Диана Хант.

Артемида. Изгнание



скачать книгу бесплатно

– С первым вопросом – Проблемы легитимности во власти, Шаинская, все понятно. – Бескудин устало посмотрел в окно, на подоконник которого спикировала ласточка, и, склонив голову вбок, прислушивалась к моему ответу. Второй вопрос?

– «Государство» Платона, – я постаралась не выдать себя нотками сожаления в голосе. Но политическая модель государства, ещё и античная – это прямо скажем, не моё. Как, впрочем, и все, что связано с античностью. Ну не усваивается она моим мозгом!

Бескудин залпом осушил стакан воды, неопределенно махнул рукой, и я приступила к ответу. Если не можешь понять – учи наизусть. Надеюсь, удастся удовлетворить его заученными фразами из учебника. Судя по тому, что Викторович внимал мне с отрешённым видом, пока удаётся.

Оборвав меня на середине ответа, препод нехорошо сощурился. И на душе как-то сразу похолодело.

– Всё так, Шаинская, всё так… Но то, что написано в критике, я и без Вас знаю. Вот Вы нашли время на то, чтобы прочитать «Государство» в первоисточнике?

Ну конечно, нашла, а как же… Мне же заняться больше нечем! У нас пятьдесят билетов, и практически в каждый из них входит исторический труд, естественно, мы всё читаем! Учитывая, что это всего лишь пятый экзамен, перед которыми было семь зачётов, пфф… всего-то! Естественно, читала, причем в оригинале, на древнегреческом, зря я что ли весь второй курс ходила на факультатив в добровольно-принудительном порядке, «для того, чтобы иметь драгоценную возможность читать бесценные труды в оригинале»! И не только читала, но и перечитывала, и оставляла ремарки на полях гусиным пером!!

– Конечно, я читала «Государство», – с уверенным и в меру наглым видом кивнула я. – Это вообще одно из моих любимых произведений Платона.

– Так поделитесь своими мыслями, – нехорошо улыбнулся Андрей Викторович.

– Охотно. Вас интересует взгляд Платона на роль поэзии в воспитании стражей? Или может, пять градаций души по степени счастья? Или рассказать о воинском долге горожан? – говоря это, я удивлялась не меньше Бескудина, ведь я «Государство» и в руках не держала… Тем не менее, сила, говорившая во мне, продолжала.

– Или о том, как я отношусь к тому, что Платон призывал ставить у власти мыслителей, философов, мотивируя это тем, что власть неразделима с мудростью и призывал народ чтить богов, не забывать о том, кому они обязаны собственным благополучием?! Да этот достойный человек…

– Хватит, Шаинская. Я вижу, Вы и в самом деле хорошо знакомы с первоисточником! – Викторович захлопнул зачетку и протянул мне. – Поздравляю.

В коридоре зачетку сразу выхватили из рук.

– Тё-ёма! Ничего себе! Единственная, между прочим.

Не веря, я заглянула через плечо Ершова: ничего себе! Высший балл! Вот уж не ожидала. Нет, я слышала о том, что от страха можно забыть то, что знала, но с тем, что можно вспомнить то, о чём ты со стопроцентной вероятностью понятия не имела, сегодня столкнулась впервые…

***

– Тёма, очнись, – я оторопело уставилась на Верку, дергающую меня за рукав, и по недоумевающим лицам одногруппников поняла, что это не первая попытка Малышевой привести меня в чувство.

– Завтра в «7».

Собираемся в одиннадцать, в третьем зале.

– Я помню.

– Будешь?

– Постараюсь, – уклончиво ответила я. На самом деле в тот момент я изо всех сил старалась сохранить безучастный вид, не демонстрируя одногруппникам крайнюю степень замешательства. Потому как за спиной Малышевой по серой стене родного альма-матер заструился родник. Я даже отчетливо услышала звон капель о мраморный бортик природного бассейна. Картина, промелькнувшая перед глазами за долю секунды, была настолько реалистичной, что казалось, если я легонько толкну Верку в грудь – купаться ей в удивительной красоты горячем источнике в мраморной пещере, прямо в новом белом платьице с юбкой, расшитой солнечными лучами…

Вместо того чтобы толкать одногруппницу, я закрыла глаза, и замерла, боясь открыть – и опять увидеть две реальности: одну, наложенную на другую. Как утром, в метро, перед тем, как некто в черных перчатках толкнул меня под поезд. Точно! Как я могла забыть, и какой еще «7»?! Меня хотели убить! Но и это ничто по сравнению с тем, что я свихнулась. Может, ещё не окончательно, но делаю уверенные шаги по направлению к комнате с белым потолком… Но если я сбрендила, может и попытка убийства мне привиделась?! В любом случае, сейчас мне крайне необходимо посетить совсем другое место…

– Шаинская… – Верка выглядела взволнованной. – Да что с тобой?

Вдохнув поглубже, я всё-таки открыла глаза и с облегчением уставилась на серую стену факультета, как на внезапно обнаруженное месторождение алмазов.

– В «7». Завтра. В одиннадцать. Буду! – я постаралась вложить максимум оптимизма в эти слова и припустила от группки студиозусов, сильно стараясь не перейти на бег.

– Артём! Подожди, дело есть! – меня нагнал Славик Арсентьев, высокий, пожалуй, даже очень высокий шатен волне себе умопомрачительного, по мнению женской половины всех курсов нашего филиала, вида. По мне – так Арсентьев слишком скучный, иначе говоря, тормоз, но девчонкам нравится, что есть, то есть.

Хуже всего, что Славик ещё со школы прекрасно осведомлён о собственной внешности, с отказом от очередной дамы сердца, видимо сталкивался не так часто, ввиду чего для того, чтобы покорить очередную гражданку-красавицу с временной или постоянной регистрацией видимых усилий прилагать не привык. От меня ему чегой-то понадобилось?

– Что надо? – дружелюбно поинтересовалась я. – До завтра не потерпит?

– Ты какая-то напряженная, Тёма, – ухмыльнулся Славик, заиграв ямочками на щеках, и заправляя прядь волос за ухо. Ни дать ни взять – Аполлон.

…Да до Аполлона ему – как до Большой Медведицы от Каллисто в балетной пачке! Слишком слащав! – не согласился со мной внутренний голос, как будто он знает, как реальный Аполлон выглядел…

– Давай подвезу?

– На велосипеде?! – съехидничала я.

В ответ Арсентьев небрежным, но подозреваю, что хорошо отрепетированным жестом щёлкнул ключом от машины и, стоявшая рядом с нами новехонькая бэха мигнула фарами.

– У братухи взял погонять, – пояснил Славик и картинно распахнул передо мной дверь.

Я оглянулась – женский состав нашей группы стоял на крыльце, открыв рты. Вот выпендрёжник! Не хватало ещё слухов по всему универу! К победам Арсентьева народ давно привык, и к концу третьего курса очередная осчастливленная мамзель задерживалась на слуху у общественности пару дней, не больше, потом интерес к ней утихал, но учитывая мою репутацию, тут даже летние каникулы не помогут!

Дело в том, что о моей «дикости» и «несговорчивости» тоже в своё время шуршали. У меня не то, что парня из студенческой общины никогда не было, такого, чтобы всё видели, я при встречах в щёчку, как остальные девчонки, не целуюсь. Причем с девчонками тоже. Ну не могу я! Не люблю такой близкий телесный контакт! Мне сама мысль о том, что нужно прикасаться к кому-то постороннему, противна. Я к врачам хожу только при крайней степени необходимости и напившись пустырника, который, кстати, не помогает. Не знаю, что со мной не так. Может, воспитание… не то, чтобы Лана воспитывала меня высокоморальной барышней с томиком Тургенева в руках, даже наоборот. Маменька практически никогда и ничего мне не запрещала. Эдакая муми-мама, только с умопомрачительной фигурой и волосами, как у русалки, до пояса. Да и сама Лана далека от идеального примера добропорядочности для подрастающей дочери.

Но не совсем логичный ситуации результат я всегда объясняла себе таким образом: запретный плод всегда сладок. Поэтому подружки последнюю треть пубертатного периода вовсю зажигали на дискотэках, флиртовали с мальчиками, сбегали из дома по выходным, правда всегда в одном и том же направлении сбегали, точнее, на одну и ту же дачу – к Наташке Балалайкиной, поэтому родители смотрели на такие «побеги» сквозь пальцы. Я же никогда не видела особой романтики в том, чтобы ночевать зимой на летней неотапливаемой даче под грудой тулупов, под аккомпанемент дружного сопения хмельных подруг и часто зарвавшихся друзей…

Немного позже я поняла, что дело даже не в «запретном плоде» – мне просто действительно неинтересны все эти сюси-пуси, томные вздохи во время разговоров о парнях, «долгие взгляды коротких встреч» и тому подобная муть.

Но выделяться из толпы не комильфо, и на первом курсе универа меня отчаянно пытались совратить с пути истинного или хотя бы сосватать. Пришлось маминому поклоннику несколько раз забрать меня на машине после пар, этого с лихвой хватило на рассказы о моих идущих в ногу со временем, и даже это самое время опережающих, амурных делах, и меня оставили в покое.

И вот теперь, когда даже несмотря на то, что мамины друзья давно не забирали меня из универа, сокурсники наконец-то оставили меня в покое, Арсентьев решил всё испортить!

Я уже собиралась не менее картинным жестом захлопнуть серебристую дверь «братухиной бэхи», и поскакать своим ходом к метро, как вспомнила сегодняшний, мягко говоря, не вполне удачный опыт посещения сего общественного места, да ещё прибавить к этому ни с того ни с сего «поехавшие» мозги… мало ли, в таком состоянии, могу ведь и до больнички не доехать… Была не была!

Я быстро села на пассажирское сиденье, усиленно делая вид, что каждый день езжу домой с Арсентьевым.

***


А всё-таки, что ему от меня надо? – с запозданием подумала я, когда Славик тронул машину с места.

Услышав адрес, Арсентьев удивленно поднял бровь:

– Ты заболела?

– До сих пор флюорографию не сделала, – соврала я, имея ввиду медосмотр накануне сессии.

– И как тебя допустили? – недоверчиво нахмурился Славик.

Я пожала плечами:

– Я клятвенно заверила, что сделаю. Вот, держу обещание.

– Ты что-то хотел? – спросила я после пяти минут молчания. Ни в жизнь не поверю в мизантропный порыв Арсентьева.

– Я уже говорил тебе, что ты сногсшибательно выглядишь? – привычным тоном рокового соблазнителя покосился на меня Славик.

И так правдоподобно у него это получилось, что захотелось откинуть зеркальце и убедиться, что увижу в нем, как и ожидалось, невыспавшуюся физиономию с кругами под глазами (спасибо сессии, а точнее особенностям памяти, которые позволяют этой самой памяти лучше работать почему-то только по ночам и непосредственно перед экзаменом). К слову, физиономию, покрытую завидным слоем сероватого, невзрачного такого цвета, тонального крема… И всклокоченные рыжие короткие волосы… И не серый, почти графитный воротник рубашки, с вышивкой на ней: Angels never die. А не какую-нибудь гламурную фифу типа Левковой, последней пассии Арсентьева.

И этот бесящий оборот речи, почему-то считающийся комплиментом… Хорошо выглядишь. Я всегда слышу его так: ты в принципе, не очень, но каким-то чудом выглядишь сравнительно неплохо…

В общем, быстро сверкнув глазами на Славика, я откровенно скривилась в ответ.

Арсентьев вздохнул.

– Это правда. Хотя ты совсем не похожа на свою мать.

Я пожала плечами. Не всегда дети похожи на родителей. И хоть Лана утверждает, что на своего «урода-папеньку», её выражение, между прочим, а не моё, я, Слава Ей (! Какова?!), не похожа, всё-таки думаю, что определенное сходство должно быть. Потому что с Ланой – Славик прав – мы даже на дальних родственниц не тянем.

А Арсентьев продолжал заливаться соловьем. Я терпеливо выслушала дежурные комплименты глазам, волосам, лицу, фигуре… Даже недоумённый взгляд перевела вниз, на широкие джинсы, надежно маскирующие оную фигуру – так реалистично пел.

А когда в гости «приглашаться» начал, пресекла эту хвалебную песнь брачующегося студиозуса:

– А зачем в гости? Мы с Ланой раздельно живём.

Судя по тому, как Славик осёкся и заморгал глазами, в точку попала.

– Арсентьев, ты серьёзно думаешь, что ты первый придумал ко мне подкатить для того, чтобы поближе с Латаной познакомиться?

– Я.. я…

– Ты, да. Только дружеский совет: твой потолок – закомплексованные студентки, а мадам Шаинская тебя с вероятностью в двести процентов – даже не заметит.

Арсентьев, к счастью, решил не терять лицо, наговорив мне напоследок еще одну кучку комплиментов, звучащих даже правдоподобнее первой. Наверно, с первого курса парень так не выкладывался. Даже жалко его стало. Ведь видит, что его коварный план разгадан, и всё туда же… Или дело здесь не в этом? Что-то я как будто упускаю сквозь пальцы? Или это начинающая развиваться паранойя? А ведь я, не далее, чем полчаса назад, размышляя о своём состоянии, поставила себе диагноз: шизофрения, и, вот, даже к компетентному специалисту приехала, чтобы этот самый диагноз подтвердить?

***


Мне повезло: попасть к психотерапевту удалось сразу. Никаких очередей, что говорит о психически здоровом населении родного города. Приятно.

Психотерапевт оказалась невысокой миловидной брюнеткой, с внешностью, профессионально располагающей к откровенной беседе.

– Это вы! – ответила она на мое робкое «здрасте», стоило мне переступить порог кабинета.

– Я… – растерянно подтвердила я этот факт, не вполне понимая, что она имеет ввиду.

– Вы садитесь, пожалуйста, – я сама не поняла, как оказалась в глубоком и уютном кожаном кресле. – Чай? Кофе? Может, сока хотите?

Нифигасе, у них здесь сервис!

– Вы же та самая девушка, которая утром чуть под поезд не попала? Вас в новостях показывали. Вы наверно, поэтому ко мне?

А вот это новость.

Поскольку телевидения я там не наблюдала, да и что бы ему там делать – на конечной станции метро в половину девятого, смею предположить, что очевидцы со своими мобильниками удружили. Век информационных технологий, чтоб его. Никакой тебе конфиденциальности.

– А имя моё там не назвали?

– Ни Ваше, ни той, другой девушки. Сказали, личности устанавливаются.

– Ещё чего не хватало! – возмутилась я. – Извините, – уже опомнившись, – Вы не возражаете, если я маме позвоню?

– Конечно! Хотите, я выйду?

Я жестом попросила эту чуткую и понимающую женщину не беспокоиться, и набрала Лану.

– Тёма, чего тебе? Я же сказала, что улетаю. У меня вылет через два часа, Тоша ждет внизу, а вещи ещё не собраны. Или что-то срочное? – выдала Лана вместо вежливого «алло».

– Я утром чуть под поезд в метро не попала, если новости увидишь, не волнуйся.

– Не попала же?

– Нет.

– Молодец. Экзамен?

– Десять.

– Ты моя умница. И в кого только, – пробормотала Лана. – Нет, определенно, не розовый! – это я не тебе. Стой! А имя твоё им известно? Знаешь, не с руки известной писательнице по Карибам разъезжать, когда родная дочь чудом осталась в живых… Артём, ну как ты могла?! Так нечестно испортить мне отпуск…

– Во-первых, в живых я всё-таки осталась, спасибо за беспокойство, а во-вторых, оперативно покинула место происшествия, так что можешь за амур-тур не париться.

– Это другое дело! – облегчённо проорала Лана. – Я в тебе не сомневалась. Чао! – и маменька отсоединилась.

Теперь и я выдохнула. Можно было перейти к непосредственной цели визита.

Психотерапевт, представившись Екатериной Андреевной, внимательно выслушала меня с самого начала, и приступила к каверзным вопросам.

– Практически не пью, так, в меру студенческого быта, не курю, никогда не употребляла наркотики, в семье психических заболеваний не было, – бойко отрапортовала я.

А потом, сделав над собой усилие, спросила:

– Я сошла с ума? – и затаила дыхание, боясь услышать ответ.

Екатерина Андреевна поспешила меня заверить, что, конечно же, нет.

– Нервное истощение, переутомление, недостаток сна – обычное для студента явление во время сессии, – начала она. – То, что вы видели, называется «грёзы» – или «сон наяву». Правда причина может быть несколько глубже, поэтому прежде чем перейти к ней, я немного подробнее остановлюсь на том, что такое сон наяву.

Это действительно форма сновидения, возникающая во время бодрствования, и это единственная разница с обычным сном. Сны – это диалог с нашим подсознанием, с той стороной личности, которую в обычной жизни мы не осознаем. Чаще всего сны наяву видят дети с хорошо развитым воображением, психика ребенка не так устойчива, как психика взрослого, поэтому при дефиците внимания и самовыражения, дети как будто наяву видят «воображаемых друзей», или представляют себя в роли сказочных героев, например, принцесс и принцев.

Сны наяву, гораздо реже, случаются и у взрослых – например, после бессонной ночи, или во время длительного сидения за рулём… Следствием долгих ночных поездок часто оказывается впадение в трансовое состояние… Также как и обычные сны, сны наяву дают возможность человеку выразить то, чего ему не хватает в реальной жизни. Судя по тому, что Вы видели луга в метро и водопад на месте здания университета, вам просто нужно хорошенько отдохнуть. Что несложно сделать, поскольку сессия закончилась, и закончилась, как я понимаю, удачно.

Екатерина Андреевна улыбнулась.

– А играющие дети? Костюмы? Это точно было не наше время.

– Вот к этому я и веду. Вы говорили, что видели, как натягиваете лук?

– Я точно знала. Чувствовала… Я собиралась убивать.

О том, что в метро меня столкнули под поезд, я решила умолчать. Всё-таки, учитывая все эти «грёзы», нельзя быть стопроцентно уверенной.

– И знакомство с эльфом?

– Артемида, дети, которые видят себя в своих грёзах принцами и принцессами, видят родителей в коронах и королевских одеждах, и это, спешу вас заверить, нормально. Поэтому и ваше подсознание действовало подобным образом – что-то показало как сон, что-то вынесло в виде мелких незначительных деталей.

Острые уши и почти рожки на лбу! Ничего себе «незначительные детали»!

– В конце концов, уши у спасшей вас девушки могли быть действительно великоваты. А сколько сейчас ролевиков и косплееров, помешанных на фентези, и делающих себе пластические операции и прочие модификации тела в этом ключе…

– И то, что она сама назвалась нимфой…

– Артемида, Вы взрослая девушка, если я представлюсь вам королевой Дании, что Вы обо мне подумаете?

– Что Вы шутите, – пожала я плечами.

– Так почему Ваша случайная знакомая не могла пошутить? – улыбнулась доктор. – Я пропишу Вам успокоительное, и легкое снотворное, которое поможет выспаться. Бывает, что недостаток сна и нервное перенапряжение препятствует полноценному отдыху. Завтра и думать забудете о детях в древних одеждах и эльфах.

– Так Вы думаете, она действительно пошутила насчёт того, что она – эльф? – продолжала настаивать я. – А мои познания в античной политологии, я же не читала «Государство»?

– Вы вероятно слышали эти факты на лекции, от того же самого преподавателя. Работа подсознания, как и Ваши сны. Впрочем, – Екатерина Андреевна с особым участием заглянула мне в глаза, – причина этих снов может быть и в том, что вы стремитесь заменить реальную личность – выдуманной. Выдуманная личность помогает забыть о неприятностях реальной жизни, воплотить в жизнь самые смелые мечты… Необязательно Ваши, вы могли увидеть подобное в кино, прочитать в книге, услышать чей-то рассказ, потрясающий воображение! А что скажете, если мы попробуем выяснить это с помощью гипноза?

– Гипноза? – я скептически прищурилась. – Екатерина Андреевна, мы в детстве пробовали гипнотизировать друг друга. Такие, знаете, игры – с самодельными маятниками и тому подобной дребеденью… Вы зря смеётесь! С двумя моими подругами это почти прокатило. Только вот я даже в легкий транс не впала, думаю, я невосприимчива к гипнозу.

Доктор отсмеялась и улыбнулась мне снисходительно, как улыбаются двухлетнему малышу. Мило, но унизительно для меня.

– Значит, невосприимчивы… Но мы попробуем! Вы готовы?

– Конечно, интересно же!

***


Первая мысль после того, как я очнулась, звучала так: «какое же здесь мягкое, уютное кресло… даже вставать не хочется». Я открыла глаза и обнаружила, что устроилась в нем калачиком. Надо же, заснула, не помню как… Наверно, сказываются бессонные ночи сессии. Сладко потянувшись, я повернулась к окну и натолкнулась взглядом на Екатерину Игоревну.

Психотерапевт хмурилась и разглядывала меня так, как будто впервые видит. Правда, непрофессиональные эмоции надолго не задержались на ее лице, и изучающее выражение глаз за линзами очков сменилось уже привычным, участливым.

В этот момент я всё вспомнила. Где я нахожусь, что этому предшествовало – всё. Точно! Докторша предложила попробовать технику гипноза, и последнее, что я помню перед своим пробуждением – монотонное звучание её голоса. Оно обволакивает, успокаивает…

Фавн подери! Так всё испортить! Хотя я её предупреждала, что гипноз на меня не действует, вот, этот сон – лучшее этому подтверждение. Понятна и реакция Екатерины Игоревны – эксперимент не удался.

– Извините, я, кажется, заснула.

Психотерапевт посмотрела на меня удивленно поверх очков.

– Нет, Артемида. Вы не заснули.

– Вы хотите сказать…

– Да. Всё получилось.

– Я была под гипнозом?

В ответ докторша подвинула какой-то предмет на столе по направлению ко мне. Я удивленно опознала в этом предмете диктофон.

– И записать удалось?

Екатерина Игоревна пожала плечами.

– А как же. Это – часть сеанса. Только вот, прежде чем мы приступим к прослушиванию… Я сразу хочу Вас предупредить: всё, что услышите – нормально! Это просто диалог с Вашим подсознанием, не более. Считайте, что Вы видели сон и говорили во сне. Просто… Мое предположение подтвердилось: Вы на грани того, чтобы заменить реальную личность – выдуманной.

– Да какой ещё выдуманной!..

– Скорее всего, сборным псевдоисторическим персонажем – книги об античности, мифология… Художественная проза… Наверно, сегодня не встретишь дома, где не встретились бы «Легенды и мифы древней Греции и древнего Рима»… Опять же, Джек Линдсей, Генрих Сенкевич… Я не говорю уже о Вашей учебной программе… Наверняка для Вас обязательны к прочтению труды писателей античной эпохи…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7