Дебора Харкнесс.

Тень ночи



скачать книгу бесплатно

– Кит, ты видел рисунки господина Уайта, сделанные в Роаноке. Эта ведьма совсем не похожа на туземцев Виргинии, – ответил незнакомый демон.

Он был явно разочарован моим видом и потому не сразу заметил Мэтью, сердито глядящего на него.

– О! Доброе утро, Мэтью. Ты позволишь мне воспользоваться твоим пропорциональным циркулем? Клятвенно обещаю, что больше не потащу его на реку.

Мэтью уткнулся лбом в мое плечо и со стоном закрыл глаза.

– Должно быть, она явилась к нам из Нового Света или из Африки, – настаивал Марло, по-прежнему отказываясь называть меня по имени. – Нет, не из Честера она. Не из Шотландии, Ирландии, Уэльса, Франции или Империи. Не верю, что она голландка и уж тем более испанка.

– И тебе доброго утра, Том. Скажи, какая причина заставляет вас с Китом обсуждать происхождение Дианы в столь ранний час и в моей спальне? – спросил Мэтью, завязывая тесемки на воротнике моей рубашки.

– До чего ж приятно возлежать в постели, даже если лихорадка лишила тебя рассудка. По словам Кита, должно быть, ты женился на этой ведьме в самый разгар лихорадки. Иначе объяснить твою беспечность невозможно, – прогремел Том.

Его манера говорить была типичной для демонов, равно как и их обыкновение не отвечать на прямые вопросы.

– Дороги были сухими, и потому мы добрались сюда несколько часов назад.

– И с появлением вашим вино исчезло, – посетовал Марло.

Он сказал «мы»? Кто еще пожаловал сюда вместе с демоном Томом? Олд-Лодж становился крайне населенным местом.

– Пошли вон! Прежде чем поздороваться с его светлостью, мадам должна умыться, – заявила Франсуаза, войдя в спальню с тазом горячей воды.

Пьер, как всегда, тащился следом за ней.

– Неужто случилось что-то важное? – Джордж вошел в спальню, не объявив о своем появлении и помешав Франсуазе выпроводить отсюда обоих демонов. – Лорда Нортумберленда оставили одного в большом зале. Будь он моим покровителем, я бы не вел себя с ним подобным образом!

– Хэл читает трактат об устройстве весов. Мне тут прислал один пизанский математик. И вполне доволен, что ему не мешают, – раздраженно ответил Том, присаживаясь на край постели.

Он ведь говорит о Галилео, догадалась я, ощутив волнение.

В 1590 году Галилео был новичком в профессорской среде Пизанского университета. Его работа о гидростатических весах еще не была опубликована.

Том. Лорд Нортумберленд. Некто, переписывающийся с Галилео.

Я изумленно разинула рот. Демон, пристроившийся на краю стеганого одеяла, должно быть, Томас Хэрриот.

– Франсуаза права. Пошли вон отсюда! Все! – потребовал Мэтью.

Он был раздражен не меньше Тома.

– А что мы скажем Хэлу? – спросил Кит, бросая на меня многозначительный взгляд.

– Вскоре я к нему спущусь, – ответил Мэтью.

Он повернулся и крепко прижал меня к себе. Дождавшись, когда его друзья покинут спальню, я что есть силы ударила его в грудь.

– Это за что?

Мэтью поморщился, изображая боль, хотя на самом деле больно было моему ободранному кулаку.

– За то, что не рассказал заранее, кто у тебя в друзьях! – Я приподнялась на локте, сердито глядя на Мэтью. – Подумать только! Великий драматург Кристофер Марло.

Джордж Чапмен, поэт и ученый. Математик и астроном Томас Хэрриот… Думаю, я не ошиблась. А внизу дожидается граф-чародей!

– Не помню, когда Генри успел заработать это прозвище. Пока его никто здесь так не зовет.

Вид у Мэтью был изумленный, что рассердило меня еще сильнее.

– Осталось дождаться сэра Уолтера Рэли, и в этом доме соберется вся Школа ночи.

Услышав из моих уст упоминание о легендарной группе радикальных политиков, философов и вольнодумцев, Мэтью повернулся в сторону окна. Я мысленно перебирала имена. Томас Хэрриот. Кристофер Марло. Джордж Чапмен. Уолтер Рэли. И…

– А кто же тогда ты, Мэтью?

Почему-то я не удосужилась спросить об этом до нашего перемещения сюда.

– Мэтью Ройдон, друг поэтов, – слегка кивнув, ответил он, будто нас только что представили друг другу.

– Историки почти ничего о тебе не знают, – сказала я, не переставая удивляться.

Мэтью Ройдон был самой туманной фигурой из всех, кто входил в таинственную Школу ночи.

– Думаю, ты не слишком удивлена, узнав, кем на самом деле является Мэтью Ройдон? – спросил он, изогнув черную бровь.

– Удивления мне хватит на всю оставшуюся жизнь. Надо было меня предупредить, прежде чем зашвырнуть в гущу здешних событий.

– И что бы ты сделала? Нам едва хватило времени, чтобы одеться. Где уж там было обсуждать проект исследований! – Мэтью повернулся, спустив ноги на пол. Наше время наедине было прискорбно кратким. – Диана, у тебя нет причин для беспокойства. Они обычные люди.

Что бы Мэтью ни говорил, я не считала его друзей обычными людьми. Школа ночи придерживалась еретических воззрений, злословила насчет продажности двора королевы Елизаветы и насмехалась над интеллектуальными претензиями духовенства и ученых. «Безумны, скверны и опасны для знакомства» – эти слова как нельзя лучше описывали Школу ночи. Вместо тесного круга друзей, празднующих Хеллоуин, мы очутились в осином гнезде интриг Елизаветинской эпохи.

– Даже если отбросить безрассудство, присущее порой твоим друзьям, не жди, что я буду равнодушно зевать, когда ты знакомишь меня с теми, чью жизнь и творчество я изучала все свои взрослые годы, – сказала я. – Томас Хэрриот – один из выдающихся астрономов его времени. Твой друг Генри Перси – алхимик.

Пьер, явно знакомый с внешними признаками злящейся женщины, поспешно бросил моему мужу черные штаны, чтобы к моменту, когда моя злость выплеснется наружу, Мэтью не оказался с голыми ногами.

– Уолтер и Том – тоже алхимики, – сообщил Мэтью, почесывая подбородок и не обращая внимания на штаны. – И Кит балуется алхимией, но безуспешно. Постарайся не задумываться о том, что тебе известно про каждого из них. Почерпнутые тобой сведения могут оказаться недостоверными. И будь поосторожнее с привычными тебе историческими ярлыками, – продолжал он, натягивая штаны. – Уилл мечтает высмеять Школу ночи и побольнее ударить Кита, но это случится лишь через несколько лет.

– Мне ровным счетом наплевать, что? Уильям Шекспир делал, делает сейчас или сделает в будущем, поскольку сейчас он не находится в большом зале, коротая время с графом Нортумберлендом! – бросила я, выскальзывая из высокой кровати.

– Разумеется, Уилла здесь нет, – примирительно махнул рукой Мэтью. – Уолтер не одобряет его стихотворный размер, а Кит считает Уилла продажным писакой и вором.

– Спасибо, успокоил. А что ты собираешься рассказать им обо мне? Марло подозревает, будто мы что-то скрываем.

Серо-зеленые глаза Мэтью встретились с моими.

– Полагаю, я скажу им правду.

Пьер подал Мэтью дублет: черный, с затейливой подбивкой. Сам он смотрел поверх моего плеча. Ну просто образцовый, вышколенный слуга.

– Я скажу, что ты путешественница во времени и ведьма из Нового Света.

– Правду, – сухо повторила я.

Пьер слышал каждое слово, однако ничем не выказал своей реакции. Мэтью игнорировал его присутствие, словно тот был невидимкой. Интересно, надолго ли мы задержимся в этом столетии, чтобы и я научилась не замечать слуг?

– Да, правду. Почему бы и нет? Том будет записывать каждое твое слово и сравнивать со своими материалами по алгонкинскому языку индейцев. Что касается остальных… вряд ли они станут обращать на тебя особое внимание.

Казалось, Мэтью сейчас больше волнует его одежда, чем реакция друзей на меня.

Франсуаза вернулась в сопровождении двух молодых теплокровных женщин. Руки обеих были полны чистой одежды. Палец вампирши указал на мою ночную рубашку. Я спряталась за балдахинным столбом и нагнулась, чтобы ее снять. Спасибо времени, в котором я выросла, и спортивным раздевалкам. Они научили меня без особого стеснения переодеваться на глазах чужих людей. Рубашку я решила снимать через голову.

– Кит не оставит меня без внимания, – сказала я, продолжая разговор с Мэтью. – Он усиленно ищет причину для неприязни ко мне. Узнав правду, он получит сразу несколько.

– С ним не будет сложностей, – уверенно возразил Мэтью.

– Марло – твой друг или твоя марионетка?

Я все еще высвобождала голову из складок ночной рубашки, когда услышала испуганный возглас и сдавленное «Mon Dieu!».

Я застыла. Франсуаза увидела шрам в форме полумесяца, украшавший нижнюю часть спины, а также звезду между лопатками.

– Я сама одену мадам, – холодно сказала служанкам Франсуаза. – Оставьте одежду и возвращайтесь к своим делам.

Сделав реверанс, служанки удалились. На их лицах я не заметила ничего, кроме праздного любопытства. Знаков на моей спине они не увидели. После их ухода мы заговорили разом.

– Кто это сделал? – спросила ошеломленная Франсуаза.

– Об этом никто не должен знать, – вплелись в ее вопрос слова Мэтью.

– Всего-навсего шрам, – поспешила сказать я, вставая на защиту собственной спины.

– Кто-то клеймил вас знаком семейства де Клермон, – не унималась Франсуаза. – Милорд пользуется этим знаком.

Я ощутила приступ тошноты, вспомнив ночь, когда другая ведьма клеймила меня как предательницу.

– Мы нарушили завет, – призналась я. – А это – наказание, полученное от Конгрегации.

– Так вот почему вы оба здесь, – усмехнулась Франсуаза. – Завет с самого начала был глупой затеей. Филиппу де Клермону ни в коем случае нельзя было на него соглашаться.

– Завет оберегал нас от людей, – сказала я.

Я не питала особой симпатии ни к этому соглашению, ни к девяти членам Конгрегации, настоявшим на его введении, однако века существования завета доказали его неоспоримый успех. Он помогал существам иной природы прятаться от опасного внимания людей. Пункты древнего соглашения запрещали демонам, вампирам и ведьмам вмешиваться в политические и религиозные дела людей, а также запрещали межвидовые союзы. Ведьмам, вампирам и демонам предписывалось строить отношения только внутри своего круга. Влюбляться в «чужих» и тем более вступать в межвидовые браки запрещалось.

– Оберегал? – переспросила Франсуаза. – Только не думайте, мадам, что здесь вы в безопасности. Никто из нас так не считает. Англичане – народ суеверный. На каждом кладбище им мерещатся призраки, и ведьм они видят возле каждого котла. Конгрегация – это все, что стоит между нами и полным уничтожением. Вы поступили благоразумно, решив искать убежища в этом доме. Поторопитесь, вам еще надо одеться и спуститься вниз.

Франсуаза помогла мне выбраться из ночной рубашки, затем подала мокрое полотенце и блюдо с чем-то липким, пахнущим розмарином и апельсинами. Мне было странно, что со мной возятся, как с маленькой, однако я знала: аристократов, к которым принадлежал и Мэтью, в эту эпоху мыли, одевали и кормили чуть ли не с ложки. Пьер подал хозяину чашу с подозрительно темной жидкостью, которая вряд ли была вином.

– Мадам не только ведьма, но еще и fileuse de temps? – тихо спросила Франсуаза.

В переводе это означало «прядильщица времени». Услышав незнакомый термин, я представила множество разноцветных нитей, вдоль которых мы двигались, чтобы попасть в нужный отрезок прошлого.

– Так оно и есть, – кивнул Мэтью, поглядывая на меня и потягивая жидкость из чаши.

– Но если она явилась сюда из другого времени, это значит… – Франсуаза не договорила. У нее округлились глаза. Затем ее лицо приняло задумчивое выражение.

Должно быть, тот Мэтью говорил и вел себя по-другому.

«Франсуаза заподозрила, что к ним явился совсем другой Мэтью», – догадалась я. Меня охватила тревога.

– Нам достаточно знать, что мадам находится под защитой милорда, – довольно грубо произнес Пьер, и в его тоне отчетливо звучало предостережение. – А что? это значит, нас не касается, – добавил он, подавая Мэтью кинжал.

– Это значит, что я люблю Диану, а она любит меня, – сказал Мэтью, выразительно глядя на слугу. – Что бы я ни говорил другим, это правда. Понятно?

– Да, – ответил Пьер, хотя его тон предполагал обратное.

Мэтью вопросительно посмотрел на Франсуазу. Та поджала губы и угрюмо кивнула.

Внимание служанки сосредоточилось на моем туалете. Франсуаза закутала меня в плотное льняное полотенце. Она, конечно же, увидела и другие отметины на моем теле, полученные в тот нескончаемый день моего поединка с ведьмой Сату. Были и шрамы, полученные уже позже, однако Франсуаза больше не задавала никаких вопросов. Усадив меня на стул возле очага, она принялась расчесывать мои волосы.

– Скажите, милорд, это нападение случилось уже после того, как вы объявили о своей любви к вашей ведьме? – спросила она Мэтью.

– Да, – ответил Мэтью, пристегивая к поясу кинжал.

– Так, значит, ее пометил вовсе не манжасан, – пробормотал Пьер. Он произнес старинное окситанское слово «кровопиец», как на окситанском языке именовали вампира. – Никто бы не посмел навлечь на себя гнев семьи де Клермон, – добавил слуга.

– Нет, это сделала другая ведьма, – сказала я.

Тепло очага защищало меня от холодного ветра, но признание все равно отозвалось дрожью во всем теле.

– Однако два манжасана стояли рядом и даже не пытались вмешаться, – мрачно пояснил Мэтью. – Они за это заплатят.

– Что случилось, то случилось.

У меня не было желания затевать вражду среди вампиров. Опасностей на нашем дальнейшем пути и так хватало.

– Если бы милорд принял вас в жены после того, как та ведьма на вас напала, дело не считалось бы законченным.

Быстрые пальцы Франсуазы сплетали мои волосы в тугие косы, которые она обернула вокруг головы и закрепила шпильками.

– Здесь вы будете госпожой Ройдон. В этой унылой стране не знают, что такое верность. Но мы не забудем, что вы из семьи де Клермон.

Помнится, мать Мэтью меня предупреждала: де Клермоны – это стая. В XXI веке я возмущалась обязательствами и ограничениями, свалившимися на меня вместе с вхождением в их семью. Однако в 1590 году моя магическая сила была непредсказуемой, познания в ремесле ведьм ничтожными, а моя самая ранняя предшественница еще не родилась. Здесь я могла рассчитывать только на свою сообразительность и помощь Мэтью.

– Там наши намерения относительно друг друга были ясны и понятны. Но я не хочу быть источником бед здесь. – Я взглянула на кольцо Изабо, потрогав большим пальцем его обод. Я надеялась, что мы сумеем гармонично вписаться в прошлое. Сейчас эти надежды казались мне нереальными и наивными. Я оглянулась по сторонам, пробормотав: – И это…

– Диана, мы с тобой оказались здесь по двум причинам: найти тебе учительницу и, если сумеем, установить местонахождение того алхимического манускрипта.

По сути, это он – таинственный манускрипт под названием «Ашмол-782» – познакомил меня с Мэтью. В далеком XXI веке он преспокойно лежал себе среди миллионов книг и манускриптов Бодлианской библиотеки Оксфорда. Заполняя бланк запроса на него, я и представить не могла, что это простое действие отомкнет хитроумное заклинание, удерживающее манускрипт на полке. Не подозревала я и того, что возвращение манускрипта дежурному библиотекарю вновь активирует заклинание. Я не имела ни малейшего представления о многочисленных тайнах, касающихся ведьм, вампиров и демонов, которые, если верить слухам, были изложены на страницах «Ашмола-782». Мэтью считал, что куда разумнее искать манускрипт в прошлом, чем пытаться вторично отомкнуть заклинание в современном нам мире.

– И пока мы не вернемся, Олд-Лодж будем твоим домом, – продолжал Мэтью, пытаясь меня ободрить.

Тяжеловесная мебель спальни и ее убранство были знакомы мне по музеям и аукционным каталогам, однако Олд-Лодж вряд ли стал бы для меня домом. Я теребила плотную ткань полотенца. Оно разительно отличалось от выцветших, истончившихся после нескончаемых стирок махровых полотенец, какие водились в доме Сары и Эмили. Из соседней комнаты доносились голоса. Само их звучание и ритм речи были чужды уху современного историка, не говоря уже об обычных людях. Но побег в прошлое был нашим единственным выбором. Последние дни в Мэдисоне наглядно нам это показали. Вампиры устроили настоящую охоту на нас и едва не убили Мэтью. Итак, в прошлое мы попали. Теперь, чтобы осуществились остальные части нашего плана, мне требовалось как можно скорее превратиться в настоящую женщину Елизаветинской эпохи.

– «И как хорош тот новый мир».

Я совершала неслыханное историческое святотатство, позволив себе цитировать строки из шекспировской «Бури» за двадцать лет до того, как пьеса будет написана. Но у меня сегодня выдалось тяжелое утро.

– «Тебе все это ново»[2]2
  Шекспир У. Буря, акт 5, сцена 1. Пер. Мих. Донского.


[Закрыть]
, – ответил другой цитатой Мэтью. – Так готова ли ты встретить жизненные перипетии?

– Разумеется. Только вначале дай мне одеться. – Я встала и расправила плечи. – Как здесь принято здороваться с графом?

Глава 2

Мои тревоги по поводу надлежащего этикета оказались напрасными. Титулы и установленные формы обращения не имели значения, когда дело касалось кроткого великана по имени Генри Перси.

Франсуаза, придававшая большое значение внешним приличиям, суетилась и хлопотала вокруг меня, заталкивая мое тело в неведомо чью одежду. В этот пыточный набор входило несколько нижних юбок, корсет с подкладкой, долженствующий придать моей спортивной фигуре более традиционные женские очертания. Затем на мне оказалось нижнее вышитое платье, пахнущее лавандой и кедром и имевшее высокий воротник в оборках. Далее настал черед черной бархатной юбки, имевшей форму колокола. Поверх нижнего платья Франсуаза надела на меня джеркин, явно взяв лучший, какой имелся в гардеробе Пьера. Джеркин был единственной одеждой, почти подходившей мне по размеру. Но как Франсуаза ни старалась, застегнуть пуговицы жакета мне не удавалось. Я затаила дыхание, вобрала живот и уповала на чудо. Тем временем бедная вампирша старалась как можно туже затянуть на мне шнуровку корсета. Увы, сделать мой силуэт напоминающим силуэт сильфиды могло только Божественное вмешательство.

Пока Франсуаза героически сражалась с особенностями моей фигуры, я забрасывала ее вопросами. Насмотревшись женских портретов XVI века, я ожидала, что на меня наденут юбку с фижмами – сооружение, напоминающее птичью клетку и придающее пышность бедрам. Франсуаза объяснила, что юбки с фижмами надевают в более торжественных и официальных случаях. Вместо этого она обвязала мою талию чем-то вроде пончика, только из материи. Единственной положительной чертой этого сооружения было то, что черная бархатная юбка не застревала у меня между ног, позволяя передвигаться без особого труда. Правда, для этого требовалось соблюсти еще несколько условий: двигаться по прямой и выбирать путь, не грозящий встречей с мебелью. Но от меня требовалось не только ходить в этом наряде, а еще и приседать в реверансе. Франсуаза преподала мне экспресс-курс реверанса, попутно объясняя значение всех титулов Генри Перси. Невзирая на свою фамилию и графский титул, он именовался лордом Нортумберлендом.

Но мне так и не удалось продемонстрировать графу наспех приобретенные навыки. Едва мы с Мэтью вошли в большой зал, сидевший там долговязый молодой человек вскочил на ноги и шагнул нам навстречу. Его дорожный костюм из мягкой кожи был забрызган грязью. У него было широкое лицо и живой пытливый взгляд. Его мохнатые, пепельного цвета брови изогнулись ко лбу, на котором был отчетливо виден «вдовий пик».

– Хэл, – улыбнулся гостью Мэтью.

Улыбка была добродушно-снисходительной, как у старшего брата по отношению к младшему. Однако граф, не замечая давнего друга, направился прямо ко мне.

– Г-г-госпожа Ройдон, – произнес он.

Глубокий бас графа звучал монотонно, механически. Прежде чем спуститься в зал, Мэтью немного рассказал мне о Генри. Оказалось, что граф глуховат и вдобавок с детства заикается. Зато он превосходно умел читать по губам. С этим человеком я могла говорить, не испытывая стеснения.

– Вижу, Кит меня опять обскакал, – с печальной улыбкой констатировал Мэтью. – Я надеялся сам тебе сказать.

– Так ли уж важно, кто сообщает радостную весть? – Лорд Нортумберленд отвесил поклон. – Госпожа, благодарю вас за гостеприимство и прошу прощения за то, что вынужден приветствовать вас в таком виде. Прекрасно, что вы так быстро свыклись с друзьями мужа. Нам следовало бы покинуть дом сразу же, как мы узнали о вашем прибытии. Постоялый двор более чем удовлетворил бы наши потребности в крыше над головой.

– Милорд, нам доставляет большую радость принимать вас с этом доме.

Здесь мне следовало сделать реверанс, но я никак не могла совладать с тяжелой черной юбкой, а корсет был зашнурован так туго, что мне было не согнуться в талии. Я добросовестно поставила ноги в положение, требуемое для реверанса, но, едва согнув их в коленях, покачнулась, рискуя шлепнуться на пол. Меня подхватила рука с крупными грубыми пальцами.

– Зовите меня просто Генри, госпожа. Остальные зовут меня Хэлом, так что мое настоящее имя считается достаточно официальным.

Как многие тугоухие люди, граф старался говорить тише и мягче. Отпустив меня, он переместил внимание на Мэтью:

– А почему ты без бороды, Мэтт? Ты никак был болен?

– Легкая лихорадка, и только. Женитьба меня излечила. Кстати, а где остальные?

Мэтью оглянулся, ища глазами Кита, Джорджа и Тома.

При дневном свете большой зал выглядел совершенно по-другому. Я его видела лишь вечером, а этим утром… То, что я принимала за тяжелые стенные панели, оказалось ставнями. Сейчас все они были открыты, наполняя пространство зала воздухом и делая его легче. Даже громадный камин у дальней стены не выглядел таким тяжеловесным, как в темноте. Его украшали фрагменты средневековой каменной кладки с сохранившейся росписью. Все это Мэтью наверняка вытащил из-под обломков католического монастыря, когда-то стоявшего на месте Олд-Лоджа. Изможденное лицо святого, герб, готический четырехлистник.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16