Десмонд Моррис.

Наблюдая за человеком: Фундаментальное исследование всех невербальных сигналов



скачать книгу бесплатно

Последствия тут весьма не очевидны. Например, на перенаселенной территории животные уделяют меньше внимания детенышам, и молодняк не получает полноценной для данного вида родительской любви. То же самое происходит и в человеческих сообществах: с детьми обращаются жестоко, в результате они вырастают безжалостными и мстят за лишенное ласки детство. Их месть направлена не на родителей, из-за которых они страдали, поскольку родители к этому времени успевают состариться либо умереть, а на тех, кто замещает родителей. Жестокость в отношении этих лиц кажется беспочвенной, ибо они ни в чем не виноваты, и кажется, что напавший на них человек совершил «животное зверство», набросился на них «безо всякой причины, как дикий зверь». Какой именно дикий зверь тут подразумевается и почему этот зверь должен нападать беспричинно, никто никогда не уточняет, но что имеется в виду, ясно всем без исключения. Жестокий человек, напавший на невиновных, описывается как существо, поддавшееся первобытному, врожденному влечению набрасываться на своих товарищей и пытаться их убить. Мы то и дело слышим, как судьи называют душегубов и грабителей «дикими зверями», возрождая тем самым старое заблуждение: человек по природе жесток и может стать полезным членом социума, только если будет подавлять свои естественные порывы и влечения.

По иронии судьбы, врожденное свойство, которое, судя по всему, можно «винить» в том, что мы ведем сегодня ужасные войны, – это естественное желание человека быть полезным другим людям. Мы приобрели данное свойство в далеком прошлом, когда первобытные охотники либо помогали друг другу, либо умирали с голода. Только сотрудничая, мы могли надеяться победить огромных хищников. Современному диктатору достаточно апеллировать к присущему нам стремлению сохранять лояльность к коллективу, увеличив этот коллектив и организовав на его базе полновесную армию. Превращая людей, желающих помочь товарищу, в неумеренных патриотов, диктатор с легкостью убеждает их убивать чужаков – не из врожденной агрессивности, а из похвального стремления защитить ближнего. Если бы наши предки были не столь склонны к сотрудничеству, то создавать армии, поддерживать в них дисциплину и посылать их на войну было бы сегодня куда труднее.

Отвергнув представление о человеке как о прирожденном убийце, который хочет драться, даже когда все вокруг хорошо, перейдем теперь к оппонентам теории Врожденных Действий. Их точка зрения, по которой человек всему обучается и ничего не наследует генетически, также чревата опасными выводами. В политике утверждения вроде «всему, что человек умеет делать, он научился у других людей» опасны не менее, чем речи приверженцев теории «прирожденных убийц». Приняв их за чистую монету, жаждущие власти диктаторы уверяются в том, что общество можно «построить» как им заблагорассудится. Человеческая жизнь видится таким диктаторам чистым холстом, на котором государство вольно рисовать что угодно, причем «государство» тут – не более чем эвфемизм для «партийных лидеров».

Когда ученый говорит, что гены не оказывают на поведение человека никакого влияния, эти слова с точки зрения зоологии настолько абсурдны, что остается лишь задаться вопросом: каковы истинные мотивы исследователя, рискнувшего выразить подобное мнение?

Если (что наиболее вероятно) человечество и в самом деле обладает обширным набором полезных врожденных способов поведения, значит, рано или поздно люди восстанут против радикальных форм организации общества, которые так нравятся диктаторам. Вожди могут – что и происходит в реальности – навязать огромным сообществам экстремистские доктрины, но ненадолго. Проходит время, и люди начинают возвращаться (либо внезапным скачком, либо медленно, черепашьим шагом) к обычной жизни, которая больше сообразуется с полученным от животных генетическим наследием. Повседневное общение человека в XXI веке вряд ли существенно отличается от повседневного общения человека доисторических времен. Если бы машина времени перенесла нас в первобытную пещеру, мы, вне всякого сомнения, увидели бы те же улыбки, ту же мимику, те же ссоры и любовные интриги, родительскую преданность и дружескую взаимопомощь, какие мы наблюдаем на каждом шагу сегодня. Да, мы продвинулись далеко вперед в создании артефактов и в абстрактном мышлении, но наши устремления и действия остались по большей части прежними.

Нам следует пересмотреть миф о том, что наши пещерные предки были бессловесными увальнями, убийцами и насильниками, не расстававшимися с дубинками. Чем дольше мы изучаем обезьян и человеческое поведение, тем больше этот миф походит на измышления лицемерного моралиста. Если наши проявления любви и дружбы являются врожденными, моралисты, конечно же, не могут считать их своей заслугой; между тем больше всего на свете моралисты любят говорить, будто без них добродетель не смогла бы восторжествовать.

Другое дело – создание артефактов и развитие техники. Технический прогресс даровал нам немало новых возможностей. Не стоит, однако, забывать вот о чем: техника развивается благодаря тому, что мы хотим уменьшить стресс и остановить загрязнение окружающей среды, между тем и то и другое обусловлено… все тем же техническим прогрессом.

Если присмотреться, окажется, что технология обычно «обслуживает» тот или иной способ поведения, усвоенный нами в древности. К примеру, телевизор – это чудесный артефакт, но что мы видим на его экране? Большую часть времени – ссоры, любовные взаимоотношения, родительскую преданность и другие названные выше элементы поведения родом из далекого прошлого. В кресле перед телевизором мы остаемся людьми действия, пусть даже в это время за нас действуют другие.

Выявленные действия
Действия, которые мы открываем для самих себя

Можно спорить о том, относится конкретное действие к врожденным или нет, однако в том, что человек наследует через гены собственное анатомическое устройство, сомневаться не приходится. Мы не можем, так сказать, «научиться» ноге или руке, как мы можем научиться отдавать честь или лягаться. Боксер-профессионал и лежачий больной обладают одним и тем же набором мышц. У боксера они лучше развиты, но все равно это те же самые мышцы. Анатомия человека не меняется в течение его жизни под влиянием окружающей среды (за исключением крайних случаев, таких, как получение увечий или хирургическое вмешательство). Отсюда следует, что, поскольку всем нам достаются более-менее одинаковые руки и ноги, в любом сообществе мы, скорее всего, жестикулируем, складываем руки и скрещиваем ноги почти одинаково.

Другими словами, когда мы замечаем, что новогвинейский абориген складывает руки так же, как немецкий банкир или тибетский крестьянин, мы наблюдаем не за врожденным, а за «выявленным» действием. Абориген, банкир и крестьянин обладают парой рук, которые устроены одинаково. В какой-то момент путем проб и ошибок они открыли способ складывать руки на груди. В данном случае «наследуется» не действие, а анатомия. Располагая одинаково устроенными руками, они неизбежно сложат их именно так, а не иначе, и им вовсе не нужно копировать этот жест, глядя на окружающих. Данное действие можно назвать врожденным наполовину: оно основывается на «генетическом намеке» (через анатомию), а не на прямых генетических указаниях.



Скрещенные руки как Выявленное Действие. В различных культурах оно выглядит практически одинаково, но слегка варьируется от одного человека к другому по той причине, что мы не усваиваем подобные действия, подражая другим, а выявляем их сами, пусть и неосознанно. Как именно вы складываете руки? Правая рука может лежать поверх левой или же наоборот, и вы, вероятно, ощущаете себя неудобно, если положение рук меняется на «необычное».

Наиболее распространен захват «подмышка/грудь», но встречаются еще шесть вариантов (на иллюстрации): захват «предплечье/предплечье» (1); захват «плечо/подмышка» (2); захват «грудь/грудь» (3); захват «предплечье/локоть» (4); захват «плечо/грудь» (5); захват «плечо/плечо» (6).


Мы усваиваем Выявленные Действия неосознанно, познавая собственное тело во время долгого процесса взросления. Мы не отдаем себе отчет в том, что прибавляем то или иное действие к своему детскому репертуару, и в большинстве случаев не понимаем, почему совершаем действие именно так, а не иначе, почему эта рука лежит поверх той, как двигаются наши руки, когда мы говорим.

Многие Выявленные Действия распространены столь широко, что их с легкостью можно спутать с Врожденными Действиями, откуда и берут начало многие бесполезные дискуссии о врожденном и приобретенном поведении.

Заимствованные Действия
Действия, которые мы перенимаем у окружающих, сами того не замечая

Заимствованные Действия – это действия, которые мы неосознанно копируем, глядя на других людей. Как и в случае с Выявленными Действиями, мы обычно не помним, как и когда начали их совершать. Однако, в отличие от Выявленных Действий, Заимствованные Действия разнятся от сообщества к сообществу, от культуры к культуре и от народа к народу.

Люди как вид тяготеют к мимикрии, и здоровый индивид не может повзрослеть и жить в сообществе, не «заразившись» типичными для этого сообщества способами поведения. Общество оказывает влияние на то, как мы ходим и стоим, смеемся и гримасничаем.

Многие действия мы совершаем единственно потому, что видели, как их совершают другие люди. Очень сложно распознать подражание в собственном поведении – процесс заимствования едва различим, и мы редко понимаем, что переняли какое-то действие у окружающих. Тем не менее такие действия легко различить у меньшинств внутри данного сообщества.

Например, гомосексуалистам свойственны действия, специфические для их социальной группы. Школьник, который благодаря своим наклонностям вольется в эту группу, подобных действий не совершает, и его поведение почти не отличается от поведения его товарищей. Стоит ему, однако, присоединиться к сообществу взрослых гомосексуалистов в большом городе, как он быстро перенимает характерные для них способы поведения. Он начинает по-иному изгибать запястья, меняется его походка. Он излишне подчеркнуто выгибает шею и вертит головой, выпячивает губы, чаще демонстрирует язык и двигает им быстрее. Иногда говорят, что такие мужчины сознательно имитируют «женственные манеры», однако их действия не являются типично женскими. Они заимствуются не у женщин, а у других гомосексуалистов, снова и снова передаются от одного мужчины к другому внутри данной социальной группы. Возможно, эти действия появились в результате подражания женщинам, но, укоренившись однажды в среде гомосексуалистов, они перестали быть типично женскими и в процессе многократного повторения мужчинами делались все более и более своеобразными, пока не превратились в особый вид действий. Во многих случаях они настолько непохожи на женские, что точно имитирующая их женщина может ясно показать, что ведет себя неженственно, притворяясь мужчиной нетрадиционной ориентации.

Разумеется, эти излишне подчеркнутые действия усваиваются не всеми гомосексуалистами. Многие не ощущают необходимости вести себя именно так. Если учесть это обстоятельство, становится понятно, почему комик, желающий высмеять гомосексуалистов, преувеличенно гнет запястья, то и дело наклоняет голову и надувает губы, в то время как серьезный актер, который изображает гомосексуалиста благожелательно, либо уменьшает роль этих действий, либо вовсе их избегает. Судя по всему, нетерпимость гетеросексуалов вызывают скорее манеры гомосексуалистов, нежели «мужская любовь» как таковая, что выставляет в любопытном свете нашу реакцию на «банальную» манерность.

Люди – не единственные существа, имеющие склонность перенимать действия у окружающих. Ученые, изучавшие обезьян, не раз и не два отмечали у них схожие тенденции, когда в одной колонии животных распространяются действия, которые не наблюдаются в других колониях того же вида. В той или иной группе можно проследить за тем, как эти действия перенимаются у изобретательных индивидов.

И у обезьян, и у людей большое значение имеет статус индивида, которому подражают остальные. Чем выше статус этого индивида в группе, тем более охотно его (или ее) действия копируются другими индивидами. В человеческом социуме мы перенимаем черты тех, кто нам нравится. Чаще всего это происходит при близких личных контактах, однако благодаря массмедиа мы подражаем также людям, с которыми не знакомы: знаменитостям, общественным деятелям, «звездам».

Примером тому может служить распространение среди молодых людей обычая сидеть или лежать развалившись. В 60-х годах прошлого века они активно перенимали друг у друга привычку расслабляться, небрежно раскидывая ноги и руки. Как часто бывает, эта поза стала популярной из-за новой моды. В 60-е аккуратно выглаженные брюки теряли популярность, и мужчины все чаще надевали вместо них синие джинсы. Изначально джинсы шились из палаточного брезента и предназначались для американских ковбоев, которые много часов проводили в седле, и долгое время считалось, что джинсы – это рабочая одежда для тех, кто занят физическим трудом. Затем калифорнийские мужчины с высоким статусом молодежных кумиров превратили джинсы в повседневную одежду. В скором времени молодежь обоих полов как в Америке, так и в Европе стала им подражать, тем же путем распространялась и «расслабленная» поза. Типичный молодой человек принимался сидеть или лежать на полу комнаты, на ступенях зданий, на мостовых, привольно раскинув защищенные джинсами ноги на грубой или грязной поверхности.

Летом в Амстердаме, Париже и Лондоне можно было наблюдать сотни молодых людей, которые полулежали или сидели на корточках. Их поведение резко отличалось от поведения представителей старшего поколения. В полной мере этот контраст проявился на фестивалях поп-музыки, которые проводились в 60-е годы на открытом воздухе: слушатели целыми днями лежали на траве, никому и в голову не приходило предлагать им стулья.

Впрочем, джинсы стали лишь одним из проявлений тогдашней «революции». Изменениями в одежде дело не ограничилось, куда большее влияние на действия молодежи оказали перемены в мировоззрении. Молодые люди развивали в себе незашоренность, они старались относиться ко всему легко, без напряжения, их мышцы становились более расслабленными, а действия – вялыми. Пожилым казалось, что молодые держатся и ведут себя безалаберно, но для объективного наблюдателя их действия характеризовали определенный стиль поведения, а не отсутствие этого стиля.

В подобных «революциях» нет ничего нового. Тысячелетие за тысячелетием писатели в своих книгах отражали смятение старшего поколения перед «упадничеством» молодежи. Иногда старики жаловались на то, что молодые становятся пижонами и денди, что они слишком женственны или, наоборот, грубы и бесцеремонны. В каждом случае определенные позы и действия менялись, заимствовались, стремительно распространялись, теряли популярность и уступали место новому стилю поведения. Мода непредсказуема, и невозможно предугадать, какие действия будут охотно перениматься и заимствоваться молодежью будущего.

Усвоенные Действия
Действия, которым мы учимся

Усвоенные Действия перенимаются сознательно: либо нас им обучают, либо мы наблюдаем за окружающими и упражняемся сами. Одна крайность тут – сложные физические упражнения вроде сальто-мортале или ходьбы на руках. То и другое могут продемонстрировать только профессиональные акробаты – и то лишь после долгих тренировок.


Стремление человека к обучению таково, что время от времени предпринимаются удивительные попытки научить людей «ораторской жестикуляции» – невзирая на то что подобные наставления нужны немногим.


Другая крайность – простые действия, такие, как подмигивание и рукопожатие. В некоторых случаях они могут казаться заимствованными, но если понаблюдать за детьми внимательно, окажется, что чаще всего ребенок сознательно и целеустремленно повторяет за родителями действия, которые те совершают автоматически. Столь естественное для взрослых рукопожатие маленьким детям кажется неприятным и нелепым, и в первые разы родители вынуждены уговаривать ребенка подать руку, а затем демонстрировать на собственном примере, как именно принято обмениваться рукопожатиями. Наблюдая за ребенком, который первый раз в жизни пытается сознательно тебе подмигнуть, поневоле задумываешься о том, насколько сложными могут быть действия, которые выглядят простыми. Есть люди, которые не могут воспроизвести подмигивание, даже став взрослыми, хотя тому, кто умеет подмигивать, сложно понять, как такое возможно.

Щелчки пальцами, посвистывание и другие банальные действия попадают в эту категорию наряду с более очевидными и сложными навыками.

Смешанные Действия
Действия, различные по своей природе

Итак, совершаемые нами действия можно условно разделить на четыре группы: действия, которые мы наследуем вместе с генами, те, что мы выявляем в ходе взросления, действия, перенимаемые у других индивидов, и действия, усваиваемые в процессе сознательных тренировок. Однако, выделяя эти четыре связанных друг с другом типа, я вовсе не утверждаю, что каждое действие попадает в одну, и только одну, категорию. Многие действия взрослых людей формируются под воздействием нескольких факторов.

Например, Врожденные Действия сплошь и рядом радикально меняются под давлением социума. Младенческие вопли трансформируются у взрослых во что угодно, от беззвучного плача и приглушенного хныканья до истерических визгов и жалостливых завываний, в зависимости от местной культуры.

Точно так же меняются со временем и Выявленные Действия – большое влияние оказывает на них неосознанное следование социальной «моде». Так, наедине с собой человек может предпочитать сидеть со скрещенными ногами, потому что эта поза кажется ему удобной и приятной, но конкретная форма этого действия зависит от неписаных правил поведения в социуме. Взрослея, дети неосознанно начинают скрещивать ноги так, как делают это другие представители их пола, класса, возрастной группы и культуры.

Эти процессы идут почти незаметно. Даже замечая изменения, мы чаще всего не анализируем их и не понимаем, почему они произошли. Когда член одной группы попадает в другую, ему становится слегка не по себе, но по какой причине – он сказать не может. А причина проста: движения, позы и жестикуляция других людей кажутся ему чужими. Отличия могут быть еле заметными, но мы все равно замечаем их и мысленно «ставим галочку». Член данной группы может охарактеризовать членов другой как вялых, женственных или грубых. Если спросить, почему он так считает, ответ будет: «Да вы только посмотрите на них!» По всей вероятности, он неосознанно интерпретирует действия членов другой группы неверно.

Продолжая говорить о том, как люди скрещивают ноги, вспомним интересный факт: американские мужчины иногда говорили, что европейские мужчины кажутся им немного женственными. Когда эту реакцию стали анализировать, выяснилось, что речь шла вовсе не о половом поведении европейских мужчин, но о том, что они, закидывая ногу на ногу, скрещивают при этом колени. Для европейца такое положение ног настолько естественно, что он не воспринимает его как «позу»: обычно мужчины в Европе сидят именно так. Между тем американцу такая поза кажется женственной, потому что в Америке так сидят чаще женщины, нежели мужчины. Американский мужчина, если он скрещивает ноги, предпочитает класть лодыжку одной ноги на колено другой.

На это можно здраво возразить: многие европейские мужчины перенимают у американцев привычку класть лодыжку на колено, в то время как американские мужчины, особенно в больших городах, могут иногда сидеть, перекинув одну ногу через другую. Это верно, и все-таки данное возражение лишь подчеркивает чувствительность людей, реагирующих так или иначе на поведение окружающих. Разница состоит в распространенности явления. Большинство европейских мужчин предпочитает одну позу, большинство американских – другую. Отличия невелики, тем не менее именно из-за них европейские мужчины кажутся приехавшему в Европу американцу несколько женственными.

В дополнение к различиям, которые воспринимаются неосознанно, есть и такие, которые усваиваются на сознательном уровне. Замечательными примерами тут могут служить пособия по этикету, особенно викторианские: в этих книгах содержатся подробные инструкции, позволявшие молодым людям не сесть в лужу во время званого обеда, где нужно было показать себя с лучшей стороны и продемонстрировать хорошие манеры. Этикет безапелляционно требовал подавлять любые проявления такого Врожденного Действия, как плач. Запрещалось проявлять бурные эмоции. Требовалось скрывать чувства и жестко контролировать свое поведение.

Когда викторианская леди, услышав о чужой трагедии, отвечала несколькими сдержанными всхлипами, она трансформировала врожденное желание рыдать и кричать, либо неосознанно подражая «достойным людям», либо сознательно придерживаясь викторианского кодекса поведения. Можно предположить, что в большинстве случаев срабатывали оба механизма, и итоговое действие становилось сочетанием врожденного, заимствованного и усвоенного.

Вернувшись к способам, какими люди скрещивают ноги, мы обнаружим ту же ситуацию. Викторианской девочке прямо говорили о том, что «леди никогда не кладет ногу на ногу». В начале XX века правила были слегка упрощены, но лишь для «неформальной обстановки», и девушкам по-прежнему рекомендовали всячески избегать скрещивания ног. Если без этого нельзя было обойтись, от девушек требовали скрещивать ноги как можно более незаметно, например, скрещивать не колени, а лодыжки.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11