орнитоптер свой товар – несколько тюков, объемистых, но легких, судя по тому, как он с ними управлялся.

Чем же он меня отоварил? Вопрос был риторический, и я не стал над ним размышлять. Над содержимым тюков тоже не стал ломать голову. Контрабандные меха, наверное… Накопились с тех пор, как прикрыли канал в «Брусничном». Если прикинуть по ценам черного рынка – может и вправду хватить на легализацию.

Но это все тлен и суета… Гораздо актуальнее вопрос: всадит или нет в меня Сергей на прощание пулю?

Не всадил.

Заявил уже из кабины:

– А ты поживи здесь, без ничего, без связи с внешним миром… Как я жил двадцать семь лет. Бывай!

Крылья пришли в движение, аппарат он поднял в воздух уверенно, словно не в первый раз. Хотя с управлением орнитоптером интуитивно разберется и ребенок…

Я задумчиво провожал «стрекозу» взглядом. Сил ни на что иное не осталось. Скромных моих пожитков, состоявших из оружия и боеприпасов, тоже не осталось. Наверняка лежали на дне Колвы, Сергей и без того загрузил орнитоптер под завязку.

Негромкий взрыв прозвучал, когда аппарат поднялся на пару сотен метров. На парму и на реку упали обломки «стрекозы», и товар, который никогда не увидят получатели, и изломанная человеческая фигура…

Всепрощением я не отличаюсь, но никакой мстительной радости не испытал. Потому что падать с небес сейчас должно было мое искореженное тело. Или два тела – мое и Ругеля.

* * *

До закладки я добрался двое суток спустя. Имел право ее вскрыть лишь в самом крайнем случае, в таком, как сейчас.

Из хранившегося там НЗ больше всего в тот момент я нуждался в аптечке, но первым делом схватился за рацию. Выглядела она как потрепанная УКВ – из тех, что еще встречаются на Территории, но лишь выглядела…

Канал был настроен один, прямой канал для связи с шефом. И я, едва назвав позывной, доложил:

– Задание выполнено. Ругель найден, он действительно дезертировал. Сейчас он мертв, его беременная подруга тоже.

Ну да, мертвы… Именно для того и предназначались две микроскопические «соринки», перекочевавшие из рукояти ножа в практически незаметные пропилы на моих ногтях… При нужде достаточно было сжать ноготь с боков, затем коснуться им кожи жертвы – и через сутки случится скоропостижная смерть, вполне естественная, от тромбоза мозга. Готовившие операцию люди учитывали возможность того, что изменника я повстречаю в многолюдном месте, и другие варианты ликвидации будут невозможны.

Полковник Ткачев отреагировал на мое сообщение неопределенным звуком, а я перешел к своей насущной проблеме.

– «Церберы» подсунули мне для возвращения заминированный орнитоптер… Или кто-то еще подсунул… Но так уж вышло, что я уцелел и застрял на Территории. Какие будут указания?

Полковник вновь издал непонятный звук.

– Повторять попытку нелегальной эвакуации я не готов… – предупредил я. – Только официально, через пропускной пункт.

Пару минут Ткачев не подавал признаков жизни. Потом заговорил – и знакомый голос звучал как-то странно.

– Указаний не будет. Вместо них вот тебе совет: если сохранил оружие – застрелись. Так будет лучше для всех.

Вновь повисло молчание. Я не понимал, как реагировать на дурацкую начальственную шутку.

– Канал защищенный, – вновь заговорил Ткачев, – и разговор не записывается. И только потому я скажу: утвержден новый список «А», твоя группа крови проходит теперь как ВУНЖ. И группа вашего с Натальей ребенка. И группа Ругеля. Причем он как-то пронюхал об этом заранее. Наталья сейчас в нашей клинике, беременность прерывать поздно… но можно. Надеюсь, ты меня понял.

Голос смолк. На сей раз окончательно. Ни слова не раздалось из рации, пока я не раздавил ее каблуком.

* * *

Я лежал на мху и бессмысленно пялился в зенит.

ВУНЖ… Такой у вас теперь диагноз, господин капитан, окончательный и не подлежащий обжалованию.

Врожденные уродства, несовместимые с жизнью…

Все чаще родители получают из роддомов вместо попискивающего свертка справку с лиловым штампом ВУНЖ. И в придачу совет: не пытайтесь заводить потомство самочинно, без консультаций со специалистами ДКДН.

А теперь дошла очередь до самих специалистов. Змея начала пожирать свой хвост…

И что дальше?

Прорваться на Большую землю, попытаться вытащить Наташу из клиники? Шансы на успех есть, хоть и невелики. Но самое-то главное: что потом?

Скрываться всю жизнь на нелегальном положении? Не сумею, спалюсь, не тому меня учили…

Двинуться по дорожке Ругеля и поселиться здесь, на Территории? Выживем, наверное… Да только не о такой судьбе для сына мы мечтали…

Однако совету полковника не последую. Не дождется.

Я лежал. Смотрел на небо, словно надеялся, что кто-то там, наверху, подскажет верный ответ…

Ответа не было.

01.11.2017

Евгений Лукин
Тихушники

Хотел бы я услышать ту музыку, от которой нынешние тинейджеры, достигнув пенсионного возраста, придут в ужас.

Великий Нгуен

Глава 1
Громовица

С виду будущее ничем не отличалось от настоящего. Антон Треплев стоял на горбатой грунтовке посреди осиновой рощицы и озирался. Августовский день близился к закату, в отдалении что-то негромко ухало и погромыхивало: не то канонада, не то динамики.

Может, промахнулся Голокост? Отправил, да не туда…

Но ведь куда-то же отправил!

Шагах в десяти от дороги одиноко торчал старый телеграфный столб с единственным изолятором. Без проводов. Высохшая древесина причудливо гравирована короедом. Несомненно, данный памятник культуры простоял здесь как минимум четверть века и намерен был простоять еще столько же. Иных примет времени не наблюдалось.

Так будущее или настоящее? Если настоящее – плохо. А если будущее – не исключено, что еще хуже.

* * *

Вскоре отдаленное мерное уханье приблизилось, обрело мощь. Антон отступил подальше от дороги и огляделся в поисках укрытия. Укрытие нашлось в сухой канавке позади зарослей тальника. Отсюда и подглядим сейчас, на котором мы свете.

Всплывая над буграми и тут же проваливаясь в седловины, грунтовку одолевал серебристый джип. Внутри его бухал динамик. Как сваебойка.

Машина поравнялась с Антоном, и он опять ничего не понял. Модель невиданная, но мало ли на свете невиданных моделей! Велосипедный диаметр колес, зазор между брюхом и дорогой – чуть ли не полметра, стекла – зеркальные, сильно запыленные.

Казалось, еще миг – и тусклая самодвижущаяся скорлупа взорвется, не выдержав акустических ударов изнутри. Проехала. Дождавшись, когда серебристая крыша окончательно канет в прогале меж дубравами, Антон выбрался из канавки.

– Откуда вы?

Вздрогнул, обернулся. Возле старой корявой вербы по ту сторону рытвины стояла и смотрела на него девушка лет восемнадцати-двадцати. Прикид вполне современный: шорты, укороченная летняя маечка, кроссовки на босу ногу, на поясе – плеер, в каждом ухе – по затычке, в руках – некий гаджет, похожий на кирпич.

Только вот сам вопрос… «Откуда вы?» Обычно разговор начинают с приветствия… Или имелось в виду: «Откуда ты тут такой взялся?»

И смотрит как-то странно. Недоверчиво, чуть ли не испуганно. Должно быть, какая-то черта в облике Антона ее насторожила. Кстати, сама-то она откуда взялась? Тоже пряталась?

– Откуда?.. – переспросил он исключительно с тем, чтобы потянуть время. – Хм… откуда…

Наверное, имело прямой смысл симулировать салонное слабоумие, проще говоря, прикинуться придурком-острословом, после чего можно безнаказанно гнать правду – все равно никто не поверит.

Антон осклабился.

– А из прошлого! – развязно сообщил он и подмигнул. Дескать, умеем знакомиться, умеем…

К его удивлению, незнакомка не улыбнулась, не обиделась на сомнительную шутку и как будто встревожилась еще сильнее.

– Все мы из прошлого… – осторожно промолвила она, внимательно приглядываясь к Антону. – Мы точно с вами нигде не встречались?

– Точно, – заверил он.

– Странно… Мне кажется, откуда-то я вас знаю.

– Ну разумеется, – с галантной язвительностью молвил он. – Кто же не знает Антона Треплева?

– О Господи!.. – сказала она. Выдернула затычку из правого уха, из левого. – Слушайте, а вы действительно очень с ним похожи.

После таких слов маску остряка с Антона сорвало мигом.

– С кем?!

– С Треплевым, – озадаченно пояснила она.

– Который нынче год? – вырвалось у него хрипло и невнятно.

– Что?.. – Незнакомка не разобрала.

Собственно, она могла бы и не отвечать. На груди маечки были крупно отпечатаны две даты, разделенные долгим тире. Слева – год, откуда Антон только что убыл, справа…

Беглец из прошлого почувствовал слабость в ногах. Все сработало, аппаратура не подвела. Двадцати лет как не бывало. И тем не менее первая встречная говорит Антону Треплеву, что он похож на Антона Треплева. Вот тебе и канул в неизвестность!..

– Где вы могли его видеть?

– Кого?

– Треплева!

– На портрете в учебнике, где же еще?

Действительно, где же еще? Что тут, черт возьми, стряслось за эти двадцать лет? Допустим, Голокосту надоела репутация безумного самородка-изобретателя или там нобелевки захотелось – и он, несмотря на клятвенные заверения держать все в тайне, взял да и объявил прессе, что ему наконец-то удалось отправить в будущее не спичечный коробок, не мышку с меткой – человека! И стал Антон Треплев кем-то вроде Юрия Гагарина…

А ведь это, между прочим, не самый плохой вариант. Может быть, даже самый хороший. Героям прощают все.

Размечтаться Антон не успел. Незнакомка вскинула глаза к небу, замерла.

– В рощу! – выдохнула она в страхе. – Бомбить будут!..

* * *

Они успели отбежать шагов на двадцать, когда их накрыли с воздуха. Рева моторов не было. Был надвигающийся шелест винтов. Надо полагать, вертолеты в будущем стали тише мыши, но мощности не утратили. Порыв – и роща обезумела, заметалась. Винтокрылая машина зависла над тополем, возле которого залегли беглецы. А потом с небес рухнул грохот.

Уп! Уп! Уп! Разрывы тупо лопались, вдавливая в землю. Ничего себе грядущее! Наступило и притоптало… Антон с ужасом ждал попадания. Не дождался. Отважился приподнять голову. Роща по-прежнему бурлила, и при этом нигде ни вспышки, ни вздымающейся земли, ни секущих листву осколков. Рядом, прикрыв голову руками, лежала и вздрагивала незнакомка.

Уп! Уп! Уп!..

И Антон внезапно осознал, что никакие это не разрывы. Это… Это музыка. Долбеж.

В изумлении уперся ладонью в землю, сел. А минуту спустя удары пошли на убыль. Вертолет удалялся.

Незнакомка шевельнулась и тоже села. К щеке ее прилип полуистлевший прошлогодний листок.

– Уходим!.. – всхлипнула она. – На дозаправку полетел…

– Что это было?

– Бомбежка… – Она поднялась на ноги. Оделила сердитым взглядом. – А все из-за вас… Уходим!

Расспросы пришлось отложить. Антон отобрал у дамы увесистый гаджет, к счастью, снабженный откидной ручкой, и преследуемые подались на закат – беглым шагом, то и дело переходя на трусцу. Открытые пространства одолевали чуть пригнувшись. Передышку они себе позволили, лишь углубившись в дубраву.

– Как вас зовут? – отдышавшись, спросил Антон.

– Громовица.

– Как? – не расслышал он.

Она повторила.

– Что происходит, э-э… Громовица?

– Ничего нового, – устало, почти враждебно отозвалась она. – А вы правда Антон?

– Правда.

– Но не Треплев же!..

– Почему его портрет в учебнике?

Девушка в раздражении повернулась к странному своему спутнику и вдруг поняла, что, кажется, тому не до шуток.

– Ну а как же?.. – ответила она в замешательстве. – Первый террорист-тихушник…

Дар речи вернулся к Антону не сразу.

– А… а фамилия Голокост вам ни о чем не говорит? Ефим Григорьевич Голокост…

– Первый раз слышу. Кто это?

Понятно. Стало быть, забудь о славе Юрия Гагарина и вспомни, что ты натворил перед тем, как метнуться к Голокосту.

– А Джедаев?

– Каких еще джедаев?

– Не каких, а какой! Это тоже фамилия.

– Не знаю я никакого Джедаева…

* * *

Террористический акт Антон Треплев совершил в нетрезвом виде. За неделю до того, как загреметь под трибунал, к нему на дачу приперся прапорщик Оболенский и попросил кое-что припрятать. А лучше прикопать. На вопрос, не проще ли прикопать самому, ответил, дескать, время поджимает. Поджало уже. И был прав.

Кое-что оказалось ракетным мини-комплексом. С виду гранатомет гранатометом, маленький, вроде бы даже игрушечный. Рассчитан всего на один залп. Боеголовка разделяется на двадцать пять снарядиков размером с карандаш, и каждый наводится на звук. Предназначен в основном для стрельбы по низколетящим целям, скажем, по стае реактивных беспилотников, но при желании можно долбануть и по автоколонне.

Антон Треплев долбанул по динамикам. Произошло это примерно в третьем часу ночи. Достали, падлы! Справа дискотека на турбазе, слева дискотека на турбазе, а на том берегу озера какая-то сволочь врубила радио на полную дурь и, судя по всему, легла спать. А вы представляете себе силу отражения звука от стоячей воды? Ну и вот…

Поискал снотворного – не нашел. Выпил водки. Не помогло. Еще выпил. Потом еще. И вдруг осенило: проказливо хихикая, полез в кладовку, достал припрятанное наследство прапорщика Оболенского, расчехлил и вышел в ночь.

Правильно рассчитав, что залп наверняка примут за очередной фейерверк, добрался под покровом темноты до дамбы – и долбанул. Залп, кстати, прозвучал куда глуше праздничной пиротехники. Далее Антон подобно киллеру-профессионалу обтер и выбросил пусковое устройство в овражек, после чего в обморочной тишине, прерываемой отдаленными воплями, вернулся на дачу, где тут же провалился в сон.

Судя по тому, что на следующий день передали по ящику, ни единого промаха не случилось. Оно и понятно, динамик – не беспилотник, по динамику не промажешь. Плохо было другое: участник и устроитель одной из дискотек в момент попадания стоял аккурат между грохочущими аудиоколонками, опершись на них локтями и свесив в упоении голову. Снарядец взорвался внутри одной из колонок. Порешетило изрядно. Не насмерть, правда, однако сам факт нанесения тяжкого вреда здоровью переводил деяние Треплева из разряда хулиганства в несколько иной и куда более серьезный разряд.

А самое страшное заключалось в том, что пострадавшего звали Орден Джедаев. Да-да. Тот самый.

Вскоре в новостях сообщили, что в овражке найдено пусковое устройство с отпечатками пальцев (видимо, обтер, да небрежно). Дело шло к развязке. Оставалось лишь гадать, кто первым доберется до преступника: бойцы спецназа или бойцы Джедаева.

Антон не ужаснулся лишь потому, что давно уже был в ужасе. Не дожидаясь трагического исхода, кинулся он к своему другу Голокосту (не столько за помощью, сколько за советом), и Ефим предложил рискнуть. Вообще-то добровольцев ему хватало, но все они хотели в прошлое, а устройство, сконструированное самородком, предназначалось исключительно для проникновения в будущее. Твори Голокост в предыдущую эпоху, отбоя бы не было от желающих, ибо кто из советских граждан отказался бы жить при коммунизме! Но в наши дни, когда существование с каждым днем становится все проблематичнее, надо быть последним дураком, чтобы не сообразить, в какое мы будущее катимся.

Возможно, именно поэтому фамилия великого изобретателя так и не попала на скрижали истории: на фиг кому нужна подобная машина времени? Разве что какой-нибудь дамочке, готовой на все, лишь бы оказаться моложе злейших своих подруг. Или, скажем, Антону Треплеву, которому уже было без разницы, куда бежать.

Глава 2
Три Тихона

Вскоре вернулся дозаправившийся вертолет, но беглецы затаились, и пилот принялся мотаться над округой, глуша наудачу то одну рощу, то другую. Каждый раз, когда он зависал над их дубравой, обоим приходилось повышать голос, почти кричать.

– Так что за бомбежка?.. Кто бомбит?..

– Можно подумать, вы в самом деле из прошлого!..

– В самом деле!..

Наконец вертолет свалил достаточно далеко. Между стволами гуляли заплутавшие отголоски, гул оседал, как пыль. Глаза Громовицы стали еще тревожнее. Казалось, внезапного своего спутника девушка боится чуть ли не больше, чем атаки с воздуха. Явно же невменяемый…

Может, оно и к лучшему – всю правду с перепугу выложит.

– Треплев-то тут при чем?.. – допытывался Антон.

– До Треплева… – словно бы оправдываясь, объяснила она, – никто ничего не замечал… а после его теракта… все стало ясно…

Спиной девушка старалась к нему не поворачиваться, поэтому две даты на ее груди по-прежнему лезли в глаза. И почему между ними тире? Двадцатилетний юбилей собрались отмечать?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

сообщить о нарушении