Дэвид Вуттон.

Изобретение науки. Новая история научной революции



скачать книгу бесплатно

Слово science (наука) происходит от латинского scientia, что означает «знание». Одна точка зрения, основанная на отрицании Баттерфилдом виг-истории и на взглядах Витгенштейна (к ним мы обратимся ниже), заключается в том, что истина, или знание, – это то, что люди считают таковым[30]30
  Например, Шейпин утверждает: «Для историков, специалистов по культурной антропологии и социологии знаний отношение к истине как к признанному убеждению считается максимой метода, и это справедливо» (Shapin. A Social History of Truth. 1994. 4). См. комментарий «Релятивизм и релятивисты», 1.


[Закрыть]
. В этой логике астрология раньше была наукой – как и богословие. В средневековых университетах основной курс обучения включал семь «искусств» и гуманитарных «наук»: грамматику, риторику и логику, математику, геометрию, музыку и астрономию (включая астрологию){41}41
  Wagner. The Seven Liberal Arts (1983).


[Закрыть]
. Сегодня их часто относят к искусствам, но изначально каждая дисциплина называлась одновременно искусством (практический навык) и наукой (теоретическая система); например, астрология была прикладным искусством, а астрономия – теоретической системой[31]31
  Помимо этих гуманитарных искусств, которыми владели образованные люди, существовали и другие искусства, связанные с физическим трудом (ремесла): например, ювелирное дело и специальность каменщика.


[Закрыть]
. Эти науки и искусства давали студентам основу для последующего изучения философии, богословия, медицины или юриспруденции. Эти предметы тоже назвали науками, но философия и богословие были чисто абстрактными изысканиями, без соответствующего прикладного искусства. У них имелись практические последствия и применения – богословие необходимо в искусстве проповедования, этика и политика, изучавшиеся философами, применялись на практике, – но в университетах отсутствовали курсы прикладного богословия или прикладной философии. Они не считались искусствами, и тогда было немыслимо сказать, что философия является искусством, а не наукой, как мы считаем теперь[32]32
  Когда богословие перестало быть наукой? Возможно, после Temple.

Miscellanea: The Third Part (1701). 261.


[Закрыть].

Более того, среди этих наук существовала иерархия: богословы считали себя вправе указывать философам, чтобы те продемонстрировали рациональность веры в бессмертную душу (несмотря на тот факт, что Аристотель не разделял это мнение: философские аргументы против бессмертия души были осуждены богословами в 1270 г. в Париже); философы считали себя вправе указывать математикам, чтобы те доказали, что любое движение на небесах является круговым, поскольку только круговое движение может быть неизменным и вечным, а также продемонстрировали, что Земля находится в центре всех этих небесных окружностей[33]33
  Так, Джозеффо Царлино описывал науку музыки как «подчиненную» (sottoposto) философии (Zarlino. Dimostrationi harmoniche, 1571. 9). Когда астрономы из ордена иезуитов в Риме в 1611 г. признали, что Венера вращается вокруг Солнца, они «скандализовали философов», которые не привыкли к такому нарушению субординации (Lattis. Between Copernicus and Galileo, 1994. 193).


[Закрыть]
. Можно сказать, что суть научной революции состоит в том, что она представляет собой успешный бунт математиков против власти философов и тех и других против власти богословов{42}42
  Например, Milliet de Chales. Cursus seu mundus mathematicus (1674). I, †3r: «Plebeiae sunt caeterae disciplinae, mathesis Regia; ††1r: Primum internaturales scientias locum, sibi iure vendicare Mathematicas disciplinas»; а в расширенном посмертном издании, Milliet de Challes. Cursus seu mundus mathematicus (1690). Vol. 1. 1, 2: «Qu?d si hoc praesertim saeculo, assurgere non nihil videtur Physica, fruct?sque edidisse non poenitendos, si multa scita digna, jucunda, Antiquis etiam incognita decreta sunt; ide? sane quia Mathematici philosophantur, reb?sque physicis Mathematices placita admiscent». Важные источники на эту тему: Bennett. The Mechanics’ Philosophy and the Mechanical Philosophy (1986), а также таблица в Gascoigne. A Reappraisal of the Role of the Universities (1990). 227 и серьезная статья о сотрудничестве математиков и анатомов, Bertoloni Meli. The Collaboration between Anatomists and Mathematicians in the Midseventeenth Century (2008). Интересным (и частичным) исключением из общего правила, что новые ученые были математиками или врачами, является Роберт Бойл: Shapin. Boyle and Mathematics (1988). Признание противоречий между математиками и философами помогает прояснить роль университетов в научной революции: позитивный взгляд на их роль см. в: Gascoigne. A Reappraisal of the Role of the Universities (1990) (обратите внимание на табл. 5.2, в которой показано, что лишь треть ученых, родившихся в период с 1151 по 1650 г., занимали должности в университетах) и в Porter. The Scientific Revolution and Universities (1996).


[Закрыть]
. Примером такого бунта может служить название работы Ньютона «Математические начала натуральной философии» – это название является преднамеренным вызовом[34]34
  До Ньютона был Кеплер: его книга «Новая астрономия, причинно обоснованная, или небесная физика, основанная на комментариях к движениям звезды Марс, наблюдавшимся достопочтенным Тихо Браге» (Astronomia Nova ???????????? seu physica coelestis, tradita commentariis de motibus stellae Martis ex observationibus G. V. Tychonis Brahe) (1609) намеренно объединяет миры математика (который имеет дело с астрономией) и натурфилософа (который имеет дело с физикой и причинностью в природе).


[Закрыть]
. Более ранний пример можно найти у Леонардо да Винчи, который в своем трактате «О живописи»[35]35
  Впервые опубликован в 1651 г.; текст был составлен приблизительно в 1540 г. из записок Леонардо его учеником Франческо Мельци и долгое время распространялся в рукописи.


[Закрыть]
, вышедшем после его смерти (1519), писал: «Никакое человеческое исследование не может быть названо истинной наукой, если оно не проходит через математические доказательства. И если ты скажешь, что науки, которые начинаются и кончаются в душе, обладают истиной, то этого нельзя допустить, а следует отрицать по многим основаниям. И прежде всего потому, что в таких умозрительных рассуждениях отсутствует опыт[36]36
  Леонардо подписывался не без хвастовства: «Leonardo Vinci disscepolo della sperientia» («Леонардо Винчи, ученик опыта») (Nicholl. Leonardo da Vinci, 2004. 7).


[Закрыть]
, без которого ни в чем не может быть достоверности»[37]37
  Перевод А. Губера.


[Закрыть]
. Этими словами Леонардо, который был не только художником, но и инженером, отрицал всю аристотелевскую натурфилософию (именно это он имел в виду, говоря о науках, «которые начинаются и кончаются в душе») и ограничивал истинные науки теми формами знания, которые одновременно являются математическими и основаны на опыте; он упоминает об арифметике, геометрии, перспективе, астрономии (включая картографию) и музыке. Он понимал, что математические науки зачастую отвергались как «механические» (то есть запятнанные тесной связью с ручным трудом), но настаивал, что лишь они способны давать истинное знание. Впоследствии читатели Леонардо не могли поверить, что он имел в виду именно это, но факт остается фактом{43}43
  Leonardo da Vinci. Treatise on Painting (1956). No. 1. О замешательстве читателей см.: Leonardo da Vinci. Trattato della pittura (1817). 2. Развернутые аргументы о том, что математика является основой всего истинного знания, см.: Aggiunti. Oratio de mathematicae laudibus (1627). Esp. 8, 26, 33. Нет никаких оснований приписывать этот текст Галилею (Peterson. Galileo’s Muse, 2011), но он явно одобрял его.


[Закрыть]
. В результате этого восстания математиков в наше время философия из чистой науки превратилась просто в искусство.

Главной частью философии – в том виде, в котором эта дисциплина была унаследована от Аристотеля и преподавалась в университетах, – было изучение природы; слово nature (природа) происходит от латинского natura, эквивалентом которому в греческом языке является physis. Для последователей Аристотеля изучение природы означало понимание мира, а не изменение его, и поэтому не существовало искусства (или технологии), которое ассоциировалось с наукой о природе. А поскольку природа есть воплощение самого разума, то в принципе возможно вычислить, как устроен мир. Для Аристотеля идеальная наука состояла из цепочки логических умозаключений, начинающихся с неоспоримых посылок[38]38
  Более подробно об Аристотеле см. ниже, гл. 3.


[Закрыть]
.

Когда в XVII в. появилась альтернатива аристотелевской философии, поначалу получившая название «новой философии» (как мы видели, Джон Донн использовал этот термин в 1611), стала очевидной необходимость найти новый словарь для описания нового знания[39]39
  Первой книгой, которая открыто причисляла себя к «новой философии», по всей видимости, был антиаристотелевский трактат Франческо Патрици «Новая универсальная философия» (Nova de universis philosophia), опубликованный в 1591 г.


[Закрыть]
. Слово, которое используется в современном английском языке, science (наука), было слишком расплывчатым: как мы видели, уже существовало много наук. Другой вариант – к нему прибегали довольно часто – заключался в том, чтобы продолжать пользоваться терминами латинского происхождения «натурфилософия» и «натурфилософ»[40]40
  Термины латинского происхождения philosophia и philosophus были натурализованы в классической латыни, хотя происхождение у них греческое.


[Закрыть]
. Поскольку эти термины ассоциировались с более высоким статусом, новые философы, естественно, стали на них претендовать{44}44
  Biagioli. The Social Status of Italian Mathematicians, 1450–1600 (1989).


[Закрыть]
: например, Галилей, будучи профессором математики, в 1610 г. стал философом при великом герцоге Тосканском[41]41
  Сам Галилей использует следующий титул: «Filosofo e matematico primario del sermo Gran Duca di Toscana». Галилей был единственным философом герцога и первым среди его математиков.


[Закрыть]
. (Гоббс считал Галилея величайшим философом всех времен){45}45
  «Galilaeus, non modo nostri, sed omnium saeculorum philosophus maximus». Hobbes. De mundo (1973). 178.


[Закрыть]
. Для некоторых единственной настоящей философией была натурфилософия. Так, например, Роберт Гук, один из первых, кому платили за проведение экспериментов, прямо говорил: «Задача философии – находить совершенное знание природы и свойства тел», а также способы применения этого знания. Это он называл «истинной наукой»{46}46
  Hooke. The Posthumous Works (1705). 3, 4.


[Закрыть]
. Такое использование терминов «философия» и «философ» продолжалось гораздо дольше, чем кажется. В 1889 г. Роберт Генри Терстон опубликовал книгу «Развитие философии паровой машины» (Development of the Philosophy of the Steam Engine); под «философией» он подразумевал «науку».

Но термин «натурфилософия» был неудовлетворительным, поскольку подразумевал, что новая философия похожа на старую и у нее нет практического применения. Существовал и другой вариант – использовать уже существующее словосочетание, в котором не было термина «философия», – «естественные науки»; это словосочетание было широко распространено в XVII в.[42]42
  Поиск в интернете в Early English Books Online (далее EEBO) дает 245 ссылок на разные формы и варианты написания natural science; еще 29 ссылок на sciences natural и 8 на science of nature. Использование этого термина Галилеем см. ниже, Милле де Шале – см. выше. Альтернативный термин – physical science (25 ссылок). На французском см., например: Dupleix. La Physique, ou science naturelle (1603); первый пример science naturelle в единственном числе, который мне удалось найти, датируется 1586 г., во множественном числе – 1537 г. На итальянском Царлино определяет изучение материальных объектов как scienza naturale, а также fisica (Zarlino. Dimostrationi harmoniche, 1571. 9); музыку он считает смешанной наукой, отчасти физической, отчасти математической. По мнению Эдриана Джонса, «в раннем современном обществе не было науки» (Johns. Identity, Practice and Trust, 1999. 1125; см. также: Johns. The Nature of the Book, 1998. 6 n. 4 и 42, 43: «В определенном смысле истории ранней современной науки больше не существует»). Он не признает существование «естественных наук» и говорит только о натурфилософии и математике, а не о «физиологии», «физике» и т. д. Утверждая, что scientia относится только к «конкретному, доказуемому знанию», он демонстрирует фундаментальное непонимание, что значил этот термин в XVII в., поскольку науками, кроме музыки, считались, например, география и анатомия. Такая же путаница присутствует в Cunningham. Getting the Game Right (1988) и в: Henry. The Scientific Revolution (2008). 4, 5.


[Закрыть]
(Только в XIX в. термин «наука» стал повсеместно использоваться как сокращение для «естественных наук».) Существовал и более общий термин «естественное знание». Наука о природе нуждалась в названии, и в конце XVI в. появилось слово «натуралист» – и лишь гораздо позже «натуралистом» стали называть ученого, который изучает живые существа (даже в 1755 г. доктор Джонсон в своем словаре английского языка определяет натуралиста как «человека, искушенного в натурфилософии»). Альтернативой «натуралисту» был «натуристорик», термин, позаимствованный из «Натуральной истории» (Naturalis historia) Плиния (78 н. э.), однако с приходом новой науки репутация Плиния оказалась подорванной, и простые натуральные истории вскоре сменились более сложными программами наблюдений.

Таким образом, латынь не могла предложить идеального решения. А греческий? Очевидным вариантом были physic(s) (или physiology) и physician (или physiologist)[43]43
  Был и третий термин, в настоящее время полностью вышедший из употребления, physiologer.


[Закрыть]
. Оба набора терминов, как и их греческие оригиналы, относились к изучению всей природы, живой и неживой, – например, «Физиологические очерки» (Physiological Essays) Бойля (1661) были посвящены естественным наукам в целом. Однако на оба термина уже претендовали врачи (долгое время медицина считалась «искусством», базирующимся на науке о природе), что было очень неудобно. Тем не менее английские интеллектуалы второй половины XVII в. использовали термин physicks для обозначения «науки о природе», или «натурфилософии» (в противоположность physick для обозначения медицины). Для пресвитерианского священника Ричарда Бакстера «истинная Physicks – это наука о познаваемых творениях Бога», а для Джона Харриса, который с 1698 г. читал лекции о новой науке, «Physiology, Physicks, или натурфилософия, – наука о природных телах»{47}47
  Baxter. A Paraphrase on the New Testament (1685), annotations on 1 Corinthians. Ch. 2 (misquoted in OED s. v. physic); и Harris. Lexicon technicum (1704), цит. в OED s. v. physiology (я цитирую по второму изданию, 1708). См. также: Hooke. The Posthumous Works (1705). 172: ‘the Science of Physicks, or of Natural and Experimental Philosophy’. Уоттон считает, что в английском языке physick и physical оправданно ограничены медициной (Wotton. Reflections upon Ancient and Modern Learning, 1694. 289), но на практике он использует термин physical для обозначения физики в целом.


[Закрыть]
, хотя он и признавал, что некоторые используют термин physiology в значении, которое оставалось общеупотребительным до конца XVIII столетия – в оригинальном значении, предшествовавшем его использованию при изучении биологии человека. Тот, кто изучал натурфилософию, был physiologist. И только в XIX в. physiology окончательно отдали врачам, тогда как естествоиспытатели дали новое определение термину physics (физика), исключив из него «биологию» (это слово было изобретено в 1799 г.), и в дополнение к слову physics появился и новый термин, physicist (физик){48}48
  Слово physiology использовалось как синоним physical science, см.: Gilbert. De magnete (1600) (physiologia nova); и Charleton. Physiologia Epicuro-Gassendo-Charletoniana (1654); см. также: Wotton. Reflections upon Ancient and Modern Learning (1694). 457.


[Закрыть]
.

Затем требовалось изобрести термин, который отражал бы, каким образом новая наука пересекается с традиционными дисциплинами натурфилософии (включавшей то, что мы сегодня называем физикой и математикой (в том числе механику и астрономию). Так возникли термины «физико-математический» и «физико-механический», например «физико-механические эксперименты», а также странные гибриды вроде «механической философии» и «математической философии»[44]44
  Из них самыми распространенными были «механическая философия» (62 ссылок в EEBO), «физико-механический» (122); еще чаще встречается «экспериментальная философия» (352 ссылки – и еще 24 для термина «экспериментальная натурфилософия». В Benedetti. Consideratione (1579) встречается термин «математический философ», который противопоставляется «натурфилософу»; далее (49) Бенедетти обыгрывает разные значения слова naturale: всерьез можно принимать только математических философов, поскольку натурфилософы полностью natural (в смысле «глупы»). Термин «натурфилософия» был проблематичен, и до 1650 г. Гильберт в своем труде о магнетизме использует выражение philosophia naturalis всего один раз, в связи со старым способом мышления (Gilbert. De magnete, 1600. 116), а в «Диалогах» Галилея он появляется три раза, всегда в отсылках к аристотелевской философии. Как считал богослов, философ и математик Марен Мерсенн, Галилей был не философом, а «математиком и инженером» (Garber. On the Frontlines of the Scientific Revolution, 2004. 151, 152, 156–1599). И только в 1640-х гг. натурфилософия становится важной категорией – в основном благодаря влиянию Декарта.


[Закрыть]
.

Таким образом, мы имеем дело не с трансформацией, отраженной в одной паре терминов, – в XIX в. «натурфилософия» превратилась в «науку»{49}49
  Эндрю Каннингем особенно настаивал на том, что правильной категорией для раннего современного периода является натурфилософия и что натурфилософия отличается от науки тем, что в центре ее стоит Бог. См. его дебаты с Эдвардом Грантом: Cunningham. How the Principia Got Its Name (1991); Grant. God, Science and Natural Philosophy (1999); Cunningham. The Identity of Natural Philosophy (2000); и Grant. God and Natural Philosophy (2000). Похоже, Грант был прав. См. также: Dear. Religion, Science and Natural Philosophy (2001). Еще более интересный аргумент был выдвинут Джоном Шустером (см.: Schuster. Descartes-Agonistes, 2013. 31–98), но я не согласен с его утверждением, что натурфилософия является категорией для анализа научной революции и что научная революции есть гражданская война внутри натурфилософии. Более полезный, на мой взгляд, материал по другой категории, физикоматематике, см. в: Dear. Discipline and Experience (1995). 168–179, Schuster. Cartesian Physics (2013). 57–61 и Schuster. Descartes-Agonistes (2013). 10–13, 56–59. Вопрос о том, следует ли рассматривать новую науку как вынужденный разрыв с натурфилософией или как борьбу внутри ее, зависит от того, считать ли зрелого Декарта типичным или нетипичным.


[Закрыть]
. Это сложная сеть терминов, когда изменение в значении одного из них влияет на значение всех остальных{50}50
  Kuhn. The Road since Structure (2000). 42, 43. Discipline and Experience (1995). 151, 152 о «сетевой модели» Мэри Гесе.


[Закрыть]
. Самым удивительным новшеством XIX в. в том, что касается языка науки, стало появление слова scientist (ученый). Но тот факт, что никого не называли «ученым» до 1833 г., когда это слово придумал Уильям Уэвелл, вовсе на означает отсутствие термина для специалиста в естественных науках – их называли naturalists, physiologists или physicians; на итальянском они были scienziati, на французском savants, на немецком Naturforscher, а на английском virtuosi{51}51
  По поводу французского см.: Schaffer. Scientific Discoveries (1986). 408.


[Закрыть]
. Трактат Роберта Бойля «Христианский виртуоз» (The Christian Virtuoso, 1690) повествует о человеке, который «одержим экспериментальной философией»{52}52
  Boyle. The Christian Virtuoso (1690), титульный лист = Boyle. The Works (1999). Vol. 11.


[Закрыть]
. По мере того как термины, подобные virtuosi, постепенно устаревали, их заменило словосочетание «люди науки», которое в XVI и XVII столетиях использовалось для обозначения всех, кто получил гуманитарное или философское образование («люди науки, а не ремесла»), а в XVIII в. приобрело более узкий смысл и применялось к людям, которых мы теперь называем «учеными».

Слово scientist (ученый) медленно входило в обиход по вполне понятной причине (как и современное слово телевизор) – это был незаконнорожденный гибрид латыни и греческого. Геолог Адам Седжвик написал на полях своего экземпляра книги Уэвелла: «Лучше умереть от этого отсутствия, чем оскотинивать наш язык таким варварством»{53}53
  Цит. по: Secord. Visions of Science (2014). 105.


[Закрыть]
. Даже в 1894 г. Томас Гексли («бульдог Дарвина») настаивал, что тот, у кого есть капля уважения к английскому языку, не станет использовать слово, которое он считал «не более приятным, чем “электроказнь” (греко-латинский, а не латино-греческий гибрид), – причем он был не одинок[45]45
  Ross. ‘Scientist’: The Story of a Word (1962). 78. Уэвелл понимал, что причиной сопротивления этому термину была его этимология: «Некий изобретательный человек [сам Уэвелл на собрании Британской ассоциации содействия науке] предположил, что по аналогии с “артистом” можно образовать слово scientist (ученый), и добавил, что можно отбросить сомнения относительно окончания, поскольку у нас есть такие слова, как “экономист” и “атеист”, – но это не считали приемлемым» (Whewell. On the Connexion of the Physical Sciences, 1834. 59). Уэвелл счел нужным затронуть этот вопрос в книге отчасти потому, что scientist, в отличие от man of science, был гендерно нейтральным термином (он рецензировал книгу популяризатора науки Мэри Сомервиль). К этому вопросу он вернулся через несколько лет в контексте общей дискуссии о языке науки, заявив: «Сочетания разных языков в происхождении слов в целом следует избегать, но в отдельных случаях это приемлемо». Далее он утверждал (вопреки распространенному мнению), что окончание -ist «присутствует в словах любого происхождения… Поэтому мы можем создавать такие слова, когда они необходимы. Поскольку мы не можем называть physician того, кто занимается физикой, я назвал его physicist. Нам очень нужно название, которое описывает человека, занимающегося наукой. Я склонен называть его Scientist. Таким образом, мы можем сказать, что Artist – это музыкант, живописец или поэт, а Scientist – математик, физик или натуралист». (Whewell. The Philosophy of the Inductive Sciences, 1840. cvi, cxiii; слово artist выглядит как латинско-греческий гибрид, но на самом деле оно, подобно dentist, заимствовано из французского.) Но, несмотря на усилия Уэвелла, слово scientist не появилось в Galton. English Men of Science (1874), где рассказывалось о 190 членах Королевской академии. Согласно сервису Google ngram, частота употребления scientist + scientists превышает частоту употребления man of science + men of science лишь в 1882 г. В этом же году слово scientist впервые прозвучало в ежегодном послании президента Британской ассоциации содействия науке, однако великий биолог Дарси Вентворт Томпсон избегал его даже в 1920-х гг. Как и следовало ожидать, в Северной Америке термин приживался быстрее, чем в Британии, где ученые по-прежнему получали классическое образование. См.: Ross. ‘Scientist’: The Story of a Word (1962); Secord. Visions of Science (2014). 105 (автор ошибается, утверждая, что Уэвелл задумывал термин как «оскорбление»; Уэвелл использует в качестве одного из примеров слово sciolist (шарлатан) не потому, что считал науку недостойным занятием, а исключительно потому, что это латинский гибрид того же типа, который его оппоненты отвергали как неприемлемый); Barton. Men of science (2003). 80–90 и n. 33.


[Закрыть]
. В этом отношении полезно сравнить слово scientist со словом microscopist (1831), которое не вызвало возражений, поскольку было образовано только из греческих составляющих{54}54
  1831 – из Google Books; OED дает 1835–1836.


[Закрыть]
. Если мы посмотрим на другие европейские языки, то увидим, что только португальский последовал примеру английского в создании лингвистического гибрида: cientista. Таким образом, можно считать ошибочным «утверждение, что «слово scientist возникло в 1833 г. потому, что только тогда люди осознали его необходимость»: потребность в таком термине ощущалась давно{55}55
  Hannam. God’s Philosophers (2009). 338.


[Закрыть]
. Проблема заключалась в подборе подходящего слова – которое еще не использовалось в другом значении и было должным образом сконструировано. Поэтому препятствие устранили только тогда, когда потребность стала настоятельной, и ради ее удовлетворения пришлось нарушить одно из базовых правил словообразования. По существу, слово scientist было всего лишь новым, удобным словом для обозначения понятия, которое давно существовало{56}56
  Hill. The Word Revolution’ in Seventeenth-century England (1986), 149, о том, как ‘things precede words’.


[Закрыть]
.

Слово scientific (научный) возникло в промежутке между классическим science и появившимся в XIX в. scientist. Scientificus (от scientia и facere, создание знания) – это не классическая латынь; термин был изобретен Боэцием в VI в. В английском языке он появился только в 1637 г. (если не считать пары упоминаний в 1579), после чего стал распространяться все шире. У термина было три основных значения: он мог обозначать определенный вид компетенции («научный» как противоположность «механическому», образование грамотного человека или джентльмена, в отличие от торговца) или доказательный метод (то есть посредством аристотелевых силлогизмов), но его третье значение (например, «научное измерение треугольников» в работе о межевании, 1645) уже связано с новыми науками эпохи научной революции. Во французском языке слово scientifique появилось раньше, в XIV в., и имело отношение к получению знаний; в XVII столетии его использовали в отношении абстрактных и теоретических наук, а в качестве эквивалента английскому scientist – un scientifique – оно стало применяться с 1895 г., приблизительно в то же время, когда английский термин получил широкое распространение{57}57
  Benveniste. Probl?mes de linguistique g?n?rale II (1974). 247–253; даты для английского термина получены из OED, проверены по EEBO Google Books; датой 1895 г. я обязан Пьеру Фиала, который выполнил поиск по базе данных Frantext.


[Закрыть]
.

Разумеется, у каждого европейского языка были свои особенности. Во французском языке XVII в. мы находим термины, эквивалентные английскому physician (physicien) и naturalist (naturaliste). Слово physicien во французском языке никогда не использовалось в значении «врач» и поэтому вполне подходило для названия специалиста в области естественных наук; затем оно эволюционировало и стало французским эквивалентом английскому physicist[46]46
  Во французском языке вы найдете слово physique в единственном числе, а не во множественном, когда речь идет о науке: например, Daneau. Physique fran?oise, comprenant… le discours des choses naturelles, tant c?lestes que terrestres, selon que les philosophes les ont descrites (1581).


[Закрыть]
. В Италии, наоборот, связь между fisico и медициной в XVI в. уже была достаточно сильна, и сторонники новой философии редко называли себя fisici{58}58
  Исключением является Бруно: Bruno. The Ash Wednesday Supper (1995). 139.


[Закрыть]
, но у итальянцев уже имелось слово scienziato (человек знания), отсутствовавшее в английском и во французском (scientiste почти всегда использовалось в уничижительном смысле для обозначения человека, который делает культ из науки).

Таким образом, утверждать – как это часто делается, – что до появления «ученых» никакой науки не было, – значит демонстрировать свое невежество в области эволюции языка в отношении познания природы и исследователей природы в период с XVII по XIX в.{59}59
  Случайным образом выбранный пример: Denton. The ABC of Armageddon (2001). 84, 85.


[Закрыть]
Те, кто не решается использовать термины «наука» и «ученый» для XVII столетия, считая их анахроничными, не понимают, что вся история изобилует переводами с одного языка на другой и что science – это просто сокращение от весьма распространенного в XVII в. термина natural science, а слово scientist – замена для naturalist, physician, physiologist и virtuoso. Первое официальное собрание группы, которая впоследствии стала Королевским обществом, обсуждало организацию сообщества для продвижения «Физико-математико-экспериментальных знаний»: участники ясно дали понять, что сфера их интересов – не натурфилософия в ее традиционном понимании, а новый тип знания, который возник в результате вторжения математиков на территорию философов{60}60
  Shapiro J. W. (1969), 192.


[Закрыть]
.

Утверждалось также, что в XVII в. не было ученых, потому что не существовало профессиональной ниши, которую мог бы занять ученый. «В Англии эпохи Стюартов не было ученых, – говорят нам, – и все, кого мы объединяем под этим названием, были дилетантами»{61}61
  Laslett. Commentary (1963).


[Закрыть]
. Если следовать этой же логике, Гоббс, Декарт и Локк не были философами, поскольку никто не платил им за написание философских трудов; и тогда единственными настоящими философами в XVII в. можно читать схоластиков, которые преподавали в университетах и иезуитских колледжах. В этом отношении некоторые новые ученые не были, подобно новым философам, ни дилетантами, ни профессионалами: Роберт Бойль, в честь которого назван закон сжатия газов, был богат, независим, и профессиональная деятельность была для него неуместной как для сына графа. Джон Уилкинс, оставивший после себя множество научных трудов, был священником, а затем и епископом, но в 1662 г., когда образовалось Королевское общество, уже занимал должности директора Мертон-колледжа в Оксфорде и мастера Тринити-колледжа в Кембридже (на эту должность его назначили при Кромвеле), хотя его университетская карьера была разрушена Реставрацией, и ему пришлось вернуться к церковной карьере[47]47
  Большинство должностей в Оксфорде и Кембридже предполагали духовный сан, и поэтому почти все ученые в Англии были священниками.


[Закрыть]
. Чарльз Дарвин тоже был любителем, а не профессиональным ученым[48]48
  Дарвин, насколько мне известно, никогда не называл себя «ученым», однако даже в 1892 г. еще можно было утверждать, что слово «натуралист» служило общим термином для обозначения исследователей в области естественных наук (результаты поиска naturalist в OED).


[Закрыть]
.

Тем не менее было бы серьезной ошибкой считать новую науку исключительно любительским – то есть неоплачиваемым – занятием. В этом отношении она отличается от новой философии Гоббса, Декарта и Локка: у этих философов не было профессии, тогда как для представителей новой науки исследования являлись частью их оплачиваемой работы. Джованни Баттиста Бенедетти (1530–1590, математик и философ герцога Савойского)[49]49
  См. титульный лист Consideratione, 1579 (математик) и титульный лист De temporum emendatione opinio, 1578 (философ).


[Закрыть]
, Кеплер (математик императора Священной Римской империи) и Галилей (на протяжении восемнадцати лет профессор математики) не были ни дилетантами, ни любителями: профессиональные математики, они занимались задачами, входящими в университетский курс обучения, даже если решение этих задач отличалось от того, чему учили в университетах. Тихо Браге, как мы уже видели, получал государственное финансирование. Изготовление математических инструментов и картография были коммерческими предприятиями (например, ими занимался Герард Меркатор (1522–1599).

Таких людей было много в Англии эпохи Стюартов. Королевское общество финансировало эксперименты Роберта Гука (ум. 1703), Дени Папена (ум. 1712) и Фрэнсиса Хоксби (ум. 1713), хотя регулярное жалованье получал только Гук[50]50
  После них с 1716 по 1743 г. эксперименты курировал Джон Теофил Дезагюлье.


[Закрыть]
. Кристофер Рен, один из основателей Королевского общества, которого мы знаем больше как архитектора, был профессором астрономии в Оксфордском университете, занимая должность, введенную в 1619 г., а до этого преподавал астрономию в Грешем-колледже в Лондоне (основан в 1597); астрономия тогда считалась разделом математики, а архитектура требовала математических навыков. Исаак Ньютон был профессором математики в Кембридже, занимая должность, введенную в 1669 г. Профессиональной нишей, которую занимали представители новой науки, была математика, а большое количество математиков не преподавали в двух английских университетах: например, Томас Диггес (1546–1595), который внес значительный вклад в крупнейший инженерный проект Елизаветинской эпохи, реконструкцию гавани Дувра, а также мечтал о превращении Англии в выборную монархию, или Томас Хэрриот (ум. 1621), который благодаря своим знаниям в области астрономии, навигации, картографии и военно-инженерном деле был приглашен для организации экспедиции Рэли в колонию Роанок (1585){62}62
  О Диггесе см.: Johnson & Larkey. Thomas Digges, the Copernican System (1934); Ash. A Perfect and an Absolute Work (2000); и Collinson. The Monarchical Republic (1987). О Хэрриоте см.: Fox (ed.). Thomas Harriot (2000); Schemmel. The English Galileo (2008); и Greenblatt, Invisible Bullets (1988).


[Закрыть]
. Таким образом, многие математики считали, что новая философия попадает в область их профессиональных интересов{63}63
  Неспособность Ласлетта признать математику профессией, связанной с наукой (он упоминает только медицину), предполагает, что он не знаком с работой Taylor. The Mathematical Practitioners (1954). Такая ошибка, хотелось бы надеяться, невозможна сегодня благодаря, например, Dear. Discipline and Experience (1995).


[Закрыть]
. И естественно, главные предметы исследования новой науки были тесно связаны с профессиональными занятиями математиков XVII в.: астрономией/астрологией, навигацией, картографией, землеустройством, архитектурой, баллистикой и гидравликой{64}64
  Ключевая фигура – фламандский математик Симон Стевин, публиковавший работы почти во всех этих областях: Science in the Netherlands around 1600 (1970).


[Закрыть]
.

Вполне разумно избегать слов «наука» и «ученый», когда речь идет о XVII в., если появление этих слов связывают с переломным моментом, однако «наука» представляет собой просто сокращение термина «естественные науки», а термин «ученый» указывает не на изменения в природе науки или даже на новую социальную роль ученых, а на изменения в культурной значимости классического образования, произошедшие в XIX в., – изменения, не понятые теми историками науки, которые не получили даже зачатков классического образования.

§ 3

Хотя Коперник, Галилей и Ньютон прекрасно сознавали значимость своих идей и мы с полным правом называем их работы революционными, они никогда открыто не говорили о себе, что «совершают революцию». Даже во времена Ньютона слово «революция» редко использовалось для обозначения широкомасштабных перемен и почти никогда до Славной революции 1688 г., произошедшей через год после публикации его «Начал», причем его применение было ограничено только политическими революциями[51]51
  Один из первых примеров расширенного применения этого термина можно найти в: Daniel Defoe. Robinson Crusoe (1719): «Революция в торговле привела к революции в природе вещей». Но это уже XVIII в., а не XVII.


[Закрыть]
{65}65
  Snow. The Concept of Revolution (1962). В Hill. The Word ‘Revolution’ in Seventeenthcentury England (1986) приводятся более ранние даты, но большинство примеров по меньшей мере сомнительны.


[Закрыть]
. Баттерфилд был прав, подчеркивая, что историк должен стремиться к пониманию мира таким, каким его видели люди, жившие в то время[52]52
  «Настоящее историческое понимание достигается не подчинением прошлого настоящему, а скорее тем, что мы делаем прошлое настоящим и пытаемся увидеть жизнь глазами человека другой эпохи, а не своими… Изучение прошлого, когда, если можно так выразиться, один глаз устремлен в настоящее, является источником всех грехов ложных аргументов истории, начиная с самого простого, анахронизма». Butterfield. The Whig Interpretation of History (1931). 16, 31, 32.


[Закрыть]
, однако, как мы уже видели, одного понимания их взглядов недостаточно. Историк должен стать посредником между прошлым и настоящим, найдя язык, который передаст современным читателям убеждения и верования людей, мысливших иначе. Таким образом, вся история предполагает перевод с исходного языка – то есть языка математиков, философов и поэтов XVII в. – на целевой язык, в нашем случае язык начала XXI в.{66}66
  Hull. In Defence of Presentism (1979).


[Закрыть]
Поэтому историк вполне обоснованно переводит «естественные науки» как «науку», а «физиолога» как «ученого».

Но возможно, дело не только в переводе? Ведь в языке Ньютона не только нет ни одного слова или словосочетания, эквивалентных нашему слову «революция», но и отсутствует само это понятие. Можно утверждать, что культура Ньютона была по сути своей консервативной и традиционалистской и Ньютон не смог бы сформулировать идею революции, даже если бы захотел. В главе 3 мы покажем, что такой подход может быть полезным обобщением для описания культуры эпохи Возрождения и XVII в., однако в ретроспективе мы сталкиваемся с разного рода важными исключениями в разных областях, и именно эти исключения сделали возможной современную науку. Но пока достаточно лишь отметить, что существует слово, которое – по крайней мере, для протестантов – имело коннотацию «революция»; это слово «реформация». Всего за несколько десятилетий, с 1517 по 1555 гг., Лютер и Кальвин радикально изменили доктрины, обряды и социальную роль христианства; они совершили революцию, которая стала причиной ста пятидесяти лет Религиозных войн. Таким образом, научной революции предшествовала еще одна революция – Реформация. Гук в 1665 г. писал, что «главной целью» его самого и других членов Королевского общества была «реформация в философии»{67}67
  Hooke. Micrographia, or Some Physiological Descriptions of Minute Bodies (1665). a4.


[Закрыть]
. Томас Спрэт, в 1667 г. писавший историю Королевского общества, неоднократно сравнивал реформацию в натурфилософии со случившейся раньше реформацией в религии[53]53
  Позже Питер Шоу писал о «глубокой реформации в философии», которая изменила натурфилософию и медицину (Shaw. A Treatise of Incurable Diseases, 1723. 3), а Ричард Дэвис в 1740 г. сказал, что приблизительно в 1707 г., задолго до публикации «Начал» Ньютона, «сведущие люди начали понимать, как много автор [то есть Ньютон] сделал для реформации в философии» (Davies. Memoirs of Saunderson, 1741. v).


[Закрыть]
{68}68
  Sprat. The History of the Royal-Society (1667). 327, 363.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20