Диана Килина.

#Попутчик



скачать книгу бесплатно

Из цикла рассказов серии #Территория


© Диана Килина, 2017


ISBN 978-5-4483-7515-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

***

никогда не бери попутчиков.

не разговаривай с незнакомцами.

это правило. только сучий

день сегодня.

семь лет нет солнца.

на восьмой год оно появится,

за собой приведёт Господа.

под стопой его мир развалится,

затрещит мир вязанкой хвороста.


не возьму с собой луну—доченьку,

да и сына оставлю, месяца.

я возьму с собой нож заточенный,

зашагаю один, весело.

пока мир слаб – война не кончится.

брат на брата пойдёт с ножиком.

мать несчастная взвоет, скорчится:

««защити их обоих, Боженька.

сбереги, Отец, человеческих,

неразумных своих деточек»».


…а Бог выйдет курить на крылечко,

огонёк в руках станет светочем.

и поднимут люди свои головы,

скажут: «„гляньте, звезда рассветная“».

а Господь усмехнётся в бороду:

«„ищешь Бога? да только нет меня“».


никогда не бери попутчиков.

не разговаривай с незнакомцами.

тут ты прав. только дело случая.

да и сказка моя не кончена.


до чего хорошо ты слушаешь —

всё молчишь, и глядишь внимательно.

а на свет фар слетаются души.

вот, смотри, одна в белом платьице.

этой было всего четырнадцать,

когда небо над домом дрогнуло.

и посыпались, шурша крыльями,

на дорогу стервятники—бомбы.

я ведь был там. свинцом обвешанный,

кровью ржавой смачивал горлышко.

я стрелял не жалея, не мешкая,

в человечьих детей—оборвышей.


но в глазах её.

но глаза её…


/мне ни водкой, ни сном не вытравить/


в них не бился страх. только тихий лёд,

безмятежный лёд.


«„дай дурман—травы“» —

Бога я просил. приносил вино,

агнца приносил, приносил руно.

««я же худший сын из твоих сынов,

успокой меня, дай мне сон без снов»».


только Бог папиросу выбросил,

повернулся лицом обветренным.

усмехнулся, да вопросил:

««ищешь Бога?

да только нет меня»».


…и с тех пор я слегка помешанный.

не пугайся, с тобой я – вежливо.

стало много на свете нежити.

Бог устал. кто накажет грешников?


дождь рассыпался мелкой моросью,

по машине бьёт, что на обочине.

тридцать шесть километров до города.

мы остались здесь в одиночестве.


посмотри – взгляд мой злой, измученный

и в зрачках пляшет лунное солнце.


никогда не бери попутчиков.


да и сам не садись к незнакомцам.

Джио Россо (Виктор Тищенко)

Пролог

Судья явно был не в восторге сидеть несколько часов в душном маленьком зале заседания, да ещё и в чёрной мантии.

Я тоже была не в восторге, но не по причине жары или дискомфорта, хотя, последний преследовал меня с той минуты, как я вошла в помещение.

С огромным трудом выступив с обвинительной речью, я всё остальное время смотрела то на подсудимого, то на человека, сидящего в первом ряду за адвокатом. Раньше я никогда не видела вживую близнецов, и даже не подозревала насколько они похожи.

Как две капли воды. Действительно. Абсолютно одинаковы. Даже в манере держать себя – твёрдая осанка, сосредоточенное лицо. Как будто кто—то решил пошутить, а быть может и совершенно случайно, нажал на copy – paste. Говорят, что у них разные отпечатки пальцев и узоры радужек, а также форма ушной раковины, но подойти и посмотреть я, естественно, не могу, поэтому мне остаётся только догадываться.

Их сходство не уменьшало моей боли. Моего отчаяния.

Пока адвокат говорил речь защиты, я переводила взгляд с одного лица на второе – полностью идентичное первому. У обоих – короткий ёжик тёмных волос, те же чистые серо—голубые глаза, та же гладковыбритая кожа на щеках. Длинные пальцы на длинных руках – они ко мне прикасались. Я должна чувствовать себя грязной, но я, почему—то не чувствую.

Судья объявляет перерыв перед оглашением приговора; я даже не заметила, как говорю свою финальную речь. Подсудимого выводят в коридор, а по нему ведут в комнату отдыха двое охранников, и я не думая иду за конвоем.

– Мне нужно две минуты с ним, – тихо говорю тому, который остался снаружи, – Попробую разговорить в последний раз, – вялая улыбка трогает мои губы.

Дверь раскрывается, меня пропускают внутрь.

– Наедине, – я бросаю многозначительный взгляд на подсудимого, – Две минуты.

– Хорошо.

Нас оставляют одних в тесной комнатушке, и я прикладываю палец к губам.

– Прослушка, – шепчу еле слышно и ловлю кривую усмешку.

– Госпожа прокурор, – подсудимый сдержано кивает.

– Вы осознаёте то, что вы делаете, Ильмар? – мой голос дрожит, я не в силах шагнуть дальше – так и стою в дверях.

– Да. Полностью.

– Вы понимаете, какой срок вам дадут? – я душу в себе подступающие слёзы и обхватываю живот руками, в надежде удержать свой завтрак в желудке.

– Восемь лет, – тот в ответ пожимает плечами, – Я знаю, какое меня ждёт наказание.

– И вы осознаёте, что вы восемь лет можете не увидеть своих… Любимых людей?

– Осознаю, – он виновато опускает глаза, а потом смотрит на меня, отзеркалив мою боль, – Мне очень жаль, Соня, – говорит неслышно, просто шевелит губами, но я его понимаю.

Я изо всех сил держусь, чтобы не разреветься в голос.

Это неправильно.

Это несправедливо.

Это нечестно.

– Но вы можете прийти ко мне на свидание, – добавляет он с фальшиво—шутливой интонацией, но я распознаю за ней кое—что иное.

Надежду.

– Это было бы неуместно, Ильмар. Мы очень долго не увидимся, – тихо добавляю я, – Может быть, никогда.

Пытаюсь скрыть печаль в моём голосе, но вряд ли мне это удаётся. Видеть его здесь и сейчас… Это больно.

Знать, что я не увижу его долгих восемь лет ещё больнее.

Он кивнул, быстро сморгнув. Я заметила влагу на его глазах, но от этого мимолётного движения век она исчезла и передо мной снова было то же сосредоточенное лицо, что и несколько минут назад в зале суда.

Стучу в дверь, она открывается, и я медленно иду по коридору. Так же медленно я возвращаюсь на своё место, когда перерыв закончился. Практически не слышу приговор, смотря только вперёд, теперь уже на осуждённого.

Терплю изо всех сил, до крови кусая щёку изнутри.

Я не заплачу. Не—зап—ла—чу.

Его уводят те же два охранника, а я пытаюсь отвести взгляд. Последний раз вижу его лицо – жадно впитываю глазами каждую чёрточку, ставшую такой знакомой. Потом профиль и затылок с короткими волосками. Мысленно прошу его обернуться в последний раз, и чувствую, что моей выдержке приходит конец – глаза начали наливаться слезами. Ничего не слышу, не замечаю вокруг – только его светлые глаза, когда он оборачивается.

В последний раз.

Он уходит, а я остаюсь в зале заседания. Сжимаю кулаки так сильно, что чувствую боль в ладонях – ногти впились в кожу. Ухожу только тогда, когда замечаю, что почти все разошлись и на меня косятся. Иду на слабых ногах по коридору; стены давят, давят, невыносимо давят на меня. Наваливаются тяжёлым грузом, так сильно, что дышать становиться больно.

Изо всех сил, которых в общем—то и не осталось толком, выбегаю из здания и бегу по парковке к своей машине. Ладони рухнули на капот, по которому барабанили капли дождя – я даже не заметила. Чувствую холод – одежда начала промокать, но залезть в сумочку за ключами не могу. Такое чувство, что я, как бумажный цветок, расплываюсь под водой, становлюсь бесформенной и уже больше ничто не сможет собрать меня воедино. Да, дождь кончится; промокшая бумага высохнет, но прежним цветком она уже никогда не станет.

Тёплая рука ложиться на моё плечо, и я резко выпрямляюсь.

– Софья, – произносит знакомый голос.

Такой же, как и у него.

– Софья, простите нас. Мне очень жаль.

Я медленно поворачиваюсь, не обращая внимания на воду, заливающую моё лицо вместе с солью моих слёз.

– Вы не у меня должны просить прощения, Ильмар, – говорю я, громко всхлипывая, – А у брата. Именно он будет сидеть вместо вас восемь лет в тюрьме. За ваше преступление.

– Знаю, знаю, – он виновато опускает глаза, прикрытые козырьком чёрной кепки, – Я просил прощения и у него. Но перед вами тоже виноват. Мне, правда, очень жаль, – повторяется он.

Смотреть на него ещё больнее. Почему он здесь, а не его брат? Почему он, а не Эрвин?

– Простите, что… Мне жаль, – в третий раз повторяет он, отпуская моё плечо.

– Я надеюсь, это принесёт вам счастье – то, что вы сломали нам жизнь, – выпаливаю я, – Вам, вашей жене и будущему ребёнку!

Он вздрагивает, словно я ударила его наотмашь. Сжимает губы, отворачивается и уходит. Я медленно сажусь на капот своей машины и больше не сдерживаю рыданий – просто утыкаюсь лицом в ладони и плачу.

Омываю слезами свою неудачную любовь.

Когда воды в моём теле больше не осталось, я вытерла лицо, открыла машину и села на водительское сиденье. Закрыла глаза, опустив голову на подголовник и вернулась туда, в наши последние дни вместе, ругая себя за мазохизм.

Но всё, что у меня осталось от него, от нас – это воспоминания.

Шаблоны

Синими, жёлтыми, красными, разрисуем любовь мы красками,

Как истории из прекрасного, ты читай меня.

Буду твоим я Мастером, и ты Маргаритой останься на миг,

Как солнца в небе яркий блик, ты такая одна.

Иван Дорн «Синими, жёлтыми, красными»

1

Ледяной воздух кружил под ногами и врывался прямо под юбку – дёрнуло же надеть чулки, вместо плотных и тёплых колготок. И для кого так старательно наряжалась? Мужчина оказался ниже меня ростом, с приличным пивным пузом – не чета кубикам пресса, которые были на его фотографии в интернете.

Почему я вообще пошла на это свидание? Мало того, что пришлось тратить на дорогу почти час времени, так ещё и оказалась в Богом забытом кабаке с «живой» музыкой – караоке. Если бы я знала, что в этом заведении будут орать «Владимирский централ» практически без остановки, я бы надела спортивный костюм и взяла с собой пакет семечек, чтобы соответствовать обстановке. Но нет же. И причёску соорудила, лицо нарисовала, юбку с блузкой приличную нашла в шкафу. Даже тонкие капроновые чулки со стрелкой сзади напялила. И всё это для кого?

Для чувака, который в свои сорок выглядит на все пятьдесят; зачёсывает жидкие волосики на лысину; и, по всей видимости, не слышал о том, что такое дезодорант.

Я глубоко вдохнула морозный февральский воздух и покачала головой. Попыталась включить свой мобильный ещё раз, но тот разрядился полностью. Осмотр улицы не показал ни одной машины с шашечками, и я уныло побрела в сторону шоссе – может быть повезёт, и поймаю такси или попутку.

Каблуки невысоких полусапожек утопали в тонком слое снега. Причёску изрядно потрепал ветер, надо было бы накинуть капюшон дублёнки на голову. Шла по тротуару, внимательно смотря на дорогу, а потом сделала пару шагов в сторону, к обочине – вдалеке замелькали фары.

Мимо пролетел светлый внедорожник – даже руку не успела поднять. Я вздохнула и посмотрела ему вслед, а потом радостно встрепенулась, когда увидела красные стоп—сигналы. Помялась с ноги на ногу, пока водитель сдавал задним ходом и широко улыбнулась, когда остановился передо мной.

– Здравствуйте, – просипела я в медленно опускающееся стекло, – Вы не подбросите меня до центра? Мобильный разрядился, такси никак не вызвать.

Он оказался вполне себе миловидным мужчиной и мягко улыбнулся:

– Садитесь.

Потянулся к пассажирской двери, открыл её, и я быстро прошмыгнула внутрь. Только опустив свою попу на кожаное сиденье с подогревом, я поняла насколько я замёрзла.

– Спасибо, – простучала зубами и поймала сочувствующую усмешку.

Он тронулся с места, пока я пыталась пристегнуть ремень безопасности закоченевшими пальцами. Спасительный щелчок всё—таки раздался, и я откинулась на сидении, потирая ледяные руки.

– Что вы одна делаете в такое время, в таком районе? – спросил тихим голосом мой попутчик.

– Лучше не спрашивайте, – вздохнула я, – Это было самое неудачное свидание за всю мою жизнь, пожалуй.

Задумчиво хмыкнув, он одарил меня не менее задумчивым взглядом.

– А вы? – спросила из вежливости и тоже принялась изучать его – с нескрываемым любопытством.

В темноте салона толком не разглядеть, но пуза я не увидела. Напротив, был вполне прилично сложен. Заметила лёгкую небритость на щеках – а может и просто тень так упала на его лицо. Среднестатистическое, ничем не примечательное, но привлекательное. Всё, как у всех – пара глаз, нос, рот; никаких ярких отличительных черт, кроме длинных ресниц, обрамляющих светлые радужки.

– А я только что закончил работу, – сказал он и постучал по карточке, прикреплённой к приборной панели.

«FIE Ervin Ivanov» – прочитала я.

– Такси? – вырвалось у меня, он кивнул, – Постойте… Иванов?

Я не сдержалась и начала тихо хихикать – ох уж эта страсть давать эстонские имена, не думая о созвучности с фамилией. Мой попутчик нахмурился и недовольно пробормотал, вознося глаза вверх:

– Спасибо, мама.

Разразившись громким смехом, я прикрыла рот рукой и тут же попыталась извиниться:

– Простите, ради Бога. Это неприлично, но… Это так смешно, Эрвин Иванов.

Продолжая посмеиваться, я потёрла ладони друг о друга – согрелись. Улыбнулась ему, он тоже улыбнулся.

– Я привык, – подмигнул и снова отвернулся.

– Не думали сменить фамилию?

– Нет.

– Понятно, – протянула я.

Мы замолчали. Он внимательно следил за дорогой, я же смотрела в окно на мелькающие вдоль фонари. Пятую точку приятно грело, в салоне витал какой—то лёгкий аромат мужских духов – не из тех, которые резкие и терпкие, а напротив – что—то свежее и ненавязчивое.

– Так что не так со свиданием? – неожиданно подал голос водитель.

Я вздрогнула и повернула голову в его сторону. Пожала плечами, и медленно произнесла:

– Место, время, обстановка… Наверное, всё не так.

– Вы предпочитаете дорогие рестораны с золотой лепниной на мебели? – усмехнулся он.

– Да нет, вовсе нет, – я горячо запротестовала, – Но, согласитесь, что вести женщину в караоке бар у чёрта на куличках и пить пиво, громко гогоча под чужие вопли, это… Ну, странно, что ли.

– Соглашусь, пожалуй, – он снова улыбнулся, и бросил на меня короткий взгляд, – А не хотите немного сгладить впечатление о сегодняшнем вечере?

Я уставилась на него с интересом.

– Как?

– Ну, могу предложить вам заехать на заправку, взять по стаканчику кофе и просто поболтать.

– И зачем мне соглашаться? – я недоверчиво прищурилась.

– Вам незачем соглашаться, – он коротко ухмыльнулся, и провёл ладонью по рулю, – Но, знаете, как бывает – иногда случайному попутчику в поезде или в самолёте открываешь какие—то свои секреты, делишься сокровенными мыслями, и становится легче.

Бросив на него ещё один пристальный взгляд, я склонила голову набок и, недолго думая, ответила:

– А, давайте.

2

– Итак, подведём итог, – смеясь, произнёс Эрвин, – Вам тридцать три, и у вас двое детей, и бывший муж—неудачник?

– Да, моя жизнь сложилась как нельзя лучше, – фыркнула я, – Хотя, вы меня обскакали.

– В чём же? – он удивлённо вскинул бровь и сделал глоток своего кофе из бумажного стаканчика.

– Ну, я хотя бы не оставила ему квартиру, машину и вообще всё, что было нажито за годы брака, – с укором произнесла я, – Серьёзно, Эрвин. Она изменила вам с вашим собственным братом, а вы ушли, молча собрав свои вещички. Кто так поступает?

– Порядочный мужчина, я так думаю, – вздохнул он.

– Так поступает идиот, – я послала ему жалостливый взгляд и покачала головой, – Уж простите.

Он нахмурился, посмотрел на чёрную пластиковую крышку и снял её. По салону авто расползся запах ароматного напитка. Сделав ещё один глоток, Эрвин постучал кончиками пальцев по картону с каким—то незамысловатым узором, и вздохнул.

– Да ладно, ничего страшного, – криво улыбнувшись, он посмотрел вперёд, – Со мной всё понятно. Но вы, почему подали на развод спустя пятнадцать лет брака?

Я пожала плечами, сделала глоток кофе и отвернулась к окну.

– Сама до сих пор не поняла. Он не плохой человек, просто… Ладно, к чёрту всё это, – вскинув рукой, я зажмурилась и начала говорить правду, – Меня начало раздражать всё, абсолютно всё. Лежит себе на диване, футбол смотрит в растянутых трениках; а я приползаю с работы полуживая и сразу готовить. Если повезёт, раз в неделю пятиминутный секс под одеялом.

Эрвин озадаченно посмотрел на меня и нахмурился.

– Да—да, это не главное в отношениях, я понимаю, – я покачала головой, – Но потом, он сказал мне, что я – скучная. Я. Скучная. Понимаете?

– Не совсем.

– Он работал грузчиком, увлечением всей его жизни было пиво и пялиться в телек как мужики гоняют мяч по полю, хотя сам он ни разу даже с сыновьями во двор не вышел. И он говорит мне, что я – скучная? Вы серьёзно? – я издала слишком высокую ноту и тут же притихла, – В общем, я первая подала на развод. Чтобы развеять его скуку.

Он тихо хмыкнул:

– И как – довольны?

– Не то, чтобы очень, но в целом – да, – размыто ответила я, – Да, я довольна. Только…

Запнувшись, я сделала последний глоток, приоткрыла окно и выбросила стаканчик.

Холод ворвался в салон машины и стало зябко. Я поёжилась, потёрла плечи ладонями – дублёнка лежала на заднем сидении. Сняла, чтобы было удобнее.

Вокруг кромешная тьма, только неровный асфальт и камушки освещаются тусклым ближним светом фар. Где—то вдалеке горят огни города – иллюзорно, словно мираж. Тихий полуостров, огибающий залив; рокот мотора и приглушённая, едва слышная музыка; запах кофе и мужского парфюма.

– Только что? – раздался его голос.

– У вас никогда не было ощущения, что вы что—то упустили, не попробовали и не распробовали?

– Бывало, – он пожал плечами, и допил свой кофе, открыл окно и выбросил стаканчик в точности, как и я – быстрым и небрежным движением.

– Хочется сделать что—то безумное, – вздохнула я, вытянув руки на приборную панель и посмотрев на ночное небо в лобовое стекло.

– Что, например?

– Прыгнуть с парашютом.

– Это не слишком безумно, – он фыркнул, – На самом деле страшно первые секунд пять, а потом парашют раскрывается и… Всё.

– Покататься на болиде со скоростью в триста километров в час.

– Это звучит немного безумнее, – в его голосе послышалась улыбка.

– Я не знаю… Украсть что—то, какую—нибудь мелочь в магазине. Помаду или тушь для ресниц.

– Это определённо безумно, – отчеканил он.

– Секс втроём, – пожимаю плечами и старательно не смотрю в его сторону.

– Втроём?

– Ну да. Это определённо безумно, – повторив его фразу, я ухмыльнулась, – В моём—то возрасте.

– Пожалуй, да, – мычит он, – А втроём – как? ММЖ или..?

Тут я задумалась. Покусала губы, откинулась на сидении и подняла глаза. Невольно улыбнулась, когда поймала любопытный, заинтересованный взгляд.

– А есть разница? – спросила я.

– В принципе – нет. Что останавливает?

Он поставил локоть на дверцу и потёр подбородок пальцами. В салоне горела тусклая лампочка и я всё—таки разглядела щетину на его коже. Такую, которая появляется после утреннего бритья к вечеру – чуть шершавая, но приятная на ощупь.

– Наверное, нет времени на безумные поступки, – ответила я.

– У вас есть время, чтобы приехать на неудачное свидание черти—куда, но нет времени на безумства? – он удивлённо приподнял брови, – Может вы просто не умеете планировать?

Подмигнув мне, он тихо рассмеялся собственной шутке.

– Ладно, – сказала я, – Сесть в машину к незнакомому человеку – это разве не безумство?

– У меня открытое и доброе лицо, так что – нет, – он снова расхохотался, потряхивая плечами.

– Чикатило вообще очки носил, между прочим, – с укором в голосе произнесла я.

Эрвин брезгливо поморщился и передёрнулся.

– У вас вполне доброе и открытое лицо, это правда, – продолжила я, – Но вы вполне могли оказаться убийцей. Или грабителем. Или насильником.

– Многие сексологи говорят, что самая распространённая женская фантазия эта встреча в тёмном переулке с насильником, – вдруг серьёзно говорит он, – Особенно у женщин, которые обладают какой—то властью над мужчинами: на работе, например.

Я медленно сглотнула и ощутила жаркую волну – кровь прилипла к щекам. Он пристально посмотрел на меня с прищуром – словно пытался прочитать что—то на моём лице.

– А у мужчин? – хрипло вырвалось у меня, – Какая самая распространённая фантазия у мужчин?

Он молчал, наверное, целую вечность. Долго, задумчиво, не отрывая своих глаз от моих. Потом медленно выпрямил спину, сел ровнее и так же медленно произнёс всего одно слово:

– Подглядывание.

– Подглядывание? – переспросила я.

– Да, – коротко отрезал он.

– Подглядывание за чем? – мне стало смешно, и я улыбнулась.

– За женщиной, естественно. Когда она переодевается, – сделав паузу, он бросил короткий взгляд в мою сторону, – Или трогает себя.

– О, – всё, что я смогла на это ответить.

Салон машины снова погрузился в тишину. Он отвернулся к окну, я сделала то же самое и пыталась увидеть в нём что—то, кроме моего собственного отражения.

Растрёпанные локоны, собранные на макушке, обрамляли лицо и добавляли ему какой—то загадочности. Мне вдруг стало интересно: а что видит он, этот незнакомец? Что он сумел разглядеть за пару часов беседы во мне?

Действительно ли я такая скучная? Действительно ли я не способна на безумства?

Я опрокинула голову на подголовник и закрыла глаза. Мои руки лежали на коленях, и я медленно провела ладонями вверх по бёдрам. И вниз. Нащупала кончиками пальцев подол юбки, вцепилась в него и потянула.

Наверное, если бы он спросил: «Что вы делаете?», я бы остановилась. Если бы он издал хоть какой—то звук, я бы замерла, покраснела бы до корней волос и выскочила бы из машины с воплями ужаса.

Но он не спросил.

Ткань юбки шуршала под руками, собиралась в гармошку, оголяя бёдра. Я почувствовала кружевную резинку чулок и вздрогнула – всё—таки не зря надела. Глаза держала плотно закрытыми, фактически жмурилась – а вдруг смеётся? Вдруг решит, что я совсем пришибленная?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2