Денис Кавченков.

Обратная сторона жизни. Книга вторая



скачать книгу бесплатно

Два толстозадых сатира тем временем бросили свои миски под небольшие копыта и, проваливаясь в прелый пол по вогнутое внутрь колено, с руганью двинулись в сторону выхода из хлева. Добравшись до высоких створок ворот, они хмуро посмотрели на оставшегося позади напарника, по теории являющегося правой рукой Джумоука, а тот развел жирными конечностями, показывая, что все на мне, не могу отлучиться. Сатиры промолчали, оставив слова в налитых кровью глазах и, поднатужившись, распахнули скрипящие врата, впустив свежий влажный воздух и красноватый свет.

«Наверное, второе солнце только встает и пока все освещается красным карликом, поэтому внутри хлева прохладно… Интересно, сколько в Аду времени в сутках?», – вопросы, вопросы, вопросы непрерывно тревожили голову Дмитрия, но он привык.

Юноша поднял глаза и посмотрел на ссутулившуюся Лизу, оторвавшуюся от поевшего и уснувшего младенца, и теперь с урчанием в животе ожидающую, когда гулко-топающий Варгх подойдет к ней, дабы накормить, но неповоротливому монстру требовалось сделать ходку назад.

Половина женской цепи уже жадно чавкала и мужчины «наслаждались» истинным лицом голодных баб, совершенно не стесняющихся своей животной сути. Брызги от звенящих цепью и порыкивающих от наслаждения голодных теток летели в разные стороны, а японец чуть не плакал из-за пропадающих попусту капель еды. Почему растрепанные рабыни так неаккуратно ели – неясно, но часть белковой массы падала на прелый пол, и Такеши вздрагивал, как осина на порывистом ветру.

«Свиньи – свиньями… Все-таки правду говорят, что основная грязь в туалете от женщин, да и трубы забиваются от их прокладок с тампонами… Несут говно из дома на работу… Во веселуха… Чего им в родном окружении не срется… Наверное, мужиков своих стесняются… Я же, типа нежное ранимое создание, какаю розами и радугой, а сама на улицу выходит сшибать людей жирными бедрами… Этакая, летящая над землей принцесса со стокилограммовой жопой…», – Дима наморщившись, наблюдал за чавкающим стадом изголодавшихся баб, сравнивая их с собой красивым, аккуратно черпающим из почти закончившейся миски.

Варгх же, заново заполнив ведро, непонятно с чего пошел на другую сторону женской цепи, не забыв яростно поглядеть на Лкетинга злобными глазками. Он, угрюмо рыча, встал рядом с посеревшей от ужаса Лизой, мигом спрятавшей младенца в тяжелых грудях, однако создание с вшитыми под толстую кожу шипами не обратило на малютку никакого внимания. Судя по поведению уродливого монстра, его отлично надрессировали, запретив прикасаться к узникам, пока не скажут: «Фас!», – а так его злобные глазки нет-нет, но выдавали желание попить горячей кровушки или почавкать свежим окороком.

Трясущаяся девушка осторожно, стараясь не делать резких движений, взяла тарелку и хоть ее карие глаза выдавали огромное желание утолить голод, но она не торопясь опустила ее в глубокое ведро, пытаясь не обращать внимания на блестящий шип возле милого лица. Далее она не дыша, медленно вытащила полную до краев миску, и поставила рядом, то бишь между собой и ссутулившейся соседкой, ожидавшей Варгха, как второго пришествия Христа, судя по взору, мельком брошенному на пайку Лизы.

Монстр же сделал следующий шаг, лишь убедившись, что молодая мать зачерпнула пищи, и только тогда двинулся «осчастливливать» следующую голодающую.

Дима завершил трапезу, тщательно выбрав остатки белковой массы из миски, и обнаружил, что мускулистый Лкетинг пытается прожечь взглядом Варгха. Туземец пронзительно вглядывался в адского Франкенштейна, занимающегося не подходящим ему кормлением людей, многим из которых Ад был просто-напросто необходим, как отличное место для перевоспитания.

Такеши в отличие от мстительного масаи, в это время жадно рассматривал рты чавкающих женщин напротив, только начавших прием пищи, остальные же узники безмолвно ковыряли пальцами ногти на грязных ногах или тихо перешептывались, но таких было немного, ибо даже легкого гула голосов им добиться не удалось. Сатиры, приоткрывшие врата и вышедшие за них, там и находились, непонятно, чем занимаясь, ибо слышалось лишь неразборчивое бормотание и явный свист зазубренных клинков…

«Свист клинков? Толстожопые свиньи по утрам тренируются? Никогда бы не подумал…», – насытившийся Дмитрий расширил глаза, донельзя удивившись, ведь чего-чего, а подобного от жирных поросят не ожидал, считая, что тусклые мачете им больше для угроз и неотработанных ударов, однако…

Слышимое юношей в данный момент походило именно на это. Гнусавое бормотание карликовых демонов сопровождалось яростным пыхтением и действительно свистом, создающимся именно от режущих воздух клинков. Получается, они уже минут пять, как тренировались, а вот их болтливый коллега расселся на мягком полу, оперевшись на бочку с едой и ковыряясь в зубах где-то найденной соломинкой. Наверное, так они и должны выглядеть в мифах… Безмятежно, сыто, умиротворенно.


Сидящий возле дерева толстопузый свин с маленькими рожками и травинкой в зубах, отрывающий лепестки от восхитительного цветка и шепчущий под влажный пятак: «Любит, не любит, любит, не любит…», – мечтая о недоступной нимфе из соседнего леса с крепкой задницей и грудью третьего размера, сексуально подпрыгивающей при беге к ручью. И нет зазубренного клинка за волосатой спиной, но есть дудочка в толстой руке… И вместо налитых кровью глаз, наоборот ласковый, затянутый паволокой взор, немного пьяный от хмельного меда, принесенного дикими пчелами…


Дима вынырнул из созданной воображением умилительной картины и бросил серо-голубой взор на Лизу. Та относительно аккуратно чавкала, если слово «аккуратно» подходит к «чавкала», остальные ее соседки были также хороши и от девушки не отставали, японец же несчастными глазами смотрел на них, жадно поглощающих безобразную пищу. Прожорливый азиат, скорее всего мстительно представлял, как в следующий раз тяжелая посуда полетит прямиком в голожопых жадин, а угрюмый Варгх тем временем закончил и до основания вдавливая мягкий пол, двинулся обратно на раздутых от мутаций ступнях.

Сидящая напротив Такеши женщина, будто прочитала его мысли и замерла, дабы застенчиво передать остатки субтильному азиату. Тот со скоростью молнии ухватил манящую тарелку и склонился перед доброй самаритянкой, чуть не хлебнув воды из канавы.

– Спасибо тебе! Просто… Просто… – дрожащий японец запинался от счастья, не находя нужных слов. – Не знаю, что и сказать! Это такая страсть, еда эта! Такая страсть! – он нырнул в миску трясущейся от волнения пятерней и вытащил оттуда горку белковой массы, дабы отправить ее в жадный рот, а Дима, увидев происходящее, улыбнулся, понимая, что сей пример подействует на других девиц, и таки да.

Еще две девушки отдали остатки еды, отчего тот засветился от счастья.

– Спасибо, что спас нас тогда! Когда они… – их взгляды прыгнули в сторону распахнутых ворот, где пыхтели свинозадые карлики. – Кидались по нам! – они скромно улыбнулись и сдвинули коленки, пряча случайно раскрытые во время приема пищи промежности.

«Все это, конечно, хорошо… Но как насчет ходить в туалет? Судя по запаху, тут срались, срутся и будут сраться…», – зря Дмитрий так подумал, ибо в кишках раздалось угрожающее бульканье.

Тип подобных звуков относился ни много, ни мало к поносу и поносу серьезному, давно не веселящемуся на просторах девственного кишечника, ибо переедание после столь долгого воздержания от пищи не слишком благоприятно сказалось на работе желудка.

Раздался следующий злобный бульк, потом второй, третий и Дима мрачно понял, что в течение минуты его прорвет так, что мало не покажется, а мерзкий запах какашек младенца будет вспоминаться, как божественный аромат. Честно говоря, до нынешних напряженных мгновений у него промелькивали бессмысленные надежды на то, что Ад освобождает от естественных надобностей, но этот мир не мог существовать без говна, хотя сие было очевидно с самого начала.

Невозможно полностью вникнуть в страдания, не испачкавшись в испражнениях, а Геенна Огненная на сто процентов гарантировала вышеперечисленное, поэтому парень затравленно огляделся, ведь земные привычки диктовали обязательные прятки во время опустошения желудка, однако… Бежать было некуда, а женщины на противоположной стороне еще чавкали и он решительно подумал: «Не было печали, уходило лето! Будь, что будет!»

Мальчишка отодвинул костлявую задницу и принялся раскапывать пол, в большинстве своем сухой, но изрядно попахивающий застарелой мочой и говнецом. Трудолюбивые руки быстро наткнулись на твердую землю, закопавшись всего лишь по локоть, и что удивительно никуда не вляпались.

– Зачем ты копаешь? – уплетающая слизеобразную пищу Лиза, удивленно посмотрела на юношу, поглаживая спящего малыша. – Что-то потерял? – она задала глупый вопрос, блаженно двигая челюстями и совсем не задумываясь, что голышом терять нечего.

– Я сейчас обделаюсь! – более-менее прилично и без тени стеснения выразился Дмитрий, туземец же наблюдающий за происходящим, произнес:

– Лкетинг тоже хочет, но терпит! Мужчина должен терпеть! – он звучно стукнул кулаком в широкую грудь, а напряженный мальчишка отрешенно пробормотал:

– А вот здесь Лкетинг очень не прав… Лучше нормально высраться, чем по дороге осрамиться! Это будет большим позором, чем если ты сделаешь это в яму, которую сразу же закопаешь! – он сноровисто зачерпнул миской воду, сполоснул перепачканные руки и, чувствуя приближение переваренной пищи к выходу, переместил задницу на творение своих рук.

Масаи, выслушав вполне разумные доводы и увидев сноровистый бросок ягодиц, с мрачным лицом оглядел опустивших глаза женщин и поступил, как Дима, принявшись рыть яму, отодвинувшись чуть назад, а нервно-моргающий Такеши также не выдержал, решившись высказать свое мнение.

– Честно говоря, я тоже хочу, но воспитание не позволяет при людях, в особенности девушках… Даже не знаю, что делать! – горестно произнес азиат, доевший гуманитарную помощь.

– Обделаешься и расскажешь про воспитание! Хотя можешь не рассказывать – сами увидят! – скептически хмыкнул Дима, из-под которого раздавались неприличные звуки, и отвратительно тянуло, зато загорелое лицо выражало высшую степень блаженства.

Туземец тем временем закончил копать личную яму, поместив крепкий зад точно над ней и, выпучив смотрящие никуда глаза, испустил звуки африканского грома, отлично сочетаемые с тамтамами мальчишки, что создало музыку, могущую родиться только в Аду. Несчастный японец в свою очередь также не сумел удержаться, ибо резко сместил ягодицы, принявшись усердно копать, и не он один.

Оказывается, очень многие хотели выполнить дела, являющиеся естественными, но считающиеся неприличными, однако Геенна Огненная громко хохотала, слыша этот бред, а правила поведения вовсе не имели значения, ведь тело требовательно кричало: «Считаю до десяти! Раз! Два! Три! Четыре!», – и руки начинали копать. Представительницы слабого пола уже не думая, а видя прекрасный пример перед собой, отодвигали широкие задницы, профессионально роя прелый пол, дабы быстро плюхнуться на творения рук своих и насладиться еще одной приятной мелочью, подаренной Адом.

Сие подобие игры в песочницу являлось наиболее приличным действием, ведь многие рабы с пятым тавро, не знающие о моралях еще с Земли, раскорячивались и облегченно испражнялись, совершенно не задумываясь о комфорте спутников. Идущая из-под них, ничем не скрываемая вонь вызывала желание облеваться, но множественные отродья земного мира не стесняясь, вываливали из себя все больше и больше жидкого кала. Человеческий хлев заполнился отвратными запахами и замечательно, что разминающиеся снаружи сатиры открыли ворота, за которыми становилось все светлей и красней, иначе внутри было бы невозможно дышать, как и в «гостях» у Низама.

Облегчившийся Дима, чувствующий, как уходит прилившая к лицу кровь, закончил сброс кала и осмотрелся, стараясь дышать только ртом. Он понимал и видел, что его пример не на всех подействовал, ибо самые «умные» обладали проблемами с брезгливостью и, не используя мисок, набирали воду из канавы руками, мыли грязные задницы, а затем теми же ладонями черпали снова. Они или не думали об этом или же их истинная суть была именно такой, и земные нормы просто сдерживали ее, не давая свободы внутреннему животному.

Единственным общим в этих моральных уродах было «украшавшее» их лбы пятое тавро и все они находились на четвертой цепи. Жаль, что их не разместили отдельно, а прицепили к «Спящим», но тогда бы рабская колонна выглядела не столь равносторонней, ну почти… Все-таки число грешников на каждой из цепей немного разнилось, но это лучше, чем явное отличие.

Загорелый по самый не балуй парень стеснительно приподнял задницу и, стараясь не смотреть на взаимно спрятавших глаза женщин, опустил левую руку в канаву и, набрав благословенной влаги, перелил в горсть правой, дабы ополоснуть грязный зад. Данная операция была повторена несколько раз, а затем он вымыл руку идентичным образом. Следующим его действием стал засыпанная яма, а уж потом он с чувством выполненного долга уселся на нее, и поглядел на вновь испачканные руки.

– Ага… – пробормотал юноша. – Ага… – он бросил взгляд на миску, и принял новое решение. – Подумаешь, забыл, – пробормотал он, набрав воды в посудину, прополоскав там руки и вылив позади себя. – Уф! – парень неуверенно произнес слово облегчения, но судя по им увиденному, остальные рабы или испражнялись, или занимались тем же, что и он.

Масаи так вообще профессионально выполнил те же действия, что и Дима, но его учителем была Африка, где оставленное говно означало громкий крик: «Здесь был я!», – поэтому Лкетинг выполнил уборку, как прямую обязанность. Такеши в отличие от их двоих, только закончил задумчиво восседать на ямке, где спрятав прищуренные глаза между худых ног, делал серьезный вид.

О женщинах можно было и не говорить, ибо, зачем повторяться. Представительницы слабого пола выполняли идентичную «работу», правда, стесняясь так, словно ни разу за жизнь не срали, а только слышали об этом загадочном и мерзком действе, а тут прочувствовали на себе и да! Ужас! Воняет, вроде бы из канализационного отстойника, а на деле, оказывается из них, отчего выпученные глаза застенчиво блестели, а широкие задницы подбрасывало при каждом новом выхлопе, что заставляло глупо улыбаться, а уж когда пришло время споласкивать анус…

Вот тут-то и образовалась масса отрешенных харь, размышляющих о смысле бытия, да и вообще тайнах Вселенной, где все находящееся вокруг – атомы, разделенные огромными расстояниями! Обычная пустота… Да, пустота! Женщины бесстрастно полоскали грязные задницы, внушив себе, что их нет, поэтому выполняли это легко и непринужденно, как дома в запертой ванной, что особенно смешно смотрелось на Лизе с малышом, делающей вид, будто она не в курсе, где ковыряется ее рука.

Среди этих косматых представительниц Земли естественно нашлись и такие, что не утрудили себя копанием ямки, а повторили за уродами, опорожняющимися в раскоряку, но этот действительно скот относился к истеричной компании, загнанной в цепь копьями.

«Блин! И эти мерзкие подобия людей хают обоссаных алкашей, сами же гадят еще хуже, причем на трезвую голову и, отвечая за свои действия в отличие от случайно затянутых в алкогольную пучину несчастных…», – вполне разумные размышления Дмитрия прервались привычным гнусавым воплем.

– Как я вижу, скотина поела и сделала свои дела, причем раньше времени! – жирный демон поводил поддергивающимся пятаком на брезгливой свиной морде и лениво крутанул тусклым клинком. – Каждый раз, глядя на людей, я понимаю, что вы намного хуже животных, коими являетесь! Редкий зверь гадит там, где спит, а ведь ему не требуется предполагать, что придется отвечать, но никто из вас об этом и не подумал, не так ли?! – последние слова сатира повеяли холодом на каждого человеческого недоделка и обошли справивших нужду приличным способом. – Мне бы очень хотелось, чтобы насравшие рядом с собой, убрали это, иначе… – и так мерзкий голос жирного поросенка приобрел угрожающий оттенок, клинок завораживающие загудел, а Варгх яростно взревел, положив массивную лапу на заискрившийся хлыст. – Иначе вы съедите свои испражнения! – зазубренный мачете упал обратно в жирную руку, а вторая приподнялась, успокаивая трехметрового монстра. – Считаю до пяти! Раз! – налитые кровью глаза неторопливо осматривали испуганно задышавших узников, искренне не понимающих, отчего в Аду нельзя срать там, где хочется. – Два! – клейменные пятым тавро рабы поняли, что толстый демон не шутит, и ринулись выкапывать ямы, куда решили спрятать воняющие кучи.

– Три! – гнусавый голос приобрел металлический оттенок, клинок тускло блеснул, а торопящиеся пленники брезгливо подсовывали ладошки под «произведения искусства» из вонючей жижи и по частям переносили их в ямы, дабы торопливо засыпать.

– Четыре! – мачете пропел песнь жажды крови, а буквально чувствующие вкус говна в поганых ртах засранцы трусливо оглядывали свежеубранное место, ища малейшие недочеты, но те отсутствовали и пленники собакоголового застывали, раболепно глядя на разъяренного сатира.

– Пять! – произнес виртуозно-машущий клинком свин и люто осмотрел стадо безмозглых животных, по ошибке называющихся людьми. – Каждый раз, когда приходит новая партия скота, им приходится повторять это представление! Каждый раз находятся особи, гадящие там, где спали и плюющие на собратьев! – сгорбленные грешники молча сопели, определенно не чувствуя за собой вины, а лишь обиду на жирного черта. – Вы отвратительны! – он взмахнул злобно выглядящим мачете, и вдруг бросил удовлетворительный взгляд на «счастливчиков» с пятым тавро. – Но одно хорошо! – свиная пасть осклабилась в язвительном оскале. – Вас продадут, как уродливых животных, коими большинство и является! Ха-ха-ха! – демон издевательски захохотал, но резко остановился, а парнокопытные воины недвижимо стояли, внимательно взирая на ссутулившихся людей, чувствующих начало ужасного конца трясущимися телами. – А теперь встали! Пора на продажу, животные… – брезгливо процедил рогатый поросенок и со страхом внимающие ему узники принялись расторопно подниматься, ибо в направление всех цепей сделали движение огромные, перевитые мышцами черти и людоед-Варгх, кнут которого заискрился под стать настроению, испорченному унизительной кормежкой людишек. – Быстрей я сказал! Скоро появится господин Джумоук, и если к этому времени вы не будете уверенно стоять на ногах, я велю выкопать говно и заставлю им давиться! – гнусавый голос не содержал и грамма шутки, поэтому человеческий скот зашевелился, уныло мыча.

Дима поднялся настолько быстро, насколько позволил Лкетинг, а тому Такеши, а уж как вставали остальные голожопые рабы на их цепи, являлось некритичным. Парень взглянул на побледневшую Лизу и утешающее улыбнулся ей, понимая, что это не самая лучшая гарантия спокойствия, но мог предложить только это. Мускулистый масаи с тощим японцем повторили за ним, не забыв кивнуть ближайшим рабыням, понимая каково сейчас девушкам, чьи жизненные пути совсем не похожи на мужские, ведь женщин редко покупают работать на шахтах или кормить скотину, а уж мать с младенцем…

– Крепись Елизавета! – Дмитрий повернулся к освещенным красноватым светом створкам ворот, а грудастая девушка вздохнула и любяще взглянула на спящего, сытого младенца.

Вереницы сгорбленных рабов, привыкших к поржавевшим цепям так, словно в них родились, медленно и спотыкающееся, не без помощи круторогих воинов выстраивались в направлении выхода, тянущего нагревающимся воздухом, то есть новый адский день обещал быть жарким.

«Интересно… На здешнем небе бывают облака? И как насчет дождя? Проливного дождя страшной силы… Эх!», – серо-голубой взгляд загорелого парня устремился дальше распахнутых ворот, пытаясь схватиться за кусочек красноватого неба, но неуверенная попытка не увенчалась успехом.

– Братья и сестры! – внезапно раздался истеричный крик сзади, чему мало кто удивился. – Мы ели пищу поданную слугами Сатаны! Мы пили воду, подготовленную слугами Сатаны! И мы не умерли! Мы хорошо себя чувствуем! – Дима смятенно подумал, что ожидал подобных воплей, но сей горлопан клонил дальше, найдя новый поворот нестандартного мышления. – Они боятся нас братья и сестры! Люди сильнее демонов, ибо вера наша заставляет их прислуживать нам! – эксклюзивный бред вызвал восхищение и у сатиров, ибо тренирующаяся на солнышке парочка появилась в поле зрения, раскрыв клыкастые пасти в уродливых улыбках. – Они боятся нас, ибо мы дети Божьи! Под защитой Иисуса мы, Господа нашего! И идем мы по проклятым городам их, и черти расступаются перед нами, даже закованными, страшась нас! – юродивый безумец грамотно и органично соединял увиденные факты, рисуя правдоподобную историю, наполненную непререкаемым смыслом, а уверовавшие грешники с пятым тавро восхищенно ахнули, зазвенев цепью. – Так давайте прикажем им, и они подчинятся! И склонятся демоны перед нами, и вылижут ноги, и поцелуют руки! – свиномордые карлики всхрюкнули, а у одного дернулся хвост, наверное, от непроизвольного выброса газов. – Иди сюда ничтожество! Преклонись передо мной, слуга Дьявола! – сумасшедший горлопан вытянул тощую руку в сторону свинорылого демона, который заставил убирать его кал, а тот вскинул красные глаза и неуклюже двинулся к голожопому безумцу, проваливаясь в прелый пол. – Быстрей тварь дрожащая, не заставляй ждать меня, сына Божьего! – костлявая длань свихнувшегося раба призывающе дернулась, а засунувшая свиные пятаки в хлев парочка сатиров всхрюкнула, закинув зазубренные клинки в наспинные ножны.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14