Дэвид Джаэр.

Ведьма с Лайм-стрит



скачать книгу бесплатно

Если Дойл взывал к чувствам, то Лодж, скорее, апеллировал к разуму. Он был президентом Британского общества психических исследований – самой влиятельной в мире группы «охотников на привидений». Эти исследователи проявили скептицизм в отношении истории о битве при Монсе – по их данным, чудо лучников-призраков «подтвердить не удалось». В Америке сэр Оливер Лодж, однако, был популярен благодаря потрясающим описаниям мира духов, которые он получил от пребывавшего в посмертии Раймонда. Мальчик сказал отцу, что живет в Стране лета. В этой стране были лаборатории, в которых производились не материальные вещества, а «эссенции, эфиры и газы». Все земное можно было воссоздать на их основе. Похоже, там была астральная марка виски. И астральные сигары. Раймонд якобы видел, как такую сигару курил бесплотный дух.

Другие выдающиеся ученые, поддерживающие движение спиритуалистов, тоже соединяли руки на спиритических сеансах. Во Франции Шарль Рише, лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине, экспериментировал с веществом, якобы служившим основой для материализации духов. Он назвал это вещество «эктоплазмой» – астральная, но обладающая вязкостью субстанция, выделяющаяся из отверстий в организмах медиумов в состоянии транса. Германия тоже была охвачена «лихорадкой оккультизма». Именно там барон Шренк-Нотцинг, врач-невропатолог, проводил ряд кропотливых экспериментов, используя излюбленную подопытную Рише, знаменитую женщину-медиума Еву К. При осмотре, как он полагал, обнаружилось, что из влагалища медиума выделяется эктоплазма, эта «удивительная жидкость». Тем временем Лодж, преданный делу физики, скорее сосредотачивался на экспериментах с инопространством, чем на анатомии медиумов. Если можно доказать, что какая-то часть человеческого сознания может преодолеть время и пространство, то, по мнению многих исследователей паранормального, это означает, что сознание может преодолеть смерть. Дойл утверждал, что спиритуализм – единственная религия, которую подтверждает наука. И он, фактический лидер движения спиритуалистов, считал, что битву за общественное признание можно выиграть именно в Америке. «В Америку!» – призывал он. И сэр Оливер отправился туда со своим поразительным заявлением.

Ее величество «уиджа»

Лекционное турне сэра Оливера Лоджа в нашей стране, безусловно, вызвало глубокий и живой интерес, и не только вопросами бессмертия и сохранения сознания после смерти, но и более специфическим вопросом: действительно ли возможно общаться с умершими близкими или получать сообщения от них.

Бостон Глоуб. 25 января 1920 года

Сэр Оливер прибыл в Нью-Йорк в январе 1920 года, словно отмечая начало десятилетия саксофона и трубы для спиритических сеансов. В это время в Америке особой популярностью пользовалась «уиджа» – доска для некоей упрощенной версии спиритических сеансов. Такие сеансы снимали на кинопленку. Норман Роквелл создал иллюстрацию для обложки журнала «Сэтэдей Ивнинг Пост» – молодая пара экспериментирует с доской «уиджа».

Вскоре спиритическими сеансами увлеклись и некоторые выдающиеся американские писатели – Эптон Синклер, Гэмлин Гарленд и Теодор Драйзер.

Однажды автор «Американской трагедии» и скептик спиритуализма Г.

Л. Менкен попробовали провести сеанс в квартире Драйзера в Гринвич-Виллидж, воспользовавшись доской «уиджа». Хотя Драйзер и работал в жанре реализма, он, однако, истово верил в сверхъестественное. Он был уверен, что духи трех его умерших братьев хранят его с самого детства. Он часто пользовался услугами хиромантов, прорицателей, гадавших при помощи «магического кристалла», и медиумов. Менкен, напротив, презирал оккультизм. В частности, он высмеивал спиритизм, называя его «кучей навоза из грязной задницы». Разговоры о бессмертии навевали на него скуку. Менкен мог себе представить, что лет сто – двести человек может прожить счастливо, но жить десять миллионов лет? Он считал, что это было бы ужасно. Тем вечером в гостях у Драйзера он принялся насмехаться над идеями сэра Оливера о посмертии. В целом он не доверял физикам: они, мол, слишком много времени таращатся на небеса, да и это их стремление вечно разгадывать какие-то загадки весьма раздражает. Эксперимент с доской «уиджа» был для Менкена фарсом. Он дергал планшетку на доске, старательно выводя свои любимые ругательства.

Вскоре после приезда сэра Оливера в Нью-Йорк в рамках его лекционного турне на Бродвее прошла премьера новой пьесы под названием «Нежная улыбка». «Таймс» назвала ее «второсортным спиритуалистским вымыслом». Но постановка стала хитом сезона.

– Сейчас в мире творится столько удивительного, что нельзя просто отворачиваться и делать вид, будто ничего не происходит, верно? – говорила Джейн Коул, исполнительница главной роли в пьесе. – И когда такие люди, как сэр Оливер Лодж и Конан Дойл, говорят, что дела обстоят именно так, вам стоит хотя бы прислушаться к их мнению.

Сам сэр Оливер не любил театр. Он читал лекции о новой науке и не собирался демонстрировать публике какие-то чудеса.

Заинтересовавшись его исследованиями, даже скептически настроенный в отношении спиритуализма Томас Эдисон присоединился к попыткам доказать возможность жизни после смерти. Эдисон, отнюдь не поддерживавший спиритуализм, объявил, что работает над механизмом, способным записывать послания из загробного мира.

– Я могу создать аппарат, намного лучше «уиджи» подходящий для общения с мертвыми – если они вообще захотят общаться, – заявил Эдисон.

«Он знает, что многие будут спорить с ним, – писала “Таймс”. – Но также ему известно, что десять миллионов мужчин и женщин, потерявших близких на войне, жаждут услышать хоть словечко о том, возможно ли существование после жизни, которая ведома нам».

Два блистательных ученых двух народов, Эдисон и Лодж, искали способ вступить в контакт с умершими. Такие чудесные изобретения, как телефон и радио, казалось, свидетельствовали о возможности связаться с любым измерением, преодолев любое расстояние. Неудивительно, что новая область исследований возникла в Новом Свете.

Теория эфира

Тур Лоджа по Америке вызвал такой общественный резонанс, что один выдающийся хирург счел своим долгом прослушать лекцию «Доказательства жизни после смерти». И вот однажды, холодным январским вечером, он отправился в концертный зал Симфони-холл в Бостоне. Сэр Оливер Лодж изобрел когерер – некий аналог радиоприемника, способный улавливать электромагнитные волны. Собственно, наш хирург никогда не видел такого столпотворения в Симфони-холле. Зрители даже расселись на сцене рядом с подиумом. Атмосфера в зале была напряженной. «Удивительное количество зрителей, – писала “Глоуб”. – В основном пришли бостонские интеллектуалы, причем женщин в зале было чуть больше, чем мужчин».

В программке писали, что у сэра Оливера Лоджа было двенадцать детей. И один из них умер на войне. Эта утрата побудила сэра Оливера отправиться за океан и выступить с лекциями в пятидесяти городах Северной Америки. Поскольку доктор презирал религию, ему было приятно узнать, что духовенство высказалось против лекционного тура Лоджа. Священники утверждали, что истинным христианам не следует выяснять что-то у мертвых. Да и один знаменитый раввин назвал медиумизм и сеансы с доской «уиджа» столь же гнусным пристрастием, как и наркомания. Настроенный скептически, но в то же время преисполненный любопытства, доктор надеялся, что сэр Оливер проведет спиритический сеанс прямо на сцене и призовет под свет софитов ту самую, вызывающую гнев церковников сущность – призрак сына Раймонда!

Но надеждам хирурга не суждено было оправдаться. Исполненный чувства собственного достоинства, сэр Оливер поднялся на подиум. Высокий, под метр девяносто три ростом[9]9
  Здесь и далее в книге все меры переведены в метрическую систему.


[Закрыть]
, с массивной головой, высоколобый, с ухоженной седой бородой, он нависал над слушателями, широкоплечий, точно коннектикутский фермер. «Наверное, так выглядел бы Линкольн, доживи он до такого возраста», – писал репортер «Глоуб». Сэр Оливер начал лекцию заявлением, что помнит времена, когда все высмеивали идею телефонной связи. Много лет назад он присутствовал при одной из первых в Англии демонстраций изобретения мистера Белла. Лондонцы тогда сочли телефон каким-то фокусом, подделкой. Сэр Оливер призывал бостонскую аудиторию оставаться непредвзятой, ибо наука, по его словам, «позволила нам приблизиться к разгадке извечной тайны жизни».

Затем Лодж говорил об атомах. Он уверял, что сила, сокрытая в атомах, способна поднять немецкий флот, затопленный в Скапа-Флоу, и перенести корабли на вершину горных хребтов в Шотландии. Когда в зале потрясенно зашептались, он заверил слушателей в том, что едва ли кто-то из ученых опровергнет это его утверждение. Сэр Оливер предрекал наступление времен, когда в каждом доме будет использоваться атомная энергия и каждая семья ежедневно будет говорить с близкими, пребывающими в загробном мире.

Тем вечером он ни словом не упомянул спиритические сеансы со своим погибшим сыном. Лодж сравнивал человеческое тело с телеграфом. Возможен контакт разумов – сэр Оливер называл это явление телепатией. Вместе с коллегами по Обществу психических исследований он посвятил несколько десятилетий изучению этого феномена. Лодж утверждал, что некоторым физикам удалось связаться с сознанием, не облеченным материей. Эта связь была возможна благодаря эфиру – специфическому абсолютному полю, наполнявшему пространство. Сэр Оливер считал существование эфира доказанным. По его мнению, у всех нас есть «эфирные тела», которые физика рассматривает как пучок световых волн. Когда солдат погибал на поле боя, он отбрасывал свое физическое тело, точно бабочка исполнивший свое предназначение кокон, и приобретал «идеальную и вечную форму». Некоторые называли эту форму душой. Но поскольку мы не можем исследовать душу, провести, так сказать, вскрытие души – на этом этапе лекции нашему хирургу почудилось, будто Лодж обращается непосредственно к нему, – мы отрицаем ее существование.

– Не бойтесь смерти, – призывал Лодж.

Смерть – какое варварское слово! Оно подразумевает уничтожение. Он же предпочитал рассматривать смерть как эмиграцию. Мальчики «ушли в мир иной».

После лекции Лодж познакомился с нашим хирургом. Наделенный аристократической красотой, ростом метр семьдесят три, худощавый, чуть сутулый, доктор произвел на Лоджа впечатление своей непосредственностью и хорошими манерами. Он сказал Лоджу, что выступление заставило задуматься минимум одного скептика. Быть может, сэр Оливер мог бы порекомендовать, что почитать по этому поводу? Надо отметить, что сэр Оливер не очень-то верил в интеллектуальные способности большинства американцев, но доктор задавал хорошие и важные вопросы. Он говорил откровенно, но в то же время почтительно. Итак, Лодж и хирург обменялись визитными карточками. То был доктор Ле Рой Годдард Крэндон, проживавший в районе Бикон-Хилл в Бостоне со своей женой Миной, которая на лекцию Лоджа не пошла.

Вспоминая потом тот вечер, доктор Крэндон говорил: «Для меня это было непостижимо. Этот человек не укладывался ни в одно из известных мне представлений об ученых. Итак, я попросил его встретиться после лекции. И первым вечером мы долго говорили».

«Сэр Оливер Лодж рассматривает вопросы спиритизма и жизни после смерти в совершенно новом ракурсе – ракурсе, который может показаться привлекательным многим интеллектуалам», – писала «Глоуб». Изобретателю электрической свечи зажигания удалось разжечь интерес к общению с духами в жителях Бостона – города, знаменитого своим скептическим отношением ко всему оккультному. Как бы то ни было, доктору Крэндону теория эфира не представлялась столь уж эксцентричной. Когда-то этой теорией интересовался даже Эйнштейн. Потому Крэндону было о чем подумать, пока он ехал из концертного зала домой на Лайм-стрит.

В ожидании рассвета

В сентябре 1918 года доктор Крэндон сочетался узами брака со своей веселой красавицей-невестой. На свадьбе он был в белой форме офицера военно-морских сил с черными эполетами, невеста же красовалась в бархатном подвенечном платье цвета слоновой кости с кисейными бантами на плечах. Священник, проводивший обряд бракосочетания, говорил о возрождении. На скромной церемонии под открытым небом, проходившей под Нью-Лондоном в штате Коннектикут, было немного гостей. Все еще шла война. И у жениха, и у невесты это был не первый брак. На медовый месяц доктор повез жену на курорт на Багамах, куда возил двух предыдущих миссис Крэндон. К несчастью, молодые вернулись в то самое время, когда в Новой Англии началась эпидемия испанки. Будучи капитан-лейтенантом, приписанным к Военно-морскому госпиталю Нью-Лондона, доктор Крэндон очутился в самом средоточии эпидемии. Где же мертвые мальчики? Он видел, как тела складируют в морге, забивая помещение под завязку. По какой-то необъяснимой причине болезнь в первую очередь косила молодых. Каждую неделю в городах Америки умирали тысячи юношей и девушек. Многие пациенты доктора Крэндона захлебнулись собственной кровью и мокротами. Его попытки снабжать их жидким кислородом не увенчались успехом. Вскоре в Нью-Лондоне уже не хватало гробов.

В эти нелегкие первые месяцы супружеской жизни Мина Крэндон в меру сил воодушевляла мужа. Друзья говорили, что она скрашивала его «вызванное навалившейся ответственностью одиночество». Доктор настолько эффективно справлялся с поставленными задачами, что его перевели главврачом в Военно-морской госпиталь Уордс-Айленд в Нью-Йорке – одну из самых крупных больниц в стране. К 1919 году обстоятельства сложились так, что эпидемия угасла и доктора Крэндона с почестями освободили от занимаемой должности. Ему было сорок шесть лет, и он был женат на женщине, которой не исполнилось и тридцати. По слухам, ситуация с унесшей тысячи жизней испанкой укрепила их брак, да и высокое положение супруга в обществе давало миссис Крэндон повод для гордости. Доктору принадлежал роскошный дом в районе Бикон-Хилл и две яхты. В Гарвардском университете он учился на двух факультетах – философском и медицинском, получил дипломы по этим специальностям, а впоследствии защитил диссертацию. Его профессиональная этика вызывала восхищение. В начале карьеры он после двенадцатичасовой смены в Бостонской городской больнице отправлялся домой и до утра читал книги великих мыслителей. В Гарварде он вел семинары по хирургии и на практических занятиях часто прибегал к демонстрации трупов. По какой-то причине ему нравилось рассказывать о такой особенности учебного процесса незнакомым людям на вечеринках. Миссис Крэндон же была веселой и дружелюбной – полной противоположностью своему славившемуся саркастичными высказываниями мужу. В бостонском обществе они часто становились поводом для пересудов, но все обожали их изумительные приемы в доме в Бикон-Хилл.

На этих приемах гости пили мартини под музыку фонографа – например, песню «Мир в ожидании рассвета»[10]10
  «The World Is Waiting for the Sunrise» – песня из бродвейского мюзикла «Девушка Ривьеры», впоследствии ставшая необычайно популярной в Америке и исполнявшаяся многими джазовыми музыкантами.


[Закрыть]
 – и судачили о подпольных барах в Бикон-Хилл, «сухом законе» и возможных рейдах полиции в их дома. По их мнению, вскоре их всех можно будет считать злостными нарушителями закона. Однажды после оживленного спора о «красной угрозе» – недавно полиция разогнала в Бостоне массовую рабочую демонстрацию – разговор зашел о призраках, и кто-то предложил провести сеанс «уиджа». Но Мина предпочитала танцы и шарады. Красавица-блондинка с фигуркой молоденькой девушки и сияющими голубыми глазами, Мина, тем не менее, отнюдь не была тщеславна, как вторая супруга доктора, или поверхностна. Она многое повидала в жизни. В первом браке она родила сына, и мальчик теперь жил с ними в Бикон-Хилл. Рой предупреждал своих друзей-атеистов из Гарварда, что Мина – христианка и посещает церковь, а еще играет на виолончели в оркестре конгрегационалистской церкви. Однажды доктор отправился туда посмотреть на ее выступление. Мина была в белом хлопковом платье, прическу боб-каре украшала лента в египетском стиле, придававшая ей вид то ли египетской жрицы, то ли феминистки на демонстрации. А сам доктор пришел в церковь в твидовом костюме. «Наверное, я единственный атеист в этой церкви», – подумалось ему тогда. Он сидел, смотрел, как жена играет с упоением джазистки, и думал о возрождении, обещанном ему священником на свадьбе. Где же рассвет?

Удивительно, но его мировоззрение изменилось под влиянием спиритуалистов. Сэр Оливер Лодж считал новой отраслью науки то, что доктор Крэндон всегда отвергал как отживший свое предрассудок, ведь речь шла о черной магии. «Мы встретились вновь, – рассказывал доктор. – И стали друзьями. Сэр Оливер предложил почитать кое-какие работы, и я чувствовал себя несколько глупо, но в то же время был заинтригован и приступил к чтению».

Вскоре доктор Крэндон понял, что спиритические сеансы основываются на научных методах изучения загробной жизни. Дарвин разгадал тайну происхождения человека, но что происходит с человеком после смерти? Ответ на этот вопрос мог совершить революцию в науке, и если Лодж был прав в отношении спиритуализма и теория эфира подтвердится, то биология и классическая физика станут столь же устаревшими, как косная религия.

Итак, в начале 1920-х годов перед доктором Крэндоном открылись новые горизонты, и это было связано не только с ростом спиритуализма, но и с его семейной жизнью. Один из наиболее выдающихся хирургов Бостона, доктор Крэндон специализировался в гинекологии и акушерстве. Он знал, что не сможет стать отцом, поскольку был бесплоден, поэтому Крэндоны решили усыновить сироту. Отец Роя, президент Этического общества Бостона, поддержал столь гуманное устремление сына, но по какой-то причине (можно предположить, что Рой считал, будто проблемы сиротства более актуальны в английской культуре) кандидата на усыновление Крэндоны искали в Лондоне. И нашли.

Рой всегда хотел сына: если его имени суждено исчезнуть, то о каком бессмертии может идти речь? Но, к его глубокому разочарованию, лондонский сирота не сумел приспособиться к жизни в новом доме в Бикон-Хилл. И усыновленный мальчик, и сын Мины называли патриарха семейства «доктор Крэндон», а не «папа». Впрочем, что бы ни происходило в доме Крэндонов, это было личным делом их семьи.

Но кое-что об этих мальчиках нам все же известно: летом 1921 года о них писали бостонские газеты. Дети играли на пляже Поинт-Ширли на плоту, трос порвался, и плот подхватило течением. Мальчиков несло на глубину, но их спасли двое пловцов. В газетах писали, что пострадавшими были «два маленьких мальчика, шести и восьми лет от роду». В статьях упоминалось имя младшего – Джон, сын миссис Крэндон. Имя старшего, сироты из Англии, остается неизвестным. Его самого спасли от погибели, но имя его сгинуло в эфире.

Часть II. Река сомнений

Преисподняя существует на земле – это мир обмана, мир преступников, мир, где высшей ценностью считается умение обходить законы страны. Вы, живущие в своем безмятежном респектабельном мирке, ничего не знаете о гражданах того, иного мира… Вам почти ничего не известно об их жизни.

Гарри Гудини. Как правильно поступать неправильно[11]11
  «The Right Way to Do Wrong» – книга Гарри Гудини 1908 года, на русский язык не переводилась.


[Закрыть]

Сэр Артур Конан Дойл и Гарри Гудини, Лондон, 1920


Юность

В первую очередь иллюзионист отправлялся на кладбище. Возвращаясь в Нью-Йорк после киносъемок или гастролей, он непременно посещал могилу Сесилии Вайс в Квинсе. В зените славы он как-то упомянул в интервью в одном киножурнале, что его самое заветное желание – доказать самому себе, что он достоин вырастившей его матери. Великий мастер побега, способный избавиться от любых пут, он так и не смог разорвать связь с матерью. Даже в разгар зарубежных гастролей он всегда возвращался домой в день рождения Сесилии, пока та была жива. В мгновение душевного смятения он опускал голову матери на плечо – как в детстве, когда она успокаивала его. Ему всегда хотелось быть центром ее мира, но во времена его детства это едва ли было возможно. За ее внимание боролось еще шестеро детей и муж-неудачник, которого она обожала. Третий сын, Эрик, надеялся совершить что-то необычайное, чтобы полностью завладеть вниманием матери. Совершая свой знаменитый трюк с прыжком с моста, он представлял, что мать смотрит на него.

До обретения всемирной славы он работал фокусником в заведениях с сомнительной репутацией, был лекарем-шарлатаном в бродячем цирке, даже притворялся медиумом. Но он всегда умел отличать добро от зла и в этом следовал примеру своего отца, раввина Меера Шамуэля Вайса. Отец Эрика всегда придерживался законов Талмуда. Его авторитет в глазах сына укрепил диплом юриста в Будапештском университете. Вечерами он часто рассказывал сыновьям и дочери поучительные притчи. Но, невзирая на образованность, в вопросах мирского Меер Вайс оказался неудачником. В его жизни не было волшебства, кроме разве что его молодой и любящей второй жены Сесилии. Все его попытки добиться успеха были лишены упорства – того упорства, которым прославится его третий сын.

В 1878 году, через четыре года после рождения Эрика, Мееру Шамуэлю предложили должность раввина в небольшом городке Эпплтон в Висконсине, и он перевез семью из Венгрии в эти неизведанные земли. Иллюзионист вспоминал, как родители сидели под соснами в эпплтонском парке, пили кофе, о чем-то говорили, – семейная идиллия в краткий период стабильности. Нельзя сказать, что семье Вайсов легко жилось в Эпплтоне: на должности раввина Меер Шамуэль получал всего семьсот пятьдесят долларов в год, и при всей бережливости этого едва хватало, чтобы сводить концы с концами. Но, учитывая последующие события, Эрик идеализировал ранние годы, вспоминая поездки на кабриолете, катания на санках зимой и плавание на пароходе по реке Фокс. Эрик вспоминал, как приходил в восторг, когда под городом ставил шапито бродячий цирк Барнума и Адама Форпо. Тайком пробираясь внутрь, мальчик видел огнеглотателей, жонглеров и фокусников, носивших такие звучные псевдонимы, как Несравненный мистериарх трех континентов или Восхитительнейший волшебник Вселенной, и утверждавших, что они родом из таких загадочных мест, как Венеция, Персия и Индостан. Ни один бродячий фокусник никогда не признавался в заурядном происхождении, но пройдет время, и Эрик не станет скрывать свое прошлое, открыто заявляя, что он сын раввина, выросший в небольшом городке и воспитывавшийся на традиционных ценностях. Тем не менее некогда его вдохновили кровавые зрелища – например, трюк английского иллюзиониста доктора Линна: фокусник расчленял ассистентов хирургической пилой, а затем «благодаря волшебству» восстанавливал целостность их тел.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11