Дарина Грот.

Ангелы



скачать книгу бесплатно

– Очень даже все имеет место быть! Человеческие способности и день рождения твоей мегеры чуть ли не эквиваленты! – рассмеялся брат.

В тот момент я почувствовал себя до невозможности тупым. Я просто не понимал, о чем говорил новорожденный философ.

– Да… совсем плохо дело! – продолжил Люц, глядя на мой отсутствующий взгляд. – У тебя пять дней до всемирного счастья! Ей же восемнадцать будет? Нет? Да мне по боку на самом деле! В общем, что я могу тебе посоветовать: топай на вокзал, сейчас там наверняка пришло пару товарняков и алкаши как всегда не справляются с разгрузкой. Иди, помоги им. За пять ночей, я думаю, ты нагорбатишься ей на золотое колечко.

– Золотое колечко? – изумился я.

Да ешкин же кот, он что доконать меня хотел? Золотое, черт возьми, колечко!

– На кой черт Розе золотое колечко?

– Брат, ты вообще что ли наглухо тупой или ты поржать задумал надо мной? – Люц изумился или взбился, я не понял его эмоцию, но точно осознал, что он не шутил. – Алле, Гавриил? Ты – молодой человек, в твоей кровати – девушка. Девушки и аурум вступают в потрясающую химическую связь. Ты спрашиваешь, на кой черт ей это колечко? На кой черт водороду одна молекула кислорода в воде? Это ты знаешь, да? То же самое и с девушками – аурум – это их вторая молекула, без которой не будет воды. Не все этого требуют, но ни одна не откажется! Выбор за тобой, братишка! – Люц жадно присосался к своему пиву, лукаво рассматривая меня.

Золото. Девушка. Может Люц был в чем-то прав, я не знал наверняка. Девушка. Золото. Почему именно с этим металлом? Почему не с железом? Почему хотя бы не сраный аргентум? Забавно, что я являлся переходником для этой чудной реакции. Но я не заметил в Розе потребности в желтом металле.

– … Слушай…Она не должна знать, что я работаю по ночам…

– Думаешь, она будет переживать за твое драгоценное здоровье? – перебил меня Люцифер.

– Да нет, просто тогда это будет не сюрприз, если она узнает, что я хожу на подработку. Ей сразу же станет интересно, почему я это делаю. Понимаешь? – тихо и с некой печалью в голосе сказал я.

Мне просто стало хреново из-за слов брата о девушках и золоте. Я не верил, что то же самое можно было сказать о Розе. Черт, о ком угодно, только не о ней. Мой седовласый ангел класть хотел на металл гепатитного цвета. Эта девушка была выше всяких побрякушек…Но я должен был проверить! Да, да! Я верил ей, но не совсем. Как можно кому-то полностью доверять, как…черт, я даже не знаю, как кому. Ты сам себе не веришь полностью, а уж другому человеку – очень сомнительно! И конечно, независимо от реакции Розы на золото, я все равно буду любить ее… Самовнушение…

– Люц, короче, она не должна знать, что меня нет дома! – выпалил я, сделав серьезную рожу для полной убедительности, что я не шутил.

– Ну, я могу с ней покувыркаться, пока ты будешь потеть… Уверен, она не заметит разницы! – Люц растянулся в паршивой улыбке.

– Тогда я буду думать, что положить тебе в гроб! – проскрипел я, очень сильно надеясь, что этот козленок шутил, используя свой ничтожный юмор.

– Вот когда-нибудь я дождусь от тебя благодарности! – он рассмеялся. – К кому же тебе идти за помощью, как не к брату? Я сделаю все, чтобы она не заметила!

– Не вздумай к ней притрагиваться! – мне было не смешно.

Ему я тоже не верил.

Ему, черт, я, наверное, меньше всего верил! Но идея мне нравилась. Его рожа отвлечет…ладно, заменит мою, и он прав… Роза не заметит разницы… Я даже не знал, обидеться ли на нее мысленно за это или это нормально? Ведь никто не видел разницы между нами, кроме нашей матери.

– Доверься мне, братишка! – Люц подмигнул мне и поплелся наверх в гордом одиночестве.

Я уже забыл, когда в последний раз видел его одного, идущего в спальню. Наверное, это было к лучшему – пусть отдохнет.

Когда я поднялся к Розе в комнату, было уже около двух часов ночи. Роза спала. На ее лицо падал свет фонаря и, черт возьми, она была прекрасна: нимфа, сбежавшая из сказки Андерсена. Я так страстно желал эту нимфу…но ее день рождения…вагоны. Я коснулся ее руки и улыбнулся: если ей нужны молекулы аурума, я достану их для нее.

До пяти утра я тягал огромные тюки, деревянные коробки, бочки и какую-то другую херню. Я опьянел от усталости и снова отрезвел. Я распотрошил не один вагон за это время. Работал очень быстро: чем больше вагонов, тем больше денег. Я даже сам не знал, что способен на такое. Я тягал, складывал…брал, тащил, отпускал, время шло. Я спотыкался, но тащил, руки тряслись, но я держал. Я успел так много, сколько раньше не получалось. Раньше я не верил в себя, а тогда поверил в нужду. Вот такая замечательная фигня эта нужда – поверишь во все силы и в себя заодно. А если рядом есть еще и человек, который подкинул эту нужду, то все получится в два раза быстрее. Роза была именно этим человеком, а я всего лишь сраная пешка, помогающая достать ей нужду.

Утром я пришел домой, быстро ополоснулся и буквально упал рядом с девушкой, ради которой отключил на хер свой мозг. Не каждый человек может заставить себя отключить мозги и пользоваться только конечным роботом. Роза заставила меня сказать голове «все отлично, нам было хорошо вдвоем!».

В восемь утра Роза открыла свои замечательные, голубые глаза и, конечно же, пнула меня: чего это я сплю-то? Я проснулся. Я сделал вид, что выспался. Я ненавидел ее в тот момент! Искренне ненавидел, но выспался!


***


Девятнадцатое января. Я трясся от холода под дверью ювелирного магазина, в то время как Роза нежилась в кровати, наслаждаясь сном. О…сон. За пять дней жуткой работы я стал похож на наркомана с огромным стажем, который одной ногой стоит в могиле: у меня появились синяки под глазами, сосуды все полопались – то есть, мои глаза были все время красными, руки тряслись, голова болела. Почувствуй себя стариком в девятнадцать лет. Но девятнадцатое января не думало об этом! Голова была занята только днем рождения Розы.

Я стащил одно из ее колец, чтобы подобрать новое по размеру и надеялся, что она не успеет проснуться до моего возвращения, ну или просто не успеет прийти в себя.

Утро было чертовски холодным, я проклинал всех и вся, кроме Розы. Но я ждал. В течение пяти дней я не потратил ни одной копейки. Я не ел, не пил, не срал, не ссал… да чего уж там, я не жил. Пять дней выпали из моей жизни. Всего чего я хотел – это подарить Розе необходимый компонент для того, чтобы она вступила в реакцию, сказать ей, что я все-таки люблю ее и упасть спать. Мне кажется, я проспал бы пол своей жизни. Люц рассказал, что за все пять дней ему пришлось только один раз притвориться мною.

Роза проснулась ночью и пошла искать меня. Каким-то чудом услышав это, Люц прокрался на кухню и сел за стол, притворяясь, что что-то пишет. Естественно, Роза, увидев чувака в моей майке и трусах, держащего ручку в руках и знающего, что с ней делать, сразу же подумала, что перед ней не может сидеть отморозок Люцифер. Но этого отморозка мне до сих пор хочется прибить. Ведь когда Роза решила, что это – я, то стала допытывать, какого черта я там вырисовываю. Мой ненаглядный братик не смог придумать ничего более умного, чем сказать: «Пишу стихи для тебя». И затем он клятвенно пообещал вручить их ей девятнадцатого января, то есть в тот день, когда я хотел сделать Розу счастливой.

В общем, спасая мою многострадальческую задницу, он навалил на нее еще больше кала. Так что помимо ночных разгрузок мне, черт возьми, надо было еще и стих чертов сочинить.

Стоит ли говорить, что я очень смутно помнил, как выглядят стихи, я даже не говорил о какой-либо возможности написать самому эту херню. Конечно же, спасибо я брату сказал в троекратном размере. Я ненавидел его. Хоть он и доказывал, что у него не было выбора, я все равно думал, что это было сделано специально. Ну и в результате, пока Роза готовилась к встрече с чокнутой Лафортаньяной, я, вместо того, чтобы спать в этот момент, сидел и пытался притвориться поэтом. Для этого у меня было почти все – ручка, бумага, девушка, нищета, молодость и любовь… Но мне не хватало боли! А это очень сильный недостаток! За неимением боли писать искренне не выйдет. Без боли все получается слишком лживым. Чего стоит написать стих, посвященный любви без боли? Ничего. Но найти смысл этих строк будет проблемно. Пустота чернильных строк – стих без боли. Но одна лишь черта, проведенная болью вмещает в себя ни одну страждущую жизнь и все что с ней связно… Твою мать, у меня не было боли… и я писал пустынную чушь на белоснежном листе, которая вылезала из моей головы по строкам, как нежеланные дети. Там не хватало только песчаных бурь и перекати-поле. Это все, на что я был способен.

Я писал…мял и выкидывал. Перекати-поле. Пустота пустыни. Я писал. Мял. Ничего не выходило. Время убегало…Время утекало… Время послало меня на хер. На листе оставалась чернильная пустыня. Я писал… Времени не было. Я написал. Я поверил, а вдруг Роза любит пустыню и перекати-поле…

Магазин должен был открыться через пятнадцать минут. Я достал клочок бумаги с писаниной в форме стиха и прочел еще раз.


Однажды кто-то проснется,

Кто-то закроет глаза навсегда,

Лишь цепь вопросов замкнется.

Кажется, свет не исчезнет никогда.

Что взбаламутит кого-то?

Где же тот секрет?

Для любви…но нет, не то!

А может это бред?

Однажды кто-то поймет,

Рассвет – это мнимый ответ.

Цепь вопросов – один лишь гнет.

Глупые люди, помните слово «нет».

Однажды будет одно лишь мгновенье,

Возможно, придаст нужных сил,

Попытка прожить в мучении.

Крик души из сизых жил.

Однажды будет луна вместо солнца,

Будет лишь мрак везде и всегда.

И по прошествии мига

Последняя глупость исчезнет в никуда.


Но все-таки странно, немного отважно

Вдруг не наступит больное однажды.


Как-то не был похож мой стих на признание в любви в день рождения любимой девушки. Стих пустыни. Я ненавидел Люцифера за его язык. Я надеялся, что Роза очень обрадуется кольцу и забудет о стихах. Но какая-то тварь во мне подло рушила все надежды, говоря, что у меня заберут и кольцо и бредовые стихи.

– Вы что-то хотели? – к двери магазина подбежал мужчина с красным носом.

Я кивнул ему в ответ, ожидая, когда он откроет дверь. В тот момент мой мозг был занят лишь одним вопросом: у меня такой же красный нос? На какое-то сраное мгновение я забыл о своих несуразных стихах, о Розе, о ее дне, а Люцифере и о его охренительной помощи.

Красный ли у меня нос?

Ничего больше не могло отвлечь меня от этой мысли, пока я не начал выбирать кольцо. Как наивный гондон, я полагал, что моих заработанных кровью и п?том денег хватит на какое-то особое, красивое кольцо. Я отменно повеселил продавца! Узнав, сколько у меня денег, он культурно намекнул, что у витрины с белым золотом и бриллиантами ловить мне нечего. Указательным пальцем мне ткнули на скудный ряд нищенских колечек из желтого золота. В том ряду выбирать было не из чего. Я взял тонкое колечко, желтого цвета, без каких-либо украшений и излишеств.

Выйдя из магазина, я понял, что я в полном дерьме: нищенское кольцо и мудацкий стишок – все для любимой девушки. Я брел по улочкам к дому. Я не спешил. Да какого черта спешить – мне было страшно! Я боялся испортить Розе настроение своими никчемными подарками. Но какой у меня был выход? Мне очень хотелось провалиться сквозь землю… Или можно было пойти, двинуть кому-нибудь по голове, забрать деньги и купить красивое кольцо…Какая же глупость развлекалась у меня в голове! Земля никогда в жизни не разверзнется передо мной и не позволит свалиться еще одному говну в ее недра. А лупить прохожих по голове… да с чего это они должны скидываться на подарки для моей девушки? Тогда я буду выглядеть совсем и окончательно мудаком.

Я тащился по улице. Начался снег. Огромные ватрушки снежных хлопьев падали с неба. Мне было уже нехолодно по мере приближения к дому, где спал мой постаревший на год ангел. Мой нос теперь, наверное, был бледен, как у мертвеца. Я сам был как мертвец из-за своего собственного идиотизма…

Дверь тихонько скрипнула и я вошел в коридор. В доме стояла невозможная тишина, она разрывала мне голову и грудь. Мне было тяжело дышать… Я даже не думал, что чей-либо день рождения может повергнуть меня в такой шок.

Роза спала. У входной двери, на первом этаже, мне показалось, что я слышал, как она спит, как дышит, как она прекрасна без накрашенных бровей.

Я еще не спал после рабочей ночи…и я не хотел спать. Почему-то мне стало так хреново морально. Но я знал, что как только Роза проснется, я должен был сделать вид, что моему сраному счастью нет несчастного предела.

– Привет! – вниз спускалась девушка ослепительной красоты, в одной лишь рубашке Люца.

Золотистые волосы, густые, как будто на ней был парик. Я никогда не видел, чтобы у человека было столько волос, честное слово. Ее волосы, как волна океана, спускались к пояснице. Глаза, золотисто-коричневого цвета, как клиновые листья красочной осенью. Сумасшедшие, нереальные глаза… Ресницы, темно-коричневые брови…белая кожа…Твою мать… Она должна была быть живой, она не могла быть куклой. Бледно-красные, пухлые губы…Идеальная, гладкая кожа… Как же я хотел, чтобы это чудо оказалось всего лишь миражом моего воспаленного мозга.

– Привет… – брызнув слюнями, ответил я ей.

Девушка улыбнулась и весело спустилась вниз, ближе ко мне. Впервые, мне стало жалко девушку Люцифера. Ведь он пользовался ими только на одну ночь. Мне искренне не хотелось, чтобы золотой девушкой он воспользовался тоже только на одну ночь. Я даже не хотел спрашивать у себя, где он откопал это невозможное чудо природы, я лишь хотел, чтобы он не делал ей больно.

– Гавриил? – ее голос звучал, как идеально сыгранная мелодия Шопена.

Я кивнул в ответ.

– Люцифер рассказывал о тебе пару дней назад, но не говорил, что вы близнецы! Рада знакомству. Меня зовут Нинель!

– Ага! – ответил я и облизал губы, не зная, какого черта делать дальше.

– Как же вы похожи с братом! – пропела она, не прекращая улыбаться.

Я терялся хер знает, где из-за ее присутствия и ее улыбки. Постепенно меня начало попускать, я стал возвращаться к реальности. Эта девушка сказала, что Люц говорил обо мне пару дней назад…Это что, хреновый сон? Два дня назад! Люцифер с этой девушкой уже три дня? Либо я чокнулся, либо мой брат! Как такое было возможно, что мой брат с душою бесплатной проститутки с одной девушкой три дня? Да для него это как половина жизни прожить с одним человеком… Нет. Нет, это невозможно! Я болен! Но девушка не была моим паскудным миражом.

– Мне надо идти… – прошептал я и улыбнулся чудаковатой улыбкой.

Я оставил это божество в коридоре, и словно вихрь, занеся на второй этаж, крадясь к себе в комнату. Мой седовласый ангел спал, раскинувшись на кровати.

«Какого черта, а?» Это все, что было у меня в голове на тот момент.

Нинель.

Как же было бы офигительно, если бы Люцифер похоронил Нинель в своей голове, сердце и душе. В таком случае он перестал бы пускать свои тягучие слюни на Розу и вообще оставил бы ее в покое… А может ему было бы просто насрать?

– Привет! – прозвучал хрипловатый голос.

Я тут же взглянул на Розу. Она открыла глаза и с улыбкой смотрела на меня. Ну, вот мне и конец…с моими оголтелыми подарками. Чуть ли не со слезами на глазах я подполз к кровати, словно провинившийся щенок, и заграбастал ее в объятия. Я хотел спрятать глаза. Мне было действительно стыдно. Провалиться сквозь землю на тот момент? Это всего лишь мечта дауна, а мне надо было просто исчезнуть, как будто вылез какой-то маг-чародей и поковырялся у меня в голове своей корягой, называющейся в простонародье – волшебной палочкой. Я чувствовал себя ничтожеством…

– С Днем Рождения! – прошептал я ей на ухо, так и не показывая глаз. – Все, что я могу сказать тебе в этот чудный день…в твой день, так это – оставайся всегда такой прекрасной…Больше ничего не хочу говорить, чтобы не быть до жути банальным и поверхностным…

Пока я шептал ей, пряча свои глаза, я думала о стыде и нелепости… Перед глазами пробежал образ Нинель в рубашке Люцифера. В тот момент я окончательно понял ошеломительное серьезное различие между страстью и любовью. Я любил Розу, как безумная навозная муха любит коровий кал, как комар, который не может жить без крови, как собака, обожающая глодать кости, как человек, жаждущий увидеть на небе луну и солнце одновременно, но этого никогда не случиться, как растения любят воду, как пустыня, молящая о дожде… И трахнуть Нинель, как жестокий, необузданный маньяк, насладиться ее телом…ощутить ее всю, не боясь притронуться к ней, вообще не боясь… Ведь поначалу мне было страшно дотронуться до Розы, было страшно помять хоть один маленький шип, лепесток… Мне не было жалко Нинель, я не боялся… Да я просто увидел в ней необыкновенно красивый, притягательный кусок мяса. Интересно, что Люцифер увидел в ней? Наверное, то же самое, что и я. Вот чушь какая, а! Почему одни девушки созданы для чего-то большего, чем просто для секса, другие же созданы не больше, чем для секса? Почему одну любят дома, в то время, как в кровати ласкают бешеную суку?

Я решил, что мне ни к чему думать об этом и вспомнил, что обнимаю Розу и пытаюсь поздравить ее с днем рождения. Я аккуратно достал из кармана кольцо (мне не хватило даже на низкопробную бархатную коробочку) и замер. Что я должен был делать дальше? Что сказать? Как и куда спрятать стыд?… В результате я просто надел ей кольцо на палец и опустил глаза, жаль, что они у мены не вытаскивались и не убирались в карман. Им бы там было самое место в тот момент.

– Что это? – тихо прошептала она.

Я, не отрываясь, смотрел на одеяло, и думал, что все – это конец, ну или Роза в начале поржет надо мной, а потом все равно – конец.

– Эй… – протянула она, поглаживая меня по руке. – В чем дело, Гавриил? Что с тобой?!

Я молчал и продолжал смотреть на одеяло, нервно сжимая пальцы… Мне конец…конец…Она будет смеяться, глумиться и всячески издеваться. Я не должен был этого делать…надо было просто купить букет цветов, пару ручек и тетрадок…да хер его знает, что-то полезное.

– Гавриил? – Роза снова позвала. – Ты оглох?

– Послушай… – Я повернул к ней голову, но так и не смог посмотреть в ее глаза. – Я просто хотел… Хотел, чтобы тебе понравилось…

– Да мне нравится! – перебила меня Роза. – Мне никогда раньше не дарили золото! Это самый лучший подарок! Правда!

Мне казалось, что я упаду и двинусь головой об пол от радости. Мне польстили ее слова и, в итоге, все-таки заставили мои глаза осмелиться взглянуть на нее.

Роза светилась неподдельным счастьем. Я никогда не видел такой потрясающей улыбки, таких искренне живых глаз, такой непомерной радости. Короче, по словам Люцифера, Роза явно вступила в реакцию с золотом…И я был счастлив, что она радовалась. И самое милое так это то, что сам того не ожидая, я начал получать благодарность. Ее маленькие руки начали шустро расстегивать рубашку, в то время как ее голубые глаза неотрывно смотрели в мои. Тело, по приказу головного мозга, покрывалось мурашками животной страсти, дикой похоти. В ее глазах стояли слезы…Часть меня жаждала узнать, почему слезы, от чего…Но часть, которая хотела ее, как женщину, не позволяла языку задавать вопросы. Я плюнул на слезы и прикоснулся к ее горячим губам и чуть с ума не сошел.

Да каждый раз, когда мы оставались наедине друг с другом в постели, я сходил с ума. Это достаточно приятное чувство, словно что-то сильное и крепкое хватает за руки и ноги, поднимает в небо с легкостью и аккуратностью. Мое тело не чувствует ни какой опоры, сплошная невесомость, только цепкие когти безболезненно держащие мои конечности. Я, как маленькая детская башенка, витал в облаках, и самое ужасное – мне не хотелось возвращаться на землю. Витать в облаках в наше мерзопакостное время это почти нереально, невозможно. Погрязшие в убогости лжи люди не помнят этих детских радостей. Роза – единственный человек, который опускался в эту пучину тошнотворной брезгливости, чтобы заставить меня витать в гиблых облаках. Я даже не обращал внимания на способ, который она избрала, чтобы мысленно отправлять меня на небеса…

На следующее утро я был не так весел, как мне хотелось бы, и самое ужасное, что в этом некого было винить, кроме себя самого. Роза, как продуманная девочка, не стала отмечать свой день рождения перед экзаменом у Лафортаньяны. Роза поблагодарила меня за подарок и отправилась готовиться к пыткам.

Я просидел с ней весь день и, как не прискорбно признавать, просил ее читать бредовые лекции вслух… Честно говоря, мне было не по себе от мысли, что пойду к бездушной тетке Лафортаньяне даже не прочитав ни одной лекции. Мне ж в таком случае просто не жить! Роза любезно перечитывала по несколько раз злосчастные лекции, словно они ей нравились, чего нельзя было сказать обо мне.

Если раньше я ненавидел предмет Лафортаньяны, а она сама мне просто не нравилась, то в предэкзаменационный день я ее уже ненавидел, а предмет просто ни во что не ставил. Но я был уверен: не было ни одного студента во всем университете, который бы имел дело с этой мерзкой женщиной и не опасался ее, по крайней мере. Я опасался…очень сильно. Мне было не страшно, что из-за ее жуткого предмета меня могли отчислить, а вот то, что она могла унизить меня прилюдно, не давало мне покоя.

Естественно, Люцифер занимался чем угодно, только не подготовкой к мракобесью. Что меня больше всего поражало, да нет, просто убивало, Нинель все еще была в нашем доме. Черт возьми, с одной стороны я искренне хотел порадоваться за брата – возможно, он нашел девушку, которая ему в самый раз. Но с другой стороны – мне это не нравилось. Мне не нравилось, что в нашем доме будет шляться еще одна девушка…причем очень сексуальная и притягательная… В общем, Люцифер весело проводил время, вместо подготовки к экзаменам.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20