Денис Кавченков.

Обратная сторона жизни. Книга вторая



скачать книгу бесплатно

– Ну, здесь-то понятно… – шмыгнула шелушащимся носом девушка. – Но ведь ты и на Земле их не любил, еще до смерти… Как ты вообще жил среди людей? Вот я, например, только здесь… – она сглотнула. – В Аду могу тебя понять, но до смерти не обращала на это внимания. Были у меня подружки, которые нравились, были, которых недолюбливала, но считала подружками. Были хорошие парни, были плохие, но я всегда считала, что они и должны быть разными! Это же люди! А ты получается всегда жил отдельно от человеческого общества… Каково это жить, не чувствуя себя частью социума? – она моргнула карими глазами, метнув взгляд на безумолчно-орущих, брызжущих слюнями демонов.

– Нормально! – грубо ответил напрягшийся парень, не любящий, когда лезут в душу, и успевающий разглядывать мелькающих сплошь и рядом местных жителей с огромными рогами, видимо от хорошего питания. – Я когда бухал, всегда являлся частью социума, а пил я круглосуточно! Сами поиски выпивки заставляли меня быть частью общества, так как приходилось общаться с людьми! Например, стрелять мелочь в особо трудные времена, каким бы это позором не казалось! Зато, когда жил трезво, видел мир совершенно иначе! Никому не пожелаю такого видения! – сатир позади резко заткнулся, натужно закашлявшись, и зло ткнул Диму кончиком мачете в спину, видимо от раздражения, по-другому никак.

– Потише там! Кха! Кха! Кха! – свин захлебывался надрывным кашлем, сбивая размеренное цоканье и вопли не умолкающего собрата. – Разговорился на повышенных тонах! Кха! Кха! Кха! Отличная… Кха! Задница! Кха! – похотливый поросенок не забывал оглядывать ягодицы Лизы, совершенно не смущавшейся этого. – Скоро придем, там и поговорите! Кха! – раздался самый сильный отголосок кашля, и в спину парня с силой стукнулось что-то мокрое, наверное, сатир выкашлял попавшую в пасть гадость, может адскую муху, но Дима промолчал, не комментируя сие непотребство, по крайней мере, вслух.

«Проклятый карлик, чтоб ему пусто было… Насмерть бы подавился… Но с другой стороны даже повезло… Не очень-то я хотел объяснять, как видел мир…», – прервавший их диалог свин вновь раскрыл клыкастый рот, заполнив раскаленный воздух Ада гнусавыми воплями, перемешанными с вонью из луженой глотки, Дима же облегчено разглядывал местные достопримечательности, как и Лкетинг с Такеши.

Противоположная побережью сторона города состояла из уродливо исполненных домов, сильно напоминающих, да что там напоминающих… Копирующих унылые жилища тусклого Харона! Словно выпиленные из цельного куска огромного камня дома были темными, серыми и с прорубленными в понравившихся местах окнами. Если Рынок и считался в Аду авторитетным местом, то его отличие от Харона состояло в наличии трех и четырех этажах в домах, походящих на гробницы. И все. В остальном это место еще больше вгоняло в тоску, ибо от живущих здесь невозможно ожидать жалости.

Валяющийся всюду мусор, бесконечный шум прибывающих кораблей, болезненные вопли людей и блеющий гам разномастных рогатых – это не добавляло цены портовой недвижимости, но здешние обитатели, будто наслаждались сей какофонией, поэтому жили именно тут.

В общем, картина Рынка – злобного кусочка Ада, по которому уныло двигались грешники, выглядела, как оглаживаемое Рекой Мертвых красноватое побережье, залитое лучами двух сумасшедших солнц и насыщенное легкой вонью отбросов, «скрашиваемых» бесконечно тянущимися, уродливыми зданиями.

Однако самое интересное – это удивительный и высокотехнологичный метод строительства, так и кричащий о монолитности чертовых жилищ, отчего Дима засомневался, что рогатые лично занимались возведением сиих монументов с безграмотно прорубленными дырами под двери и окна. У него создалось ощущение, что черти и правда пришли на готовое, как говорил Анатон. Появились в мире, полном бесформенных каменных коробок, будто в игре, где сказано: «Развивайся и побеждай!», – вот они и развились. Понаделали дырок и хорош… Если, конечно у них нет поражающей воображение, высокотехнологичной столицы, где обитает сам великий Сатана, однако пока раскрывающийся Ад был уродлив, как и все его обитатели.

Идущие в противоположной стороне от обнаженных грешников жители и гости Рынка выглядели сытыми и довольными жизнью. Все встречающиеся по пути рогатые вполне нормально одевались, пусть не в такие блестящие одежды, как у Джумоука и состоятельных демонов, гуляющих по корабельным палубам, но достаточно симпатичные, без прорех на задницах, что явно бросалось в глаза в нищем Хароне. Много чертей одевалось подобно звероподобным козлоногим, сопровождающих рабов, то бишь в кожаные юбки по вогнутое внутрь колено, причем некоторые с татуировками… Да-да! С татуировками, причем не на колене! Дима не один заметил этот жуткий нюанс, породивший немало человеческих всхлипов и воплей, прервавшихся сильными ударами чертовых кулаков, что слышалось сквозь вопли свиномордых карликов.

Кроме куда-то стремящихся рогатых, мимо проходили богато ряженные, наверняка важные персоны с огромными блестящими рогами и золотыми узорчатыми копытами, чей покой охранялся четырьмя-восемью вооруженными чертями в виде козлов и баранов вперемешку. Одежда телохранителей повторяла все те же кожаные юбки, а вооружение состояло из изогнутых сабель за короткошерстными спинами, что говорило о порядке на Рынке, да и вообще эти козлоногие расслабленно выглядели, не то, что сжатый в пружину отряд сопровождения рабов.

Пару раз мимо проплелись несколько верениц сгорбленных узников, погоняемых жирными сатирами и чертями, а одну они обогнали сами, но там едва шаркали несчастные старики и старухи со слезящимися, пустыми взглядами, отчего сердце Дмитрия пронзила жалость.

«Блин! Лучше бы они визжали и кричали: «Долой Сатану! Да здравствует революция!», – тогда бы я их ненавидел, но когда жалкие, побитые… С не оправдавшимися надеждами о счастливой загробной жизни… Аж сердце кровью обливается…», – парень облегчено вздохнул, когда они прошли ряды едва звенящих цепями пожилых людей, ни на что не обращающих внимания.

– Лкетинг! – не успел масаи обернуться, как спину Дмитрия пронзило ощутимая боль, и он подпрыгнул, зазвенев раскаленной цепью. – Бл..ть! – мальчишка непроизвольно обернулся и само собой увидел скалящегося сатира, ранее посадившего ему на спину соплю.

– Я. Сказал. Тебе. Молчать! – прервавший свои вопли свин ловко крутанул тусклым клинком, красиво бликнувщим в лучах двух разных солнц. – Умерь пыл!! Понятно «Спящий»?!! – люто рявкнул он, а похолодевший Дима заткнулся, забыв, зачем окликал туземца, однако метнул мимолетный взор на сочувствующе смотревшую Лизу.

«Шоколадка, ей богу… Как перегревшаяся в солярии гламурная блондинка… Волосы белые, кожа коричневая, одни глаза блестят, да зубы… Хотя сам-то…», – юноша бросил серо-голубой взор на свои коричневые руки с полностью выгоревшими волосинками и почесал лохматую голову.

Волосы на ней были сухими и жесткими, но это понятно. В такой сумасшедшей жаре с полным отсутствием влажности высохнет все, что угодно, не только волосы, но не он успел додумать, как далекое начало четырех цепей резко повернуло, словно разогнавшийся Варгх напился, и его повело в сторону, однако уродливый монстр быстро выровнялся, четко зная свою работу. Сгорбленные рабы профессионально заплыли в поворот, ведущий внутрь немалого города Рынка и почти смешавшись с парнокопытными жителями, пошли по грязной улочке меж таких же, как и раньше уродливых домов с торчащими из окон, скучающими рогатыми мордами.

Улочка, как случайно назвал ее Дима, на деле являлась широкой улицей, где могли легко разойтись три их рабские колонны, а звонко-цокающих жителей Рынка стало на порядок больше, и все они направлялись в одну сторону, скорее всего за покупками, при мысли о которых в желудок упал огромный кусок сухого льда. С будущими рогатыми покупателями шли их детки – маленькие козлики, баранчики и кабанчики с любопытством рассматривающие коричневого цвета сутулых узников, с выжженными волосами, среди которых естественно присутствовали и лысые.

«Почему здешние черти, кем бы ни были, все темные, а не белые? Именно серые, коричневые, черные, но никак не светлые… Ведь белое лучше отталкивает солнечный свет…», – прямоугольные дома по обе стороны идеально-выложенной, определенно не ленивыми чертями дороги, были одинаковыми, как доски в заборе и отличались лишь размерами и этажностью.

Во всем остальном даже торчащие из проплывающих окон рогатые морды повторяли друг дружку, словно их чем-то провинившихся владельцев клонировали и навеки привязали к грустным и некрасивым зданиям, как наказание за мелкие грешки.

Глядя на происходящее, не верилось, что этим миром пугают людей. Ну, невозможно представить апатичных рогатых демонов злобными созданиями, насаживающими на вилы бедных грешников, а ведь, скорее всего скучающий в окне черт с проплешиной на вытянутой морде, недавно пришел с тяжелых трудовых суток… Небось занимается воющей человеческой свежатиной на заводе по производству консервов, где отрезает сладкую мякоть с задниц, дабы некто ему подобный продавал изделия их предприятия, торгуясь, подобно коренному одесситу.

А так, уныло-плетущийся по расширяющемуся Рынку человеческий скот мало кого интересовал, ведь подобное происходило сплошь и рядом, хотя и здесь не обходилось без рогатых, оценивающе оглядывающих узников, однако их не трогающих, видимо сатиры и рогатая охрана могли без разговора насадить на клинок, как-никак чужая собственность.

«Да уж… Я вещь, принадлежащая разумному псу, сжигающему людей на раз-два… Дожили… Ладно хоть ценная…», – Дима пошевелил ноздрями, проверяя все ли нормально с чувствительностью разгоряченного лица, так как оно онемело от безумной жары.

Широкая спина Лкетинга с перекатывающимися на ней сухими мышцами немного успокаивала и если долго на нее смотреть, то на секунды забывалось пребывание в проклятом месте, нагретом, словно сковородка с жарящимися котлетами. Так размышлял пошатывающийся Дима, залипнув взглядом на покрытом шрамами воине-масаи, чернокожий торс которого покачивался перед глазами, а кольцо на шее отбрасывало едва видимые блики из-за легкой коррозии, не дающей шансов гордому блеску. Сзади, сбоку, короче вокруг, четко слышалось цоканье копыт, звонко отражающееся от гладких плит под бесчувственными ступнями грешников, а по ушам били гнусавые вопли демонов-карликов, разгоняющих и так держащийся в стороне рогатый «люд». Мелькающие же снизу мускулистые икры выносливого Лкетинга легко двигались по разогретым плитам и безмолвный туземец словно не чувствовал жизненных невзгод, отлично гармонируя с Адом.

Дмитрий перевел усталый взор на совсем исхудавшего Такеши, сноровисто семенящего короткими и грязными ногами, не забывая вертеть густоволосой головой в разные стороны. Взгляд азиата был полон боязливости, однако любопытство являлось чересчур сильным, дабы удержаться от него, поэтому Такеши безостановочно крутил шеей, чем выделялся из массы смиренных узников. Эти несчастные с понурыми спинами и испуганными, прыгающими из стороны в сторону глазками, крестили слюнявые чела и шептали, наверное, молитвы, вхолостую разлетающиеся по хохочущему Аду.

Зато радовали взор добровольно вышедшие в цепи мусульмане, женщины и многие другие участники группового похода на третьей и второй цепях. Дима редко обращал на них внимание, ибо они его не привлекали в отличие от истеричных обладателей пятого тавро, прикованных к четвертой цепи и непредсказуемых, как самка игуаны в брачный период.

Мальчишке было дико интересно по каким причинам добровольцы приняли такое решение… Как размышляли? Что толкнуло вперед, навстречу кошмару? Подражание самым первым храбрецам или внутренняя искра? Дмитрия это реально мучило, ибо он был любопытен, а природа сильных людей притягивает необъяснимой загадочностью иначе работающего разума.

Эти идущие параллельно грешники без каких-либо проблем выполняли приказы адских отродий и не выделывались, но каждый из них делал это по каким-то своим причинам. Кто-то от большого ума, кто-то ввиду неизбежности происходящего, а кто-то втайне мечтая сбежать, а еще мучил вопрос, отчего мусульмане так безэмоционально относились к размахивающим клинками свиньям, приказывающим им? Что должны натворить истинные правоверные, дабы подчиняться грязным животным? Жаль не осталось буддистов с их неприятием зла… От этих бы вообще не исходило эмоций… Выполняли бы все и не издали ни звука!

«Да уж… Кабы это, да не то… После драки кулаками не машут, а пепел от лысых узкоглазых уже давным-давно вымели…», – горестно хмыкнул оглумевший от жары мальчишка, втягивая раскаленный воздух, содержащий отнюдь не ласкающие ноздри запахи Рынка и его рогатых жителей, где из всех окружающих людей созданий, не воняли лишь Джумоук и звероподобные черти, но последние – это отдельный разговор и явно о генетических опытах.

Залитая лучами двух разных, но одинаково безумных солнц улица расширялась больше и больше, увеличиваясь по мере продвижения вперед. Уже несколько колонн человеческих грешников двигались параллельно людскому скоту, принадлежащего Джумоуку, как и огромное количество местных жителей с детьми заполонило улицы громко гомонящего Рынка. Крики рабов, вопли сатиров, собакоголовые, ящероподобные, кровь, хруст, цоканье – город становился больше и злей, а шумная набережная, оказывается, являлась родиной тишины.

Вот неподалеку проплыл, не касаясь земли футуристический аппарат, формой и размерами смахивающий на большегрузную фуру, только вместо непроглядываемого контейнера были решетчатые прутья, а в закрытой от солнц кабине сидел меланхоличный толстый черт с бараньей головой и спиленными рогами. Висящая на небольшой высоте в воздухе машина была в длину метров восемь и выглядела, как множество скрепленных меж собой железных прутьев, удерживающих внутри некий гудящий механизм, генерирующий чудо-энергию, позволяющую держаться над землей. Кабина же, где сидел управляющий данной грудой металла рогатый водитель, выглядела чуть надежней, если можно так назвать найденную на свалке кучу железа, которую для удобства более-менее грамотно выпрямили и установили на высокотехнологичную штуковину, давно лежащую на складе.

По крайней мере, Дима именно так рассуждал, ибо не вязался проглядывающий сквозь металлические прорехи двигатель… Хотя нет. Парень в принципе не мог назвать сие произведение искусства двигателем, ибо оно выглядело, как нечто совершенное и не вписывающееся в проклятый, чертов мир, где зазубренные мачете смотрелись верхом творения, поэтому да… Раса рогатых чудовищ определенно пришла на готовое, а вот откуда и как – этого юноша сказать не мог, вследствие чего просто смотрел, забыв про бешеные, напекшие голову солнца, и поражаясь разнообразию Ада.

Сидящий в кабине бараноподобный черт лениво почесывал огромный живот и неспешно, но видно, что умело, дергал рычаги, осторожно продвигаясь перед расступающейся, беспрерывно гомонящей толпой разнообразных рогатых. В самой же, движущейся в полуметре над землей клетке находилось множество буквально вбитых туда детей примерно десяти-двенадцати лет, надрывно воющих в один голос. Их жалостливые, разрывающие барабанные перепонки крики отлично вписывались в общую атмосферу Рынка, где рогатые родители указывали козлоногим детишкам на проплывающий контейнер с маленькими узниками, что-то рассказывая, а те широко раскрыли пасти и чесали щетинистые затылки.

Далее мимо рабской колонны Джумоука прошли пять, одна за одной верениц тяжело шаркающих стариков и старушек, охраняемых минимумом чертей и сатиров, где пожилые, пожившие жизнь люди довольно живо смотрели по сторонам, очумело разглядывая безостановочно мелькающих рогатых, видимых раньше лишь во время белой горячки, да и то не всеми. К одному из шаркающих стариков из детского любопытства подошел маленький козленок с любознательными глазами и две трясущиеся бабки с причитаниями тотчас дернулись в сторону, но храбрый дед не растерялся и пнул юного черта худой ногой, отчего тот горестно заблеял, а проворонивший ребенка сатир неподалеку, запоздало грубо заорал. Рогатый малютка взвыл еще громче, пробиваясь горестными криками сквозь безумную какофонию Рынка, и на помощь малышу пришел отец.

Видевший произошедшее, одетый в короткую набедренную повязку черт степенно подцокал к сатиру, орущему на козлоподобного мальчугана и раскрыл крупную ладонь, прячущую несколько блестящих монет, после чего затрясшийся, как осина старик был незамедлительно отстегнут, и перекочевал на поводок к адской, любящей друг друга семье. Храброго дедулю ожидала незавидная судьба, ибо в оранжевых глазах огромного, широкого в плечах папы маленького черта пылала лютая злоба за ударенного сына, однако жизнь Рынка продолжалась, и сейчас произошел совершенно естественный здесь случай.

Внезапно на частично белом, частично красном небе, удерживающем два диких солнца, с пугающим грохотом пролетело несколько блестящих аппаратов, которые Дима тут же назвал глайдерами, не зная их истинного определения. Троица «Спящих» вздернула головы, как и другие узники, причем не только в скотской колонне Джумоука, но и во всех идущих тем же путем, поразившись неожиданному в Аду зрелищу.


Геенна Огненная все больше напоминала Татуин из Звездных войн, но напоминать – не значит быть, поэтому Дима отбросил эти мысли, понимая насколько неправилен окружающий мир… Он просто напросто не успевал размышлять об истиной его природе… Природе мира, по которому ступали его босые ноги. Мира полного противоречий и не могущего существовать в данном виде, однако он был и успешно принимал вынужденных эмигрантов с Земли, раскрывая объятья с громким искренним приветствием: «Добро пожаловать домой, мясо! С возвращением, скотина!», – отчего прикованный к пыточной лежанке человек начинал кричать.


По гладким плитам расширяющейся улицы двигались полные силы и грации, красивые животные, идентичные виденным в Хароне, однако здесь на них ехали быкообразные черти с огромными мускулами и длинными блестящими мечами, прикрепленными на седла так, чтобы удобней выхватывать. Впечатляющий торс сиих представителей Геенны Огненной прятался в ладно скроенных кожаных доспехах, а широкие копыта на мощных, вогнутых внутрь ногах отблескивали сложными серебристыми узорами, отличающимися от ранее видимых большим количеством плавных линий. Весь внешний вид движущихся на огромных хищниках воинов твердил, что они являются выходцами из более суровых земель Ада, совершенно не увязывающихся с расслабленной городской местностью.

Эти огромные рогатые порождения Ада являлись минотаврами, не больше и не меньше! Такими же, как описываются в сказках и легендах, но подробней всего в мифе, герой которого – Тесей – решил убить одноименное чудовище в лабиринте на острове Крит. Убить, дабы туда не отсылали ежегодно жертву из семи человек, коими кормился кровожадный монстр, запертый в запутанных подземельях дворца царя Миноса.

Движущиеся по Рынку потомки или же прадедушки описанного в земном мифе чудовища, буквально изливали нерастраченную мощь, как и их могучие животные, мягко ступающие по дорожным плитам, с каждым шагом вытягивая длинные, стального цвета когти, способные вцепляться в скалы. Мордами питомцы минотавров походили на быкоподобных хозяев, как и на Хароне, где в родню этих созданий так и напрашивались кошки с быками и хорошо, что огромные пасти зверюг закрывались стальным намордником с красноватым отливом, правда непонятно истинный это оттенок или влияние солнца, но… Намордник был явно необходим, ибо в такой огромной толпе галдящих рогатых может произойти все, что угодно, а подобный зверь, ежели разъярится, растерзает даже молодого гиппопотама, не оставив ни кусочка толстой шкуры, хотя… При желании и мощными лапами разорвет, так что намордник, скорее является формальностью, необходимой для въезда в адский город Рынок.

Дмитрий, выпучив глаза, проводил взглядом едущих по делам или за покупками разумных быков со свирепыми оранжевыми взорами и подумал, что земные легенды действительно не обманывают, а просто красиво перефразируют правду. Скорее всего, жена Миноса – царица Пасифая не спаривалась с быком, в которого ее влюбил Посейдон, а породила такого монстра по другой причине, виновником которой была опять же адская раса, проводившая свои генетические эксперименты, дабы выбраться в человеческую Вселенную. Ведь все описанное в древних книгах, все барельефы на стенах старых храмов и все самые страшные истории рассказывают именно о людях-зверях, которые, оказывается, проживают в Аду и сопровождают человечество на протяжении всей его жизни.

Мимо еле-еле, старательно раздвигая галдящую чертову толпу, проплыл следующий решетчатый контейнер, управляемый худющим чертом, очень похожим на одного из клиентов Низама, но мальчишка отбросил эту мысль, ибо тот был козлом, а этот бараном, правда сильно недокормленным или больным.

«Может глисты адские… Или желтуха, вон глаза какие-то тусклые, совсем не оранжевые… Или печень хреновая… Объелся земных алкашей и лечись теперь всю жизнь… Хотя… Все, как один черти вроде с «волшебными» капельницами… Тогда, наверное родился такой страшненький или мать противница регенеративных органов, ведь есть на Земле антипрививочники… Короче фиг его знает… Здесь пожить и поработать дольше, а там глядишь к вони привыкнешь, женишься и породишь маленького минотаврика…», – Дима шмыгнул носом, чувствуя, насколько тот горячий, а затем бросил взгляд на опустившую голову Лизу, с нежностью смотрящую на спящего от сытости малыша. «Ребенок должен долго спать… Детский организм адаптируется к Аду… Перестраивается, вон сколько пережил за последнее время… Кожу сменил, чуть не помер… Вырастет еще тот мальчишка… Если вырастет, конечно, а не пойдет на корм местному извращенцу-олигарху…», – шатающийся от безумной жары юноша тоскливо поморщился от гнусавых воплей верещащих позади жирных сатиров и вдохнул горячий воздух Рынка, насыщенный не самыми лучшими запахами.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14