Дебора Харкнесс.

Книга Жизни



скачать книгу бесплатно

– Эмили умерла в развалинах старого храма, – начал Маркус, взяв роль рассказчика на себя.

– Храма, посвященного богине? – шепотом спросила Диана.

Она морщила лоб, заставляя себя сосредоточиться.

– Да, – ответила Сара и закашлялась, прогоняя комок в горле. – Эмили проводила там все больше времени.

– Она была там одна?

Из сочувственного и понимающего лицо Мэтью сделалось каменным. И вопрос он задал ледяным тоном.

В гостиной вновь установилось тяжелое, неловкое молчание.

– Эмили не позволяла никому ходить с ней. – Сара заставляла себя говорить только правду, ведь Диана тоже была ведьмой и легко узнала бы, где и в чем тетка отошла от истины. – Маркус пробовал ее убедить. Говорил, что ходить одной опасно, но Эмили отказывалась.

– Но почему ей хотелось одиночества? – спросила Диана, сразу улавливая в голосе тетки смущение и какую-то недосказанность. – Что здесь вообще происходило?

– Где-то с января Эм стала обращаться к высшей магии за советом и водительством. – Сара отвернулась; ей было невмоготу видеть потрясенное лицо племянницы. – Эм стали донимать жуткие предчувствия смерти и несчастий. Она рассчитывала с помощью магии узнать их причину.

– Но Эм всегда сторонилась высшей магии, поскольку считала ее слишком опасной для ведьм. – Диана говорила все громче. – Эм была осторожной в таких делах. Я помню ее слова о том, что ведьмы, заигрывающие с высшей магией, на собственном горбу убедятся, до чего это опасно.

– Она это знала на собственном опыте, – вздохнула Сара. – Высшая магия способна затягивать. Эмили не хотела посвящать в это тебя, но ритуалы высшей магии влекли ее к себе. Она уповала на твердость собственной воли. Со времен юности она не брала в руки гадательный камень и не пыталась вызвать духа.

– Вызвать духа? – удивился Мэтью.

Его глаза превратились в щелочки. Темная борода делала его облик по-настоящему пугающим.

– Мне думается, она пыталась найти дух Ребекки. Знай я, как далеко она зашла в этих попытках, то проявила бы больше настойчивости, чтобы ее остановить. – В глазах Сары заблестели слезы. – Должно быть, Питер Нокс учуял силу, с которой общалась Эмили. Высшая магия всегда завораживала и притягивала его. И когда он нашел Эм…

– Нокс? – тихо переспросил Мэтью, но от его вопроса волосы на затылке Сары встали дыбом.

– Когда мы нашли Эм, там были и Нокс с Гербертом, – пояснил Маркус, болезненно морщась. – У Эмили случился тяжелейший сердечный приступ. Скорее всего, она напрягла все силы, противясь действиям Нокса. К тому моменту в ней едва теплилось сознание. Я пытался оживить Эмили. Сара тоже. Но наши усилия не помогли.

– Зачем Герберт и Нокс явились сюда? И что Нокс рассчитывал получить, убивая Эм? – выкрикнула Диана.

– Дорогая, я сомневаюсь, что Нокс пытался убить ее, – ответила Сара. – Нокс считывал мысли Эм или старался их прочитать. Вот ее последние слова: «Я знаю тайну „Ашмола-782“, и вам никогда не завладеть манускриптом».

– «Ашмола-782»? – переспросила Диана, испытав новое ошеломление. – Ты уверена?

– Целиком и полностью.

Лучше бы ее племянница не находила этот проклятый манускрипт в Бодлианской библиотеке.

Он был причиной большинства их нынешних бед, включая и смерть Эм.

– Нокс утверждал, что де Клермоны владеют утраченными страницами из Дианиного манускрипта и знают его тайны, – включилась в разговор Изабо. – Мы с Вереной сказали ему, что он ошибается. А потом он увидел маленькую Маргарет и забыл про манускрипт.

– Натаниэль и Софи последовали за нами к развалинам храма. Софи взяла с собой Маргарет, – пояснил Маркус, увидев изумленный взгляд отца. – Чувствовалось, что Эмили вот-вот потеряет сознание. В этот момент Нокс увидел Маргарет и потребовал объяснений, почему у двух демонов родилась ведьма. Он стал угрожать, что заберет Маргарет, предъявит ее Конгрегации и начнет давно назревшее расследование о «серьезных нарушениях» закона. Пока мы старались оживить Эмили и поскорее вернуть Маргарет в замок, Герберт и Нокс улизнули.

Вплоть до недавнего времени Сара относилась к Конгрегации и завету как к необходимому злу. Демонам, вампирам и ведьмам было нелегко жить среди людей. Все три породы испытывали на себе последствия человеческого страха и агрессии; просто в одни периоды истории больше доставалось демонам, в другие – ведьмам и вампирам. И тогда, в сравнительно давние времена, был установлен завет – своеобразный свод законов, позволяющих отвести внимание людей от нечеловеческих пород и свести к минимуму риск столкновения. Завет запрещал близкие и даже дружественные отношения между породами, а также вмешательство в человеческую политику и все религии людей. Надзорным органом, следящим за соблюдением завета, стала Конгрегация, состоящая из девяти членов – по три от каждой породы. Но теперь, когда Диана и Мэтью вернулись из прошлого, Саре стало наплевать на Конгрегацию. Конгрегация могла отправляться в преисподнюю, прихватив с собой и завет.

Диана резко повернула голову. На лице мелькнуло изумление.

– Галлоглас? – прошептала она, вдыхая знакомый запах моря.

– С возвращением, тетушка.

Галлоглас пошел к Диане. Везде, где на его бороду падали солнечные лучи, она вспыхивала золотистым огнем. Диана смотрела на племянника и вдруг дала волю слезам.

– Ну, будет плакать, – произнес Галлоглас, заключая ее в медвежьи объятия. – Давненько женщины не плакали при виде меня. И уж если на то пошло, это я сейчас должен реветь во весь голос от нашей встречи. Ты со мной встречалась всего несколько дней назад. А по моим меркам с тех пор прошло несколько веков.

Вокруг тела Дианы появилось непонятное свечение. Она вдруг стала похожа на медленно разгорающуюся свечу. Сара заморгала. Нет, нужно пойти и хорошенько проспаться. И больше – ни капли виски.

Мэтью с племянником переглянулись. Поток слез из глаз Дианы нарастал, а вместе с ним усиливалось таинственное свечение. Мэтью смотрел на жену со все большей тревогой.

– Мэтью проводит тебя наверх, – сказал Галлоглас.

Он протянул Диане мятый желтый шейный платок, заслонив ее от собравшихся.

– Что с ней? – спросила Сара.

– Устала немного, только и всего, – ответил Галлоглас.

Без дальнейших пояснений они с Мэтью увели Диану в башню.

После ухода Дианы Сара больше не могла сдерживаться и заплакала. Она каждый день заново переживала смерть Эмили, но делала это наедине с собой. Говорить об этом вслух, да еще Диане, оказалось настоящей пыткой. В гостиную вошел Фернандо. Вид у него был встревоженный.

– Ты поплачь, Сара. Легче будет, – сказал он, прижимая ведьму к себе.

– Мне так нужна была твоя поддержка! Где тебя носило? – спросила Сара, у которой плач перешел в рыдания.

– Зато сейчас я с тобой, – ответил Фернандо, нежно укачивая ее. – А Диана и Мэтью благополучно вернулись домой.


– Мне никак не остановить дрожь.

У Дианы стучали зубы. Руки и ноги дергались так, словно их тянули за невидимые ниточки. Галлоглас стоял с поджатыми губами и смотрел, как Мэтью укутывает жену одеялом.

– Ты испытала шок, mon coeur, – тихо сказал Мэтью, поцеловав Диану в щеку.

Он понимал: произошло наслоение трагедий. Известие о смерти Эмили пробудило травматические воспоминания о потере родителей. Мэтью стал массировать Диане руки.

– Галлоглас, принеси вина, – попросил он племянника.

– Мне нельзя. Наши малыши… – начала Диана, и ее лицо вновь скривилось в горестной гримасе, вернулись и слезы. – Они никогда не увидят Эм. Наши дети будут расти, зная об Эм лишь по нашим рассказам.

– Держи.

Галлоглас бросил Мэтью серебряную фляжку. Мэтью ловко поймал ее и кивком поблагодарил племянника.

– Это даже лучше. – Мэтью отвинтил крышку. – Диана, сделай глоток. Всего один глоток. Нашим двойняшкам это не повредит, а тебе поможет успокоиться. Я велю Марте заварить для тебя крепкий черный чай и положить туда побольше сахара.

– Я убью Питера Нокса, – свирепо заявила Диана, глотнув виски.

Свечение вокруг нее стало еще ярче.

– Только не сегодня, – твердо возразил Мэтью, возвращая фляжку Галлогласу.

– Никак после вашего возвращения тетушкино свечение стало еще ярче?

Галлоглас не видел Диану Бишоп с 1591 года, но он не помнил, чтобы тогда ее свечение было столь заметным.

– Да, – ответил ему Мэтью. – Пока добирались сюда, Диана маскировала свечение особым заклинанием. – Он подхватил Диану на руки и отнес на диван. – Ей хотелось ошеломить Эмили и Сару вестью о том, что они станут бабушками. И сделать это она намеревалась в первые же минуты, пока тетки не начали забрасывать ее вопросами о возросшей магической силе.

Галлоглас подавил ругательство, готовое сорваться с его губ.

– Тебе лучше? – спросил Мэтью, целуя Диане пальцы.

Диана кивнула. Ее зубы продолжали выстукивать дробь. Галлоглас внутренне содрогнулся, поняв, каких усилий ей сейчас стоило владеть собой.

– Я глубоко скорблю о смерти Эмили, – сказал Мэтью, касаясь ладонями лица Дианы.

– А если это наша вина? Вдруг мой отец был прав и мы своим затянувшимся пребыванием в прошлом нарушили законы?

Шепот Дианы был едва различимым даже для острого слуха Галлогласа.

– Ни в коем случае, – торопливо ответил Галлоглас. – Это сделал Питер Нокс. И больше никто не виноват в случившемся.

– Давай сейчас не будем искать виноватых, – сказал Мэтью, но у самого глаза были злыми.

Галлоглас понимающе кивнул. Потом он подробно расспросит Мэтью и о Ноксе, и о Герберте. Но сейчас дядю волновало состояние жены.

– Эмили посоветовала бы тебе заботиться о Саре и себе самой. Пока этого достаточно.

Мэтью отвел медные пряди Дианы, приклеившиеся к ее щекам из-за соленых слез.

– Мне нужно спуститься к Саре, – заявила Диана, вытирая глаза желтым платком Галлогласа. – Ей требуется моя поддержка.

– Полежи здесь еще немного. Подождем, пока Марта не сделает чай.

Мэтью сел рядом. Диана привалилась к нему. Ее дыхание напоминало икоту. Диана пыталась удержать слезы.

– Не буду вам мешать, – хмуро произнес Галлоглас.

Мэтью кивнул в знак благодарности:

– Спасибо, Галлоглас.

Диана протянула ему платок.

– Оставь себе, – сказал Галлоглас, выходя на лестницу.

– Мы одни. Тебе больше не надо сдерживаться, – сказал Мэтью, слушая, как затихают шаги Галлогласа.

Мэтью и Диана обнялись. Их тела переплелись, образовав узел, который не разрубить ничем. Лица обоих были искажены болью и страданием. Они дарили друг другу утешение, которое не могли обрести поодиночке.


«Я не имела права вызывать тебя сюда. Нужно было поискать иной способ получения ответов. – Эмили повернулась к своей самой близкой подруге, которую не видела почти тридцать лет. – Напрасно ты не осталась со Стивеном».

«Мне сейчас важнее быть рядом с дочерью, – ответила Ребекка Бишоп. – Стивен поймет».

Она вновь повернулась к дивану, на котором сплелись в скорбных объятиях Диана и Мэтью.

«Не бойся. Мэтью о ней позаботится», – сказал Филипп.

Ребекка Бишоп до сих пор оставалась для него загадкой, которую он пытался разгадать. Мать Дианы была невероятно вызывающей особой, а хранить тайны умела не хуже любого вампира.

«Они обязательно поддержат друг друга, – сказала Ребекка, прижимая руку к сердцу. – Я знала, что так и будет».

Глава 2

Мэтью несся вниз по винтовой каменной лестнице, соединявшей его башню с первым этажом замка. Он ловко обогнул скользкое место на тридцатой ступеньке и грубую каменную заплату на семнадцатой, где однажды, во время ссоры, меч Болдуина с чудовищной силой ударил в камень и выкрошил приличный кусок.

Эту башню Мэтью когда-то строил в качестве места уединения, где можно укрыться от нескончаемого шума и дел, постоянно окружавших Филиппа и Изабо. Вампирские семьи были большими и шумными, особенно когда два или больше родов собирались под одной крышей и пытались жить единой дружной стаей. Такое редко случалось среди хищников, даже тех, кто ходил на двух ногах и жил в прекрасных замках. В результате башня Мэтью строилась прежде всего как оборонительное сооружение. Она не имела дверей, приглушавших крадущуюся походку вампиров. Единственный вход служил и выходом. Никаких запасных лестниц. Столь тщательно продуманная планировка красноречиво свидетельствовала о характере отношений Мэтью с его вампирскими братьями и сестрами.

Но сегодня уединенность башни действовала на него угнетающе. Жизнь в Лондоне эпохи Елизаветы I заставляла их мечтать о тишине, так так их дом был постоянно полон теми, кого они считали семьей, слугами и друзьями. Должность шпиона королевы, которую занимал Мэтью, была опасной, но приносила свои плоды. Его тогдашнее членство в Конгрегации уберегло нескольких ведьм от виселицы. Диана начала пробуждать и совершенствовать свои ведьмины дарования. Они с Дианой даже взяли под опеку двух сирот, которым дали шанс на лучшее будущее. Жизнь в XVI веке не всегда бывала легкой, но их дни наполняла любовь и надежда. Надежда буквально следовала за Дианой по пятам. В Сет-Туре же они попали в пространство, со всех сторон окруженное смертью и де Клермонами.

Это сочетание сделало Мэтью беспокойным. Когда Диана была рядом, он изо всех сил сдерживал свой гнев, однако тот угрожал вырваться на поверхность. Сделав Мэтью вампиром (и сыном в вампирском понимании родства), Изабо передала ему и опасную болезнь, именуемую бешенством крови. Болезнь эта накатывала приступами, порою внезапно, завладевая умом и телом вампира. Самообладание и доводы рассудка отступали на задний план. Стараясь ни в коем случае не поддаться бешенству крови, Мэтью неохотно согласился на время оставить Диану под присмотром Изабо, а сам, сопровождаемый Фаллоном и Гектором, его верными собаками, прогуляться по окрестностям замка. Мэтью необходимо было основательно прочистить голову.

В большом зале Галлоглас напевал старинную матросскую песню, какие сопровождали работы на парусных кораблях. По непонятной для Мэтью причине каждая строчка перемежалась ругательствами и ультимативными требованиями. Мэтью хотел было пройти мимо, но любопытство взяло верх, и он, немного помешкав, спросил племянника о причинах.

– Долбаная дракониха.

Из оружейной стойки у входа Галлоглас вытащил пику, которой сейчас медленно размахивал в воздухе:

– «Прости-прощай, испанские красотки». Спускай свою задницу вниз, не то бабуля сварит тебя в белом вине и скормит собакам. «В старушку Англию приказано нам плыть». У тебя что, мозгов не больше, чем у обкурившегося попугая? «И вряд ли свидимся, милашки, снова».

– Что ты тут вытворяешь? – спросил Мэтью.

Дико сверкая синими глазами, Галлоглас повернулся к дяде. Его черную футболку украшало изображение черепа со скрещенными костями. Сзади футболка была разорвана наискось: от левого плеча к правому бедру. Дыры на джинсах протерлись от долгой носки, а не от сражений. Волосы даже по меркам Галлогласа были всклокочены. Изабо наградила его прозвищем сэр Бродяга, но бабушкина ирония не повлияла на его внешний вид.

– Пытаюсь поймать зверюшку твоей жены.

Галлоглас вдруг метнул пику вверх. Послышался удивленный крик, и на пол, словно кусочки слюды, посыпались светло-зеленые чешуйки. Светлые волосы на руках Галлогласа заблестели от мерцающей зеленой пыли. Он чихнул.

На галерее для музыкантов обосновалась Корра – огнедышащая дракониха, дух-хранитель Дианы. Цепляясь когтями за балюстраду, она неистово верещала, цокая языком. Увидев Мэтью, дракониха приветственно махнула шипастым хвостом, отчего в драгоценной шпалере, изображавшей единорога в саду, появилась дыра. Мэтью поморщился.

– В часовне я чуть ее не поймал. Возле алтаря, где узкое место. Ну, думаю, теперь не вывернешься. Но Корра – девка смышленая, – с оттенком гордости произнес Галлоглас. – Спряталась в верхней части могилы деда, крылышки распушила. Я сдуру и посчитал ее надгробным памятником. А теперь посмотри. Торчит под балками, довольная как черт. Бед от нее здесь вдвое больше. Видел, как она располосовала любимую шпалеру Изабо? Бабулю удар хватит.

– Если характером Корра целиком пошла в хозяйку, попытки загнать ее в угол добром не закончатся, – заметил Мэтью. – Лучше постарайся с ней поладить.

– Ну как же! Это с тетушкой Дианой можно поладить, но не с этой тварью, – фыркнул Галлоглас. – И что тебя угораздило выпустить Корру из поля зрения?

– Чем шумнее себя ведет дракониха, тем спокойнее Диана, – ответил Мэтью.

– Не спорю. Но Корра не канарейка, чтобы порхать в помещениях. Что ни день, то убыток. Не далее как сегодня она расколотила одну из бабушкиных севрских ваз.

– Если это была не синяя, с львиными головами, подарок Филиппа, я бы не стал особо волноваться.

Увидев лицо Галлогласа, Мэтью застонал и выругался:

– Merde![3]3
  Дерьмо! (фр.)


[Закрыть]

– Вот и Ален сказал то же, когда узнал, – сообщил Галлоглас, опираясь на пику.

– Изабо придется смириться с утратой одного экземпляра из ее коллекции ваз, – вздохнул Мэтью. – Пусть Корру и не назовешь кроткой птичкой, сегодня Диана крепко спит. Впервые с момента нашего возвращения.

– Я же не спорю. Только убеди Изабо, что художества Корры благотворно влияют на внутриутробное развитие бабулиных внуков. Скажи, пусть рассматривает гибель своих ваз как акт жертвоприношения. Я тоже считаю, что тетушке нужно хорошенько выспаться. А пока постараюсь чем-нибудь развлечь эту летучую мегеру.

– Это каким же образом? – скептически спросил Мэтью.

– Буду услаждать ее слух пением.

Галлоглас задрал голову. Корра, польщенная его вниманием, еще шире раскинула крылья. Теперь они отражали свет декоративных светильников в скобах, где когда-то пылали факелы. Посчитав это ободряющим знаком, Галлоглас набрал в легкие побольше воздуха и грянул новую балладу:

 
Голова идет кругом, я весь горю,
Влюбился, словно дракон.
Как имя ее? В ответ говорю…
 

Корра одобрительно защелкала зубами. Галлоглас улыбнулся. Его пика качалась, будто маятник метронома. Прежде чем петь дальше, он покосился на Мэтью:

 
Я без конца ей подарки слал,
Жемчугом, златом думал пронять.
Когда же запасы свои исчерпал,
Решил ее к черту послать[4]4
  Это строчки из баллады «The Lover», написанной известным английским поэтом, композитором и певцом Чарльзом Дибдином (1745–1814). Галлоглас нарушил последовательность строк, поменяв их местами.


[Закрыть]
.
 

– Удачи, – пожелал племяннику Мэтью, искренне надеясь, что Корра не понимает слов баллады.

Мэтью своим чутьем обследовал прилегающие помещения, попутно отмечая всех, кто там находился. Из семейной библиотеки доносился легкий запах лаванды и мяты. Хэмиш был там, занимался какой-то писаниной. Постояв немного у закрытой двери, Мэтью распахнул ее.

– Найдется минутка для старого друга? – спросил он.

– А я уж начал думать, будто ты сторонишься меня.

Хэмиш Осборн отложил перьевую ручку и ослабил галстук с по-летнему ярким цветочным орнаментом. У большинства мужчин не хватило бы смелости надеть такой галстук. Даже здесь, во французской провинции, Хэмиш одевался так, словно ему предстояла встреча с членами парламента: темно-синий костюм в тонкую полоску, рубашка сиреневого цвета. Мэтью почувствовал себя мгновенно перенесшимся в начало прошлого века, в эпоху недолгого правления короля Эдуарда.

Мэтью знал: демон пытается вызвать его на спор. С Хэмишем они дружили не один десяток лет, с тех самых пор, как учились в Оксфорде. Их дружба строилась на взаимном уважении и поддерживалась общностью острого и проницательного интеллекта каждого. Поэтому даже обыденные разговоры между ними были сложными и стратегически выверенными, как шахматная игра двух гроссмейстеров. Но их разговор только начался. Слишком рано, чтобы позволить Хэмишу поставить его в щекотливое положение.

– Как Диана? – спросил Хэмиш, понимая, что Мэтью сознательно отказывается заглатывать наживку.

– Всё в рамках ожидаемого.

– Разумеется, я и сам мог бы у нее спросить, но твой племянник велел мне проваливать. – Хэмиш отхлебнул из бокала. – Хочешь вина?

– Откуда оно? Из моих запасов или из погребов Болдуина?

Внешне невинный, этот вопрос служил тонким напоминанием. Теперь, когда Мэтью и Диана вернулись из прошлого, ему придется выбирать между Мэтью и остальными де Клермонами.

– Это кларет. – Хэмиш качнул бокалом, наслаждаясь игрой света и ожидая ответа Мэтью. – Дорогой. Старый. С потрясающим букетом.

– Спасибо, не хочу, – скривив губы, ответил Мэтью. – В отличие от большинства моей родни, я никогда не питал пристрастия к этому сорту.

Кларет от Болдуина. Мэтью скорее согласился бы наполнить садовые фонтаны редкими бордоскими винами брата, чем пить их.

– А что это за история с драконихой? – поинтересовался Хэмиш, и Мэтью заметил дернувшуюся жилку на его подбородке, но было это признаком удивления или гнева, Мэтью не знал. – Галлоглас утверждает, что Диана привезла это существо в качестве сувенира из прошлого, но ему никто не верит.

– Дракониха действительно принадлежит Диане, – сказал Мэтью. – Хочешь узнать больше – спрашивай у нее.

– После твоего возвращения у всех обитателей Сет-Тура поджилки трясутся. – Хэмиш резко переменил тему и двинулся в наступление. – Они еще не поняли, что ты сам до смерти напуган.

– А как поживает Уильям?

Мэтью не хуже демона умел головокружительно менять тему разговора.

– Душка Уильям обрел иную привязанность.

Рот Хэмиша скривился. Демон даже отвернулся. Страдание, которое еще не утихло в нем, неожиданным образом заставило Мэтью прекратить их игру.

– Мне очень жаль, Хэмиш, – сказал Мэтью. Ему казалось, что отношения демона и человеческого возлюбленного окажутся прочнее. – Уильям любил тебя.

– Выходит, недостаточно, – пожал плечами Хэмиш, но не смог скрыть боль, мелькнувшую в глазах. – А если говорить о романтических надеждах, тебе лучше возложить их на Маркуса и Фиби.

– Я и двух слов не сказал с этой девицей, – признался Мэтью и, вздохнув, налил себе Болдуинова кларета. – Что ты можешь сообщить о ней?



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14