Дэвид Агус.

Завтра начинается сегодня. Как воспользоваться достижениями anti-age медицины



скачать книгу бесплатно

Отрасль иммунотерапии пережила взрывной рост в последнее десятилетие, особенно в качестве метода лечения фатальных форм рака почек, кожи, легких, лимфом и нескольких других видов рака. Она помогает многим, но не всем. Нам нужно узнать намного больше, чтобы сделать ее безопасным, эффективным методом лечения. Сейчас рост выживаемости наблюдается у пациентов, для которых почти нет других эффективных вариантов лечения, а медианная выживаемость составляет меньше двух лет. На онкологическом жаргоне медианная выживаемость означает время либо от первичной постановки диагноза, либо от начала лечения до того момента, как в живых останется ровно половина пациентов.

Современная иммунотерапия – это инъекции либо специального лекарства, которое заставляет иммунную систему тела бороться с раком, либо специальных иммунных клеток (Т-лимфоцитов), которые взяли у пациента, а потом модифицировали в лаборатории таким образом, чтобы они атаковали именно раковые клетки. Эти измененные Т-лимфоциты стали называть CAR (сокращенно от «chimeric antigen receptor» – «химерный антигенный рецептор»); к ним добавляют специальные белки, которые помогают Т-лимфоцитам распознавать и нападать на конкретный белок опухоли, или антиген. Обе эти стратегии преследуют одну цель: воспользоваться потрясающей мощью иммунной системы, чтобы найти и напасть на раковые клетки, которые в ином случае спокойно развивались бы в теле.

Больше всего внимания сейчас привлекает класс лекарств, которые называют «checkpoint ингибиторы». Они снимают естественные «тормоза» с иммунной системы, позволяя ей напасть на рак. Сам метод лечения называется чекпойнт-блокировочной терапией (checkpoint blockage therapy). Для примера: в теле существуют два «выключателя», которые не дают иммунной системе атаковать клетки опухолей: CTLA-4 и PD-L1. Когда они «включены», то иммунная система не работает на полную мощность и, соответственно, не распознает и не убивает клетки рака. Но когда мы блокируем их работу, то, по сути, помогаем стражам иммунной системы – Т-лимфоцитам – находить и атаковать. Не стоит забывать, что рак – это не чужеродная масса клеток. Это наши собственные клетки, которые, так сказать, сорвались с цепи – именно поэтому иммунной системе очень трудно их «увидеть».

Сейчас проходят и вовсе поразительные клинические испытания. Ученые из Университета Дьюка используют другую иммунную стратегию, модифицируя вирус полиомиелита. Идее борьбы с раком с помощью вирусов больше ста лет, но необходимые для экспериментов технологии и технические новинки появились сравнительно недавно. Последний случай заражения полиомиелитом случился в США в 1979 году. Ученые Университета Дьюка заметили одно интересное свойство вируса: он убивает клетки, попадая в них через «дверь»-рецептор. Как оказалось, рецептор для вируса полиомиелита присутствует на большинстве клеток твердых опухолей – раков легких, груди, мозга, простаты, – а вот на большинстве нормальных клеток отсутствует. Проблема лишь в том, что вирус может прикрепляться еще и к клеткам нервной системы – нейронам.

Когда вирус убивает их, это приводит к мышечному параличу. Если удалить болезнетворную часть вируса, заражающую нормальные нейроны, и подменить ее безвредным вирусом простуды, а ту часть, что прикрепляется к раковым клеткам и уничтожает их, оставить, то мы получим безопасный вирус. Вирус впрыскивается прямо в опухоль, заражает несколько раковых клеток и убивает их, в то же время активизируя иммунную систему. Она просыпается: «Эй, это же полиомиелит!» – и вместе с вирусом убивает еще и «ни в чем не повинные» клетки опухоли. Вирус, по сути, помечает опухоль как «чужеродный предмет» и заставляет иммунную систему тела идти в бой.

Исследования с вирусом полиомиелита на данный момент ведутся в основном на пациентах с продвинутой стадией глиобластомы – одного из самых смертоносных и агрессивных видов рака мозга, который часто убивает через несколько недель после того, как все стандартные способы лечения перестают работать. Ученым удалось продлить жизнь нескольких пациентов на месяцы и даже годы [9].




Энцефалограммы 20-летнего студента, которого лечат модифицированным вирусом полиомиелита (PVS-RIPO), вводимым через катетер, подсоединенный прямо к опухоли.

Слева – опухоль до лечения (затененная область в верхней левой части мозга). В середине – опухоль после двух месяцев лечения (она кажется даже больше из-за воспаления, вызванного иммунным ответом). Справа – опухоль, уменьшившаяся после девяти месяцев лечения.


Идея использования собственной иммунной системы для лечения рака, конечно, романтична, но и в ней есть свои опасности. Наша иммунная система, если ей позволить работать на полную мощность, очень сильна. Спускать ее с тормозов, даже в надежде, что она может убить дьявольские, сошедшие с ума клетки, очень рискованно. Некоторые пациенты, попробовавшие иммунотерапию, умерли от тяжелейших осложнений, вызванных неудержимой иммунной системой, которая вместе с раком начала атаковать здоровые, жизненно необходимые ткани и органы. С помощью клинических испытаний ученые надеются преодолеть эту трудность. Иммунотерапия – важное оружие против рака и останется таковым и в дальнейшем, но сейчас она подходит лишь для определенных видов рака и только некоторых пациентов. Главная трудность – заранее определить, кому она подойдет. Кроме того, нужно лучше понять, какое сочетание «checkpoint ингибиторов» или других препаратов лучше всего помогает иммунной системе бороться с раком.

На самом деле, чем больше мутирует рак, тем легче с ним бороться с помощью иммунотерапии, потому что его клетки становятся все более «инородными на вид» для организма. Иными словами, чем ненормальнее становится опухоль, тем труднее ей избегать обнаружения со стороны иммунной системы, особенно после того, как лекарственная терапия уже приводит ее в состояние постоянной готовности и оснащает специальными «очками ночного видения». Это явление было недавно описано в выдающейся статье в New England Journal of Medicine командой исследователей из Онкоцентра имени Сидни Киммела в Университете Джонса Хопкинса [10]. ДНК в теле постоянно ремонтируется с помощью инструментов для «репарации ошибочно спаренных нуклеотидов». Эта группа исследователей обратила внимание на гены репарации ошибочно спаренных нуклеотидов, которые кодируют систему, используемую телом для распознавания и ремонта испорченной ДНК, они либо присутствуют, либо нет. Выяснили, что вне зависимости от типа рака опухоли, у которых эта система не работает, с большей вероятностью реагируют на лекарство, блокирующее PD-1 и снимающее с тормозов иммунную систему, чем те, у которых репарация работает нормально. Иными словами, чем хуже клетки опухоли умеют ремонтировать ДНК, тем лучше пациенту помогает лечение. Иммунотерапия, скорее всего, не сможет лечить рак в одиночку: ее будут использовать в сочетании с другими методами, в том числе химиотерапией, радиационной терапией и молекулярно-таргетированными лекарствами. Тем не менее она станет незаменимым инструментом, который будет даже еще сильнее благодаря дополнительному «оружию».

Некоторые пациенты, проходившие иммунотерапию, умерли от осложнений, вызванных неудержимой иммунной системой, которая вместе с раком начала атаковать здоровые, жизненно необходимые ткани и органы.

Одно из удивительных открытий, связанных с иммунотерапией, состоит в том, что многие люди, которые ее попробовали, говорили, что чувствуют себя лучше, несмотря на то что рак никуда не делся и даже в некоторых случаях рос. Но это проблема моей специальности. Единственный измеримый параметр успеха – уменьшение опухоли. Замедление ее роста, улучшение самочувствия или продление жизни дальше ожидаемого срока в онкологии обычно не считается «успехом».

Если вы придете ко мне с 5-сантиметровой раковой опухолью, я пропишу вам лечение, и через несколько месяцев ваша опухоль увеличится до 7 сантиметров, подействовало ли лечение? Может быть, без лечения опухоль была бы уже размером 15 сантиметров? По большей части, пробуя новые лекарства, замедляющие или останавливающие рак, и врачи, и пациенты двигаются на ощупь. В любом рандомизированном клиническом испытании лекарство, возможно, поможет группе пациентов в целом прожить дольше, но очень трудно определить, что оно делает в каждом конкретном случае. Если вы, например, сможете спокойно прожить два года, принимая лекарство X, не все ли вам равно, насколько у вас большая опухоль, если побочные эффекты вполне терпимы, а чувствуете вы себя хорошо? Ни один пациент мне еще не говорил чего-либо вроде «Лучше бы я умер в прошлом году». Даже самые больные пациенты не жалеют, что прожили дольше, чем ожидалось. Они готовы практически на все, чтобы прожить один лишний день, и часто готовы на любые, даже самые абсурдные с виду эксперименты. Проще говоря, они готовы идти на риск вместе со мной в нашей общей доблестной битве.

Хорошим бактериям – хорошая репутация

Давайте снова вернемся назад во времени. Примерно в то же время, когда Коули экспериментировал с токсинами и пытался не дать критикам заткнуть себе рот, русский ученый Илья Мечников показал, как бактерии Lactobacillus могут быть связаны со здоровьем.


Илья Мечников, отец теории естественного иммунитета и лауреат Нобелевской премии по физиологии и медицине 1908 года, в своей украинской лаборатории.


Мечникова считают отцом теории естественного иммунитета. Именно благодаря его работам такую популярность сейчас обрело употребление в пищу полезных бактерий для восстановления кишечного микробиома – племен микробов в желудочно-кишечном тракте, которые взаимодействуют со всей вашей физиологией. Мечников предсказал многие аспекты современной иммунной биологии и первым предположил, что молочнокислые бактерии (Lactobacillus) полезны для здоровья. Согласно его теории, болезни и старение ускоряются из-за того, что некоторые бактериальные организмы в кишечнике выделяют токсические вещества, а молочная кислота может продлить жизнь, заменив вредных микробов полезными. Его идеи родились из наблюдения за болгарскими крестьянами-долгожителями; он предположил, что они живут долго благодаря употреблению в пищу кисломолочных продуктов, в основном – йогурта. Следуя своей теории, Мечников и сам каждый день пил кислое молоко. Более века назад он сказал, что «прием внутрь культур ферментационных бактерий приводит к поселению полезных бактерий в кишечнике». Но лишь в последнее десятилетие наука смогла проверить и начала понимать смелые утверждения Мечникова. В 2015 году появились исследования, демонстрирующие всю мощь микробиома; некоторые из них показали, как определенные блюда, которые мы потребляем в пищу, влияют на состав бактериальных колоний в нашем кишечнике; у вас либо развивается метаболический синдром и ожирение, либо же вы остаетесь стройными, а обмен веществ работает отлично [11]. Мы подробно рассмотрим эти открытия и свойства микробиома в главе 4. В будущем ваше здоровье, скорее всего во многом, будет зависеть от того, в каком состоянии наш микробиом.


Мечников верил, что его кисломолочная терапия может остановить старение. Когда его работы в этой области опубликовали, во Франции вышла карикатура «Фабрика столетних», подшучивающая над энтузиазмом Мечникова по поводу пробиотиков как панацеи; его изобразили человеком, поставившим производство столетних на поток.


В 2008 году European Journal of Immunology в сотую годовщину награждения Мечникова Нобелевской премией опубликовал великолепную статью, в которой описывается его жизнь и вся та польза, что он принес обществу [12]. Он был первым ученым, кто понял, что такое естественный иммунитет к инфекции, значение воспаления, роль пищеварения в развитии иммунитета, важность кишечной микрофлоры, отличия «себя» от «не-себя» с точки зрения иммунитета: тело знает разницу между собственными клетками и непрошеными гостями. Он даже стал одним из отцов-основателей современного процесса научных исследований: Мечников учил, как переходить от наблюдений к гипотезам для начала экспериментов. Под конец жизни он был совершенно уверен в пользе употребления в пищу хороших бактерий, в основном – лактобацилл, и призывал других следовать его примеру, над чем часто смеялись. На карикатурах изображали, как он кормит пробиотиками людей, которые хотели дожить до ста лет.

О, если бы он только увидел современный мир! Научное сообщество наконец-то осознало, что идеи Мечникова намного опередили свое время. Пусть же откроются и другие «старые бутылки вина», из которых мы будем черпать мудрость в «Завтра…».

Сегодня, возможно, вы не знаете, помогает ли вам бокал красного вина на ночь, хорошая ли идея – каждый день пить небольшую дозу аспирина или какой пробиотик поможет вам с пищеварением. Но довольно скоро простого анализа крови будет достаточно, чтобы узнать, что лучше всего подойдет именно вам. Сейчас даже без точных знаний вы все равно можете начать действовать. Точных исследований, которые продемонстрировали бы воздействие вашего уникального образа жизни и окружающей среды на здоровье, не существует, но у нас есть огромное количество информации из других областей медицины, которая поможет сделать наилучший выбор.

Глава 2
Уже не фантастика, но еще и не реальность: факты. Как технология может продлить нам жизнь

Гораздо важнее знать, что за пациент страдает от болезни, а не какой болезнью страдает пациент.

Сэр Уильям Ослер

Если бы я сказал вам, что завтра вы должны пойти к врачу, чтобы пройти подробный медосмотр и сдать кучу анализов – на холестерин, индекс массы тела, сахар в крови, кардиореспираторный тест, клинический анализ крови, узнать, как работают печень и почки, в каком состоянии обмен веществ, когнитивные функции, может быть, даже понадобится скрининг ДНК и проверка полости рта, – что бы вы сделали иначе сегодня вечером, кроме как чуть дольше почистили зубы? О чем вы думаете сейчас, размышляя о такой возможности? Нервничаете? Жалеете о том, что чем-то не тем позавтракали, или, может быть, о том, как прожили последний год или даже несколько лет? Когда вы думаете, что будет через десять или двадцать лет, каким вы представляете свое здоровье? Если это самый трудный вопрос из всех, что я задал, не беспокойтесь, вы в этом не одиноки.

В 2013 году в журнале Science опубликовали интересную статью трех исследователей из Гарварда и Виргинского университета [1]. Один из них, Дэниэл Гилберт – социальный психолог, хорошо известный своими исследованиями на такие занимательные темы, как, например, что на самом деле делает нас счастливыми (не то, что вы думаете), как мы принимаем решения и как хорошо предсказываем так называемые «гедонические реакции» на будущие события. Иными словами, он исследует психологию нашего будущего «я»: каким, по нашему мнению, будет наше эмоциональное состояние через определенное время.


Иллюзия конца истории говорит, что мы, смотря на себя, не представляем, что изменимся в будущем, и замечаем только перемены, происходящие в прошлом.


Если я попрошу вас честно ответить, как сильно вы изменились за прошедшие десять лет, что вы скажете? Если верить исследованиям Гилберта, то вы признаетесь, что довольно заметно изменились. Но вот когда я спрошу вас о следующем десятилетии, то, скорее всего, вы скажете, что никаких серьезных изменений уже не будет и вы стали такими, какими хотели. Вот что открыл Гилберт, когда вместе с коллегами изучил предпочтения, характеры и ценности более 19?000 человек в возрасте от 18 до 68 лет. Он задавал им два вопроса: как сильно, по их мнению, они изменились за десять лет и как сильно изменятся за следующие десять. Как ни удивительно, возраст опрашиваемых нисколько не влиял на ответы: и молодые, и зрелые, и пожилые люди считали, что по сравнению с прошлым заметно изменились, но при этом говорили, что в будущем не изменятся. Судя по всему, мы считаем настоящее своеобразным «водоразделом», отделяющим нас, какими мы были, от нас, которыми хотим быть всю оставшуюся жизнь. У этой естественной склонности есть немало практических последствий. Гилберт пишет:


Время – это мощная сила, которая преображает предпочтения людей, заново формирует их ценности и меняет характер, и мы подозреваем, что люди обычно недооценивают масштабы этих перемен. Иными словами, люди часто верят, что сегодня они такие же, какими будут завтра, несмотря на то что еще вчера были совсем другими… Люди ожидают, что в будущем изменятся чуть-чуть, хотя знают, что в прошлом произошли разительные изменения, и… эта тенденция негативно влияет на то, как принимают решения. Мы называем эту склонность недооценивать масштабы будущих перемен «иллюзией конца истории».


Мне лично с точки зрения здравоохранения показалась интересной следующая цитата: «Если людям трудно представить, как в будущем могут измениться их характер, ценности или предпочтения, то они обычно считают, что подобные изменения маловероятны. Короче говоря, они путают два понятия: трудности с предсказанием перемен и вероятность перемен как таковых» [2].

Может быть, именно поэтому нам так трудно изменить поведение, чтобы повысить шансы на долгую и счастливую жизнь? Если представить себя в будущем настолько трудно, может быть, именно поэтому так трудно и неприятно начать меняться прямо сейчас? Попробуйте сказать неугомонному подростку, что нужно есть меньше сахара. Или молодому человеку за двадцать, что нужно меньше пить на вечеринках. Или сорокалетнему толстяку – начать наконец делать зарядку после двадцати пяти лет сидячего образа жизни и питания фастфудом и газировкой. Или шестидесятилетнему старику – отказаться от сигарет, которые он курил сорок лет. Понимаете, о чем я? Исследование Гилберта говорит о том, что большинство из нас считают, что имеют привлекательный характер, достойные уважения ценности и мудрые предпочтения. Так что, учитывая текущее положение дел – мы считаем, что уже достигли «совершенства», – мы сопротивляемся самой идее перемен. К тому же нам нравится считать, что мы хорошо себя знаем, «а возможность будущих перемен ставит эту уверенность под угрозу». Гилберт с коллегами дает великолепное в своей лаконичности описание явления: «В целом людям нравится хорошо о себе думать и чувствовать себя комфортно от этих мыслей, а иллюзия конца истории помогает им достичь этой цели».

С точки зрения здоровья сразу понятно, что с таким подходом вас ждет «самоисполняющееся пророчество»: вы не меняете свой образ жизни, когда следовало бы, и в результате приходится реагировать на проблемы со здоровьем, вызванные вашим бездействием. Это же мышление подпитывает и менталитет «Такого со мной точно не случится». Мы все принимаем решения, которые оказывают огромное влияние на наше будущее: какие повседневные привычки развивать, где жить, кем и где работать, с кем и когда заводить семью и детей (и заводить ли вообще). Но если мы всегда считаем, что история заканчивается сегодня, как можно заставить себя принять решение получше? Как можно мотивировать себя на перемены, необходимые, чтобы сделать будущее лучше? По мнению Гилберта, именно из-за иллюзии конца истории мы принимаем решения, о которых в будущем пожалеем. Я советую вам: никогда не забывайте о существовании этого явления; в «Завтра…» это поможет вам сделать мудрый выбор, который максимально улучшит качество вашей жизни. Стоит также понять и принять еще одну вещь: все мы – невероятно сложные системы.

Тело – сложная система

Почему мы стареем – один из самых интересных вопросов, которые нас занимают. Никто не знает точного ответа, никто даже не знает, какое точное определение дать процессу, но теорий существует множество. Чуть ли не каждый день появляются новые исследования, которые пытаются разобраться, что, как и почему заставляет наш организм постепенно изнашиваться – до тех пор, пока мы уже не в состоянии возобновлять клетки, выводить из организма все лишнее и бороться с тяжелыми болезнями. Например, в исследовании 2015 года немецкие ученые обнаружили, что одна из областей клетки, так называемый эндоплазматический ретикулум, в старости теряет свою функциональность, и из-за этого белкам не удается полностью вызреть [3]. В то же время другая область клетки, цитозоль, накапливает в себе отходы от окислительного стресса. О таком взаимодействии ранее известно не было, и оно позволяет взглянуть на процесс старения по-новому, но всей истории мы все равно не узнаем. Собственно, никакое одно открытие не позволит нам это сделать, потому что старость развивается не по одному-единственному алгоритму.


Если мы сможем узнать, как отключить генетический переключатель, который отвечает за клеточную стрессовую реакцию, защищающую важнейшие белки, то сможем восстановить в клетках систему контроля качества и сделать их снова «молодыми».


Старение – это непрозрачное и невероятно сложное переплетение нескольких разных биологических путей. А биологические процессы, приводящие к болезням старения, от сердечных приступов до рака, невероятно разнообразны. Впрочем, самым важным «локомотивом» болезней – несмотря на их широчайший спектр и уникальные механизмы действия – является само старение. Или, если точнее, старость.

Мы знаем, что некоторые «тумблеры» в теле «включаются» или «выключаются», вызывая перемены, приводящие к старению – особенно после того, как мы достигаем детородного возраста. Ученые из Северо-Западного университета недавно открыли генетический переключатель, который есть абсолютно у всех животных и людей. Он активируется через некоторое время после достижения половой зрелости и, по сути, отключает клеточную стрессовую реакцию, которая защищает важнейшие белки [4]. Если мы сможем узнать, как отключить этот «тумблер» и защитить наши стареющие клетки, усилив их способность сопротивляться стрессу, то сможем восстановить в клетках систему контроля качества и сделать их снова «молодыми».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27