Дэвид Моррелл.

Властелин ночи



скачать книгу бесплатно

– Вы сами удивитесь, как много сможете рассказать о нем, – заверил его Беккер. – Какого он был роста – высокий или нет?

– Вроде бы высокий.

– Молодой или старый?

– Так быстро бегают только молодые.

– Худой или толстый? – продолжал допрос сержант.

– Толстый так бегать не станет.

– У него была борода?

– Не могу сказать.

– Лысый или нет?

– Тоже не знаю. Он был в шляпе.

– Я видел, как он мыл свои ботинки в ручье, чуть дальше по тропе. А потом протер их носовым платком, – добавил другой бродяга. – А еще, если припомнить хорошенько, он держал что-то в руке.

– Что он держал? – спросил Беккер.

– Кожаную папку для бумаг. Я раньше служил клерком в Сити. До того как… – Бродяга опустил голову, с грустью вспоминая прежние дни. – Одним словом, я помню, что такие папки носят люди из дельцов.

– И куда он побежал после того, как отмыл ботинки?

– Дальше вниз, по тропе.

– Вот видите, как много вы заметили, – похвалил их Райан. – А теперь скажите, джентльмены, вы доверяете друг другу?

– Приходится. Мы бродяжничаем вместе уже три месяца.

– Значит, я могу рассчитывать, что вы, получив от меня шиллинг, поделитесь с другими джентльменами. Этого должно хватить на то, чтобы побаловать себя чаем и хлебом с маслом и мармеладом в меблированных комнатах за железнодорожными путями.

– Хозяин подумает, что мы пришли попрошайничать, и прогонит нас, как всегда.

– Завтра не прогонит. Мы об этом позаботимся, – пообещал Райан. – Рады будем увидеться с вами в лучшие времена, джентльмены.

– Кажется, лучшие времена не за горами, раз нас уже называют джентльменами.


– Вы дали нищим денег на еду. Совсем как Эмили, – заметил Беккер, когда они двинулись дальше по темной тропинке.

– Три месяца назад я ни о чем таком и не подумал бы, – согласился Райан и вздрогнул, взглянув на испачканное кровью пальто, которое он повесил на локоть.

– Вот моя доля за чай и мармелад. Так мы скоро снова останемся без денег, – заключил сержант.

Они добрались до ручья, в котором убийца отмывал от крови свои ботинки, и осветили фонарями бревно, перекинутое через узкий поток. За ним начиналась грунтовая дорога с темнотой по левую сторону и огнями городка по правую.

– Куда теперь? – спросил инспектор.

– Вы остались без пальто всего десять минут назад и уже дрожите от холода, – ответил Беккер. – Сомневаюсь, что он пошел бы по дороге, рискуя замерзнуть до смерти.

– Он мог подойти к какому-нибудь жилью и спрятаться в сарае, – предположил Райан, чтобы испытать молодого коллегу.

– А еще он мог столкнуться с громко лающей собакой хозяина и двумя его крепкими сыновьями, которые заставили бы убийцу пожалеть о своем решении, – не согласился Беккер.

– Очко в вашу пользу, – кивнул его коллега.

Обрадованный похвалой, молодой человек продолжил:

– Куда проще вернуться в город и спрятаться там до прибытия утреннего поезда.

– А где он может спрятаться в городе?

– В каретном сарае или на конюшне.

Там можно найти старый коврик или попону, чтобы закутаться в нее и согреться.

– А потом? – не унимался инспектор.

– Потом, как я уже сказал, он может купить билет и сесть в поезд, не привлекая к себе ничьего внимания.

– Без пальто? В такой холод? Разве это не привлечет внимание?

Беккер мгновенно понял, к чему клонит Райан:

– Ну конечно! Убийце нужно…

Отчаянный звон колокола, раздавшийся со стороны города, не дал ему договорить. Вдалеке послышались крики.

Беккер рванулся с места раньше Райана. Они перебрались через железнодорожные пути и поспешили к жилым домам, следуя за призывным набатом.

– Сюда! – определил инспектор.

Темный переулок освещало пламя пожара. Подбежав ближе, они поняли, что горела конюшня. Несколько мужчин заливали огонь водой из ведер, другие качали скрипучие рычаги помпы, соединенной с огромной бочкой на колесах. Еще двое держали пожарные шланги, пытаясь сбить пламя, с треском прорывавшееся сквозь крышу конюшни.

Улицу затянуло дымом. Детективы протиснулись сквозь взволнованно шушукающуюся толпу. Мужчины, женщины и дети поправляли натянутую впопыхах одежду.

Райан показал свой значок мужчине, который, судя по всему, был здесь главным.

– Что здесь понадобилось Скотленд-Ярду? – удивился тот.

Очевидно, он еще не слышал об убийстве в поезде, но инспектор был уверен, что это ненадолго.

– Что стало причиной пожара?

– Пока не знаю, но наверняка не ошибусь, если предположу, что все дело в горящей лампе.

Из толпы вышел еще один мужчина.

– Говорю вам, я не заглядывал в конюшню после наступления темноты. Даже близко не подходил к ней! И уж тем более с зажженным фонарем. Слава богу, я вовремя заметил огонь и успел вывести лошадь.

– Кто-нибудь пострадал? – спросил Беккер.

– Благодарение Господу, нет, – ответил тот, кто выглядел главным.

– Я имел в виду, не мог ли кто-то находиться в конюшне, намереваясь провести там ночь?

Хозяин дома и второй мужчина удивленно переглянулись.

– Думаете, кто-то мог прятаться внутри? – переспросил хозяин. – Я беспокоился только из-за лошади, но, кажется, там больше никого не было.

Второй мужчина подошел ближе к пожару.

– Из-за дыма не разглядеть, лежит там чье-то тело или нет.

– Чье-то тело? – охнула женщина из толпы.

– Мы точно не знаем, сударыня, – попытался успокоить ее хозяин дома.

– Есть ли в вашем городе магазин, торгующий мужскими пальто? – задал новый вопрос Райан.

– Чем это может нам помочь? – удивился тот, кто был за главного.

– Я содержу магазин одежды, – отозвался мужчина с вытянутым, обеспокоенным лицом и очками на носу. Рядом с ним стояли испуганная женщина и двое ребятишек.

– Покажите нам его, – распорядился Райан.

– Вы хотите приобрести пальто? В такое время? – изумился мужчина. – Но у вас уже есть одно! То, что висит у вас на руке.

– Это вещественное доказательство, так что мне действительно нужно пальто. Где находится ваш магазин?

– Там, за углом. – Сбитый с толку мужчина двинулся вперед, показывая дорогу, жена и дети шли следом. – Мы живем на втором этаже. Когда зазвонил колокол, я уже спал. Сначала я испугался, что это у нас пожар, но потом выяснилось, что горит конюшня на соседней улице.

Он указал на скромный двухэтажный дом с лестницей на заднем дворе. Ни в одном окне не горел свет.

– У вашего магазина есть черный ход? – спросил Райан.

– Да, но он запирается изнутри. Войти можно только через парадную дверь, открыв ее вот этим ключом.

– И все же я хотел бы осмотреть черный ход, – упрямо заявил Райан. – Беккер…

– Я позабочусь о леди и ее детях, – заверил сержант.

Женщина с благодарностью взглянула на него.

Райан с хозяином обошли дом сзади. Инспектор осветил фонарем дверь.

– Окно разбито! – воскликнул хозяин.

Дверь была приоткрыта. Райан распахнул ее и вгляделся в темноту.

– Держитесь позади меня, – велел он хозяину.

Фонарь разогнал тени в магазине. Повсюду на крючках висели сюртуки и пальто. Порой они напоминали силуэт человека, но, кто бы ни ворвался в магазин, он наверняка не собирался задерживаться здесь. Тем не менее Райан с осторожностью двинулся между прилавками.

– Мы не слышали, как разбили стекло, – произнес хозяин у него за спиной.

– И не могли слышать, потому что звенел колокол и кричали соседи, – объяснил Райан. – Вор поджег конюшню, затем дождался, когда вы вместе с семьей выйдете из дома и отправитесь посмотреть, что произошло, и затем проник внутрь.

– Это все проклятая железная дорога, по которой воры так легко добираются к нам из Лондона.

– У вас что-нибудь украли?

– Дела идут неважно, так что я молю Бога, чтобы ничего не пропало… Бог мой! – вдруг воскликнул хозяин. – Вор ведь мог забраться и в жилые комнаты!

С этими словами он выбежал из магазина.

Прислушиваясь к торопливым шагам на лестнице, Райан почувствовал, что замерзает. Он подошел к стойке с бесформенными пальто, какие обычно носят рабочие, и выбрал одно неброского темно-синего цвета. Затем положил измазанное кровью пальто на пол, надел шерстяную обновку и наконец-то снова ощутил тепло.

– Дверь наверху не тронута, – учащенно дыша, сообщил вернувшийся хозяин. – По крайней мере, он не…

Тут он заметил, что Райан надел одно из его пальто, и не сдержал огорченного вздоха, решив, что на нем пытаются нажиться.

– Сколько оно стоит? – спросил инспектор.

– Э-э… для Скотленд-Ярда? Бесплатно, – немного смутившись, ответил хозяин.

Райан заметил ценник рядом со стойкой и вытащил из кармана последний соверен вместе с горсткой монет меньшего достоинства.

– Этого хватит?

– О, благодарю вас, – с облегчением пробормотал торговец.

– А теперь покажите мне ваши лучшие пальто – те, что могли бы купить пассажиры, приехавшие первым классом.

– Вот они. – Хозяин подвел инспектора к другой стене. – Стойте. Этот крючок не был пустым, когда я закрывал магазин. Мое самое дорогое пальто исчезло!


Лошадь дернулась в сторону, и кебмен вскинул голову. Он изо всех сил пытался не задремать, но в такой поздний час, да еще на пустынной дороге трудно было не поддаться искушению.

Животное выровняло свой бег по накатанному щебню. Луна и звезды помогали фонарю освещать дорогу и канавы по обе ее стороны.

Кебмен выпрямился на своем насесте позади двухколесного экипажа, стараясь взбодриться. Ночная поездка оказалась прибыльной – целых четыре фунта. Обычно он был счастлив, если, накормив лошадь и заплатив за место в конюшне, мог положить себе в карман хотя бы несколько шиллингов.

По сравнению с суматохой разъезжающихся по домам театралов на Стрэнде эта работа была просто отдыхом, но приходилось следить за тем, чтобы не уснуть и не отпустить поводья, иначе такой удачный день может обернуться падением в канаву и свернутой шеей.

Усталое животное продолжало плестись вперед, стуча копытами в таком размеренном, завораживающем ритме, что веки кебмена опять начали слипаться.

Он с усилием открыл глаза и подумал о брате, который – как он и сказал полицейским – завербовался в армию, чтобы не помереть с голоду, и теперь беднягу отправили воевать в Крым. Прошло уже два месяца кровопролитных сражений, а от него до сих пор нет никаких известий, жив ли он вообще или…

Возница резко подался вперед, уставившись в небольшое окошко, позволяющее следить за тем, что происходит внутри экипажа.

Свет падал так, что видна была лишь небольшая часть салона, но он ясно разглядел шляпу.

Цилиндр.

На чьей-то голове.

– Что за чертовщина? – Кебмен открыл окошко. – Как вы там очутились?

Пассажир отодвинулся в угол так, чтобы возница не мог видеть его лицо.

– Я заметил ваш кеб на дороге. Так уж вышло, что мне тоже нужно вернуться в Лондон. Но вы так мирно спали, что я решил не будить вас, а просто забрался в экипаж.

Возница разглядел дорогое пальто на плечах пассажира.

– Отсюда? Ночью?

– Готов признать, что обстоятельства достаточно необычны.

– Еще бы! Почему же вы не дождались утреннего поезда?

– Ну хорошо… – Джентльмен смущенно кашлянул. – Видите ли, откровенно говоря, здесь замешана женщина… и ее муж, неожиданно приехавший последним поездом из Лондона. Мне пришлось поспешно уйти. А он переполошил весь город, разыскивая меня. Спрятаться было негде, и я решил, что пешая прогулка до Лондона пойдет мне на пользу.

– Целых десять миль по такой темноте и холоду?

– Иначе было бы еще хуже. И тут, словно видение, появляетесь вы. Я готов заплатить два соверена, чтобы вы довезли меня до Лондона.

– Три соверена, – сказал осмелевший кебмен.

Джентльмен вздохнул и протянул в окошко три монеты.

Возница беззвучно ликовал. Итого семь соверенов! Ночь в самом деле выдалась удачной.


Опущенный шлагбаум на заставе перегораживал дорогу. В будке неподалеку дремал на стуле сторож. В прежние времена сборщики пошлины спали в доме рядом с дорогой, полагаясь на то, что добросовестные ночные путешественники сами бросят шестипенсовую монету в ящик. Тем более что по ночам тогда ездили редко, и даже если кто-то пробирался в город без оплаты, большой потерей это не было. Но с появлением железных дорог экипажей даже днем стало значительно меньше, чиновники из дорожного ведомства уже не могли допустить, чтобы их лишали дохода случайные ночные ездоки, и поэтому сторожу на заставе приказано было спать прямо в будке.

Он проснулся от топота копыт и скрипа колес, позевывая вышел из сторожки, снял со шлагбаума фонарь и поднял повыше, подавая экипажу, который оказался наемным кебом, знак остановиться.

– Вы уже проезжали здесь чуть ранее, – вспомнил сторож.

– А теперь еду домой спать. Неплохая ночка выдалась. Я даже нашел пассажира на обратную дорогу.

– В такое время? – Сторож направил фонарь на экипаж и заглянул внутрь. Пассажир тут же отвернулся, защищая глаза от яркого света. – Если джентльмену приходится путешествовать среди ночи, для этого должна быть серьезная причина.

– И весьма деликатная, – ответил пассажир, по-прежнему отводя взгляд.

– Деликатная? Я бы не отказался послушать, в чем… Скажите, вы не ранены?

– С чего вы взяли?

– У вас кровь на отвороте брюк.

– Кровь?

Сторожа удивило, что пассажир даже не взглянул на брюки.

– Нет, это вино, – объяснил джентльмен. – Я случайно пролил его, но был уверен, что хорошо почистил брюки.

– А по мне, так больше похоже на кровь.

– Может быть, это сделал муж той леди, когда увидел вас? – с усмешкой предположил кебмен со своего насеста.

– Муж той леди? – переспросил сторож, просунул голову в кабину и наконец-то смог как следует рассмотреть пассажира.


Уже испачкав кровью одно дорогое пальто и приложив немало усилий, чтобы найти ему замену, хорошо одетый пассажир решил теперь воспользоваться тупым концом ножа. Он ухватил сторожа за шею и несколько раз ударил рукояткой ножа ему в висок, проломив хрупкие кости, так что осколки вдавились в мозг.

Сильные пальцы сдавили горло, чтобы оттуда не вырвался крик о помощи. Сторож упал, но пассажир успел подхватить его фонарь.

– Что там у вас стряслось? – спросил возница.

– Не знаю. Кажется, он потерял сознание. Сейчас спущусь и помогу ему.

Однако, выйдя из экипажа, пассажир поставил фонарь на землю и быстро забрался на сиденье кебмена.

– Что вы делаете? – крикнул возница, судорожно вцепившись в поводья.

Пассажир проломил череп рукояткой ножа и ему. Затем сбросил труп вниз, снял с него шляпу и плащ и затащил в будку сторожа. Туда же он оттащил тело и первой своей жертвы.

Покончив с этим делом, он надел шляпу кебмена и закутался в плащ, скрывая свою дорогую одежду. Затем поднял шлагбаум, повесил на место фонарь, взял лошадь под уздцы и провел мимо заставы. Опустив шлагбаум, он забрался на место кебмена и продолжил путь в Лондон сквозь пелену утреннего тумана.

В такой ранний час мало кто видел, как он проезжал мимо фабрик и трущоб городского предместья. А те, кто все же попадался ему навстречу, заметив фонарь кеба, решали, что какой-то трудяга возвращается домой после долгой ночной поездки.

На пустынной улице, неподалеку от того места, куда ему нужно было попасть, он спрыгнул с насеста. В кармане плаща звякнули монеты, он пересчитал деньги – там оказались те три соверена, что он дал кебмену, и еще четыре других.

Эти монеты ничего для него не значили. То, чего он желал, не купишь ни за какие деньги. Тем не менее он забрал эти соверены, чтобы ввести в заблуждение полицию. И тут же рассердился на себя самого, сообразив, что должен был украсть деньги из ящика для пошлины, чтобы представить дело как ограбление. А в купе поезда он совершил еще большую ошибку, не прихватив с собой золотые часы жертвы.

В ярости он забросил шляпу и плащ кебмена в экипаж. Затем надел свой цилиндр и слегка подтолкнул лошадь, чтобы она увезла пустой кеб подальше отсюда, а сам мгновенно растворился в темноте. Ночь еще не кончилась, и сделать предстояло немало.

Глава 3
Центр мира

Продолжение дневника Эмили Де Квинси

Я проснулась под пыхтение поезда, приближающегося к станции. На соседней скамейке стоял чайник с чаем, а рядом с ним лежали хлеб, масло и мармелад.

Надо полагать, подарки от Шона и Джозефа, с улыбкой решила я, а затем взглянула туда, где спал отец, но увидела только пустую подушку.

Движение за окном привлекло мое внимание. В бледном утреннем свете отец расхаживал по перрону, дыхание вырывалось паром у него изо рта, он кутался в одеяло.

Шон и Джозеф тоже были на перроне, с усталым напряжением в лицах изучая людей, ожидавших посадки на ранний поезд.

Рядом с полицейскими стоял худой и несколько нервный мужчина в очках, но его, похоже, интересовали лишь пальто пассажиров. Не то чтобы на станции было много людей. Их беспокойные взгляды заставляли предположить, что они уже слышали о ночном убийстве и сомневались, разумно ли подвергать себя опасности повторения ужасных событий.

Большие часы на стене зала ожидания показывали двадцать минут седьмого, когда поезд, заскрипев тормозами, медленно остановился и клубы паровозного дыма рассеялись.

Я выглянула в окно, и была крайне поражена увиденным. В столь ранний час я не ожидала увидеть многих пассажиров, прибывших лондонским поездом. Но стоило кондуктору открыть двери вагонов второго и третьего классов, как оттуда, с одинаковым выражением азарта на лицах, вырвались дюжины мужчин. Они набрасывались с вопросами на всех, кого видели: на Шона, Джозефа, городского констебля, на людей, ожидавших посадки на поезд, и даже на юного носильщика.

– Что вы знаете об убийстве?

– Кого убили?

– Его зарезали? Кто-нибудь видел убийцу?

– Тот коротышка с одеялом. Это же Любитель Опиума! Он знает об убийствах больше, чем Скотленд-Ярд!

Газетчики набросились было на отца, но Шон и Джозеф, заслонив его собой, увели в зал ожидания. Однако почти тут же вернулись на платформу. Их внимание привлек одинокий человек, вышедший из купе первого класса.

Плечи мужчины сутулились, создавая впечатление, будто он несет тяжкий груз. Длинные седые бакенбарды подчеркивали его изможденный вид. Я знала, что ему пятьдесят восемь лет, но выглядел он старше, и по опыту общения с ним во время опасных событий в декабре, а затем и в феврале я понимала природу лежавшего на нем бремени. Это был сэр Ричард Мэйн, возглавлявший Службу столичной полиции уже двадцать шесть лет, с самого момента ее основания. Без этого человека не существовало бы детективного отдела Скотленд-Ярда, который он самолично создал тринадцать лет назад. Никто не сделал больше его для охраны правопорядка в Англии. Но все имеет свою цену. Он до сих пор еще не оправился после нападения на него и его семью шестью неделями ранее.

Два констебля из вагона второго класса присоединились к комиссару. Когда репортеры узнали Мэйна, он стал следующей мишенью для торопливых расспросов.

– Кто убийца?

– Кого же он убил?

– Сколько раз жертву ударили ножом?

Шон и Джозеф заслонили комиссара так же, как раньше моего отца, и проводили в зал ожидания. Лондонские констебли остались снаружи, удерживая газетчиков.

– Сэр, я не ждал, что моя телеграмма доберется до вас так быстро, – сказал Шон, прикрывая дверь. – И не ждал, что журналисты так быстро прознают об убийстве.

Телеграфный участок на станции запирали на всю ночь, но оказалось, что собственный телеграф железнодорожной компании работал круглосуточно, так что по нему всегда можно было передать сообщение в случае крайней необходимости.

– Я предположил, что вы захотите быть в курсе происходящего, – продолжил Шон. – Хотя убийство произошло вдали от столицы, оно все же затрагивает и Лондон.

Комиссар Мэйн мрачно кивнул:

– Первое убийство в поезде. Я предупредил министра внутренних дел и премьер-министра. Преступления такого рода влияют на всю страну. Когда сообщения об убийстве появятся в газетах, начнется паника. Мы должны заверить всех, что железнодорожные путешествия по-прежнему безопасны, и нет для этого лучшего способа, чем задержать убийцу как можно скорее.

– Мы получили примерное описание нападавшего: молодой, высокий и худой, – сказал Джозеф комиссару. – Не так много, но лучше, чем ничего. У нас есть запачканное кровью пальто убийцы. Местный торговец сумел определить, какое из дорогих пальто мог украсть преступник взамен утраченного. Мы проверяем всех, кто ждет посадки на поезд.

– А если он предположил, что вы так и поступите? – спросил комиссар Мэйн.

– Не так много способов покинуть это место, – ответил Шон, опередив Джозефа. – Мы предупредили возниц, чтобы те сообщали нам о всяком, кто захочет их нанять. Была еще двуколка, которая привезла нас из Лондона, но станционный охранник убедился, что она пуста, прежде чем кучер отправился назад.

– Иммануил Кант, – произнес отец.

Все повернулись в ту сторону, где он дрожал под своим одеялом. Они, наверное, думали, что отец до сих пор мерзнет, но я знала, что у этой дрожи иная причина. И словно в подтверждение моих мыслей, отец вынул маленькую бутылочку с лауданумом из-под одеяла.

– Отец, где ты это взял?

– Купил в меблированных комнатах через улицу.

Страдание на его лице разрывало сердце.

– Пожалуйста, отдай мне остальные деньги, что прислал издатель.

Отец рассеянно повиновался.

– Иммануил Кант, – повторил он. – Великий философ спрашивал: существует ли объективная реальность…

– Или же все это просто проекция нашего сознания, – быстро закончил за отца Шон. – Мы слышали эту цитату не единожды.

– Минуту назад, инспектор, вы сказали, что мы далеко от Лондона, но в моей молодости те же самые десять миль были гораздо длиннее, – сказал отец.

– Не может быть, – возразил комиссар Мэйн. – Десять миль не могли растянуться.

– Поразительная скорость поездов приучила нас к мысли, что единственный способ передвижения – самый быстрый, – ответил ему отец. – Десять миль за двенадцать минут мы называем короткой поездкой. Но в эпоху почтовых дилижансов короткой поездкой считали десять миль за час, а до почтовых дилижансов короткой поездкой были десять миль за два часа. Теперь кажется, что два часа для такого расстояния – чрезмерно долго. Но только если ваша реальность – это эпоха железных дорог.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7