Диана Джонс.

Огонь и заклятие, или Восемь дней с Люком



скачать книгу бесплатно

© А. Хромова, перевод, 2016

© И. Горбунова, иллюстрации, 2016

© А. Ломаев, иллюстрация на обложке, 2016

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2016

Издательство АЗБУКА®



Колину



Глава первая
Неприятности начинаются



В отличие от большинства ребят Дэвид каникул не любил. Родители у него умерли, и он жил с двоюродной бабушкой Дот, которую полагалось называть тетей, двоюродным дедушкой Бернардом, которого полагалось называть дядей, их сыном, кузеном Рональдом, и женой кузена Рональда, Астрид. И все эти четверо взрослых требовали, чтобы Дэвид был им признателен за заботу.

Дэвид старался быть признательным. Они отправили его в школу-интернат – для интерната там было совсем неплохо. В каникулы его чаще посылали на какую-нибудь познавательную экскурсию или в летний (или зимний) лагерь. Это обычно бывало достаточно интересно, даже притом что Дэвид там никого не знал. Он действительно испытывал признательность, когда кузен Рональд напоминал, что ему предоставлены такие возможности, о которых большинство мальчиков могут только мечтать. Но вот когда Дэвид не ездил на экскурсии или в лагерь, а приезжал домой, в Иггдрел, испытывать признательность становилось куда труднее. И чем старше он делался, тем меньше признательности чувствовал.

Этим летом ни с экскурсиями, ни с лагерем как-то не сложилось. Обычно тетя Дот еще до конца триместра присылала ему открытку, в которой говорилось, на какую экскурсию он поедет, а сейчас открытка не пришла. По дороге домой, когда Дэвид начинал размышлять об этом, сердце немножко екало; но настроение у него было отличное, так что он почти не задумывался о предстоящих каникулах дома. В крикетном матче против ребят из Рэдли он взял пять калиток за четыре пробежки и вдобавок с первого же броска выбил средний столбик у калитки своего собственного учителя физкультуры в матче с командой учителей. Такое кого хочешь обрадует! Кузен Рональд интересуется крикетом. Можно рассказать об этом кузену Рональду[1]1
  1 Если вдруг вы крикетом не интересуетесь, вам придется нелегко, потому что в жизни Дэвида очень многое вертится вокруг крикета. Так что стоит все-таки немного разобраться. Крикет – это командная игра с мячом и битой, наподобие американского бейсбола. Подающая команда находится на поле в полном составе, а из отбивающей – только два бьющих игрока (бэтсмены). Подающий игрок (боулер) бросает мяч, стараясь разбить калитку (три столбика с перекладинами).

Бьющий игрок другой команды старается отбить мяч битой и выбить его за пределы поля. Если калитка разбита, бьющий «сгорает» (выбывает из игры). Если кто-то из полевых игроков поймал отбитый мяч, бьющий игрок тоже сгорает. Задача подающей команды – вывести из игры всех бьющих игроков противника. После этого команды меняются местами.
  «Пять калиток за четыре пробежки» – это значит, что Дэвид, играя на подаче, вывел из игры половину игроков противника. Такое не всякому профессиональному игроку по плечу! (Здесь и далее примеч. перев.)


[Закрыть].

Дэвид угодил под забастовку железнодорожников, и в Бирмингеме пришлось целых два часа ждать поезда, но мальчику доставляло такое удовольствие думать о том, как он расскажет кузену Рональду про свои пять калиток, что он почти и не заметил задержки. Купил себе жвачку, сидел, жевал и думал.

Однако когда за окном поезда замелькали красные домики Иггдрела, сердце у него снова чуточку упало, а к тому времени, как Дэвид пересел с автобуса на Вензди-Хилл на автобус до Лок-Энда, мальчик уже изрядно приуныл. Правда, потом он вспомнил, что на углу живут Кларксоны, и опять немного повеселел. Кларксоны – единственная семья в округе, у кого есть дети. Оба они младше Дэвида, но зато они любят крикет и в целом неплохая компания, учитывая все обстоятельства. Единственная проблема – тетя Дот говорит, что они вульгарны. Почему – Дэвид понятия не имел. Выходя из автобуса, он размышлял о том, что тетя Дот вообще любит словечко «вульгарный» (как Кент из их школы, у которого все подряд «дебильное») и что это вообще ничего не значит.

Свернув за угол, Дэвид бросил взгляд на калитку Кларксонов. Куча великов, обычно громоздившаяся у входа, куда-то подевалась, кто-то прополол дорожку и насадил уйму дурацких цветочков. Ничего хорошего это не сулило. Сердце у Дэвида снова неприятно екнуло. Он прошел дальше по улице и отворил калитку, ведущую к большому красному дому дяди Бернарда. Там никогда не было ни сорняков, ни великов, и вдоль дорожки, точно стража, выстроились ряды гераней. Дэвид поднялся на крыльцо, открыл входную дверь, и в нос ему ударил запах этого дома. Дэвид не так давно разработал теорию, что обоняние для людей куда важнее, чем принято думать. В этом доме густо и влажно воняло мастикой для полов и несвежей капустой. Самый мерзкий запах, какой только знал Дэвид. И как бы в доказательство его теории, сердце упало сразу делений на семь, не меньше.

В прихожей было пусто. Значит, из-за забастовки его чемодан все еще не приехал. Это было ужасно некстати. В чемодане лежали крикетная бита и та единственная пара штанов, которые еще не стали ему малы. Значит, придется у кого-то одолжить биту и ходить в коротких и тесных школьных брюках, пока чемодан не приедет. Дэвид грустно посмотрел на то место, где обычно стоял его чемодан, и тут отворилась дверь кабинета. Из кабинета выбежал кузен Рональд, еще лысее, пузатее и деловитее прежнего. Вместе с ним в прихожую вырвался голос крикетного комментатора.

Дэвид вспомнил о своем триумфе.

– О, кузен Рональд! Знаете что?.. – радостно начал он.

Кузен Рональд был ошарашен. Он застыл и уставился на Дэвида.

– Ты что тут делаешь?! – спросил он.

– У нас каникулы. Нас вчера распустили, – объяснил Дэвид. – Так вот, знаете что?..

– Нет, ну что это такое! – капризно перебил кузен Рональд. – Вас небось распустили раньше времени из-за какой-нибудь дурацкой эпидемии, и теперь мы все заразимся!

– Да нет! Честно-честно! – возразил Дэвид. – Просто занятия кончились.

Ему все меньше хотелось рассказывать кузену Рональду про свои калитки, но его победа – это было так здорово, что просто невозможно было никому не рассказать, и он попробовал еще раз:

– А вы знаете, что я…

– Как это – занятия кончились? Не может быть! – заявил кузен Рональд. – Ты, малый, что-то путаешь.

– Да нет, кончились, – сказал Дэвид.

– Вот, блин, зараза! – воскликнул кузен Рональд, шмыгнул обратно к себе в кабинет и закрылся там вместе с крикетным комментатором.

Заметно приуныв, Дэвид поплелся наверх, стараясь не чувствовать себя несчастным, а думать о книжках про крикет, которые ждут его в комнате. На первой лестничной площадке он столкнулся с дядей Бернардом. Дядя Бернард Дэвида вроде бы не заметил. Убрел себе в туалет, весь такой разбитый и рассеянный. У Дэвида как гора с плеч свалилась. Когда дядя Бернард его замечал, он всегда обращал внимание на грязь у него под ногтями, на то, что волосы у него слишком отросли, а галстук благополучно спрятан в кармане. Нет, пусть уж лучше дядя Бернард его не замечает. Дэвид, повеселев, свернул на второй лестничный марш и увидел высокую фигуру тети Дот, спускающейся ему навстречу.

– Дэвид! – воскликнула тетя Дот. – Ты что тут делаешь?!

– У нас каникулы, – снова объяснил Дэвид. – Нас вчера распустили.

– Вчера! – сказала тетя Дот. – А я думала, у нас еще целая неделя! Какой же ты бестолковый, почему ты меня не предупредил?

Поскольку Дэвид знал, что из школы тете Дот всегда присылают расписание занятий и каникул, он ничего не ответил.

– Что за напасть! – сказала тетя Дот. – Ну что ж, Дэвид, раз уж ты здесь, ступай умойся, а я пойду поговорю с миссис Терск. Ужин через полчаса.

И продолжила спускаться по лестнице. Дэвид, зная, какое значение тетя Дот придает вежливости, подвинулся, давая ей пройти. Но тетя Дот снова остановилась.

– Боже милосердный, Дэвид! – воскликнула она. – Чья это на тебе одежда?

– Ничья, – пробормотал Дэвид. – В смысле, моя.

– Ох, как же она села! – возмутилась тетя Дот. – Я напишу жалобу в школу.

– Ой, не надо, пожалуйста! – попросил Дэвид. – Дело не в одежде, честное слово. По-моему, я просто очень быстро расту или вроде того.

– Человек не может расти с такой скоростью! – объявила тетя Дот. – Еще на Пасху эта одежда была тебе вполне хороша. Иди немедленно наверх и посмотри, не найдется ли тебе во что переодеться. Не можешь же ты спуститься к ужину в таком виде!

И уплыла вниз.

Дэвид поднялся в свою пустую, опрятную спальню. Разыскивая какую-нибудь одежду, он невольно с тоской размышлял о том, встретили ли еще хоть кого-нибудь из его школьных товарищей так же неприветливо, как его. Да нет, вряд ли. Наверняка у них у всех есть родители, братья, еще кто-нибудь, кто действительно рад их видеть. У некоторых счастливчиков даже собаки имеются! Дэвиду больше всего на свете хотелось бы завести собаку. Но о том, чтобы попросить дядю Бернарда согласиться на собаку, даже подумать было страшновато.

Вся одежда, которую он нашел, была еще меньше той, что на нем. Когда миссис Терск прозвонила в гонг, Дэвиду пришлось спуститься к ужину в том, в чем он был. Они с миссис Терск встретились в коридоре. Она смерила его взглядом с глубочайшим презрением.

– Сущее пугало! – процедила она. – Дядя найдет что сказать по поводу твоей прически, если я хоть что-нибудь соображаю.

– В том-то все и дело, – сказал Дэвид.

– В чем? – спросила миссис Терск.

– Что вы ничего не соображаете! – выпалил Дэвид и юркнул в столовую, чувствуя себя немного лучше оттого, что сумел уязвить миссис Терск. Они с нею враждовали с тех самых пор, как Дэвид поселился в доме дяди Бернарда. Миссис Терск терпеть не могла мальчишек. А Дэвид ее ненавидел всеми фибрами души, всю миссис Терск – от неподвижного квадратного лица и до широких квадратных ступней. Так что, входя в столовую, он даже слегка улыбался.

Но улыбка исчезла, как только он увидел Астрид. Астрид сидела у двери, отворяющейся в сад, положив ноги на стул, потому что, как все знали, у нее было слабое здоровье. Астрид была довольно хорошенькая: светловолосая, с большими голубыми глазами, – только лицо все время бледное и капризное, а то бы она выглядела еще красивее. Она одевалась очень элегантно и всем сообщала, что ей двадцать пять. И так продолжается уже ровно шесть лет – Дэвид точно знал.

Увидев Дэвида, она горестно вскрикнула:

– Только не говори, что ты уже вернулся! Какой ужас! Рональд, мог бы и предупредить, между прочим! – заметила она, когда вошел кузен Рональд.

Кузен Рональд принес листок бумаги – Дэвид узнал расписание каникул, которое прислали из школы прошлой осенью.

– Да я сам в шоке! – возразил он. – Но тут, похоже, действительно написано «двадцатое».

– А ты говорил, что двадцать восьмого! – негодующе произнесла Астрид.

Тут появилась тетя Дот, уткнувшаяся носом в раскрытый ежедневник. Дэвид отошел подальше, на другой конец комнаты.

– Рональд, – сказала тетя Дот, – у меня тут черным по белому написано, что занятия кончаются двадцать восьмого. Почему меня ввели в заблуждение?

– Ах, этот Рональд, вечно он все перепутает! – сказала Астрид. – Если мы из-за этого не поедем в Скарборо, я прямо не знаю, что сделаю. Вот, у меня снова начинается мигрень, я это чувствую!

Дэвиду не хотелось слушать про мигрень Астрид, поэтому он украдкой покрутил радио, стоящее на буфете. Ему повезло. Голос диктора сказал:

– А теперь о крикете. В третьем тестовом матче[2]2
  Тестовые матчи – крикетные матчи высшего уровня, которые могут длиться по несколько дней подряд.


[Закрыть]
Англия…

– Дэвид! – прикрикнула тетя Дот. – Тут люди разговаривают. Выключи немедленно.

Дэвид вздохнул, повернул ручку и выключил спортивные новости. Но в это время кузен Рональд бросился в его сторону, раздраженно бубня:

– А я вам говорю, понятия не имею, как так вышло!

И снова врубил радио.

– Пять калиток за четырнадцать ранов! – сообщило радио.

– Тише! – сурово потребовал кузен Рональд. – Мне надо знать, как наши играют с австралийцами.

К тайному негодованию Дэвида, никто и слова не сказал. Все немедленно умолкли, и радио принялось рассказывать, что Англия набрала сто двенадцать ранов и потеряла восемь калиток, когда игру пришлось прервать из-за дождя. Тут приплелся дядя Бернард, весь такой разбитый оттого, что Дэвид вернулся домой, а миссис Терск принесла на подносе жирный коричневый суп. Все сели и стали есть. На вкус суп был жирный и коричневый.

Дэвид вел себя очень тихо и тщательно следил за своими манерами. Ему не хотелось, чтобы тетя Дот обратила внимание на его одежду, и не хотелось, чтобы дядя Бернард вообще обратил на него внимание. Поначалу ему везло. Дядя Бернард с Астрид затеяли обычное состязание: кто тут самый больной. Начал дядя Бернард. Он слабым, еле слышным голосом спросил у Астрид, как она себя чувствует.

– Ах, папочка, не так уж плохо, – мужественно ответила она. – Вот только мигрень к вечеру разыгралась. А вы как?

– Ну, я никогда не жалуюсь, – заявил дядя Бернард, хотя это была неправда, – но надо признаться, что прострел меня сегодня совсем замучил. Но, конечно, хуже всего то, что в груди болит и трепыхается.

– Да-а, у меня тоже в груди трепыхается! – подхватила Астрид. – Доктор Райдер дал мне от этого какие-то таблетки, но они совершенно не помогают! С самого обеда так и трепыхается! А дыхание у вас перехватывает? Я буквально дышать не могу!

– Ох, да я вообще еле дышу, – проговорил дядя Бернард тихо и скорбно. – У меня же легкие никудышные уже много лет.

– Да-да, и у меня тоже! – воскликнула Астрид, не желая уступать.

К этому времени Дэвид начислил Астрид четыре очка, а дяде Бернарду – три, плюс одно бонусное, за то, что он никогда не жалуется. Дэвид надеялся, что Астрид в кои-то веки одержит победу.

– Просто не представляю, как я дотяну до конца лета! – заметила Астрид. Дэвид начислил ей еще пол-очка. – Вот эти стреляющие боли в плечах все усиливаются и усиливаются.

Еще очко. Астрид набрала уже пять с половиной…



– Тем более, – капризно сказала она, – что теперь мы, видно, в Скарборо не едем.

Тут она посмотрела на Дэвида. Дэвид испугался, что дядя Бернард все же обратит на него внимание, и принялся беззвучно доедать суп, жалея, что дал Астрид те лишние пол-очка. Но дядя Бернард рвался к победе, и ему пока что было не до Дэвида.

– Ах, милочка, – сказал он, – лично я с самого начала был против того, чтобы ты ехала в Скарборо. Ты не выдержишь этого путешествия.

Это принесло еще одно бонусное очко.

– Что касается меня, – продолжал дядя Бернард, – меня можно сколько угодно возить в Скарборо, мне это не поможет. Мне не поможет, даже если я там насовсем поселюсь. Нет-нет, я предпочитаю коротать свои дни тут, в Иггдреле, – мне уж и так немного осталось.

Это тянуло на добрые восемь очков. Дядя Бернард разбил Астрид наголову и развалился на стуле, торжествуя победу. Астрид не нашлась что ответить, зато тетя Дот, которая никогда не болела и не терпела тех, кто болеет, сердито бросила:

– Знаешь что, Бернард, мог бы и раньше сказать, что не желаешь ехать в Скарборо!

– Ну, милочка, как же я мог об этом сказать, ведь я же знал, что отдых тебя так порадует! – возразил дядя Бернард, заработав еще одно бонусное очко, за мученичество и самопожертвование, хотя Дэвид полагал, что состязание уже и так окончено и набирать новые очки против правил. Но тут он вспомнил, что дядя Бернард никогда не играет по-честному.

Тем временем миссис Терск собрала суповые тарелки и раздала жирное коричневое мясо с жирной коричневой подливкой. Дэвид принялся ковыряться в тарелке, удивляясь, почему это некоторым не нравится, как кормят в школе. Школьная еда никогда не бывала такой невкусной, и к тому же ее всегда было вдоволь. А у миссис Терск почему-то никогда не оставалось добавки. Она, наверное, знает, что добавки никому и не захочется, решил про себя Дэвид. Тут он поднял глаза и обнаружил, что дядя Бернард смотрит прямо на него. Он покончил с Астрид и теперь намеревался взяться за Дэвида.

Дэвид попытался это предотвратить, весело сказав тете Дот:

– Тетя Дот, можно, я схожу проведаю Кларксонов?

– Нет, Дэвид! – торжествующе произнесла тетя Дот. – Должна тебе сказать, что эти ужасные Кларксоны наконец-то съехали. И мне говорили, что новые жильцы – куда более приличные люди.

– У-у… – промычал Дэвид. Кажется, последняя надежда получить от каникул хоть какое-то удовольствие развеялась. Однако надежда умирает последней. – А у новых жильцов дети есть? – жалобно спросил он.

– Великий боже, нет, конечно! – воскликнула тетя Дот. – Фраи – пожилая пара. Мистер Фрай несколько лет тому назад вышел на пенсию.

Дэвид ничего не ответил. Вот теперь надежды точно больше нет. Оставалось только сидеть и ждать, пока на него не начнут сыпаться разные несчастья. И несчастья не заставили себя ждать.

– Дэвид, – начала тетя Дот, – я, кажется, просила тебя переодеться!

Дэвид попытался объяснить, что у него просто нет одежды по росту. Тетя Дот отмела его объяснения, не обсуждая, и принялась его бранить за то, что он имеет наглость так быстро расти, и за то, что приехал раньше своего багажа. Дэвид пытался возражать, что в его возрасте все люди растут и что в отсутствии чемодана виноват не он, а железная дорога, но это ему не помогло.

– Когда я захочу знать твое мнение, – заявила тетя Дот, – я тебе об этом скажу. Нет, какая досада! И как назло, завтра воскресенье, так что Астрид сможет поехать с тобой в город за новой одеждой не раньше понедельника.

От этого Астрид и кузен Рональд тоже на него взъелись.

– Нет, – сказал кузен Рональд, – я совсем не против тратить деньги, когда это действительно необходимо, но это совершенно напрасная трата денег, Дэвид!

Дэвида уже довели до того, что он готов был огрызнуться на кузена Рональда и сказать, что он всегда, каждый раз против того, чтобы тратить деньги, но Астрид очень кстати вмешалась первой.

– Ах, от поездок в город у меня всегда начинается мигрень! – пожаловалась она. – А в магазинах я чуть в обморок не падаю! Дэвид, мог бы хоть спасибо сказать! Никакой признательности!

– Да я вам признателен! Серьезно! – заверил ее Дэвид. – Но ведь я же не могу не расти.

Все это время дядя Бернард коршуном кружил над схваткой, ожидая только случая, чтобы вмешаться. И теперь, как раз когда миссис Терск принесла пудинг, он ринулся на добычу.

– Расти! – воскликнул он. – Я так понимаю, сделать так, чтобы у тебя волосы не росли, ты тоже не можешь? Мальчик, тебе немедленно следует постричься!

Что самое странное – когда дядя Бернард нападал на Дэвида, он совершенно не казался ни больным, ни разбитым.

– У тебя волосы свисают на уши, и вид у тебя от этого совершенно девчачий! – громогласно заявил он. – Удивительно, что тебя не заставили постричься в школе.

Миссис Терск бросила на Дэвида коварный многозначительный взгляд, и Дэвид просто вынужден был защищаться.

– Дядя Бернард, другие мальчишки волосы носят гораздо длиннее! – сказал он. – В наше время это никого не волнует.

– Ну а меня волнует! – отрезал дядя Бернард. – Мне на тебя смотреть противно. В понедельник пойдешь и все сострижешь.

– Не пойду, – сказал Дэвид. – Я…

– Что-о?! – переспросил дядя Бернард. – Ты имеешь наглость со мной пререкаться? Не мальчишкам решать, какой длины волосы им носить. Это дело их опекунов. И мальчишки не имеют права перечить своим опекунам, Дэвид.

– Да я же и не перечу, дядя Бернард, – честно ответил Дэвид. Поскольку тут была миссис Терск, ему отчаянно хотелось одержать победу, но он понимал, что при этом нельзя показаться грубым или неблагодарным. – Мне просто хочется отпустить волосы. К тому же если я не буду стричься, это позволит сэкономить деньги, верно ведь?

– Когда речь идет о том, что хорошо, а что плохо, деньги меня не волнуют! – нечестно ответил дядя Бернард. – Ходить с такими длинными волосами – плохо!

– В наше время это нормально, – вежливо ответил Дэвид. – Понимаете, дядя Бернард, сейчас так модно, и ничего плохого тут на самом деле нет. Просто ваши взгляды, кажется, немножко устарели.

Он улыбнулся дяде Бернарду – дружески и, как он надеялся, твердо. Сидевшая напротив Астрид прыснула – Дэвида это несколько смутило.

– В жизни не слышал ничего подобного! – воскликнул дядя Бернард. Он снова сделался весь разбитый и жалобно добавил: – И надеюсь никогда больше не услышать.

Дэвид, к своему изумлению, обнаружил, что выигрывает. Он явно обходил дядю Бернарда. Это было так неслыханно, что Дэвид даже не сразу сообразил, что бы такое сказать, чтобы обеспечить себе полную и окончательную победу. А пока он думал, миссис Терск взяла и обратила его успех в полный провал.

– Угу, – сказала она, – а видели вы что-нибудь подобное, а?

И она торжествующе сунула дяде Бернарду под нос салфеточку, обвязанную крючком. В самой середке салфеточки, намертво прилипнув, красовалось нечто розовое и довольно блестящее, со следами зубов.

Дядя Бернард уставился на салфеточку.

– Это что такое? – осведомился он.

– Спросите у Дэвида! – ответила миссис Терск, бросив на того еще один коварный взгляд.

Дядя Бернард, весь такой разбитый и озадаченный, посмотрел на Дэвида.

– Это жвачка… – обреченно признался Дэвид. И как она оказалась на салфеточке с его туалетного столика, он понять решительно не мог. Наверно, он положил ее туда на минутку, пока разыскивал одежду. Но теперь для него все было кончено.

– Жвачка? У меня в доме?! – воскликнул дядя Бернард.

– Какая вопиющая мерзость! – воскликнула тетя Дот.

Астрид с кузеном Рональдом тоже присоединились к травле. Миссис Терск, как воплощенное Торжество Добродетели, шваркнула на стол перед Дэвидом тарелку с застывшим и холодным шоколадным пудингом. Дэвид ухитрился отъесть немножко – пудинг был такой же жирный и коричневый, как и весь ужин. Скандал не утихал. Все четверо родственников наперебой рассказывали Дэвиду, какой он гадкий, а миссис Терск поглядывала на него свысока. Дэвид с мстительной горечью решил, что непременно скажет миссис Терск, как скверно она готовит, даже если это будет последнее, что он сделает в своей жизни.

Кончилось тем, что Дэвида отправили в кровать. К этому времени он был только рад уйти.





скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4

Поделиться ссылкой на выделенное