Диана Акерман.

Всеобщая история чувств



скачать книгу бесплатно

Мать однажды рассказала мне о том, как они с отцом во Флориде ехали по Индиан-Ривер среди апельсиновых рощ, когда деревья стояли в цвету, наполняя воздух ароматом. Все это вызвало у нее восхищение. «И чем же там пахло?» – спросила я ее. «О, это был изумительный, пьянящий, потрясающий аромат!» – «Но чем же именно там пахло? – снова спросила я. – Апельсинами?» Будь это так, я могла бы купить ей любимый одеколон мадам Дюбарри, фаворитки французского короля, еще в XVIII веке созданный на основе нероли (эфирного масла апельсинового дерева), бергамота (вещества из апельсиновой цедры) и многих других ингредиентов. (Впрочем, использование нероли в качестве парфюмерного средства восходит еще ко времени сабинян.) «О нет, – ответила она, – вовсе не апельсинами. Чудесный аромат. Восхитительный». – «Опиши его», – попросила я. И она в отчаянии всплеснула руками.

Попробуйте сделать это сами. Опишите запах любимого человека, своего ребенка, кого-то из ваших родителей. Или даже одно из тех популярных обонятельных клише, которые большинство людей могут распознать даже вслепую, – обувной магазин, пекарню, церковь, мясную лавку, библиотеку. Но удастся ли вам описать запах своего любимого кресла, или чердака, или автомобиля? Пол Уэст в романе «Та часть цветков, где сохраняется пыльца» (The Place in Flowers Mere Pollen Rests) написал, что кровь пахнет пылью. Поразительная метафора, основанная на косвенном впечатлении, как всегда бывает с метафорами, передающими запахи. Еще одну чрезвычайно броскую характеристику придумал другой писатель, Витольд Гомбрович. В первом томе своего дневника он вспоминает о завтраке в «Эрмитаже» с А. и его женой: «Еда пахнет, прошу прощения, на редкость роскошным ватерклозетом». Полагаю, что не понравились ему жареные почки – пусть даже блюдо было приготовлено по высшему разряду. Для того чтобы составить карту запахов, потребуются картографы, наделенные незаурядным обонятельным талантом. Им необходима способность изобретать новые слова, каждое из которых будет достаточно точным – как линия рельефа, отображенная на карте, или направление, указанное компасом. Особое слово, к примеру, должно обозначать аромат макушки младенца, в котором сочетаются запахи талька и свежести, еще не оскверненной жизнью и диетами. Или, допустим, пингвины: они пахнут исключительно пингвинами, и запах этот настолько специфичен, что можно обойтись одним прилагательным. Но «пингвиний» не подойдет, да и непонятно, то ли это прилагательное, то ли существительное наподобие химического элемента. «Пингвинячий» звучит слишком уж несерьезно. Можно бы сказать «пингвиноподобный», но, во-первых, с таким словом язык сломаешь, а во-вторых, оно не характеризует, а лишь называет предмет. Если для пастели существуют названия цветов – лавандовый, розовато-лиловый, фуксия, темно-фиолетовый (сливовый) и лиловый, – то кто назовет тона и оттенки запахов? Можно подумать, что все человечество загипнотизировали и приказали ему кое-что выборочно забыть. Кстати, вполне возможно, запахи настолько глубоко затрагивают нас еще и потому, что мы не умеем называть их.

Все остальные чудеса нашего многообразного мира, щедро описанного словами, так и хочется разобрать по лингвистическим косточкам, обозначения же запахов частенько крутятся на кончике языка, что придает им некую магическую отдаленность, загадочность, безымянную силу, сакральность.

О фиалках и нейронах

Фиалки пахнут кусочками жженого сахара, выдержанного в лимоне и завернутого в бархат; я могу предложить лишь самый распространенный способ, – определить один запах через другие или при помощи лексикона иных органов чувств. Наполеон в своем знаменитом письме требовал, чтобы Жозефина не мылась две недели до их намеченного свидания, чтобы он мог насладиться всем естеством ее запаха. Однако Наполеон и Жозефина любили фиалки. Жозефина так часто пользовалась духами с фиалковым ароматом, что тот сделался ее отличительным признаком. Когда же она умерла – в 1814 году, – Наполеон посадил фиалки на могиле любимой. Перед самым изгнанием на остров Святой Елены он посетил эту могилу, сорвал несколько фиалок и положил в медальон, который носил на шее; там они и оставались до конца его жизни. На улицах Лондона XIX века можно было встретить множество бедных девушек, продававших букетики фиалок и лаванды. В «Лондонской симфонии» Ральфа Воан-Уильямса есть фрагмент, в котором инструменты подражают возгласам девушек-цветочниц. Фиалки всегда сопротивлялись и продолжают сопротивляться усилиям парфюмеров. Из них можно сделать высококачественные духи, но это чрезвычайно трудно и дорого. Позволить себе такую парфюмерию могут лишь настоящие богачи – но ведь императрицы, денди, законодатели мод и прожигатели жизни как раз и существуют для того, чтобы обеспечивать парфюмеров работой. Особенность фиалок, запах которых многие считают навязчивым до тошноты, состоит в том, что он не держится долго.

 
Цветок фиалки на заре весны,
Поспешный, хрупкий, сладкий, неживучий,
Благоухание одной минуты;
И только[3]3
  Шекспир У. Гамлет. Акт 1, сцена 3. Перевод М. Л. Лозинского.


[Закрыть]
.
 

В фиалках содержится ионон, «запирающий» обонятельные рецепторы. Цветок продолжает источать свой аромат, но мы утрачиваем возможность воспринимать его. Подождите минуту-другую – и запах появится вновь. Потом снова угаснет, и так далее. Вот Жозефине, женщине, наделенной высокой, разве что изредка подавляемой чувственностью, и понравилось сделать своим «фирменным отличием» аромат, который сперва интенсивно воздействует на обоняние, а в следующую секунду оставляет его в девственной неприкосновенности, чтобы затем вновь атаковать. Этот аромат наилучшим образом подходит для флирта. То возникая, то исчезая, он играет в прятки с нашими чувствами, и им невозможно пресытиться. Древние афиняне настолько любили фиалку, что сделали ее символом и официальным цветком города. Женщины Викторианской эпохи использовали для освежения дыхания (особенно если доводилось пить спиртное) кашу? – фиалковые драже. Я пишу эти строки и жую пастилки «Choward’s Violet» («нежные сласти, освежающий аромат») с пикантным – сладким и немного затхлым – соком фиалок. С другой стороны, в Амазонии мне довелось варить в котелке casca preciosa – ароматное дерево, родственное сассафрасу. Его вываренная кора пропитала мое лицо, волосы, одежду, комнату и, кажется, даже мою душу жарким фиалковым ароматом исключительной тонкости. Но если фиалки на протяжении многих столетий потрясают, кружат головы, вызывают отторжение и одурманивают разными другими способами, то почему же так трудно описать их, не используя иносказаний? Разве мы обоняем как-то косвенно? Ничего подобного.

Обоняние – наиболее прямолинейное из всех наших чувств. Когда я подношу фиалку к носу и делаю вдох, молекулы, содержащие запах, вплывают в носовую полость, что находится за переносицей, и там их поглощают клетки-рецепторы слизистой оболочки, наделенные микроскопическими обонятельными волосками. Пять миллионов этих клеток посылают импульсы в обонятельную луковицу (центр обоняния) мозга. Обонятельные клетки поистине уникальны. Если в мозгу разрушается нейрон, он гибнет навсегда – его восстановление невозможно. Если повредить нейроны глаза или уха, тот или другой орган пострадает навеки. А вот нейроны носа заменяются примерно через каждые тридцать суток и, в отличие от всех прочих нейронов организма, контактируют непосредственно с раздражителем.

В верхней части каждой ноздри расположены окрашенные желтым, густо увлажненные обонятельные области с жировой тканью. Обычно мы рассматриваем наследственность как передачу от предков потомкам роста, формы лица, цвета волос. Но наследственность определяет и оттенок желтой окраски обонятельной области. Чем он гуще, тем острее и точнее обоняние. У альбиносов обоняние слабое. У животных, наделенных способностью хорошо улавливать и различать запахи, обонятельная область окрашена темно-желтым, а у людей – бледно-желтым. У лисы она красновато-коричневая, у кошки – насыщенного коричневато-горчичного оттенка. Один ученый утверждал, что у темнокожих людей и обонятельные области более темные, и, следовательно, у них более чувствительные носы. Когда обонятельная луковица что-то воспринимает – во время еды, секса, эмоционального всплеска или прогулки в парке, – она отправляет в кору головного мозга сигнал, и сообщение поступает прямо в лимбическую систему – загадочную, древнюю и тесно связанную с эмоциями область мозга, посредством которой мы чувствуем, вожделеем и изобретаем. Обонянию, в отличие от других чувств, не требуется переводчик. Оно действует непосредственно и не зависит от языка, мысли или расшифровки. Запах может вызвать сильный приступ ностальгии, запуская мощные образы и эмоции раньше, чем человек успевает сознательно распорядиться ими. Увиденное или услышанное может очень быстро перетечь в компостную кучу краткосрочной памяти, зато, как отметил Эдвин Т. Моррис в «Благоухании» (Fragrance), память на запахи почти не бывает краткосрочной. Она всегда долгосрочная. Более того, запахи стимулируют обучение и усвоение. «Если детям вместе со списком слов дают обонятельную информацию, – пишет Моррис, – слова будут лучше откладываться в памяти и вспоминаться гораздо легче, нежели те, что не имели обонятельного подкрепления». Вместе с духами мы словно даем человеку некую эссенцию памяти. Киплинг был прав: «Запахи скорее, нежели звуки или образы, заставляют звучать струны нашего сердца».

Образ запаха

Все запахи разделяются на пять основных категорий (как и цвета, привязанные к первичным цветам): мятный (перечная мята), цветочный (розы), эфирный (груши), мускусный (мускус), смолистый (камфора), гнилостный (тухлые яйца) и едкий (уксус). Парфюмеры достигают столь заметных успехов, употребляя букеты цветочного аромата или просто угадывая верную дозу мускусной или фруктовой добавки. Натуральные составляющие уже не требуются: пахучие вещества делают в лабораториях, соединяя для этого подходящие молекулы. Среди первых духов, полностью составленных из синтетических ароматических веществ (альдегидов)[4]4
  Альдегиды – крупный класс органических соединений, большинство из которых имеет естественное происхождение; например, ром и вино ароматизируются древесными альдегидами, которые напитки впитывают из материала бочек. – Прим. авт.


[Закрыть]
– «Шанель № 5» (1922 год), ставшие классикой чувственной женственности. С ними связано и немало классических афоризмов. Например, когда репортер спросил Мэрилин Монро, что она надевает, когда ложится в постель, та ответила: «Шанель № 5». Верхний тон этих духов, улавливаемый первым, – это альдегид, в котором нос определяет сдержанные ноты жасмина, розы, ландыша, ириса и иланг-иланга, а затем проявляется базовая нота, поддерживающая аромат и не позволяющая ему улетучиться раньше времени, – ветивер, сандал, кедр, ваниль, амбра, цибетин и мускус. Базовая нота почти всегда основана на веществах животного происхождения, этих древнейших носителях запахов, которые перемещают нас в давно покинутые лесные заросли и саванны.

Многие века люди мучили и порой жестоко убивали животных, чтобы раздобыть четыре секрета различных желез. Первый из них – серая амбра – воскоподобное вещество, образующееся в пищеварительном тракте кашалота и служащее для его защиты от острых краев внутренних раковин каракатиц и «клювов» осьминогов и кальмаров, которыми они питаются. Второй – бобровая струя – вещество, выделяемое прианальными железами канадских и русских бобров, с помощью которого они метят территорию. Третий – цибетин – внешне похожий на мед секрет пригенитальных желез цивет (виверр), ночных хищных зверьков из Эфиопии. И наконец, мускус – красный желеобразный секрет из кишок восточноазиатского оленя (изюбра). Как люди впервые догадались, что анальные железы некоторых животных содержат ароматические вещества? В некоторых из названных регионов среди пастухов было распространено скотоложество, и нельзя отвергать версию, что оно сыграло тут определенную роль. Поскольку мускус животных очень близок к человеческому тестостерону, мы можем обонять даже столь мизерное его количество, как 0,0000000000009072 грамма. К счастью, современные химики создали уже двадцать вариантов синтетического мускуса – во-первых, для того, чтобы спасти животных от возможного истребления, а во-вторых, чтобы получить такие концентрации запаха, каких трудно достичь, имея дело с натуральными веществами. Напрашивается вопрос: почему выделения пахучих желез оленей, диких свиней, кошек и других животных повышают сексуальную привлекательность человека? Причина, похоже, заключается в том, что они обладают такой же самой химической структурой, что и стероиды, и, обоняя их, мы получаем ту физиологическую реакцию, какую могли бы вызвать человеческие феромоны. Компания International Flavors & Fragrances установила в ходе эксперимента, что у женщин, нюхавших мускус, сокращался менструальный цикл, чаще происходили овуляции, и они легче беременели. Играло ли тут роль ароматическое вещество? Вовсе не обязательно. Могут ли запахи оказывать на нас биологическое влияние? Совершенно точно могут. У женщин, вдыхающих запах мускуса, происходят гормональные изменения. Что до того, почему нас так восхищают цветы… Цветы ведут откровенную и энергичную половую жизнь: аромат цветка сообщает всему миру о его фертильности, доступности и желании; о том, что его репродуктивные органы полны нектара. Цветочный запах напоминает об уже рудиментарных для нас плодовитости, энергичности, жизненной силе, всеобъемлющем оптимизме, надеждах на лучшее и страстном цветении юности. Мы вдыхаем этот теплый аромат и, невзирая на возраст, чувствуем себя молодыми и неотразимыми в мире плотского вожделения.

Солнечный свет выжигает запах из предметов; это подтвердит каждый, кто вывешивал залежавшееся белье для прогревания на солнце. И все же затхлый, отталкивающий запах сохраняется очень долго, хотя и слабеет. Чтобы запустить возбуждение рецептора, достаточно всего восьми молекул вещества, но, чтобы почуять что-то, необходима работа сорока нервных окончаний. Далеко не все обладает запахом: лишь достаточно летучие вещества, способные распылять микрочастицы в воздух. Мы повседневно сталкиваемся с множеством веществ – например, камень, стекло, сталь, слоновая кость, – которые не испаряются при комнатной температуре и, следовательно, не позволяют их обонять. Если нагревать капусту, она «обретает летучесть» (все больше частиц испаряются и перемещаются в воздухе), и ее запах резко усиливается. Из-за невесомости космонавты в полете утрачивают ощущения запаха и вкуса. В отсутствие гравитации молекулы лишаются подвижности, и поэтому лишь очень малое их количество проникает в нос достаточно глубоко, чтобы их можно было распознать как носителей запаха. Это серьезная проблема для кулинаров, создающих «космическую еду». Вкус пищи в наибольшей степени зависит от ее запаха; некоторые химики в своих утверждениях доходят до того, что вино – это всего лишь глубоко ароматизированная безвкусная жидкость. Они говорят, что если вы будете пить вино во время насморка, то решите, что это просто вода. Прежде чем удастся распробовать вкус чего угодно, вещество необходимо растворить (например, твердая карамель должна растаять в слюне), а для того, чтобы мы могли почуять запах, молекулы вещества должны раствориться в воздухе. Мы различаем лишь четыре вкуса: сладкий, кислый, соленый и горький. Это означает, что все, что мы называем «вкусами», на самом деле «запахи». Но многие виды пищи, которые мы якобы обоняем, ощущаются нами лишь на вкус. Сахар не летуч, и мы не можем обонять его, зато отчетливо воспринимаем вкус. Если мы хотим распробовать и оценить какой-нибудь деликатес, нужно взять кусочек в рот и сделать вдох: воздух изо рта пройдет через обонятельные рецепторы, и мы сможем как следует воспринять запах.

Но каким образом мозгу удается распознавать и каталогизировать так много запахов? Одна из теорий запахов – стереохимическая теория Дж. Эймура – предполагает связь между геометрическими формами молекул и обонятельными ощущениями, которые они вызывают. Молекула определенной формы попадает в соответствующую нишу нейрона и порождает нервный импульс, который отправляется в мозг. Мускусные запахи порождаются дисковидными молекулами, на которые реагируют эллиптические чашевидные клетки нейронов. Мятные запахи производят клиновидные молекулы, которые улавливаются V-образными клетками. Камфарные запахи – сферические молекулы, на которые реагируют эллиптические клетки, меньшие по размеру, чем те, что предназначены для мускуса. Эфирные запахи – палочковидные молекулы, улавливаемые кюветоподобными клетками. Цветочные запахи создают дисковидные молекулы с хвостами, которым соответствуют клетки, похожие на чашу с блюдцем. Молекулы гнилостных запахов имеют отрицательный заряд и притягиваются к положительно заряженным клеткам. У едких запахов молекулы заряжены отрицательно и попадают на участки с положительным зарядом. Некоторые запахи воспринимаются двумя-тремя видами клеток сразу и создают эффект букета (смеси). Эймур обнародовал свою теорию в 1949 году, но практически то же самое говорил в 60 году до н. э. энциклопедист своей эпохи римский поэт Лукреций в поэме «О природе вещей». Метафора «замок и ключ» все чаще употребляется для объяснения различных явлений природы, как будто мир – это зал с множеством дверей. А может быть, замок с ключом – это всего лишь очень знакомый образ, относящийся к одному из немногочисленных методов, с помощью которых род человеческий осмысливает окружающий мир (два других – это язык и математика). Как некогда сказал Абрахам Маслоу: «Если бы единственным орудием человека был ключ, он каждую проблему представлял бы себе в виде замка».

Некоторые запахи бывают восхитительными в слабой концентрации и отвратительными при избытке. Фекальный смрад чистого цибетина может вызывать рвоту, но его микроскопическая доза придает духам свойства афродизиака. Совсем небольшие порции некоторых запахов – например, камфары, эфира, гвоздичного масла – перегружают нос и делают дальнейшее обоняние практически невозможным. Некоторые вещества, как обонятельный эквивалент проводниковой боли, пахнут как нечто абсолютно иное (горький миндаль – цианидом, тухлые яйца – серой). У одних людей есть обонятельные «слепые пятна» (особенно это касается мускусных запахов), зато другие способны улавливать слабые и мимолетные запахи. Рассуждая о том, что является нормой для человека, мы склоняемся к сужению рамок. Одно из удивительных свойств, присущих запаху, заключается в широчайшем разбросе реакций на него, обнаруживаемых на кривой, которую принято называть фигурой нормального распределения.

Потоки света

Большая часть жизни проходит как бы фоном, но на долю искусства выпадает проливать свет на то, что находится в тени, и обновлять тем самым жизнь. Многие писатели питали пристрастие к запахам: чай и печенье мадлен с ароматом лайма у Пруста; у Колетт – цветы, возвращающие ее в детство – в сад и к матери, Сидо; парад городских запахов у Вирджинии Вулф; воспоминания Джойса о детской моче и клеенке, святости и грехе; промокшая под дождем акация у Киплинга, напоминавшая ему о доме, и тяжелый казарменный дух военной жизни («одно дуновение… это вся Аравия»); зловоние Петербурга у Достоевского; записные книжки Кольриджа, в которых он пишет, что «навозная куча издалека пахла мускусом, а дохлая собака – увядающими цветами»; восторженное повествование Флобера о запахе шлепанцев и митенок его любовницы, которые он хранил в ящике письменного стола; прогулки Генри Торо по залитым лунным светом полям, наполненным сухим ароматом кукурузных метелок, запахом заплесневелой, истекающей соком переспелой черники и ягод мирта, пахнущих «как маленькая кондитерская лавка»; обонятельные экскурсы Бодлера, чью «душу возносят ароматы духов, как души других – звуки музыки»; приводимые Мильтоном описания запахов, которые Бог с удовольствием воспринимает Своими божественными ноздрями, – и противопоставленные им излюбленные Сатаной «дух убийства, запах неисчетных жертв»[5]5
  Потерянный рай. Перевод Арк. Штейнберга.


[Закрыть]
; фетишистские и глубоко интимные повествования Роберта Геррика о благоуханных груди, губах, руках, бедрах, ногах его возлюбленной, с которыми не сравнятся все благовония Востока; утверждение Уолта Уитмена, что «запах моих подмышек ароматнее всякой молитвы»[6]6
  Песня о себе. Перевод К. Чуковского.


[Закрыть]
; пробужденные запахами воспоминания об отрочестве в «Патрицианской тоге» Франсуа Мориака; первое упоминание в литературе о свежести дыхания, которое мы встречаем в «Рассказе мельника» Чосера; использование образов ароматных цветов в тончайших сравнениях Шекспира («Фиалке ранней бросил я упрек: / Лукавая крадет свой запах сладкий / Из уст твоих…»)[7]7
  Сонет 99. Перевод С. Маршака.


[Закрыть]
; бельевой шкаф у Чеслава Милоша, «наполненный сумятицей безмолвных воспоминаний». Жорис Карл Гюисманс был одержим обонятельными галлюцинациями, которые включали запахи спиртного и женского пота. Его гедонистический роман «Наоборот», считающийся примером декаданса, был буквально пронизан ими. Одна из героинь Гюисманса «от некоторых ароматов и запахов падала в обморок. Дама была нервной, истеричной, обожала умащать свой бюст благовониями, но настоящее, высшее наслаждение испытывала лишь тогда, когда в разгар ласк умудрялась почесать гребнем голову или вдохнуть запах сажи, известки, которую смочил дождь, а также дорожной пыли, прибитой летним ливнем»[8]8
  Гюисманс Ж.-К. Наоборот. Перевод Е. Л. Кассировой.


[Закрыть]
.

Среди всех поэтических произведений, пожалуй, наибольшее внимание запахам уделено в Песни песней царя Соломона. Там не говорится впрямую о теле и даже о естественных запахах, и тем не менее описание любовного томления вращается вокруг благовоний и парфюмерии. В пустынных краях, где происходили события, вода поистине была драгоценностью, поэтому люди часто и обильно пользовались разнообразными ароматическими средствами. Пара влюбленных, с нетерпением ожидавшая дня свадьбы, ласково и страстно обменивалась полными искренней любви словами. Во время трапезы девушка называет юношу «мирровым пучком», «кистью кипера» «в виноградниках Енгедских»[9]9
  Песн. 1: 13.


[Закрыть]
, он строен и мускулист, «похож на серну или молодого оленя»[10]10
  Песн. 2: 9.


[Закрыть]
. Для него же ее неоспоримая девственность – это тайна, «запертый сад <…> заключенный колодезь, запечатанный источник»[11]11
  Песн. 4: 12.


[Закрыть]
. «Сотовый мед каплет из уст твоих, невеста; мед и молоко под языком твоим, и благоухание одежды твоей подобно благоуханию Ливана!»[12]12
  Песн. 4: 11.


[Закрыть]
Он же говорит ей, что в брачную ночь войдет в этот сад, и перечисляет плоды и специи, которые найдет там: «…сад с гранатовыми яблоками, с превосходными плодами, киперы с нардами, нард и шафран, аир и корица со всякими благовонными деревами, мирра и алой со всякими лучшими ароматами; садовый источник – колодезь живых вод и потоки с Ливана»[13]13
  Песн. 4: 13–15.


[Закрыть]
. Она облачит его в ткани любви и со щедростью океана переполнит его чувствами. Она, столь же взбудораженная этими любовными песнопениями и охваченная любовным томлением, в ответ обещает распахнуть перед ним ворота сада: «Поднимись ветер с севера и принесись с юга, повей на сад мой, – и польются ароматы его! – Пусть придет возлюбленный мой в сад свой и вкушает сладкие плоды его»[14]14
  Песн. 4: 16.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8

Поделиться ссылкой на выделенное