Дэвид Вонг.

В финале Джон умрет



скачать книгу бесплатно

Я взялся за край трубы, почувствовав, как металл впился в ладони, и рванул трубу вниз. В потолке показалось квадратное отверстие, перекрытое металлической решеткой. Подпрыгнув, я сбил решетку рукой, затем еще раз подпрыгнул и ухватился за пол первого этажа, ощутив под пальцами ковролин. Бешено извиваясь и дергаясь, я подтянулся и вылез в гостиную.

Через пару минут в дыре показался огонек, затем факел, и наконец рука Джона. Вскоре мы уже стояли посреди комнаты, тяжело дыша и оглядываясь.

Ничего.

Внезапно со всех сторон на нас хлынул низкий, пульсирующий звук – смех, сухой и неприятный, похожий на кашель. Казалось, кашляет сам дом, извергая воздух из легких, сделанных из дерева и штукатурки.

– Козел, – сказал Джон.

– Я завтра же сменю номер мобильника, и новый ты не получишь. А пока что давай разберемся с этим делом.

Мы оба понимали, что должны выманить поганую тварь. Джон протянул мне зажигалку.

– Зажги свечи, а я душ приму.

Мы с Молли пошли в комнату, где лежал кассетник и остальное снаряжение. Я расставил свечи по всему дому – ровно столько, чтобы создать жутковатую обстановку.

Джон залез под душ и начал причитать, заглушая шум воды:

– Ой, мамочки! Здесь так темно! А я в душе, один-одинешенек, голый и беззащитный!

Я нашел еще одну ванную комнату и смыл с ног коричневую жижу. Затем немного побродил по дому, обнаружил спальню и со вздохом улегся на кровать. Было почти четыре утра.

Дело может затянуться на несколько часов или даже дней, ведь время – это все, что у них есть. Молли плюхнулась на пол рядом с кроватью; я потянулся погладить собаку. Псина лизнула мою руку. Зачем собаки это делают? Может, в следующий раз мне тоже стоит облизать кому-нибудь пальцы – дантисту, например?

Через двадцать минут в комнату вошел Джон, завернутый в самое маленькое полотенце из тех, что были в доме.

– Кажется, я нашел ход на чердак, – тихо сказал он. – Надо проверить, нет ли там большого и страшного шкафа, в котором могла бы спрятаться эта тварь.

Я кивнул.

– О нет! Это ловушка! Мы совсем одни! Я иду за подмогой! – воскликнул мой друг, повысив голос, словно театральный актер.

– Да, давай разделимся, – громко ответил я.

Джон вышел из спальни, а я попытался расслабиться и, может, даже вздремнуть. Призраки обожают подкрадываться к спящим. Я почесал голову Молли и…

* * *

Сон. Язык лизал мне руку. Тихо журчала вода в соседней комнате. Мне снилось, что какая-то тень, отделившись от стены, поплыла в мою сторону. Почти все мои сны такие: в них случается то, что так или иначе уже происходит в действительности.

Я открыл глаза. Правая рука по-прежнему свисала с матраса, а шершавый язык продолжал усердно полировать мой безымянный палец. Сколько я провел в отключке – полминуты, два часа?

Я сел и попытался освоиться в темноте. В ванной стояла свеча, и в коридоре мерцал ее слабый отсвет.

Я тихо слез с постели, вышел из комнаты и, ведя рукой по шершавой штукатурке, пошел по коридору – туда, откуда доносился звук и свет.

В конце концов я добрался до ванной, где слышался плеск воды. Нет, не плеск – хлюпанье. Я заглянул в ванную.

Молли пила воду из унитаза. Заметив меня, она посмотрела на меня с особым, кошачьим, выражением, словно говоря: «Чем могу помочь?»

«Она только что лизала мне руку, а теперь тем же языком лакает воду, в которой плавают какашки…» – рассеянно подумал я.

Если Молли здесь, значит, под кроватью не она.

Я взял с полочки свечу; ее свет окружил меня неровным ореолом, разгонявшим тени. Вернувшись в спальню, я подошел к кровати и увидел…

Мясо. Десятки обернутых, а теперь уже частично развернутых кусков мяса из морозильника были аккуратно, почти ритуальным образом, уложены в виде человеческой фигуры на полу рядом с кроватью.

Головой служила замороженная индейка в упаковке, а между птицей и торсом торчал олений язык – он двигался по своей собственной воле.

Хм. Это что-то новенькое.

Внезапно индейка, язык и кусок мяса с ребрами взмыли в воздух, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности.

«Человек» поставил на пол ладони с пальцами-сосисками и начал приподниматься на руках, сделанных из кур и бекона. В моей голове промелькнула фраза «изнасилован сосисочным полтергейстом». Наконец фигура встала во весь рост: теперь она походила на рекламу лавки мясника, который все свои деньги тратит на наркоту.

– Джон! У нас тут… э-э… кое-что.

Фигура, примерно семи футов ростом, ворочала головой-индейкой из стороны в сторону, изучая комнату. Язык бесполезно болтался. Мясной человек протянул ко мне сосиску.

– Ты.

Слово прозвучало обвинением. Неужели нам уже приходилось иметь дело с этой тварью? Сомневаюсь… Впрочем, у меня плохая память на лица.

– Шесть раз ты мучил меня. Но теперь тебе настал холодец!

Возможно, на самом деле он сказал «конец», а не «холодец»; переспрашивать я не стал.

– Джон, Джон! Ситуация «пятьдесят три»! – завопил я, бросаясь наутек.

Существо погналось за мной; шлепая по полу ногами, сделанными из ветчины. Свеча погасла.

Заметив дверь справа, я резко затормозил, распахнул ее и метнулся в темноту. Полки с бельем ударили меня в нос и, ошеломленный, я выпал из стенного шкафа.

Мясной человек ухватил меня за шею холодными сосисками, поднял и прижал к стене.

– Я разочарован. Ведь мы столько раз сходились в поединке – и в пустыне, и в городе. Ты думал, что победил меня в Венеции, верно?

Пораженный тем, что существо может говорить, я с трудом уловил смысл его слов.

Венеция?

Он сказал «Венеция»? Что происходит?

В эту секунду в комнату невозмутимо вбежала Молли, словно в ее собачьем мире все было тип-топ. Заметив, что в комнате есть мясо, собака радостно вцепилась зубами в батон вареной колбасы, служивший гиганту лодыжкой.

– ААААААА!!!

Существо уронило меня на пол. Я вскочил и бросился вниз по лестнице; мясной человек помчался за мной.

У лестницы стоял Джон с кассетником в руках.

Заметив его, монстр остановился на полпути; индейка – голова без глаз – уставилась на магнитофон, словно понимая, какую угрозу таит в себе это устройство.

О, как, наверное, выл и стонал тот демон из Ветхого завета, завидев в руках юного Давида гусли – древний волшебный артефакт, способный разогнать любую тьму. Похоже, мясное чудовище тоже сообразило, что сейчас произойдет; оно знало, что мы черпаем силу из того же магического источника, что и библейский герой.

Джон кивнул, словно говоря: «Шах и мат».

И нажал кнопку воспроизведения.

Комнату заполнила хрустально чистая мелодия, одна из тех, что вселяют надежду в сердца людей и гонят прочь силы зла – песня «Here I Go Again» группы «Whitesnake».

Чудовище прижало руки к индейке в тех местах, где полагалось быть ушам, и упало на колени. Джон выставил перед собой магнитофон, словно священную реликвию, и пошел вверх по лестнице, приближая источник звука к монстру. Кожа чудовища, покрытая хрящами и прожилками сала, трепетала в агонии.

– Получай! – завопил Джон, внезапно расхрабрившись. – По-моему, ты какой-то хилый! Одна кожа да кости, а где же мясо?!

Существо схватилось за живот – от боли, подумал я.

Внезапно оно вытащило банку консервированной ветчины и метнуло ее в кассетник, как бейсболист бросает мяч. Джон среагировать не успел.

Прямое попадание. Во все стороны полетели искры и куски пластмассы. Джон выронил магнитофон, и тот с грохотом упал на ступеньки.

Оставшись без оружия, мой друг прыгнул вниз; чудовище вскочило и сцапало Джона за шею. Затем оно потянулось ко мне, но я увернулся, схватил со стола термос и выплеснул кофе на руку, державшую Джона.

Мясной монстр завопил: его рука задымилась, пошла волдырями и вспыхнула. Затем она обуглилась, выскочила из сустава и шмякнулась на паркет. Высвободившись, Джон упал на колени и принялся судорожно глотать воздух.

Чудовище завыло и рухнуло на пол, протягивая ко мне оставшуюся у него руку.

– Ты никогда не одолеешь меня, Маркони! Я запечатал все входы и выходы. Тебе не выбраться отсюда!

Я подбоченился и уверенно подошел к монстру.

– Маркони? Тот самый доктор/священник Маркони? Парень, который ведет передачу «Тайны магии» на канале «Дискавери»?

Джон подошел ближе и уставился на раненное существо.

– Идиот. Маркони седой уже, ему лет пятьдесят – больше, чем нам с Дейвом вместе взятым. Сейчас твой кровный враг, наверное, читает очередную лекцию, стоя по пояс в собственных деньгах.

Мясной человек повернул индейку в мою сторону.

– Давай так, – начал я. – Мы сведем тебя с Маркони, ты сам с ним разберешься, а нас отпусти подобру-поздорову. Как тебе такая мысль?

– Ты лжешь!

– Вот еще! Сюда я его привести не могу, а такое могущественное существо, как ты, способно уничтожить его и на расстоянии, верно?

Я вытащил из кармана мобильник, набрал номер, пообщался с секретарем, затем с пресс-агентом, потом с телохранителем, с оператором, снова с секретарем и, наконец, с личным помощником, который соединил меня с Маркони.

– Это Маркони. Секретарь говорит, что там у вас какое-то мясное чудовище?

– Ага. Минутку.

Я протянул телефон Мясному.

– Ну что, по рукам?

Существо встало, секунду промедлило и, наконец, кивнуло индейкой. Я мрачно взглянул на Джона, надеясь передать ему информацию о «плане Б», который заключался в том, что я удираю через окно, пока монстр выбивает дух из Джона. И к черту девицу с «бойфрендом-призраком». Маркони ни за что не попался бы на эту удочку.

Связка сосисок взяла из моей руки телефон.

– Итак! Мясново встретились, Маркони! Ты думал, что победил меня, но я…

Внезапно чудовище превратилось в шар адского синего пламени и, оглушительно завопив, покинуло наш мир. Куски мяса один за другим безжизненно рухнули на пол, а рядом с ними с грохотом упал мой мобильник.

Тишина.

– Во дает! – восхищенно воскликнул Джон.

Я поднял телефон, желая спросить у доктора, что он сделал с монстром, – но на линии уже был секретарь. Маркони даже поздороваться с нами не захотел.

Джон сделал движение рукой, как будто сметая невидимую пыль.

– Глупо как-то вышло…

Входная дверь легко открылась; кто знает, может, она вовсе и не была запечатана. Мы немного прибрались в доме и, не найдя ни одного связанного или расчлененного Морриссона, пришли к выводу, что семья действительно поехала отдыхать, как и сказала «Шелли». Дерьмо в подвале исчезло, но поставить трубу на место мне так и не удалось. Мясо мы, как смогли, сложили в морозильник – правда, не все.

Когда я добрался до дома, солнце уже растворялось в вечернем небе. Открыв сарай, я занес в него сломанный кассетник, затем налил формалина в пустую стеклянную банку и бросил в нее олений язык. Банку я поставил на полку – рядом с набитой обезьяньей лапой, вытянувшей два пальца вверх. Потом я запер сарай и пошел спать.


Из дневника Дэвида Вонга

Книга I. «Китай-еда!»

Глава 1. Левитирующий «ямаец»

Говорят, что Лос-Анджелес похож на сюжет «Волшебника из страны Оз»: только что ты был в провинциальных черно-белых пригородах, как вдруг – бац! – мир сияет всеми цветами радуги, а ты в центре шоу уродов, с карликами и всем прочим.

К сожалению, эта история случилась не в Лос-Анджелесе.

А случилась она в маленьком городке на Среднем Западе. Сам городок останется неназванным по причинам, которые станут ясны позже. Я сидел в ресторане «Китай-еда!», принадлежавшем двум братьям-чехам, которые, судя по всему, мало что знали и о Китае, и о еде. Месяц назад там находился мексиканский бар и гриль, потому я это место и выбрал. Новое заведение открылось совсем недавно, на одной из стен еще сохранилась грубо намалеванная фреска с изображением смуглой женщины, скачущей верхом на быке. В одной руке женщина гордо держала мексиканский флаг, а другой прижимала к боку буррито размером со свинью.

Городок достаточно велик для четырех «макдоналдсов», а для бомжей маловат, редко когда встретишь одинокого попрошайку. Такси есть, но по улицам они не разъезжают, так что «поймать машину», просто сойдя с тротуара, невозможно – нужно вызывать по телефону, и к тому же они не желтые.

Погода в этой части Америки меняется взрывообразно, и реактивный поток за хвостом самолета извивается в небе, словно рассерженный бог-змей. Помню, однажды температура поднялась до ста восьми [2]2
  Здесь и далее температура указана по шкале Фаренгейта.


[Закрыть]
, а потом упала до минус восемнадцати. А в другой раз температура за восемь часов изменилась на сорок три градуса. Кроме того, мы в «Долине торнадо», так что каждую весну из воздуха материализуются крутящиеся и воющие угольно-черные демоны и, словно гигантские блендеры, разносят в клочья дома-автоприцепы.

А так город неплохой, честное слово.

Правда, безработица здесь высокая. В нашем городе два неработающих завода и один торговый центр, который обанкротился, не успев открыться, и теперь потихоньку гниет. Совсем рядом штат Кентукки, неофициальная граница Юга, так что здесь более чем достаточно пикапов, украшенных флагами Конфедерации и лозунгами, провозглашающими превосходство одной марки машин над всеми остальными. Здесь много радиостанций, передающих музыку «кантри», здесь часто шутят про «ниггеров». Здесь есть канализация, которая время от времени по неизвестной причине извергает свое содержимое на улицы. Здесь полным-полно бродячих собак, в том числе гротескно уродливых.

Ну да, хреновый городишко.

В этом городе без названия творится много такого, о чем не сообщает Торговая палата – например, о том, что психических расстройств на душу населения здесь в четыре раза больше, чем в любом другом городе штата. Или о том, что в 80-х Управление по охране окружающей среды попыталось выяснить причину этого явления и очень осторожно взяло пробы из местного источника питьевой воды. Неделю спустя главного инспектора, занимавшегося этим делом, нашли мертвым в одной из водонапорных башен. Как он туда попал, осталось загадкой: диаметр самого большого отверстия, ведущего в резервуар, равен всего десяти дюймам. Еще одна странность заключалась в том, что веки инспектора были не просто закрыты, а заплавлены, но это уже совсем другая история.

Кстати, меня зовут Дэвид. Привет. Однажды я видел, как почка одного парня отрастила щупальца, прорвала у него дыру в спине, вылезла наружу и зашлепала по полу у меня на кухне.

Я вздыхал и безучастно смотрел из окна «Китай-еды!», время от времени поглядывая на мигающие электронные часы над входом в здание кредитного союза через дорогу. Часы показывали 18:32. Репортер опаздывал.

Я не хотел никому говорить про меня, Джона и про то, что происходит в Неназванном (и, наверное, во всех остальных тоже), – а все потому, что я становлюсь похожим на психа, когда рассказываю эту историю. Я представил, как изливаю душу этому парню, несу чушь про тени, червей, Коррока и Фреда Дерста, солиста группы «Limp Bizkit», – причем на фоне грубо намалеванного буррито. Как сделать так, чтобы это не превратилось в полный бред?

«Хватит, – сказал я себе. – Уходи. На смертном одре ты еще пожалеешь о том, что потерял столько времени в ожидании».

Я начал вставать из-за стола, но замер на полпути. Мой желудок вздрогнул, словно от удара током; я почувствовал, что начинается очередной приступ головокружения, и рухнул на стул. По телу периодически пробегала дрожь, словно я проглотил вибратор. Побочные эффекты. Если я под «соусом», так происходит всегда. Шесть часов назад я принял дозу.

Я сделал несколько медленных, глубоких вздохов, пытаясь сбросить обороты, притормозить, остыть, а затем повернулся и стал смотреть на миниатюрную азиаточку-официантку. Она несла тарелку жареного риса с курицей бородатому малому, сидевшему в другом конце зала.

Прищурившись, я за полсекунды насчитал на тарелке 5829 зерен риса. Рис выращен в Арканзасе; прозвище комбайнера – «Дырка».

Я не гений, вам кто угодно подтвердит – хоть мой папаша, хоть учителя Восточной средней школы города Неназванный, – их даже уговаривать не придется. И я не ясновидящий. Это просто побочные эффекты.

По телу снова пронеслась дрожь – стремительная, словно волна адреналина, которая накатывает в тот момент, когда слишком далеко откидываешься на спинке стула. Пожалуй, стоит подождать, пока она пройдет. Кроме того, мне еще не принесли «Воссоединение огненных креветок» – блюдо, которое я заказал только из-за названия. Есть совершенно не хотелось.

Передо мной лежали столовые приборы, завернутые в салфетку, а чуть в стороне от них стоял стакан чая со льдом. В нескольких дюймах от него находился еще один предмет, думать о котором в тот момент мне не хотелось. Я развернул столовые приборы, закрыл глаза, коснулся вилки – и немедленно узнал, что ее изготовили в Пенсильвании шесть лет назад, в четверг, и что один парень счищал этой вилкой собачье дерьмо со своего ботинка.

«Потерпи пару дней, – заговорил голос в моей голове. – Завтра или послезавтра ты откроешь глаза, и все снова будет в порядке. Ну, почти. Ты так и останешься глуповатым уродом, а время от времени у тебя будут возникать видения, от которых ты…»

Тут я открыл глаза и вздрогнул: напротив меня сидел человек. Я не услышал, не почувствовал и не почуял, как он пришел. Это репортер, который говорил со мной по телефону?

Или ниндзя?

– Привет, – промычал я. – Вы Арни?

– Да. Задремали?

Мы пожали друг другу руки.

– Мм, нет. Мне что-то попало на веко, и я пытался проморгаться. Я – Дэвид Вонг. Рад познакомиться.

– Извините, что опоздал.

Арни Блондстоун выглядел именно так, как я его себе представлял – немолодой, неровно подстриженный, с широким лицом, на котором криво сидели усы. Он отлично смотрелся бы с сигарой во рту. Серый костюм, который, похоже, старше меня, и галстук, завязанный толстым узлом.

Блондстоун сказал, что он – репортер из крупного журнала, что хочет написать статью о нас с Джоном. Ко мне уже обращались с просьбами дать интервью, но это первое предложение такого рода, которое я принял. Посидев в Интернете, я выяснил, что Блондстоун пишет странноватые статьи на тему «Это интересно»: про человека, который рисует пейзажи на старых лампочках, про женщину, у которой шестьсот кошек, – в общем, истории, над которыми можно посмеяться у офисной кофеварки, шоу уродов для воспитанных людей.

Арни посмотрел мне в лицо чуть дольше, чем следовало, увидел капельки холодного пота, бледную кожу и копну волос. Но об этом он говорить не стал.

– Вы не похожи на выходца из Азии, мистер Вонг.

– Потому что я не азиат. Я родился в [Неназванном], а имя сменил для того, чтобы меня было труднее найти.

Арни скептически посмотрел на меня, и я предположил, что таких взглядов будет еще очень, очень много.

– Как это?

Я прикрыл глаза, и мой мозг утонул в изображениях 103 миллиардов людей, родившихся с момента возникновения нашего вида: целый океан людей – живущих, размножающихся и умирающих, словно клетки огромного организма. Я крепко зажмурился и попытался очистить сознание, представив себе сиськи официантки.

– Вонг – самая распространенная фамилия в мире. Чтобы найти меня в «гугле», придется просеять хренову кучу результатов.

– Ну хорошо. Вы из этих мест?

Значит, переходим к самой сути.

– Меня усыновили, так что отца я никогда не видел. Откуда мне знать, может, он – это вы. Мой папа – вы?

– Гм, вряд ли.

Я попытался понять, задавал ли он вопросы для разминки, или обо всем знал заранее. Мне показалось, что второе.

Возможно, стоит пойти ва-банк. Ведь именно для этого мы встретились, верно?

– Мои приемные родители уехали отсюда, а куда – не скажу. Все равно, доставайте ручку, записывайте. Мою биологическую мать отправили в психбольницу.

– Наверное, вам пришлось очень тяжело. А почему…

– Она употребляла крэк, ела человеческое мясо, пила кровь и увлекалась шаманизмом. И еще поклонялась дьяволу. Все пособие спускала на черные свечи. Конечно, время от времени дьявол оказывал ей кое-какие услуги, но вы же знаете – за них всегда нужно расплачиваться. Всегда.

Арни помолчал.

– Это правда?

– Нет. Когда нервничаю, я несу всякую чушь. На самом деле, у нее просто было биполярное расстройство, она домашнее хозяйство вести не могла. Но ведь первая история лучше, верно? Опубликуйте ее.

Арни бросил на меня искренний взгляд, отработанный за долгие годы журналистской практики.

– Я думал, что вы хотите поведать миру правду – по крайней мере, вашу версию правды. Иначе почему мы вообще пришли сюда, мистер Вонг?

Потому что женщины могут втянуть меня во что угодно.

– Вы правы. Прошу прощения.

– Ну, раз уж мы коснулись этой темы: учебу вы заканчивали в спецшколе…

– Просто недоразумение, – солгал я. – Стоит пару раз подраться, и на тебя уже вешают ярлык «эмоционально неуравновешенный». Подумаешь, милые детские шалости! На меня никто даже в суд не подал. Сумасшествие по наследству не передается.

Арни пристально посмотрел на меня. Мы оба знали, что доступ к делам несовершеннолетних ограничен, так что журналисту придется поверить мне на слово. Я подумал о том, в каком виде это найдет отражение в статье, особенно учитывая тот факт, что я собираюсь поведать ему совершенно безумную историю.

Блондстоун перевел взгляд на маленький плоский контейнер из полированного металла. Наверное, этот предмет показался журналисту совершенно безвредным – чем-то вроде челнока для швейной машинки или стильной таблетницы. Я накрыл контейнер ладонью: поверхность была ледяной на ощупь, словно он всю ночь пролежал в морозилке. Эта вещица всегда такая, даже если продержать ее целый день под палящим солнцем.

Арни, я могу перевернуть твой мир. Если ты узнаешь, что находится в этом контейнере, то до самой смерти не сможешь спать по ночам, смотреть кино, никогда не почувствуешь себя частью человечества. Но мы еще не готовы к этому, пока не готовы. И, черт побери, ты точно не готов увидеть то, что лежит у меня в багажнике…



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9