Дэвид Агус.

Завтра начинается сегодня. Как воспользоваться достижениями anti-age медицины



скачать книгу бесплатно

Многообещающие исследования

Один из самых важнейших советов, который я даю людям, спрашивающим, как прожить долгую, здоровую жизнь и как отличить хорошую информацию от плохой, звучит так: относитесь к своему телу с почтением. Это невероятно сложный организм с уникальными нюансами, моделями поведения, предпочтениями и потребностями. В вопросах здоровья не бывает одного «абсолютно верного» ответа. Вы должны принимать подходящие решения, основываясь на ваших личных ценностях и уникальных обстоятельствах здоровья; ваш контекст развивается и изменяется на протяжении всей жизни. Сейчас, как оказалось, мы наконец-то дожили до того времени, когда людям можно дать индивидуальные предписания – и в плане общих соображений и образа жизни, и в плане конкретных доз конкретного лекарства для предотвращения, лечения или препятствования болезни. Можете назвать это «персонализированной» медициной, можете – «прецизионной», неважно. Цель – одна: улучшить качество жизни человека, использовав его (или ее) персональный профиль здоровья для принятия решений по профилактике, диагностированию и лечению болезней. Причем под «профилем» я имею в виду не только генетический код.

Прошло более десяти лет с тех пор, как ученые секвенировали весь человеческий геном: 30?000 генов, состоящих из 3 миллиардов «букв». С тех пор мы совершили много открытий, связанных с управлением нашей ДНК. Болезнь невозможно предсказать только на основании генов, ибо наши гены работают не в вакууме. На них оказывают значительное влияние сложные взаимодействия с нашей диетой, поведением, стрессами, мировоззрением, лекарствами и окружающей средой. Каждый день совершается какое-нибудь новое открытие, коррелирующее эти факторы с риском определенной болезни. Так что когда вам ставят окончательный диагноз, единственную или конкретную причину, вероятнее всего, назвать невозможно. Ваша болезнь, скорее всего, вызвана сложнейшей сетью сил, взаимодействующих внутри человеческого тела. Результатом этих взаимодействий является включение или отключение определенных генов, что, в свою очередь, открывает дорогу к болезни.


Некоторые гены вызывают болезни вне зависимости от того, как мы живем. Но подавляющее большинство диагнозов, которые сейчас часто ставят врачи, являются результатом сложного взаимодействия между генами и состоянием нашего организма.


Давайте представим человека, который генетически уязвим и предрасположен к раку желудка и сердечным болезням. Значит ли это, что он обязательно ими заболеет? Нет, конечно. Его образ жизни – вот что по большей части определяет, проявит ли себя унаследованный генетический код и окажет ли он отрицательное влияние на его жизнь. Иными словами, вы можете выбирать – до определенной степени, – как проявит себя ваша ДНК. Генетика примерно на четверть отвечает за старение: как быстро или медленно вы стареете, спрашивают ли еще у вас документы при покупке алкоголя, когда вам уже под сорок. Привычки часто «перебивают» гены, когда речь идет о скорости старения и продолжительности жизни.

Дебаты «социогенетизм или биогенетизм» наконец-то получили определенный ответ благодаря науке эпигенетике – науке о контролировании генов с помощью внешних сил, в частности диеты и физических упражнений. Но мои мысли об эпигенетике не совсем совпадают с мнением других врачей. Я, например, не согласен с теорией, что если что-то делать с генами X, Y и Z, то это изменит гены A, B и C. Это сложная область медицины, где точных данных получить еще не удалось. Тем не менее я верю, что никто из нас не является жертвой своей ДНК. К тому же многие советы, которые дают вместе с энергичным размахиванием руками, вполне рациональны: например, «ешьте настоящую еду» и «больше двигайтесь в течение дня». Зачем с этим спорить?

Кстати, немного отвлекаясь: очень забавно, но летом 1960 года, на еще одной конференции, где Ванда Лансфорд выступала с докладом о парабиозе (который пресса в основном проигнорировала), прозвучал еще один доклад об опытах на крысах, о котором благодаря Associated Press узнала вся страна [3]. Прямая цитата из новостей: «Как жить дольше? Ешьте медленно! Эксперимент на крысах дал надежду, что люди с избыточным весом смогут продлить свою жизнь не менее чем на 20 %. Главный секрет: ешьте вполовину меньше». Опять-таки: как с этим поспорить? Мы можем стать архитекторами нашего собственного будущего здоровья, если наши представления о том, что мы можем контролировать сейчас и, возможно, сможем контролировать в будущем, будут реалистичны.

Возвращаясь к теме: некоторые гены вызывают болезни вне зависимости от того, как мы живем. Но подавляющее большинство болезней, которые сейчас часто диагностируются, являются результатом сложного взаимодействия между генами и контекстом наших тел. Это объясняет, например, почему большинство женщин, заболевающих раком груди (или любой другой тяжелой болезнью, если уж на то пошло), не несут в себе никаких генетических мутаций, с этим связанных, и родственниц, перенесших рак, у них тоже нет. Пример: Анджелине Джоли в 2013 году сделали двойную мастэктомию, и это было правильным решением, потому что у нее нашли редкую генетическую мутацию, значительно увеличивающую вероятность рака груди (и яичников); с другой стороны, лишь 5–10 процентов случаев рака груди у женщин связаны с вредной мутацией генов BRCA1 и/или BRCA2. Большинство женщин, решающихся на удаление груди, делают это по другим причинам. А те, кто делает двойную мастэктомию из-за рака, развившегося в одной груди, не имея при этом генов, связанных с раком, не добиваются практически никакого положительного эффекта: вероятность выживания повышается на пренебрежимо малую величину, что-то около 1 % в ближайшие двадцать лет.

Еще один пример: болезни сердца остаются главной причиной смерти и мужчин, и женщин, но самые частые причины сердечных приступов – это не врожденные дефекты сердца. Здесь роль играют другие факторы: курение, злоупотребление алкоголем или наркотиками, эффекты от плохого питания, постоянного стресса, ожирения, диабета и гипертонии. Заметим: все это – факторы, влияющие на контекст. В 2015 году количество американцев, страдающих ожирением (о чем говорит индекс массы тела, или ИМТ), наконец превысило количество американцев, у которых «просто» лишний вес. В этом году не было радикальных изменений генов, которые резко бы стали кодировать людей на ожирение. Перестроилось что-то в окружающей среде – в контексте, – и это привело к ожирению; по определению, ожирение наступает, когда индекс массы тела превышает 30. Это, конечно, кажется ужасной новостью, но есть в этой бочке меда и ложка дегтя: это можно изменить, в результате чего результат – ожирение – повернется вспять. Именно такое позитивное мышление нам нужно, чтобы двигаться вперед. И эта позитивная мысль должна сопровождаться новыми технологиями, которые смогут покончить не только с ожирением, но и с другими недугами.

Нужно ли прямо сегодня бросаться делать профиль ДНК? Не обязательно. Я покажу вам, как воспользоваться самыми доступными, недорогими инструментами, чтобы разобраться в своем здоровье и возможном необходимом лечении. Кроме того, в будущем врачам не понадобится анализировать весь ваш геном. Они смогут взять простой анализ крови и найти генетические маркеры, связанные с определенными факторами риска. Мы уже знаем о примерно трехстах маркерах, важных для здоровья человека. Вскоре мы узнаем о десятках других – если еще не узнали за время, прошедшее между подписанием книги в печать и моментом, когда вы открыли ее на этой странице.

Я уверен, что через пять – десять лет каждый из нас сможет жить в мире профилактики, настолько точно подстроенной под наши индивидуальные особенности, что современные болезни будут практически искоренены. Но для этого мы все должны начать работать прямо сейчас.

Еще одно наследие Стива Джобса

В 2007 году меня попросили присоединиться к медицинской команде Стива Джобса, чтобы помочь ему с уходом и послужить своеобразным «резонатором», с которым он сможет обсуждать других специалистов из своего круга. Он хотел опередить свой рак настолько, насколько это возможно. В ту команду специалистов входили не только доктора из Стэнфорда – неподалеку от этого университета Стив жил и работал; он сотрудничал с Университетом Джонса Хопкинса и Институтом Бродов Массачусетского технологического института и Гарвардского университета, а также с программой пересадки печени Университета штата Теннесси. Наш подход был агрессивным и интегрированным; мы использовали лучшие технологии для борьбы с раком из всех, что были в нашем распоряжении. Мы секвенировали гены его опухолей, чтобы выбрать конкретные лекарства, которые будут бороться с дефектами клеток, превращающими их в раковые. То был революционный подход, совершенно отличающийся от обычной терапии, которая чаще всего бьет по клеткам сразу всего организма, и здоровым, и раковым, мешая им делиться.

Мы, медицинская команда, словно играли в шахматы. Делали ход, используя определенный «коктейль» из лекарств, многие из которых были экспериментальными и еще не пошли в производство, а потом ждали ответных действий рака. Когда он мутировал и находил очередной хитрый способ обойти действие используемых лекарств, мы делали новый ход – находили другое сочетание лекарств. Никогда не забуду тот день, когда мы, врачи, собрались в гостиничном номере со Стивом, чтобы рассмотреть результаты генетического секвенирования его раковой опухоли.

Подобный процесс вовсе не настолько прямолинеен, как можно посчитать. Толкование уже готового генетического профиля – вещь довольно субъективная, но даже сам процесс секвенирования тоже неоднозначен. Даже лучшие секвенсеры из разных учреждений могут выдать слегка различные генетические портреты одного и того же пациента – именно так и произошло со Стивом. После того как Стив поругал нас за то, что мы использовали для презентации Microsoft PowerPoint, а не Apple Keynotes, он узнал, что Гарвардский университет и Университет Джонса Хопкинса получили немного разные результаты проверки ДНК его опухоли. Из-за этого наша стратегия стала еще сложнее: нам пришлось собраться всем вместе, чтобы рассмотреть молекулярные данные и обговорить дальнейшие планы.

Жаль, что нам не удалось его спасти или хотя бы превратить его рак в хроническую болезнь, контролируемую на молекулярном уровне, чтобы он смог прожить подольше и, в конце концов, умереть от чего-то другого. Я верю, что в один прекрасный день рак станет такой же контролируемой болезнью, как, например, артрит или диабет 1 типа, с которым люди могут жить годами, прежде чем умереть, допустим, от сердечного приступа или инсульта, связанного с возрастом. Представьте, что вы сможете редактировать не только собственные гены, чтобы жить дольше, но и гены рака, чтобы остановить его развитие и лишить его возможности копировать себя. С этой точки зрения гены – это инструкции по строительству вашего тела, закодированные в ДНК. Рак «работает» с помощью дефектных генов, которые позволяют «плохим» клеткам, содержащим эти гены, блокировать собственную смерть или постоянно делиться, создавая новые непослушные клетки, которые калечат ткани тела. В общем, молекулярная противораковая терапия будет похожа на вычитку нашего личного «документа» с целью исправления всех ошибок и опечаток, и эта вычитка поможет нам прожить дольше. Рак превратится из смертного приговора в пожизненный.

Один инструмент для редактирования генов уже существует. Он называется CRISPR; аббревиатура означает Clustered Regularly Interspaced Short Palindromic Repeats («Короткие палиндромные повторы, регулярно расположенные группами»). Этот инструмент редактирования геномов невероятно прост и эффективен в использовании, но он вызывает немало вопросов, потому что способен изменять человеческую ДНК таким образом, что она будет передана детям и будущим поколениям. CRISPR можно использовать для лечения болезней, как врожденных, так и приобретенных. В великолепной рецензии на технологию, опубликованной в New England Journal of Medicine, доктор Эрик Лендер, директор Института Брода Массачусетского технологического института и Гарвардского университета, описывает некоторые способы ее применения.


Редактирование генома очень многообещающе в теоретическом плане. Чтобы вылечить вирус иммунодефицита человека (ВИЧ), врач может отредактировать иммунные клетки пациента, чтобы удалить ген CCR5, тем самым обеспечив сопротивляемость ВИЧ, которой обладает 1 % населения США, у которого отсутствуют функционирующие копии этого гена. Чтобы вылечить прогрессирующую слепоту, вызванную доминантными формами пигментного ретинита, можно будет отключить мутировавшую аллель в клетках сетчатки… Редактирование стволовых клеток крови может вылечить серповидноклеточную анемию и гемофилию [4].


Но у любой медали есть и оборотная сторона. Этой невероятно мощной технологией воспользуются, чтобы изменять качества, когда-то считавшиеся неконтролируемыми: ум, атлетизм, красота. И мы не знаем, как скажется редактирование человеческого генома с целью создания перманентных генетических модификаций на будущих поколениях. Что, если вы отредактируете часть гена, чтобы снизить риск X, но при этом, сами того не желая, повысите риск Y? Лендер отмечает: «Мутации гена CCR5, защищающие от ВИЧ, повышают риск развития лихорадки Западного Нила, а у многих генов есть варианты с противоположным действием на риск развития диабета 1 типа и болезни Крона». Да, наши знания неполны, но мы будем учиться и учиться, двигаясь вперед и пытаясь разобраться с новыми возможностями и трудностями на техническом, логистическом, моральном и этическом уровнях. Я согласен с главным выводом Лендера: «Прошло лишь десять лет с тех пор, как мы впервые прочитали геном человека. Подходить к его переписыванию нужно с огромной осторожностью».

В последние несколько лет тысячи лабораторий по всему миру стали использовать CRISPR в своих исследованиях. В апреле 2015 года китайские ученые сообщили, что им впервые удалось отредактировать геномы человеческих зародышей [5]. Ух ты! Все это стало возможным благодаря единственному открытию, совершенному в 2012 году Дженнифер Дудной, биохимиком из Калифорнийского университета в Беркли, которое буквально за одну ночь перевернуло всю отрасль. Подобные открытия постоянно происходят по всему миру, и мы должны быть готовы. Когда-то новые научные знания или технологии очень долго шли от страниц специализированных медицинских изданий до практического применения в медицинских лабораториях, не говоря уж о кабинетах врачей. По статистическим прикидкам, в среднем данные исследований превращаются в часть клинической практики за семнадцать лет, но в «Завтра…» это отставание резко сократится [6]. Вы будете пользоваться плодами новых открытий или технологий буквально через несколько дней и даже часов. Но сначала нужно разобраться, как же работать с технологиями вроде CRISPR, прежде чем выпускать их на свободу в клинической обстановке.

Стив Джобс жил в двоичном мире компьютерного программирования; моя отрасль была для него невероятно мучительной, потому что мне постоянно приходилось балансировать на расплывчатой линии между наукой и искусством медицины. Он искренне не понимал, почему я не могу просто «отладить» его, как инженер Apple – программу.

Стив Джобс искренне не понимал, почему я не могу просто так же «отладить» его, как инженер Apple – программу.

Но за эти четыре года я вновь узнал, насколько же важно слушать свое тело. Стив обладал восхитительным талантом: слушать себя и знать, что хочет и в чем нуждается его организм. Некоторые из вас, конечно, скажут, что в начале борьбы с раком он принял неумное решение – отказался от операции, которая, вполне возможно, могла спасти ему жизнь, и предпочел ей акупунктуру, диету и пищевые добавки, – но дело сейчас не в этом. Я твердо верю, что каждый из нас должен самостоятельно выбирать, что делать со здоровьем. Никто не будет отрицать, что Стив всегда оставался верен своим желаниям, ценностям и личным медицинским решениям. Да, он подорвал свои шансы на выживание, сначала пойдя путем альтернативного лечения, но это неважно. То был его выбор, и он не совершил никаких неэтичных поступков. Стив всегда сам решал, как ему жить и как лечиться – от начала и до конца. Для него важнее всего было, как он себя чувствовал, приняв определенное решение. Он прислушивался к себе вплоть до последнего вздоха, позволяя интуиции руководить всеми своими действиями. Я очень хочу такой же менталитет не только для себя, но и для всех моих пациентов, друзей и близких.

Стив однажды сказал мне: «Слово «здоровье» звучит как что-то, что я обязан съесть, хотя знаю, что это очень невкусно». Он уговорил меня убрать «здоровье» из названия моей первой книги. Но в подзаголовке этой книги оно все-таки присутствует, потому что его контекст изменился. Мы живем в интереснейшее время – в мире, который дает нам все возможности для процветания, если мы сами этого захотим.

Старое вино в новой бутылке

В конце XVIII века британский историк Томас Роберт Мальтус написал шесть весьма противоречивых книг, в которых на основании тщательных расчетов предсказал конец света из-за роста населения. Тогда в мире было 800 миллионов человек (много это или мало? Это вдвое меньше, чем пользователей Facebook по состоянию на 2015 год). Он предсказал, что, когда на Земле будет два миллиарда человек, наступит апокалиптический голод и война. Планета не сможет прокормить такое количество народу, потому что природные ресурсы и плодородная почва рано или поздно закончатся. Хотя вычисления Мальтуса оказались невероятно точными, многие наши современники согласятся лишь с одним утверждением Мальтуса – «Способность населения к воспроизводству намного превышает способность земли производить для него пищу», – и вы просто посмотрите вокруг – предсказанного апокалипсиса, известного как «мальтузианская катастрофа», не состоялось.

В 2011 году население Земли перевалило за 7 миллиардов, а к 2030 году, а может, и раньше, оно достигнет уже поразительной цифры 8. Мальтус не мог предвидеть, какое мощное воздействие окажут технологические инновации. Они помогли человечеству процветать в течение тысячелетий и будут помогать дальше, но только если мы дадим им такой приоритет, какой не давали никогда и никому раньше. Да, нужно справиться с глобальным потеплением, разработать планы водной безопасности, решить проблемы бедности и загрязнения, покончить с голодом, предотвратить хронические заболевания и найти новые источники энергии – и мы сможем с этим справиться благодаря инновациям, которые появятся в «Завтра…».


Уильям Коули (в центре) в хирургическом пиджаке на рождественской вечеринке в Госпитале переломов и увечий (сейчас известен как Госпиталь специальной хирургии) в Нью-Йорке, 1892) [7].


Сам факт того, что эксперименты, проведенные несколько поколений назад – например, те, которыми занималась Ванда Лансфорд, – до сих пор важны, внушает большой оптимизм. Мне самому интересно, сколько еще давно забытых исследований несут в себе ключи к эффективному лечению современных недугов. А еще я иногда задаю себе вопрос: что, если у нас уже есть все лекарства, необходимые для лечения любых болезней, но мы просто не знаем, какое лекарство от какой болезни помогает?

Еще один пример старой идеи, которую когда-то считали безумной или невероятной и которая получила новую жизнь в медицине XXI века, – история Уильяма Коули и его «токсинов».

В 1891 году, работая хирургом в Нью-Йоркском раковом госпитале (сейчас он называется Мемориальным онкологическим центром имени Слоуна-Кеттеринга), Коули рассматривал медицинские карты пациентов с раком кости и нашел историю саркомы пациента по имени Фред Штейн. Рак Штейна отступил после высокой температуры, вызванной рожей (стало известно, что эта болезнь вызывается бактерией Streptococcus pyogenes). Хирург вспомнил, что это не первый случай рака, отступившего после того, как пациент переболел рожей. Тогда Коули стал умышленно впрыскивать пациентам с неоперабельными злокачественными опухолями сначала живых, а потом и мертвых бактерий. Он считал, что если искусственно создать бактериальную инфекцию, то это приведет к стимулированию иммунной системы, которая, в свою очередь, нападет заодно и на опухоль. И иногда это срабатывало [8]. У некоторых пациентов опухоли действительно исчезли. В следующие сорок лет, будучи главой отдела костных опухолей, доктор Коули вылечил более тысячи пациентов с раком кожи и мягких тканей с помощью своей неортодоксальной методики, которую назвали иммунотерапией – собственная иммунная система тела использовалась, чтобы лечить (а иногда и полностью излечивать) болезни.


Современная иммунотерапия – это инъекции либо специального лекарства, которое заставляет иммунную систему тела бороться с раком, либо специальных иммунных клеток (Т-лимфоцитов), которые взяли у пациента, а потом модифицировали в лаборатории таким образом, чтобы они атаковали именно раковые клетки.


Бактериальные эликсиры стали известны под названием «Токсины Коули»; у них было немало противников. Несмотря на то что Коули и другие врачи, пользовавшиеся токсинами, иногда получали великолепные результаты, его все равно критиковали коллеги, не желавшие верить. Особенно жесткой стала критика во время развития радиационной терапии и химиотерапии; из-за этого «Токсины Коули» постепенно вышли из употребления, пока современная наука не доказала, что его принципы корректны и некоторые виды рака действительно пасуют перед усиленной иммунной системой. Сегодня Коули считают одним из отцов иммунотерапии.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27