Дэвид Геммел.

Друсс-Легенда

(страница 6 из 30)

скачать книгу бесплатно

– Не можем ли мы чем-нибудь помочь тебе, дедушка? – спросил поэт.

– Помощь мне не нужна, – неожиданно сильным, звучным голосом ответил тот. – Я иду в Дренан.

– Тебе предстоит долгий путь.

– Я не тороплюсь. Но если вы согласны поделиться со мной обедом, я охотно приму приглашение.

– Почему бы и нет? Тут немного правее течет ручей – мы будем ждать тебя там. – Зибен свернул на траву и легко соскочил с седла. Друсс, подъехав к нему, тоже спешился.

– Зачем ты позвал его?

Зибен оглянулся – старик брел к ним, но еще не мог их слышать.

– Он пророк, Друсс. Ясновидящий. Разве ты никогда не слышал о таких?

– Нет.

– Это служители Истока – они лишают себя зрения, чтобы усилить свой пророческий дар. Они способны на многое – ради этого стоит потратить немного овсянки.

Поэт развел костер, подвесил над ним медный котелок с водой, насыпал овса и посолил. Старик сел у огня, поджав ноги. Друсс, сняв с себя шлем и колет, растянулся на солнцепеке. Сварив похлебку, Зибен налил миску и подал старику.

– Нет ли у вас сахара? – спросил тот.

– Нет. Есть немного меду – сейчас достану.

Поев, старик спустился к ручью, вымыл миску и отдал Зибену.

– А теперь, полагаю, вы хотите узнать свое будущее? – с кривой улыбкой осведомился он.

– Охотно послушаем, – ответил Зибен.

– Так ли уж охотно? Хотел бы ты знать, когда умрешь?

– Я понял тебя, старик. Расскажи лучше о красотках, с которыми я буду спать.

Старик усмехнулся:

– Дар мой велик, но людям нужны только жалкие его крохи. Я мог бы рассказать, какие у тебя будут сыновья, и предостеречь о грядущих опасностях, но ты не хочешь об этом слышать. Хорошо, дай мне руку.

Зибен, сев напротив старика, протянул ему правую руку. Тот помолчал несколько минут и вздохнул.

– Я побывал в твоем будущем Зибен-Поэт, Зибен-Сказитель. Перед тобой длинная дорога. Первая женщина, с которой ты ляжешь в постель, будет машрапурская шлюха – она спросит с тебя семь серебряных монет, и ты заплатишь. – Старик отпустил руку Зибена и обратил незрячие глаза к Друссу: – А ты не хочешь узнать свое будущее?

– Свое будущее я творю сам.

– Вижу, что ты человек сильный и независимый, – но все же позволь мне взглянуть, ради моего собственного любопытства, что ждет тебя впереди.

– Не кобенься, парень, – вмешался Зибен. – Дай ему руку.

Друсс присел перед стариком и протянул ладонь. Странник схватил ее пальцами.

– Большая рука и сильная… очень сильная. – Внезапно старец сморщился, и тело его застыло. – Ты еще молод, Друсс-Легенда? Ты уже стоял на перевале?

– На каком перевале?

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– Да, конечно. Тебе семнадцать, и ты ищешь Ровену. Да… Машрапур. Вижу теперь. Еще не Побратим Смерти, не Серебряный Убийца, не Мастер Топора – но уже могуч. – Он отпустил руку Друсса и вздохнул. – Ты совершенно прав, Друсс: ты сам творишь свое будущее, и мои слова тебе не нужны. – Старец встал и взял посох. – Спасибо за гостеприимство.

Зибен тоже встал.

– Скажи хотя бы, что ждет нас в Машрапуре.

– Шлюха за семь монет, – сухо усмехнулся старик и обернулся к Друссу: – Будь сильным, воин.

Путь долог, и легенды еще не сложены. Но смерть ждет, она терпелива. Ты встретишься с ней в воротах на четвертом году Леопарда.

Старик побрел прочь.

– Невероятно, – прошептал Зибен.

– Что тут такого? Я бы и сам мог предсказать, что следующая твоя женщина будет шлюхой.

– Он знает наши имена, Друсс, он знает все. Когда у нас четвертый год Леопарда?

– Ничего путного он нам не сказал. Поехали.

– Как так – ничего путного? Он назвал тебя Друссом-Легендой. О какой легенде речь?

Друсс молча взобрался на коня.

– Не люблю лошадей. В Машрапуре продам ее – мы с Ровеной вернемся домой пешком.

Зибен заглянул в его светлые глаза.

– Так его пророчество тебя ничуть не тронуло?

– Это только слова, поэт. Пустой звук. Поехали.

– Четвертый год Леопарда настанет через сорок три года, – поразмыслив, сказал Зибен. – Ты доживешь до старости, Друсс. Хотел бы я знать, что это за ворота.

Друсс молча послал коня вперед.

Глава 5

Бодасен пробирался сквозь толпу, кишащую в гавани, – мимо пестро разодетых женщин с раскрашенными лицами и фальшивыми улыбками, мимо торговцев, расхваливающих свой товар, мимо увечных нищих. Он ненавидел Машрапур, ненавидел все его отребье, толкущееся здесь в надежде на скорое богатство. Дома здесь строят в три, в четыре и даже в пять этажей, а в узких темных улицах между ними караулят грабители, чтобы вонзить нож в жертву и убежать – немногочисленной городской страже не под силу ловить их.

Грязный город – город воров, контрабандистов, работорговцев и перебежчиков.

– Не скучно ли тебе, милашка? – спросила какая-то женщина, сверкнув золотыми зубами. Бодасен поглядел на нее сверху – ее улыбка померкла, и она шмыгнула прочь.

Въехав в узкий переулок, Бодасен перекинул свой черный плащ через левое плечо, и рукоять сабли блеснула на предзакатном солнце. Дальше он пошел пешком. Во мраке затаились трое – Бодасен смерил их вызывающим взглядом, и они попятились. Он дошел до маленькой площади, посреди которой бил фонтан с бронзовой статуей мальчика верхом на дельфине. Несколько уличных девок, болтавших у фонтана, при виде мужчины тут же выпятили груди и привычно заулыбались. Бодасен прошел мимо, и они снова принялись болтать.

В гостинице было почти пусто, если не считать старика, сидящего у стойки в обнимку с кувшином пива. Две служанки протирали столы, третья складывала в очаге дрова к вечеру. Бодасен сел у окна, лицом к двери. Одна из служанок подошла к нему.

– Добрый вечер, господин. Подать вам ваш обычный ужин?

– Нет. Принеси кубок хорошего красного вина и кувшин чистой воды.

Девушка, присев, отошла. Ее учтивость смягчила раздражение Бодасена. Даже в этом гнусном городе умеют распознать вельможу. Вино оказалось не лучшего свойства, не более четырех лет выдержки и терпкое. Бодасен пил умеренно.

С улицы вошли двое мужчин. Первый – красивый, высокий и плечистый, в багряном плаще поверх красного камзола и с саблей на бедре. Второй – здоровенный лысый воин, мускулистый и угрюмый.

Первый сел напротив Бодасена, второй стал у стола.

– Где Хариб Ка? – спросил Бодасен.

– Ваш соотечественник не придет, – ответил Коллан.

– Но он обещал – поэтому я и согласился на встречу.

– У него встреча в другом месте, – пожал плечами Коллан.

– Он ничего не говорил мне об этом.

– Думаю, это произошло неожиданно. Ну так как, займемся делом или нет?

– Я никакими делами не занимаюсь, Коллан. Я хочу лишь заключить договор с… с вольными мореходами Вентрийского моря. Насколько я понимаю, у вас с ними имеются какие-то связи.

– Как видно, выговорить слово «пираты» вы не в силах? – усмехнулся Коллан. – Для вентрийского вельможи это трудно. Что ж, посмотрим, как обстоят у вас дела. Вентрийский флот разбит и потоплен, сухопутные войска также разгромлены, император убит. Теперь вы возлагаете свои надежды на пиратский флот – только он может помешать наашанской армии дойти до столицы. Или я в чем-то ошибаюсь?

Бодасен откашлялся.

– Империи нужны союзники. Вольные мореходы могли бы помочь нам в борьбе против сил зла – а за помощь мы всегда вознаграждаем щедро.

– Понятно. Стало быть, вы сражаетесь против сил зла? А я думал, что Вентрия и Наашан – всего лишь два враждующих государства. Как это наивно с моей стороны. Вы говорите «щедро» – насколько же щедр ваш принц?

– Император известен своим великодушием.

– Император в девятнадцать лет – завидная участь. Но он сдал врагу одиннадцать городов, и казна его пуста. Сможет ли он сыскать двести тысяч золотых рагов?

– Двести… вы это серьезно?

– У вольных мореходов пятьдесят боевых кораблей. С ними мы могли бы защитить побережье и предотвратить вторжение с моря, а также сопровождать караваны, которые возят вентрийский шелк в Дренай, Лентрию и множество других стран. Без нас вы обречены, Бодасен. Двести тысяч – не столь уж большая цена.

– Я уполномочен предложить пятьдесят – не больше.

– Наашаниты предлагают сто.

Бодасен умолк – во рту у него пересохло.

– Не могли бы мы оплатить разницу шелком и другими товарами? – сказал он наконец.

– Золото. Больше мы ничего не возьмем. Мы не торгаши.

«Нет, – с горечью подумал Бодасен, – вы воры и убийцы, и мне нестерпимо сидеть с тобой за одним столом».

– Мне необходимо посоветоваться с послом, – сказал он вслух. – Он передаст ваши требования императору – на это нам понадобится пять дней.

– Согласен, – сказал Коллан и встал. – Известно вам, где найти меня?

«Под камнем, – подумал Бодасен, – со слизняками и прочей нечистью».

– Да, – сказал он вслух, – известно. Скажите, когда Хариб вернется в Машрапур?

– Никогда.

– Где же у него в таком случае назначена встреча?

– В аду, – ответил Коллан.


– Имей же терпение, – сказал Зибен Друссу, который метался по комнате в верхнем этаже гостиницы «Костяное дерево». Сам поэт вытянулся во весь свой рост на одной из узких коек. Друсс, подойдя к окну, смотрел на море и гавань.

– Терпение? – вспылил он. – Да ведь она где-то здесь, может быть, совсем рядом!

– Это так, и мы ее найдем, но на это потребуется время. Имена крупных работорговцев мне известны – вечером я поспрашиваю и узнаю, где Коллан ее поместил. А потом мы придумаем, как ее освободить.

– Почему бы не отправиться прямо в «Белый медведь», к Коллану? Он-то знает.

– Знать-то он знает, старый конь. – Зибен спустил ноги с постели и встал. – Но при нем состоит целая куча головорезов, готовых воткнуть нож нам в спину. А первый среди них – Борча. Представь себе детину, точно вытесанного из гранита, с мускулами поздоровее твоих. Он забивает людей до смерти в кулачных боях, ломает им шеи при борьбе – такому и оружия не требуется. Я видел, как он мнет в руке оловянные кубки и поднимает над головой бочонок с пивом. И он не единственный из людей Коллана.

– Трусишь, поэт?

– А ты как думал, глупый юнец? Страх – разумное чувство. И не надо путать его с трусостью. Лезть к Коллану нахрапом бессмысленно: его здесь знают, и у него имеются высокопоставленные друзья. Если ты нападешь на него, тебя схватят и приговорят к смерти – тогда Ровену некому будет спасать.

Друсс тяжело опустился на сиденье, поставив локти на косой стол.

– Не могу я сидеть вот так, сложа руки.

– Так пойди пройдись по городу. Глядишь, что-то и разузнаешь. Сколько ты выручил за лошадь?

– Двадцать монет серебром.

– Недурно. Пошли, я покажу тебе здешние места. – Друсс взял топор. – Нет, он тебе не понадобится. Меч или нож – дело другое, но за это чудище стража нас не похвалит. В толкотне ты можешь отрубить кому-нибудь руку. Лучше я дам тебе один из своих ножей.

– Не надо. – Друсс оставил топор на столе и вышел из комнаты.

Они спустились вниз и оказались на узкой лестнице. Друсс громко потянул носом.

– Тут воняет.

– В городах всегда воняет – особенно в бедных кварталах, где нет сточных канав и отбросы выкидывают из окон. Так что смотри под ноги.

Они направились в гавань, где с кораблей разгружали вентрийский и наашанский шелк, восточные травы и специи, сушеные фрукты и бочки с вином.

– Никогда не видел столько народу в одном месте, – сказал Друсс.

– А это ведь еще не самое бойкое время.

Поднявшись из гавани, они прошли мимо храмов и больших казенных зданий, миновали украшенный статуями парк и вышли к главному городскому фонтану. Парочки прохаживались рука об руку, и какой-то оратор держал речь перед кучкой слушателей. Зибен тоже остановился послушать, но вскоре двинулся дальше.

– Любопытно, правда? – сказал он. – Этот малый утверждает, что добрые дела совершаются из чистого себялюбия, потому что человек, творящий добро, чувствует себя хорошим. Стало быть, он печется не о благе других, а только о своем удовольствии.

– Его матери следовало бы сказать ему, что нехорошо пускать ветры ртом, – сердито сказал Друсс.

– Этим ты, надо думать, со свойственным тебе изяществом хочешь сказать, что не согласен с его доводами?

– Дурак он, и больше ничего.

– Как ты намерен это доказать?

– Тут нечего доказывать. Если тебе подают на тарелке коровью лепешку, незачем ее пробовать – и так ясно, что не мясо.

– Нет уж, ты объясни. Поделись со мной своей хваленой горской мудростью.

– Не хочу, – бросил на ходу Друсс.

– Почему не хочешь?

– Я лесоруб и понимаю толк в деревьях. В саду мне тоже доводилось работать. Знаешь ли ты, что к яблони можно привить черенок любого другого сорта? На одном дереве может расти двадцать видов яблок. То же и с грушами. Отец говорил, что и со знаниями так же – человеку можно привить что угодно, лишь бы с сердцем это не расходилось. Яблоню к груше привить нельзя. Это напрасная потеря времени – вот и я зря времени терять не хочу.

– Думаешь, я тебя не пойму? – насмешливо спросил Зибен.

– Человек либо знает что-то, либо нет. Я не могу привить тебе свое знание. У нас в горах крестьяне обсаживают деревьями поля, чтобы ветер не сдувал плодородную почву. Но деревья должны расти не меньше ста лет, чтобы по-настоящему защищать от ветра, поэтому люди сажают их не для себя, а для других, не известных им. Они делают это, потому что это правильно – и ни один из них не смог бы переспорить того болтуна на площади. Или тебя. Да и не нужно им с вами спорить.

– Этот болтун, как ты выразился, – первый министр Машрапура, блестящий политик и известный поэт. Он смертельно оскорбился бы, узнав, что молодой невежественный крестьянин с пограничных земель с ним не согласен.

– А мы ему об этом не скажем. Пусть угощает своими коровьими лепешками тех, кто верит, что это мясо. Я пить хочу, поэт. Знаешь ты тут какую-нибудь приличную таверну?

– Смотря что считать приличной. Портовые кабаки кишат ворами и шлюхами. Если мы пройдем еще с полмили, то окажемся в более пристойном квартале и сможем спокойно выпить.

– А там что? – спросил Друсс, указывая на ряд домов ближе к гавани.

– До чего ж у тебя меткий глаз! Это Восточная верфь, более известная как Воровской ряд. Каждую ночь здесь случаются драки – и убийства. Чистой публики здесь почти не бывает – стало быть, тебе это подойдет. Ступай туда, а я навещу старых друзей, которые могут знать о недавних поступлениях невольниц.

– Я пойду с тобой.

– Нет уж. Ты там будешь не ко двору – мои друзья все как на подбор болтуны. Встретимся в «Костяном дереве» ближе к полуночи.

Друсс ухмыльнулся, и поэт с возросшим раздражением повернулся и пошел через парк.


Большая кровать была застелена атласными простынями. Рядом стояли два кресла, набитые конским волосом и крытые бархатом, и стол с кувшином вина и двумя серебряными кубками. Пол устилали искусно вытканные ковры, мягкие под босыми ногами. Ровена сидела на краю кровати, сжимая в правой руке брошь, подаренную ей Друссом. При виде Друсса, шагающего рядом с Зибеном, ее одолела печаль, и рука упала на колени. Хариб Ка погиб, как она и предсказывала, и Друсс все ближе к своей страшной судьбе.

В доме Коллана она чувствовала себя беспомощной и одинокой. На двери не было замка, но в коридоре стояла стража. Отсюда не убежишь.

В ту первую ночь, когда Коллан увез ее из лагеря, он насиловал ее дважды. На второй раз она попыталась уйти в воспоминания и тем открыла двери своего Дара. Ее дух вышел из поруганного тела и полетел сквозь ночь и время. Мимо мелькали большие города, несметные армии, горы вышиной до небес. Ровена искала Друсса и не могла найти.

Чей-то голос, теплый и вселяющий уверенность, сказал ей:

– Успокойся, сестра. Я помогу тебе.

Она остановила полет, повиснув над темным океаном. Рядом с ней возник стройный юноша лет двадцати, темноглазый, с приветливой улыбкой.

– Кто ты? – спросила она.

– Я Винтар, один из Тридцати.

– Я заблудилась.

– Дай мне руку.

Коснувшись его бестелесной руки, она прочла его мысли, увидела серый каменный храм, где обитали монахи в белых одеждах. Он тоже проник в ее мысли – и тут же отдалился.

– Твои мучения окончены, – сказал он. – Этот человек оставил тебя и уснул. Я верну тебя обратно.

– Я этого не вынесу. Он дурной человек.

– Ты вынесешь все, Ровена.

– Но зачем? Мой муж день ото дня становится все более похож на этого человека. Зачем мне такая жизнь?

– На это я тебе не отвечу, хотя и мог бы. Ты еще очень молода, но на твою долю выпало много страданий. Однако ты будешь жить и немало доброго сделаешь в жизни. Благодаря своему Дару ты способна не только летать в поднебесье, но и ведать грядущее и врачевать. Не беспокойся о Коллане: он взял тебя только потому, что Хариб Ка велел ему не делать этого, и больше тебя не тронет.

– Он осквернил меня.

– Нет, – сурово ответил Винтар, – он осквернил только себя. Очень важно, чтобы ты это понимала.

– Друсс стыдился бы меня – ведь я не сопротивлялась.

– Ты сопротивлялась, но на свой лад. Ты не доставила ему удовольствия. Твоя борьба разожгла бы его похоть, и он остался бы доволен. А так он, ты сама это знаешь, не испытал ничего, кроме тоски. Притом тебе известна его судьба.

– Я не хочу больше ничьей смерти!

– Все мы умрем – и ты, и я, и Друсс. И судить о нас будут по нашей жизни.

Он вернул Ровену в ее тело, дав ей наставления относительно будущих духовных путешествий и возврата назад.

– Увижу ли я тебя снова? – спросила она.

– Возможно.

Теперь, сидя на атласной постели, она жалела, что не может поговорить с ним опять.

Дверь открылась, и вошел громадный воин, лысый и мускулистый. Нос у него был сплющен, вокруг глаз виднелись шрамы. Он шел прямо к Ровене, но она не боялась его. Он молча положил на кровать белое шелковое платье.

– Коллан просит тебя надеть его к приходу Кабучека.

– Кто это – Кабучек?

– Вентрийский купец. Если ты ему понравишься, он тебя купит. Для тебя это было бы неплохо – у него много дворцов, и он хорошо обращается с рабами.

– Почему ты служишь Коллану? – спросила она.

– Я никому не служу. Коллан мой друг, и я иногда помогаю ему.

– Ты лучше его.

– Может, и так. Но несколько лет назад, когда я занял первое место, на меня в переулке напали сторонники побитого мною бойца с мечами и ножами. Коллан пришел мне на помощь, и мы остались живы. Я всегда плачу свои долги. Надевай платье и приготовься блеснуть перед вентрийцем своим искусством.

– А если я откажусь?

– Коллану это не понравится, и тебе придется несладко. Ты уж мне поверь. Лучше тебе поскорее убраться из этого дома.

– Скоро сюда придет мой муж. Он убьет всякого, кто причинил мне зло.

– Зачем ты мне это говоришь?

– Постарайся, чтобы тебя не оказалось здесь в это время, Борча.

– Это уж как судьба распорядится, – пожал он плечами.


Друсс шел к старой верфи. Таверны, переделанные из бывших складов, окружала целая сеть закоулков. Пестро одетые женщины подпирали стены, а оборванные мужчины играли в кости или вели разговоры. Одна из женщин подошла к Друссу.

– Все мыслимые удовольствия за одну серебряную монетку, – устало предложила она.

– Спасибо, не надо.

– Могу добыть тебе дурман, если хочешь.

– Нет, – отрезал он и прошел мимо.

Трое бородачей загородили ему дорогу.

– Подайте на бедность, добрый господин.

Друсс заметил, что левый держит руку за пазухой грязной рубахи, и заявил:

– Если ты вытащишь нож, я заставлю тебя съесть его.

Нищий замер.

– Не следует разбрасываться угрозами, коли при вас нет оружия, – сказал другой. – Неразумно это, господин. – И он вынул из-за спины кинжал.

Друсс сделал шаг вперед и заехал грабителю в зубы. Тот отлетел влево, раскидав женщин, ударился о кирпичную стену, коротко застонал и затих. Друсс, не глядя на двух других, вошел в ближайшую таверну.

Окон здесь не было, и помещение освещали фонари, свисающие с высоких стропил. Пахло горелым маслом и застарелым потом. Народу было полно. Друсс проложил себе дорогу к длинному столу на козлах, где стояло несколько бочонков с пивом.

– Не надо пить перед началом боев, – посоветовал ему старик в засаленном переднике, – брюхо распирать будет.

– О каких боях ты говоришь?

Старик смерил его оценивающим, холодным взглядом.

– Не делай дурака из старого Тома, парень.

– Я чужой в городе. Так о чем речь?

– Пойдем со мной. – Том вывел Друсса в заднюю дверь, и они оказались в пустом складе, посреди которого был огорожен веревками широкий песчаный круг. В дальнем углу несколько атлетов разминали мускулы спины и плеч. – Ты уже дрался когда-нибудь?

– За деньги – ни разу.

Том взял его за руку и приподнял кверху кисть.

– Ручища что надо и костяшки плоские. Но насколько ты проворен?

– А сколько тут платят?

– Тебе – ни гроша. Тут все участники записываются заранее, чтобы зрители могли оценить каждого. Но перед началом всегда вызывают охотников из толпы, и тут можно немного заработать. К примеру, тому, кто продержится один оборот песочных часов, платят золотой раг. Это делается для того, чтобы бойцы могли разогреться.

– Сколько длится один оборот?

– Примерно столько же, сколько прошло с твоего появления в «Слепом корсаре».

– А что, если такой охотник выиграет бой?

– Такого еще не бывало, парень, но тогда он займет место проигравшего в состязаниях. Нет, если хочешь нажиться на этом деле, то надо на кого-нибудь поставить. Сколько при тебе денег?

– Слишком ты любопытен, старик.

– Полно, парень, я не грабитель. Был когда-то, но теперь постарел, а ты способен за себя постоять. Сперва я принял тебя за Грассина-лентрийца – вон он, у задней двери. – Друсс увидел крепко сбитого парня с коротко остриженными черными волосами, он разговаривал с другим силачом, светловолосым и усатым. – А тот другой – это Ската, наашанский моряк. А вон тот здоровяк позади – Борча. Победа нынче будет за ним – тут даже говорить не о чем. До конца вечера он уж точно кого-нибудь изувечит.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное