Денис Килесов.

За Хребтом



скачать книгу бесплатно

Лейтенант Козинский откровенно не понимал, чем можно быть недовольным на службе. Бесплатное койко-место, за которым нужно всего лишь следить в соответствии с установленными правилами. Трехразовое питание, содержащее весь набор необходимых витаминов. Еда не имела приятного вкуса, чтобы не дать возможности расслабиться. Но разве должен солдат быть расслаблен на защите своей Родины? Для этого есть шесть часов сна и четыре часа личного времени раз в неделю, как награда за усердную службу. Помимо всего этого, постоянные тренировки и учения делали из любого сопляка настоящего мужчину. А самодурства командиров, на которое так злилось его отделение, можно легко избежать, если во всем следовать Уставу. Короче, жаловаться в Армии было не на что.

Поэтому лейтенант Сурнай Козинский ходил строевым шагом, соблюдая длину шага в 80 см, каждое утро одевался за уставные 15 секунд и задирал подбородок под 65 градусов, вытягиваясь в струну при приближении командирского состава, без каких-либо жалоб.

Полуокружности настенного хронометра перекрестились на цифре 7, пришло время для просмотра учебно-воспитательного фильма номер девять. Сегодня повторяем историю. Лейтенант Козинский, потративший свое личное время на отдых, встал, сразу же расправив за собой кровать, и оглядел общую комнату своего отделения. Бойцы занимались кто чем хотел. Кто-то развалился на кровати. «Если покрывало не будет идеально ровным, поставлю наряд». Часть ребят горячо спорили в дальнем конце комнаты. «Лишь бы поточить языки, отдых был бы рациональнее». Пара человек склонились над книгами у окон, чтобы уличный свет освещал страницы, ведь драгоценное электричество не тратится попусту на освещение казарм. «Опять эти умники. Уверен, у них не История Демиругии в руках».

– Отделение, построиться! – рявкнул Сурнай и чиркнул спичкой о коробок.

Сонная комната мигом пришла в движение. Книги будто сами собой улетели в тумбы, постели расправились так, что даже самый чувствительный уровень показал бы идеальную горизонталь без всяких отклонений. Каждый застыл у своей кровати, вытянув руки точно по швам. Девять бритых голов смотрели под нужным углом в потолок.

– На просмотр УВФ, шаго-ом марш! – пламя спички погасло.

* * *

Каждый просмотр всегда начинался одинаково. В просторном помещении рассаживалась вся рота в количестве шести отделений. Одна стена была полностью выбеленной, напротив нее стоял большой кинопроектор. После небольших настроек и смены пленки на окна опускали темные, не пропускающие свет занавесы, и включался фильм. В тишину с размаху врывался оглушающий гимн Демиругии, и солдаты вскакивали, скандируя лающие слова торжественной песни. Снаружи кинозал напоминал пчелиный улей, по которому пару раз с размаху ударили бейсбольной битой. Когда гимн заканчивался словами: «За страну и Отечество, за Мир во вселенной каждый из нас сражаться готов!», охрипшие солдаты с мурашками на коже, счастливые и удовлетворенные, готовые внимать и образовываться, садились обратно на стулья.

Кинолента начиналась со стандартного лозунга: «Любое своемыслие развращает ум солдата, а личная инициатива убивает дисциплину». Затем следовал сам УВФ. Сегодня показывали самый интересный, про историю возникновения Демиругии и появление всеобщего врага-завоевателя – Республики Кант.

«Наша великая Родина возникла и существует по сей день, как неприступный оплот цивилизации в этом пустынном мире. Земля, которой посчастливилось иметь на себе государство Демиругия, поистине страшное место. Она досталась нам сухой, выжженной дотла и непригодной для жизни. Огромные радиоактивные пустыни, тянущиеся на миллионы километров, безводные океаны, на дне которых лишь залежи соли, высасывающие влагу из воздуха, и абсолютное отсутствие жизни – вот, что ждет любого, кто по своей глупости рискнет покинуть Демиругию. Таков наш мир, он нам достался суровым, но первый Генеральный Секретарь собрал вокруг себя верных товарищей, привел их на этот полуостров, и они вместе начали строить место, в котором можно было бы сопротивляться безжалостному миру вокруг. В котором каждый был равен своему соседу и мог бы полноправно обращаться к нему, как к товарищу. С тех пор началась история нашего государства.

Но однажды появились предатели, которые попытались свергнуть строй Демиругии. И, конечно же, их коварные планы с треском провалились. Ведь они не понимали, что победить огонь в сердцах единой общины нашего народа невозможно. Каждый гражданин внес свой вклад в общее дело, и вместе мы вытравили предателей из страны. Выражая решение всего народа, Военный Секретариат с поистине отеческой любовью не стал уничтожать этих отъявленных преступников, наказав их лишь изгнанием за пределы Демиругии. Много лет после изгнания они не давали о себе знать, но однажды они вернулись, потрясая жалким оружием. Одолеть нашу бравую армию им вновь не удалось. Подлые захватчики, назвавшие себя Республикой Кант, начали затяжную войну, которая идет уже бесконечно долго. Линия фронта пролегает по горному Хребту, который является единственной преградой нашим непобедимым войскам в уничтожении кантийцев. Силы противника истощены, он больше не нападает, а защищается. Поэтому именно вы, солдаты, покончите с нашим общим врагом и обеспечите своих детей светлым будущим.

За честь, равенство и дисциплину! За Демиругию!»

– За честь, равенство и дисциплину! За Демиругию! – сжатые кулаки шестидесяти солдат взметнулись ввысь в едином порыве.

* * *

Сурнай построил отделение на улице перед кинозалом и отдал приказ о чистке снаряжения. Массивные бритые черепа гаркнули: «Есть», синхронно повернулись и маршем двинулись к казармам.

На улице было сыро и сумрачно. На небе метались слои унылых облаков. Зябко поеживаясь, лейтенант вдохнул влажный воздух. Духоты не было, значит, и дождя не будет. «Жаль, лучше бы начался ливень, тогда дали бы лишний час отдыха в виде генеральной уборки». Но сейчас личное время тратить настоящему солдату было неоправданно. Хороший командир не должен позволять себе слабостей на службе. А к слабостям относится все, кроме того, что требует командир. Любая личная особенность – признак слабости.

«Человек ценен только как элемент системы. В одинаковости наша сила. В упорядоченности наша гордость», – доносилось из многочисленных динамиков, установленных на стенах. Спокойный, но со скрытым глубоко внутри металлом голос настойчиво врезался в память. В голове всплывала целая фраза, едва она только начинала произноситься из динамиков. Постоянно на слуху, навечно в памяти. Простейшие истины и правила вперемешку с идеологическими указаниями.

– Без дисциплины жизнь невозможна. В ней наша свобода.

– Зашнуровывать берцы нужно с правой ноги.

– В упорядоченности наша гордость.

– Командир всегда прав.

Лейтенант Козинский ухватился за турник и повис, разминая спину.

– Республика Кант подлежит уничтожению и истреблению.

– Приказы не обсуждают.

– Батальон состоит из 60 человек.

– Командир есть пример для подражания.

Легко и без рывков, ноги идеально прямые, Сурнай подтягивался на турнике. Наверху он коротко и шумно выдыхал сквозь зубы. Вдыхал внизу.

– Наш мир непригоден для жизни вне Демиругии.

– Длина строевого шага – 80 сантиметров.

– Пища в рационе солдата полезна для организма.

– Наша сила в одинаковости.

– Система идеальна.

– Для сна необходимо шесть часов.

Солдат спрыгнул на землю, потряс руками, расслабляя напряженные мышцы, и ухватился за брусья.

– Одеваться нужно за пятнадцать секунд.

– Кантийцы – предатели.

– Человек ценен только как элемент системы.

– Дорожить автоматом нужно больше своей жизни.

– Без дисциплины жизнь невозможна…

Сурнай спрыгнул с брусьев и развернулся к турнику.

И все началось сначала.

* * *

Самая важная часть тренировки – это разминка. В зал солдат заходит холодным. Его мышцы мертвы и деревянны, при каждом движении суставы тихо скрипят, требуя немедленного разогрева. Бритые черепа нескольких отделений блестят, отражая лампы накаливания. Пот стекает по гладким вискам к подбородкам, струится пахучими ручьями по бычьим шеям. Но к черту всю неэстетичность момента. Бойцы разминаются перед боем.

В расписании так и значилось: «Бои». Либо: «Общественные работы». То есть был выбор между тяжелыми изнурительными тренировками и уборкой казарм. Но отчего же вокруг квадратной клетки ринга бегало такое количество солдат? Ответ прост и предсказуем. Его сформулировала, облекла в инстинкты и вложила им в головы сама природа. Никто не хотел быть слабаком со шваброй в руках. Это только кажется, что выбор есть всегда. Никто не запрещает бросить уборку и прийти драться вместе с остальными. Только вот попробуй прийти. Попробуй прийти с клеймом уборщика к людям, которые уже не один день разбивают в кровь друг другу лица, ломают ребра натренированными ударами и выбивают зубы, рыча от переполняющего бешенства. На ринге все они враги, лишь один заканчивает бой, стоя на ногах над пускающим красные пузыри противником. Но стоит бою завершиться, кулак, который только что сломал тебе нос в двух местах, развернется в протянутую ладонь верного до пены во рту товарища. Тот, кто почти выбил из тебя всю дурь, первым же приведет в лазарет, похлопает по плечу и согласится на реванш через месяц. Теперь вновь попытаемся представить, как примут того, кто побоялся прийти на первую тренировку и решился на это спустя лишь пару месяцев. Так что наличие свободного выбора здесь вещь эфемерная.

Как только заканчивалась разминка, каждый выбирал себе по тяжелому мешку с песком, подвешенному к потолку. Начиналась вторая часть тренировки – отработка ударных комбинаций. Свисток, и пространство наполняется дробью глухих и быстрых ударов. От старых мешков поднимается пыль, окна запотевают от духоты. Каждый удар сопровождается коротким резким выдохом. Кто-то выдыхает в голос, некоторые – с шипением сквозь сжатые зубы. Повсюду царит гул. Сейчас не важна сила, поэтому никто не вкладывается в удары. Быстрые, легкие, хлесткие, они сыплются в запутанном ритме. Вызов, нырок, ложный вызов, встречный удар в челюсть. Воображаемого противника, конечно же. Пока воображаемого. Каждый работает удобными ему ударными связками, тут никакого жесткого контроля нет. В конце концов, ты сам заинтересован не хватать воздух на полу ринга без сил подняться. Тренер, командир в отставке, корректирует правильность ударов каждого бойца, дает совет и сразу идет к следующему.

Свисток, гул резко стихает. Солдаты надевают защитные капы. Сломанная челюсть, валяние в лазарете и последующая отработка безделья не нужны никому. В клетку заходят двое. Дверь запирается снаружи, чтобы вдруг кто-нибудь не сбежал, но таких случаев здесь не было никогда. На руках бойцов только бинты, в зубах одинаковые черные куски резины, отчего кажется, будто биться будут беззубые. В глазах – лютая ненависть. Скорее всего, в глазах любого бойца противник становится кантийцем. А их нужно истребить, это общеизвестно. Поэтому кровь в жилах закипает, вены, подобно проводам, опутывают тело толстыми канатами, а сердце разгоняется, переходя со стука на непрекращающуюся дробь. Сейчас напротив не боевой товарищ, а злейший враг, предатель и прихвостень кровавого тирана. Достать, сломать, уничтожить.

Свисток, и оба приходят в движение. Перемещаются по кругу, вперив взгляд в переносицу друг друга. Оба пытаются выбрать себе тактику, которая принесет победу. Держат в голове свои «коронки» – натренированные связки. Раз, они сцепились. Два, вышли из клинча. Дыхание тяжелое, широкие грудные клетки голых до пояса бойцов расходятся, вбирая кислый от пота воздух, и сходятся, выгоняя из тела усталость и избыток адреналина. Во взгляде одного ярость за пропущенный удар, а второго – холодный расчет. Опытный тренер уже может предсказать победителя.

* * *

Разрыв дистанции. Печень, селезенка, печень. Отскок. Вызов и сразу же снова клинч. Отскок. Противник пытается наскочить с передним боковым, метит точно в висок. Достаточно правильно рассчитать удар и приложить нужную силу, чтобы твой противник получил тяжелое сотрясение мозга. Если ударить точно костяшками среднего и указательного пальцев, то будет сломана височная кость. С большой вероятностью смерть наступит до прихода санитаров. Твоего противника, конечно же.

Нырок вперед под удар, и второй боец, не рассчитав дистанции, теряет равновесие и оседает на колено. Короткий апперкот левой и тяжелый боковой, с переносом всей массы тела, правой. Тот, кто яростнее бросался вперед, с запрокинутой головой падает спиной на ринг.

Свистка нет.

Бой не закончен, значит, второй человек на ринге все еще твой враг.

Один бритый солдат садится на другого такого же и заносит руку для удара. Они не похожи только в одном. В схватке всегда единственный победитель.

Придерживая левой рукой голову, боец замахивается правой.

Колени на предплечьях противника, чтобы он не закрыл голову.

Удар наотмашь, сломанный нос брызнул алой кровью на заляпанный ринг.

Свистка нет.

Удар, из костяшек правой руки пошла кровь. Она стекает из-под разодранных бинтов по запястью прямо из глубоких порезов от осколков зубов. Теперь правая рука держит голову противника. Не важно, солдат Демиругии бьется одинаково и левой, и правой. Раз, и губы лопнули, превратившись в кровавую отбивную. Два, осколки, оставшиеся на месте белых зубов, насквозь порвали защитную капу и щеку следом.

Приказа «Отбой» все нет, значит, надо продолжать. Продолжать уничтожать своего боевого товарища, представляя его врагом, ведь так было приказано. Нужно бить, убивать, яростно кромсать, не обсуждая приказа, не задумываясь над смыслом, осознание его верности придет после. Тот, кто отдает приказы, не может ошибаться. Выполняй что велено, и будешь вознагражден.

Теплый бесформенный бифштекс с бритым черепом уже не сопротивляется.

Удар. Уже не понятно, чья именно кровь на кулаках.

Удар. Возможно, он уже мертв. Хотя нет, вроде еще пытается выдернуть руки и защитить голову.

Удар. После каждого на полу появляются все больше бурых росчерков.

Удар. Хлюпающий звук.

Руки боевого товарища отпускают голову, и она с глухим стуком бьется о ринг.

Свисток.

– Нокаут, – прозвучало за клеткой.

Сурнай выплюнул капу, оттер заливающую глаза кровь из рассеченной брови и оглянулся. Окружающие клетку одинаковые бойцы молчали и растерянно переглядывались, – «почему тренер так долго не заканчивал бой?» Победитель стоял, пытаясь отдышаться, ища глазами поддержки. Но никто не кричал, поздравляя. Никто не бежал открывать клетку, чтобы первым обнять удачливого воина. Тихий шепот, подобно шелесту листьев, гулял между бойцами. В воздухе повис один вопрос – зачем было давать так сильно искалечить противника? И вдруг, точно прогремевший ночью танковый выстрел, в полнейшей тишине раздался смех. Он нарастал все сильнее, даже некоторые солдаты не смогли сдержать улыбку, хоть и не видели ничего смешного. Настолько он был заразителен, и вот тренер уже едва успевал оттирать слезы с глаз, захлебываясь в собственном гоготе. Никто не посмел пошевелиться, все стояли, задрав головы вверх, украдкой улыбаясь против воли. Понемногу внезапное веселье начало стихать, пока не исчезло совсем. Переведя дух, огромный отставной командир сказал: «Молодец, товарищ Козинский, молодец. Давай, хватай свою несчастную грушу и проваливайте к санитарам», – махнул он в сторону выхода и повернулся к остальным, все еще довольно улыбаясь.

Сурнай взвалил на себя тело проигравшего и поморщился, одной рукой закрывая рану на лбу, чтобы кровь не заливала глаза. Кажется, у него все же была сломана пара ребер. Из груди той самой груши едва слышно вырывалось хриплое дыхание, а изо рта струилась слюна, перемешанная с кровью. Он держался хорошо, но слишком горячо шел в атаку, а враги такого не прощают.

Лейтенант Сурнай Козинский вышел в открывшуюся дверь клетки с парнем из другого отделения на плече. Отовсюду слышались сдержанные поздравления, победителя то и дело одобрительно хлопали по плечу. Недавние противники поковыляли в лазарет, а за их спинами уже послышался следующий свисток.

Человек в черном камуфляже, следивший за происходящим из тренерской, криво ухмыльнулся своим мыслям. Свет в комнате был выключен, и снаружи массивного силуэта не было видно. Посетитель проследил взглядом за фигурой ковыляющего лейтенанта, что-то пометил в своем кожаном блокноте и сел в углу, уйдя в раздумья.

* * *

Чтобы проще направлять свою злость, придавать себе сил во время боя, на ринге каждый представлял, будто его противник – кантиец. Жестокий, уродливый и не знающий пощады монстр, который жаждет крови его близких. Это помогало не сдаваться, даже если было очень больно. Правда никто и понятия не имел, как выглядят жители Республики Кант, но голос из динамиков на улице описывал все, что о них требуется знать. Были ли они людьми, чем походили на бравых защитников Демиругийского Хребта и в каком количестве они живут в ожидании удобного момента для нападения, не говорилось. Всю жизнь солдат воспитывается и закаляется, учится убивать и выживать, месяцами он размышляет, воображает себе врагов из-за Хребта. И в его мыслях они с каждым разом становятся все больше, страшнее и кровожаднее. Если они когда-нибудь столкнутся лицом к лицу, непонятно, кто больше испугается.

С самых юных лет как аксиому учили, что единственная цель кантийцев – убить солдата и попытаться добраться до его родственников. Но родственников у Сурная Козинского не было. Зато была за плечами обожаемая, непобедимая и свободная Демиругия. А это важнее любой семьи. Для солдата и семья – слабость.

* * *

– Теперь глубоко вдохните и не выдыхайте до моей команды, я пока наложу на вас давящую повязку, – пациент молча сделал вдох и стал терпеливо ждать, пока врач опутывал его грудь бинтами. Повязка давила все сильнее, и когда уже стало невмоготу задерживать дыхание, врач завязал на его спине тугой узел, – выдох.

Теперь в легкие стало входить ощутимо меньше воздуха. Покопавшись в столе, человек в белом халате выудил из него две больших таблетки и вручил пострадавшему, – примите сейчас, и трещина в ребре затянется к завтрашнему утру. Со снятием повязки обращайтесь сюда же, сами руками к ней ни в коем случае не лезьте. С боями пока повремените, на этот раз вы легко отделались, товарищ Козинский, не стоит испытывать судьбу. Хоть прошлый открытый перелом у вас и затянулся почти бесследно, нельзя лишний раз надрывать организм. Надеюсь, вы меня услышали. А теперь скажите, чтобы сюда прикатили вашего дружка. Будем сшивать его обратно в человека.

– Так точно, – весело козырнул Сурнай и сунул красную и синюю таблетки в карман, – исполним в лучшем виде.

Он перекинул через плечо майку и вышел в коридор под пристальным взглядом врача. Когда дверь захлопнулась, тот лишь покачал головой и пробурчал себе под нос что-то в стиле «в могилу друг друга загонят». Все доктора постоянно недовольны своими пациентами, так что не стоит обращать внимание на тихое бормотание под нос. Но работа есть работа, и местный айболит принялся готовить инструменты для следующего пациента.

* * *

Впервые за долгое время Сурнай остался вне расписания и жестких рамок графика. Пока все его отделение занималось самым благородным из занятий – разбивало друг другу лица, ему оказалось нечем заняться. Идти обратно в тренировочный зал не стоит, зрителей там и так сейчас хватает, а боец из него пока не ахти. Праздно шататься по территории тоже не положено, ведь солдат всегда должен быть занят. Так гласит Устав. Поэтому единственным вариантом был путь в казарму личного состава. Может, получится встретить свободных штрафников и направить их энергию в правильное русло. Например, выгнать их на плац. Или погнать на сборку автомата на время. Полезных времяпрепровождений в армии много, не заскучаешь. Нужна только лишняя энергия и командир, знающий, куда ее направить. А уж у солдата эта энергия всегда найдется. Стоит лишь дать толчок. Либо пинок. Желательно сапогом. С этими благими намерениями и застал лейтенант двух бойцов своего отделения, сидящих на тумбочках возле своих кроватей. «Видимо, чтобы постель не расправлять, – подумал Сурнай, – бездельники».

Свободные от работ солдаты так и ждали, пока их займут чем-то полезным, но Сурнай остался за порогом, прислушавшись к разговору сослуживцев. Мало ли, какие настроения гуляют по отделению.

– Я, кстати, вчера письмо с Большой Земли получал, – похвастался один из бойцов.

– Да перестань ты так гражданку звать, будто в увольнение на выходных нас не выпускают.

– Выпускают, вот только друг мой далеко живет отсюда, ближе к центральным городам. Да и я уже месяц подряд туалеты драю на выходных.

– Ха, нечего было Козинскому дерзить, у него такая фамилия не просто так, – «Так, этого я запомнил», – подумал Сурнай.

– Да, точно, – усмехнулся получивший почту.

– Так что там с письмом-то?

– А, да. На гражданке, как ты называешь Большую Землю, – на этих словах второй собеседник ухмыльнулся, – Надзор накрыл шайку одну.

– Да ладно? Я не думал, что они чем-то кроме патрулей занимаются.

– Занимаются, еще как. Так вот, шайка эта была религиозная. Друг сказал, что вроде бы фанатики поехавшие.

– Религиозные? – второй удивлялся все больше.

– Именно. Не понимаю, на кой черт им это нужно, ведь под запретом подобное. Но факт остается фактом.

– Странно, что твой товарищ вообще о таком узнал. По идее, такое должны держать втайне.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5