Дебора Харкнесс.

Книга Жизни



скачать книгу бесплатно

Deborah Harkness

THE BOOK OF LIFE


Copyright © Deborah Harkness, 2014

All rights reserved

This edition published by arrangement with Viking, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC.



Серия «The Big Book»


© И. Б. Иванов, перевод, 2019

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2019

Издательство АЗБУКА®

* * *

Посвящается Карен.

Она знает, по какой причине



Выживает не самый сильный и не самый умный, а тот, кто лучше всех приспосабливается к изменениям.

Слова Филиппа де Клермона, часто приписываемые Чарльзу Дарвину


Солнце в Раке

Знак Рака имеет отношение к домам, землям, сокровищам и всему, что скрыто. Это четвертый знак зодиака. Он знаменует смерть и конец событий.

Английская записная книжка неустановленного автора. Около 1590 г. Собрание манускриптов Гонсалвиша, № 4890, лист 8r[1]1
  Значки «r» и «v» вверху номера листа обозначают соответственно его правую и левую сторону. – Здесь и далее примеч. перев.


[Закрыть]
Глава 1

Призраков не напрасно называли бесплотными. Все они состояли лишь из воспоминаний и сердца. Стоя на крыше одной из круглых башен Сет-Тура, Эмили Метер прижала прозрачную руку к груди, к тому месту, где и сейчас тяжким камнем лежал пережитый ужас.

«Мне когда-нибудь станет легче? – Ее голос, как и очертания ее призрачного тела, был едва уловимым. – Неужели я так и буду наблюдать, ждать и знать?»

«Я что-то не заметил перемен», – коротко ответил Филипп де Клермон.

Он устроился рядом с Эмили и внимательно разглядывал свои прозрачные пальцы. Многое ему не нравилось в его нынешнем, призрачном состоянии. Он не мог обнять свою жену Изабо. Мир потерял для него запахи и вкусы. Исчезло его сильное, крепкое тело, а как славно было бы сейчас помахать мечом на поединке. Но сильнее всего Филиппа угнетала невидимость. Невидимость постоянно напоминала ему о безвозвратно утраченной значимости.

У Эмили вытянулось лицо, и Филипп мысленно себя обругал. С момента своей гибели эта ведьма была его постоянной спутницей, деля вместе с ним одиночество. О чем он думал, рявкая на нее, как на служанку?

«Когда они совсем перестанут в нас нуждаться, быть может, тогда и нам полегчает», – уже мягче произнес Филипп.

Хотя он и был более опытным призраком, Эмили лучше понимала метафизику их положения.

Рассказанное ведьмой шло вразрез со всеми представлениями Филиппа о загробном мире. Он считал, что живые видят мертвых, поскольку живым от них что-то нужно: помощи, прощения, воздаяния. Эмили называла такие представления заурядными человеческими мифами. Только когда живые откажутся от подобных мифов, мертвые смогут появляться перед ними.

Филиппа десятками лет угнетало то, что Изабо не ощущает его присутствия. Слова ведьмы успокоили его, но лишь отчасти.

– Жду не дождусь, чтобы рассказать Эмили. Представляю, какое будет у нее лицо, когда она узнает.

Сочный низкий голос Дианы поднимался вверх, достигая парапетов башни.

«Диана и Мэтью», – в унисон произнесли Эмили и Филипп, глядя на мощеный двор, окружавший замок.

«Вот они», – сказал Филипп, указывая в сторону проезда.

Его вампирское зрение даже в призрачном состоянии оставалось острее, нежели зрение ведьм. К тому же он не утратил прежнего обаяния. Широкие плечи, дьявольская улыбка. Увидев ее, Эмили просто не могла не улыбнуться в ответ.

«Правда, чудесная пара? Посмотри, как сильно изменился мой сын».

Время не меняло внешнего облика вампиров. Эмили ждала, что увидит те же черные волосы, отливающие синевой, те же переменчивые серо-зеленые глаза, холодные и отрешенные, как зимнее море, ту же бледную кожу и широкий рот. Но предположения Филиппа подтвердились. Волосы Мэтью стали короче, он отрастил бороду, делавшую его облик еще опаснее. Сейчас он чем-то был похож на пирата. Эмили шумно вздохнула (насколько призраки умеют шумно вздыхать).

«Никак Мэтью стал… шире в плечах?»

«Да. Когда они с Дианой были здесь в тысяча пятьсот девяностом году, я хорошенько отделал его во время поединка. Книги его размягчили. Я еще тогда сказал Мэтью, что ему нужно поменьше читать и побольше сражаться».

Филипп всегда был против «избыточной учености». Мэтью служил живым подтверждением отцовских представлений.

«Диана тоже изменилась. Эти длинные волосы медного оттенка делают ее больше похожей на мать», – сказала Эмили, заметив самые впечатляющие перемены в своей, пусть и неродной, племяннице.

Диана зацепилась за выбоину в камне и споткнулась. Мэтью тут же протянул руку, уберегая ее от падения. Прежде Эмили считала поведение Мэтью обычным вампирским стремлением окружить сверхзаботой тех, кто им дорог. Состояние призрака обострило ее проницательность. Эмили поняла, чем вызвана такая сверхзабота. Мэтью с необычайной чуткостью улавливал малейшие изменения в лице Дианы, каждое колебание ее настроения. Стоило ей слегка устать или проголодаться, как Мэтью уже это знал. Однако сегодня забота Мэтью показалась Эмили более целенаправленной и обостренной.

«У Дианы не только волосы изменились. – Лицо Филиппа приняло благоговейное выражение. – Диана носит ребенка. Ребенка Мэтью».

Эмили тщательнее присмотрелась к племяннице. Среди прочего смерть усилила ее способность видеть и чувствовать правду. Филипп увидел лишь часть правды, касающейся состояния его невестки.

«Ты хотел сказать „детей“. Диана беременна двойней».

«Двойня», – таким же благоговейным тоном произнес Филипп.

Как всегда, появление жены поколебало его спокойствие.

«Смотри, их встречают Изабо, Сара, Софи и Маргарет».

«Филипп, что теперь будет?» – спросила Эмили, на сердце которой стало еще тяжелее, ибо она предчувствовала дальнейшее развитие событий.

«Окончание. Начало, – уклонился от прямого ответа Филипп. – Перемены».

«Диана терпеть не могла перемены», – сказала Эмили.

«Потому что ее страшит то, кем она должна стать», – ответил Филипп.


Вампиром Маркуса Уитмора сделал Мэтью. Было это в 1781 году. После ночи своего превращения Маркус успел повидать более чем достаточно ужасов. Однако ни один из них не шел в сравнение с сегодняшней пыткой: сообщить Диане Бишоп, что ее любимой тетки Эмили Метер нет в живых.

Изабо позвонила Маркусу, когда он с Натаниэлем Уилсоном смотрели телевизор в семейной библиотеке. Там же, на диване, мирно спали жена Натаниэля Софи и их трехмесячная дочка Маргарет.

– Храм, – изменившимся голосом выдохнула Изабо. – Немедленно отправляйся туда.

Маркус безоговорочно подчинился приказу бабушки, задержавшись ровно настолько, чтобы позвать с собой двоюродного брата Галлогласа и тетку Верену.

Чем ближе к вершине горы, на которой находились развалины храма, тем светлее делался сумрак летней ночи. То был свет, излучаемый сверхъестественной силой. Маркус видел лишь сполохи между деревьями, но ему хватило и этого. Воздух был настолько густо пропитан магией, что у Маркуса волосы стали дыбом.

Затем он почувствовал запах вампира. Герберта из Орильяка. Второй запах принадлежал ведьме.

В каменном коридоре послышались легкие, но уверенные шаги, вернувшие Маркуса из воспоминаний о недавнем прошлом в настоящее. Тяжелая дверь, как всегда, открылась со скрипом.

– Привет, дорогая, – произнес Маркус, отрываясь от созерцания полей и холмов Оверни.

Запах вошедшей Фиби Тейлор напоминал ему аромат кустов сирени, что росли сразу за ярко-красной дверью дома его настоящих родителей. Тонкий и в то же время неотступный, этот запах символизировал надежду на весну, сменившую долгую зиму в Массачусетсе. Запах напоминал Маркусу понимающую улыбку давно умершей матери. Однако сейчас запах сирени ассоциировался у него только с этой молодой хрупкой женщиной. Хрупкость была обманчивой: Фиби обладала железной волей.

– Все пройдет хорошо.

Фиби встала на цыпочки и поправила ему воротник. Ее оливковые глаза были полны сострадания. Познакомившись с Фиби, Маркус стал одеваться строже. Футболки с эмблемами рок-групп сменились рубашками. И подписывался он теперь не «Маркус Уитмор», а «Маркус де Клермон». Так он представился Фиби, впервые придя к ней на работу. Через некоторое время он рассказал ей о вампирах, своем отце-создателе, чей возраст насчитывал полторы тысячи лет, о французском замке, полном опасных родственников по вампирской линии, и о ведьме по имени Диана Бишоп. Реакция Фиби граничила с чудом: она осталась рядом с Маркусом.

– Вот здесь ты ошибаешься, – запоздало отозвался Маркус, поцеловав ей руку; Фиби знала о Мэтью только с его слов. – Прошу тебя, держись рядом с Натаниэлем и остальными.

– Маркус Уитмор, в последний раз заявляю тебе: когда ты выйдешь поздороваться с отцом и его женой, я буду стоять рядом с тобой. По-моему, нам незачем дальше обсуждать этот вопрос. Или ты все же намерен? – поинтересовалась Фиби, протягивая ему руку.

Маркус взял протянутую руку. Фиби думала, что сейчас они вместе выйдут, однако Маркус крепко обнял ее. Одна рука Фиби утонула в его ладони, а другую он прижал к своему сердцу. Жест Маркуса ее удивил.

– Хорошо, Фиби. Ты пойдешь вместе со мной, но с определенными условиями. Первое: ты постоянно будешь находиться возле меня или Изабо.

Фиби открыла рот, приготовившись возражать, но серьезный взгляд и тон Маркуса утихомирили ее.

– Второе: если я попрошу тебя уйти, ты это сделаешь, причем сразу же, не задавая вопросов. Иди прямо к Фернандо. Он будет либо в часовне, либо на кухне. – Маркус пристально посмотрел на Фиби и увидел признаки настороженного согласия. – И третье: ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не приближайся к моему отцу на расстояние вытянутой руки. Договорились?

Фиби кивнула. Она выросла в семье дипломатов и, как всякий хороший дипломат, была готова подчиниться правилам Маркуса. Но если отец Маркуса действительно окажется чудовищем (а кое-кто здесь, похоже, так и думал), Фиби поступит так, как должна.


Когда картофельные ломтики на сковородке зарумянились, Фернандо Гонсалвиш накрыл их взбитыми яйцами. Его испанская тортилья была одним из немногих кушаний, которые Сара Бишоп соглашалась есть. Сегодня ей как никогда требовались телесные силы. Фернандо мысленно называл ее вдовой, хотя она потеряла не мужа, а интимную подругу.

Галлоглас сидел за кухонным столом, выковыривая из старинных досок кусочки старинного воска. Светлые волосы почти до плеч и мускулистая фигура делали его похожим на угрюмого медведя. Плечи и руки Галлогласа покрывали узоры татуировки. Узоры отражали мысли, владевшие им в настоящее время, поскольку на коже вампиров татуировка держалась всего несколько месяцев. В данный момент он думал о своих корнях, что явствовало из кельтских узлов, рун и изображений сказочных чудовищ, почерпнутых в скандинавских и гэльских мифах и легендах.

– Да успокойся ты, – посоветовал ему Фернандо; голос повара был теплым и выдержанным, словно шерри в дубовых бочках.

Галлоглас поднял голову и тут же снова занялся выцарапыванием воска из щелей.

– Пойми, Галлоглас: никто не убережет Мэтью от того, что он должен сделать. Отомстить за смерть Эмили – вопрос чести.

Фернандо выключил плиту и, на ходу отворачивая рукава белой рубашки, которая даже после нескольких часов, проведенных на кухне, оставалась безупречно чистой, направился к столу, где сидел Галлоглас. Босые ноги бесшумно двигались по каменным плитам пола. Заправив рубашку в джинсы, Фернандо запустил руки в свои темные курчавые волосы.

– Ты же знаешь, Маркус пытается взять вину на себя, – сказал Галлоглас. – Но парень совсем не виноват в смерти Эмили.

Если не знать, что? происходило на вершине горы, вся сцена выглядела удивительно тихой и спокойной. Галлоглас достиг развалин храма вскоре после Маркуса. Да, только тишина и фигура Эмили Метер. Ведьма стояла на коленях внутри круга, граница которого была обозначена белыми камешками. Рядом находился колдун Питер Нокс. Его руки лежали на голове Эмили, а на лице застыло выражение предвкушения и даже голода. Был и зритель – Герберт из Орильяка, ближайший из соседей-вампиров. Он с интересом смотрел на происходящее.

– Эмили!

Отчаянный крик Сары взорвал тишину. Он был настолько сильным, что даже Герберт попятился назад.

Нокс, вздрогнув, отпустил Эмили, и она без сознания рухнула на землю. Сара атаковала колдуна всего одним, но очень могущественным заклинанием, отчего Нокса буквально сдуло с вершины.

– Нет, Маркус ее не убивал, – сказал Фернандо, вновь заставив Галлогласа поднять голову. – Но его небрежность…

– Неопытность, – перебил повара Галлоглас.

– Небрежность, – повторил Фернандо, – сыграла роль в этой трагедии. Маркус это знает и принимает ответственность на себя.

– Маркус не рвался в главные! – глухо прорычал Галлоглас.

– Да. Это я предложил его кандидатуру. Мэтью согласился, посчитав такое решение правильным.

Фернандо легко сжал плечо Галлогласа и вернулся к плите.

– Так ты поэтому появился здесь? Чувствуешь свою вину за отказ возглавить братство, когда Мэтью просил тебя о помощи?

Сильнее всех появление Фернандо в Сет-Туре удивило Галлогласа, ведь Фернандо сторонился замка с XIV века, когда погиб Хью де Клермон, отец Галлогласа.

– Я здесь, потому что в свое время, когда французский король казнил Хью, Мэтью бросил все и примчался меня поддержать. Я тогда был совсем один, если не считать моего горя. – Голос Фернандо сделался хриплым. – А возглавить орден Рыцарей Лазаря я отказался, потому что не являюсь де Клермоном.

– Ты был интимным другом, истинной парой моего отца, – возразил Галлоглас. – Ты такой же де Клермон, как Изабо или ее дети!

Фернандо осторожно закрыл дверцу духовки.

– Я остаюсь истинной парой твоего отца, – не поворачиваясь к Галлогласу, сказал он. – И твой отец никогда не станет для меня тем, о ком говорят в прошедшем времени.

– Прости, Фернандо, – пробормотал потрясенный Галлоглас.

С момента гибели Хью прошло почти семьсот лет, но Фернандо так и не оправился от потери. «И вряд ли когда-нибудь оправится», – подумал Галлоглас.

– А что касается моей принадлежности к де Клермонам, – продолжал Фернандо, по-прежнему глядя в стену над плитой, – Филипп возражал против этого.

Галлоглас возобновил свое нервное занятие. Пространство вокруг него заполнялось темными катышками воска. Фернандо налил два бокала красного вина и поставил их на стол.

– Выпей лучше, – сказал он, протягивая бокал Галлогласу. – Тебе сегодня тоже понадобятся силы.

В кухню стремительно вошла Марта, домоправительница Изабо. В этой части замка хозяйкой была она и очень не любила, когда кто-нибудь вторгался на ее территорию. Недовольно поглядев на Галлогласа и Фернандо, Марта принюхалась и рванула дверцу духовки.

– Это же моя лучшая сковородка! – с упреком воскликнула Марта.

– Знаю. Потому и взял ее, – ответил Фернандо, делая глоток.

– А тебе, дон Фернандо, вообще нечего делать на кухне. Иди наверх. И Галлогласа с собой забери.

С полки над мойкой Марта сняла чайник и пакет с чаем. Затем взгляд ее упал на соседний столик, где вместе с чашками, блюдцами, кувшином молока и сахарницей на подносе стояла кастрюля, обернутая кухонным полотенцем. Марта нахмурилась еще сильнее.

– Чем тебе мешает мое присутствие? – спросил Фернандо.

– Ты к слугам не относишься.

Марта развернула полотенце, подняла крышку и с явным подозрением принюхалась к содержимому кастрюли.

– Любимое блюдо Дианы. Помнишь, я спрашивал, какие блюда она любит, и ты мне рассказала? – Фернандо печально улыбнулся. – В этом замке все служат де Клермонам. Единственная разница, что тебе, Алену и Виктуар за это щедро платят. Остальные, похоже, должны быть благодарны за предоставленную привилегию.

– С полным основанием. Другие манжасаны[2]2
  Окситанское слово «манжасан» означает «пожиратель крови», «кровопийца». Аналог слова «вампир».


[Закрыть]
мечтают стать частью этой семьи. Постарайся не забыть об этом в будущем и не свалять дурака, дон Фернандо, – сказала Марта, сделав особый упор на его знатном титуле. Она взяла чайный поднос, невозмутимо добавив: – Кстати, твоя яичница подгорает.

Фернандо помчался к плите.

Черные глаза Марты остановились на Галлогласе.

– А ты не сказал нам всего, что должен был рассказать о Мэтью и его жене.

Галлоглас виновато уткнулся взглядом в бокал с вином.

– Мадам бабушка разберется с тобой позже, – ледяным тоном произнесла Марта и удалилась из кухни.

– Что еще ты натворил? – спросил Фернандо, убедившись, что Марта соврала и его тортилья – хвала Всевышнему – ничуть не подгорела.

Долгий опыт общения с Галлогласом подсказывал Фернандо: какой бы хаос ни устраивал этот шотландец, намерения у него были самые добрые, а о возможных последствиях он попросту не думал.

– Видишь ли, – начал Галлоглас, растягивая гласные так, как только шотландцы это умеют, – в повествовании я кое-что упустил.

– Например?

Среди привычных кухонных ароматов ноздри Фернандо уловили запах беды.

– То, что тетушка Диана беременна, и не от кого иного, как от Мэтью. Я умолчал, что дед признал ее своей дочерью. Боже, его клятва на крови была просто оглушительной! – Галлоглас выглядел потрясенным. – Думаешь, мы и сейчас сможем ее услышать?

Фернандо стоял с разинутым ртом.

– Не смотри на меня так! – огрызнулся Галлоглас. – Мне показалось неуместным рассказывать о ребенке. Ты знаешь, как женщины относятся к подобным темам. А о клятве на крови Филипп рассказал тетушке Верене в тысяча девятьсот сорок пятом году, перед своей смертью. С тех пор она ни словом не обмолвилась! – добавил Галлоглас, будто оправдываясь.

Воздух в кухне задрожал, словно где-то взорвалась бесшумная бомба. Мимо окна пронеслось что-то огненно-зеленое.

– Это что еще за чертовщина?

Фернандо распахнул дверь кухни, заслоняя глаза от яркого солнца.

– Думаю, это была невероятно разозленная ведьма, – хмуро ответил Галлоглас. – Скорее всего, Сара уже сообщила Диане и Мэтью о смерти Эмили.

– А мне показалось, будто что-то взорвалось. Но это не взрыв. Смотри туда!

Фернандо указал на колокольню церкви в Сен-Люсьене. Вокруг нее летало двуногое огнедышащее существо. Галлоглас встал, присмотрелся.

– Это Корра. Неразлучная спутница тетушки Дианы, – равнодушно произнес он.

– Но это же дракон! – выкрикнул Фернандо, глядя на пасынка бешеными глазами.

– То-то и оно, что не совсем дракон. Разве не видишь, что у нее всего две лапы, а не четыре? Корра – огнедышащая дракониха.

Галлоглас повернул руку, показывая Фернандо татуировку крылатого существа, здорово напоминающего летающую тварь.

– В общем-то, я и о Корре умолчал. Не стал пугать почтеннейшую публику. Лишь предупредил, что тетушка Диана вернется из прошлого изменившейся ведьмой.


– Дорогая, это правда. Эм умерла.

Несколько слов, сказанных Диане и Мэтью, обернулись для Сары сильнейшим стрессом. Ей даже привиделся дракон. Прав был Фернандо: ей нужно расставаться с виски.

– Я тебе не верю! – выкрикнула Диана.

Голос племянницы был высоким, пронзительным, грубым от охватившей ее паники. Диана принялась обыскивать большую гостиную Изабо, словно Эмили могла прятаться за спинкой одного из витиеватых барочных диванчиков.

– Диана, Эмили здесь нет. – Приглушенный голос Мэтью был полон нежности и сострадания. – Она покинула наш мир, – добавил он, подходя к жене.

– Нет! – Диана попыталась оттолкнуть мужа и продолжить поиски, но Мэтью схватил ее за руки.

– Сара, прими мои глубокие соболезнования, – сказал Мэтью, крепко прижимая Диану к себе.

– Не смей говорить о соболезнованиях! – взвизгнула Диана, пытаясь вырваться из цепкой хватки вампира; ее кулак молотил Мэтью по плечу. – Эм не умерла! Это просто кошмар! Мэтью, пожалуйста, разбуди меня. Я хочу проснуться и убедиться, что мы по-прежнему в тысяча пятьсот девяносто первом году.

– Это не кошмар, – тихо возразила Сара.

Несколько долгих недель убедили ее, что смерть Эм – ужасающая реальность.

– Значит, я сделала неверный поворот. Или плохо завязала узел в заклинании обратного путешествия. Такое не могло случиться в месте нашего возвращения! – Диану всю трясло от горя и шока. – Эм обещала мне: она никогда не покинет этот мир, не простившись!

– Эм не успела проститься ни с кем. Но это не значит, что она тебя не любила. – Эти слова Сара твердила себе по сто раз на дню.

– Диане лучше присесть, – сказал Маркус, выдвигая стул.

Во многом сын Мэтью оставался таким же, каким Диана увидела его впервые, когда в конце октября прошлого года он вдруг появился на крыльце дома Бишопов: парнем лет двадцати пяти, заядлым путешественником по Интернету. И кожаный шнурок со странными вещицами, собранными за несколько веков, по-прежнему болтался в его светлых волосах, стукаясь о затылок. На ногах – все те же любимые им хайтопы фирмы «Конверс». Новым был сдержанный, печальный взгляд.

Хорошо, что сейчас рядом с Сарой находились Маркус и Изабо. Она была им благодарна за поддержку. Но в ком она нуждалась сильнее всего, так это в Фернандо – твердая скала среди волн хаоса, в который превратилась ее жизнь.

– Спасибо, Маркус, – произнес Мэтью, усаживая Диану.

Фиби попыталась дать ей стакан воды. Поймав отсутствующий взгляд Дианы, Мэтью молча взял у девушки стакан и поставил на столик.

Глаза всех были устремлены на Сару.

Сара не умела выступать перед аудиторией. В отличие от Дианы, ей не приходилось читать лекции. Диана бы знала, как соединить противоречивые события в последовательный рассказ, имеющий начало, середину и конец. Возможно, племянница даже представила бы убедительное объяснение причин смерти Эмили.

– Мне очень трудно рассказывать вам об этом, – начала тетка Дианы.

– Тебе не надо рассказывать все сразу. – Глаза Мэтью были полны сострадания и поддержки. – Объяснения подождут.

– Нет. Вы оба должны это знать.

Сара потянулась за стаканом с виски, который обычно находился где-то рядом. Но сейчас его не было. Тогда она с молчаливой мольбой посмотрела на Маркуса.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14