Дарья Пахтусова.

Можно всё



скачать книгу бесплатно

– Послушай слова… – сказал он и стал тихо подпевать.

Мне никогда не нравилась эта песня, но теперь я действительно обратила внимание на ее текст.

– Запомни эту песню. Это моя песня. Она объясняет меня. Я просто хочу чувствовать настоящую любовь. – Бен посмотрел на меня с улыбкой, и его глаза заблестели.

Через месяц мы навсегда расстанемся, но он продолжит жить во мне, и я заражусь той же болезнью. Я разучусь останавливаться.

Вскоре нас обоих навестили наши близкие друзья. Ко мне прилетела Аллкаш, а к нему – приятель из Новой Зеландии, Лез. Лез был человеком с очень примечательной историей жизни. Его детство прошло в маленьком поселении, где всё решалось кулаками. Каждый день он бегал четыре километра до школы, но образование там давали слабое, он даже не научился правильно писать. Мальчика воспитывали улицы. И уже в молодости он возил тонны (и под этим словом я имею в виду тонны) кокаина на корабле через океан. Он заработал состояние к тому времени, когда их все-таки арестовали. Не знаю как, но, отсидев свое в тюрьме, он умудрился спрятать свой доход и после выхода остался миллионером.

Бали научил меня одной важной вещи: перестать судить. Это не так-то просто, как кажется. Мы судим всех и вся каждый день, сами того не замечая. Пытаемся всем внушить то, что внушили нам. Навязать свою религию, свои истины. «Куда твоя подруга опять поперлась? Что она на этот раз там забыла? Нашла с кого пример брать!»

Я давно поняла, что никакого возраста нет. Его не существует. Мы живем уже столько жизней, что разница в 10, 20, 30, 40 лет не играет никакой роли. Можно носиться как заведенный апельсин в 45 и тонуть в унынии и пресыщенности в 14. Лишь опыт и последовательность событий – вот все, что нас отличает друг от друга. Ты можешь создать семью в двадцать и путешествовать в сорок, а можешь наоборот. Периоды и фазы меняются местами, но смысл остается прежним. Все мы просто идем домой.

Он открыл свою серф-фабрику в Индонезии и строительную компанию. В Новой Зеландии у него был огромный дом на самом берегу океана, куда он звал меня в гости. Он гордо демонстрировал мне фотографии своей ванны на обрыве и миску с травой, которая всегда стоит на столе, когда гости приходят на ужин. Лезу было пятьдесят с хвостиком, при этом он держал себя в прекрасной спортивной форме и каждое утро уезжал кататься на доске. Вокруг него вечно вились сексуальные азиаточки.

Я уважала его за осознанный выбор пути и не сходящую с лица улыбку. Он наслаждался жизнью, и ему было совершенно плевать, что о нем подумают другие. Как-то раз, сидя у бассейна, он сказал мне один комплимент, который въелся в мою память на всю жизнь:

– You’re the face in the crowd, Dasha.

– The face in the crowd?

– Это такое выражение. Представь, что ты стоишь на сцене, на концерте, и смотришь в толпу… А там сотни, может быть, тысячи людей. Все они кричат, смеются. Но ты не можешь смотреть сразу на всех. Твой взгляд остановится в какой-то момент и выловит одно лицо.

На него ты и будешь ориентироваться при выступлении. Ему ты будешь петь или рассказывать свою историю. Так вот ты то лицо, на котором остановится взгляд, Даша. Ты лицо в толпе.

Я и по сей день считаю это одним из лучших комплиментов в моей жизни. Не знаю, почему я так ярко его запомнила. Наверное, потому, что в его глазах была вера в меня. А когда в тебя верит незнакомец, ты тоже начинаешь верить в себя.

Мы исследовали с Аллкаш все места, где я еще не успела побывать, набили себе одинаковые татуировки на ноге, и вскоре она вернулась в холодную Москву. А на смену ей в моей жизни появился настоящий подарок. Я встретила девушку своей мечты. Ее звали Мими. Мими обладала какими-то чарами. Не знаю, как по-другому объяснить феномен ее очарования. Внешностью она была похожа на Анджелину Джоли, только красивее, а голосом на Мэрилин Монро, только слаще. Особый шарм ей придавали татуировки. Я не могла себе представить, как полностью забитая рука может смотреться так сказочно и сексуально на женщине. Среди затонувших кораблей по ней плыла обнаженная русалка в розах, на ноге красовался банан Энди Уорхола, а по шее к гнезду летели три ласточки в знак трех ушедших из жизни близких. Мими была художницей. Она создавала совершенно невероятные миры, рисуя не только на бумаге, но и на дереве, и на стенах отеля, на пузике щенка, живущего на нашей территории, на сигаретах, листьях и на себе самой. Мими видела красоту во всем и каждом, и люди в ее обществе преображались. К моменту, когда наши с ней пути пересеклись, Мими жила на Бали уже два месяца и успела впутаться в любовную историю, из-за которой теперь переживала. Она переехала жить в наш хомстей вместе со своей подругой Ингой, которая прекрасно ее дополняла. Инга была ответственной за безумие в нашей компании. С ней можно было говорить о параллельных мирах, выходе в астрал и самых разных религиях мира. Худая, высокая, с короткими волосами, острым носом и выразительными глазами, которыми она всегда смотрела предельно пристально и как бы исподлобья, она напоминала мне хищную птицу. Притом что ей было тридцать шесть, она относилась к тому сорту девушек, которые в любом возрасте выглядят как студентки. Лишь постоянная забота о питании и о том, чтобы на лицо ни в коем случае не попадали лучи солнца («загар вызывает преждевременное старение»), выдавала ее.

Так весь наш хостел постепенно превратился в маленькую коммуну. Сашка, Бен и три девчонки. Все мы к этому моменту были довольно осознанными ребятами. Днем мы занимались каждый своим. Я каталась на серфе с Беном, писала истории и учила Мими английскому взамен на марихуану. Инга изучала очередную религию и дивилась всему, что здесь происходит, Мими рисовала и повторяла неправильные глаголы, аскетичный Сашка зависал голым в туалете своего номера (там была хорошая акустика) и дул в свой огромный диджериду. А по вечерам мы закатывали разговоры о параллельных мирах, выходе из тела, духах, шизофрении и слушали Вадима Демчога. Мы давно забыли о том, что такое обувь. Оставляя шлепки где-нибудь на пляже, мы больше не торопились купить новые. Слушали Боба Марли и так оборзели, что делали «мокрый» прямо в бассейне, хотя на Бали за держание марихуаны грозит смертная казнь. Мы были предельно далеки от февральской зимы и всего остального мира.

Однажды, покуривая сладкие, потрескивающие во время горения сигареты с гвоздикой, мы с Мими наслаждались очередной теплой и нежной ночью в раю. Каждый вечер здесь проходили вечеринки с десятками загорелых серферов, которые только и ждали, когда мы придем. Мы официально были свободны и могли делать абсолютно все, что захотим. Но я спала в обнимку с балахоном Антона, Мими вечно рисовала тигров, символизирующих определенного мужчину, а Инга становилась очень задумчивой, когда курила сигареты. Она всматривалась в дым, будто видела в нем чье-то лицо. Все мы уехали на остров за мечтой и были очень счастливы, но беда в том, что, как только ты оказываешься в раю, сердце начинает биться в такт тому, кого ты оставил. Мы старались об этом не разговаривать, но спустя месяц выдался такой день, когда три сильные и независимые женщины вскрыли карты.

– Это так нелепо! Я уехала из Алматы, чтобы больше ни с кем не встречаться, не лить слезы и сопли. И не доехав до Бали, уже влюбилась. Мы летели через Малайзию и Сингапур, и на полпути я встретила парня, который являлся противоположностью всего, что я люблю в мужчинах! Не знаю, что со мной произошло. В итоге мы вместе приехали на Бали, но вскоре он улетел обратно в Малайзию на обучение. Сказал, что вернется, как только закончится семестр… Я ему пишу, отправляю картины… Я рисую девушку и тигра. Он у меня ассоциируется с тигром. Такой же большой, упрямый. И опасный, и мягкий одновременно. А он, кажется, даже не понимает, что это мы. И отвечает в два слова…

– Покажешь мне свои картины?

Она кивнула и вытащила свой блокнот. Рисунки были просто потрясающие. На одном была изображена постель, на которой лежат женские трусики, а из-под одеяла торчит хвост тигра. На другой была раздевалка, и следы женских ног и кошачьих лап, уходящие за дверцу. На третьем – стиральная машина и моющийся в ней среди одежды хвост.

Инга не была исключением из нашего глупого правила тоски по оставленной любви. Она вышла из комнаты в каком-то совершенно обескураженном состоянии. Выяснилось, что безумно любящий ее человек, который живет в глуши где-то под Томском, последние несколько месяцев работал сутки напролет, чтобы накопить денег и приехать за ней.

– Он впервые за полгода вышел на связь. Сказал, что пробирается через степь пешком. А там весь город снегом замело. Снежная буря.

– Куда он пробирается?

– Он идет к автобусу до города. Оттуда утром в поезд, оттуда… похоже, в аэропорт.

– Подожди, кто вообще этот парень?

– Тот, кого я так старательно пытаюсь оставить в прошлом.

Она поведала нам о своей болезненной связи с этим «плохим мальчиком» – художником, бабником и наркоманом, – с которым никак не могла окончательно расстаться. Они сходились и расходились десятки раз, парень всячески вытирал об нее ноги: бывало, она придет к нему домой, а вся комната заблевана. На полу валяются голые девки, а он без трусов рисует на трех полотнах сразу и как ни в чем не бывало говорит: «Привет, красавица». Это был тот сорт парней, которые живут за чужой счет и каким-то образом умудряются быть кумирами для всех. «Мы любили друг друга телами боли» – так сказала Инга, но я тогда не поняла, что это значит. Моё приключение с соприкосновением телами боли только начиналось. В итоге она решила, что с этим надо кончать наверняка и что океан уж точно их разделит.

Рассказав в красках всю эту историю, Инга поставила русскую песню и стала скручивать косяк. Я видела, как ее ломает эта глупая, похожая на наркотическую зависимость любовь. Из колонок доносилось:

 
«Сегодня минус 27 по Цельсию,
И по дороге спешу к тебе в валенках.
А ночью снились море, пальмы, песок,
В зубах дымился косяк, в стакане манговый сок»[31]31
  Цитата из песни Ромы ВПР (прим. автора).


[Закрыть]
.
 

Закинув голые загорелые ноги на соседний стул, я смотрела сквозь пальмы в небо и пыталась представить, как пробирается сейчас через степь где-то очень далеко этот влюбленный парень в валенках. Но мне не становилось холодно от этой картины – наоборот, мне было жарко. Потому что я знала, как горячо внутри бывает от сердца, которое любит. Вот так мы и жили – душою здесь, а сердцем где-то очень далеко…

* * *

Пройдет три года. И летом в Калуге я встречу исполнителя этой песни, Рому ВПР. Друзья проведут меня за сцену. В звуковом эфире из смеха и разговоров Рома будет сидеть в кругу людей в позе лотоса и умиротворенно наблюдать за каждым в компании. Я сяду рядом, аккуратно подвинув в сторону его гитару. Кто-то будет передавать по кругу косяк, а Рома предложит чаю. Я захочу сказать ему, сколько для меня и еще одной девочки значит его песня. Но пойму, что в этой шумихе мне все равно не удастся передать всего океана чувств. Поэтому я просто улыбнусь, возьму из его рук косяк, затянусь и скажу: «Привет. Меня зовут Даша».

Глава 8
Дом везде, где я с тобой

Наконец спустя два с половиной месяца ко мне прилетел Антон. Я так долго вырисовывала на табличке его имя, что опоздала в аэропорт. И пока я с табличкой в руках выглядывала его в толпе, кто-то высокий подошел ко мне сзади и закрыл глаза ладонями, прижавшись к спине твердой грудью. От ощущения, что рядом мужчина, меня как будто коротнуло. Я взяла его за руку и следующие несколько дней таскала его по острову, как ребенок по своей любимой детской площадке, рассказывая о каждом уголке и человеке. Вместе с моей образовавшейся русской диаспорой из Мими, Сашки и Инги мы отправились в путешествие по таким крохотным островам, где, если пойдешь вперед, через час окажешься на том же самом месте, настолько они были маленькими! Голубая вода, сотни кокосов и ни одной машины. Все это было раем на Земле. Объедаясь грибами, мы бегали по белому песку, как по Нетландии, находя у костров людей всех национальностей. Тут были целые племена отказавшихся от цивилизации иностранцев. Они крутили фаеры, били в барабаны и пели на неизвестных нам языках.

Следующие недели я была так счастлива, что вмиг перестала писать. Потому что теперь мне хотелось делиться своим миром только с ним, а он и так был рядом. Но две недели студенческих каникул закончились, и ему пора было улетать. А мне – принимать решение, что делать дальше.

Часть 5
Путешествие по профессиям

Глава 1
Медицина

Заметка в дневнике:

26 марта 2013

Еще секунда, и они начнут тебя давить. Будь осторожна, они любят так делать. А еще они любят свои электронные книги и газеты. И улыбаться наоборот, чтобы уголки губ вниз смотрели. Такая стекающая улыбка, как часы у Дали. И взгляды. Они прячут их в пустой задумчивости или, скорее, в отключке где-то на уровне коленок. А потом так безразлично, измученно поднимают их при виде любой яркой кофты или юбки, хоть как-то выделяющейся из этого серо-черного карнавала тоски.

Мне не хотелось возвращаться в Москву. Но моя любовь жила там и звала меня за собой. Я выдохнула, обняла свой остров и всех присутствующих на нем друзей и улетела. Антон встретил меня в аэропорту с курткой, цветами и всей любовью, какая в нем была. И я решила, что это стоит того, чтобы остаться. Только вот он был студентом, а мне пора было работать. Меня ждали Head Hunter и борьба за выживание. Привыкнув ходить босиком, раз уж шлепки потерялись, пить кокосы и встречать закаты у океана, я попала в Москву, которая предстала передо мной злым хищником, с которым вообще не хотелось иметь дела. Я с новой силой шалела от всего, что тут происходит, и решила, что раз не буду путешествовать по странам, то использую возможность путешествовать по профессиям, к тому же я хотела сломать стереотип, что переводчики не работают по профессии. Сколько раз мне говорили, что переводчик не профессия вовсе. Но это не так. Устный переводчик – все равно что шпион. Он приходит в любой бизнес, сразу оказывается в самой его сердцевине, узнает, как все работает изнутри, и уходит. Ни одна другая профессия не позволит тебе узнать то, что знает переводчик. И я решила гнаться за новыми историями, изучая миры профессий.

Первым местом, куда я пошла работать, был Европейский медицинский центр. Самая дорогая больница в России. Цены здесь были указаны в у.е. Последний раз я такое видела в телевизоре у бабушки, когда какие-то разодетые тети продавали драгоценности прямо с экрана, и бабушка завороженно смотрела на них и выбирала себе теоретическое кольцо. Понятное дело, что она никогда не стала бы его покупать. Для того чтобы ты примерно понимал расценки этой клиники, приведу пример: прием у психолога тогда стоил 350 у. е. за час. Все знаменитости и непомерно богатые люди лечились именно здесь. Также сюда ходило и большинство иностранцев, работающих в российских компаниях, потому что компании оплачивали им страховку именно в этом центре. В клинике было множество иностранных докторов. У каждого врача были ассистенты, и каждый ассистент был по совместительству переводчиком. Но до этого еще нужно было дослужиться. А сначала ты попадал на ресепшен. Я решила, что это стоящий опыт и можно попробовать.

Подготовка к работе шла месяц – с экзаменами и адовыми заданиями… Мне пришлось выучить фамилии и имена всех врачей, которые работали в трех клиниках сети, их добавочные номера телефона, специализацию каждого; систему записей клиентов «Медиалог», которой пользуются все больницы России, и прочее… А главное – пришлось уничтожить все признаки личности. Сложнее всего было срезать с рук все фенечки, вытащить пирсинг из языка, найти у мамы золотые украшения и привыкнуть к юбке-карандашу, которая так обтягивала ноги, что было сложно ходить.

«Волосы длиннее позволенной длины должны быть убраны с лица и закреплены в высокой прическе или аккуратно связаны сзади. Недопустимо носить челку ниже надбровных дуг».

Стать новым заменимым. Белая рубашка и значок. Вся моя сущность воспротивилась, чистый разум встал на дыбы, но коллективное наказало «исполнять». Нет, ты не спасаешь мир. Нет, это не дело твоей жизни. Единственный утешительный приз – карточка в банке и трудовая книжка. Я гражданин Советского Союза.

Гражданочка! Извольте. «Часы должны быть классического дизайна с отделкой из золота, серебра или никелированной стали; с кожаными ремешками черного, коричневого или темно-синего цвета; не допускается носить массивные часы с крупным циферблатом ярких цветов».

В детстве мне всегда казалось странным, когда, представляясь друг другу, люди добавляют свою должность, а иногда даже место работы. Наверное, это как-то должно их характеризовать. Жаль, но мне и в голову не придет сказать: «Здравствуйте! Я Дарья, ресепшионист».

В конце концов я разобралась, кто такой эндокринолог, а кто гастроэнтеролог… Узнала, с какими проблемами богачи идут к психологам и что юные девочки делают со своим телом у пластических хирургов ради богатых ухажеров.

Мне очень повезло, потому что за неделю из секретаря-переводчика меня перевели в ассистента-переводчика. Остальные проходили испытательный срок за три месяца. Логично, что коллеги-переводчики сразу меня возненавидели. Зарплата стала в два раза больше, а задач – в два раза меньше. Нужно было следить только за клиентами физиотерапевтов и в случаях, когда приходит иностранец, ходить на прием и переводить диалог врача и пациента. Я обожала своих врачей и постепенно вошла в режим. Каждый день я узнавала больше о том, как работает наше тело, где проходят нервные окончания, где какие мышцы, за что отвечает каждая, откуда может появиться боль и что с ней делать. К нам часто приходили клиенты, которым не смогли помочь ни в какой другой клинике, и мои врачи действительно спасали таких пациентов. Запись к ним была забита на год вперед. Я души не чаяла в своих врачах, а они во мне. Я обожала ходить на переводы к ним в приемную и часто оставалась с ними поболтать. Они рассказывали мне об удивительных опытах и показывали приемы лечения, граничащие с магией. Показывали, как тело пациента само может сообщать о проблеме. Но если я стану описывать сейчас все эти техники, моя книга никогда не закончится. А вот стоять за стойкой ресепшен было довольно скучно. На каждого из нас была наставлена камера, висящая прямо над столом. И если ты уставал сидеть с идеально прямой спиной и облокачивался на спинку кресла, тебе сразу звонили по стационарному телефону и велели выпрямиться. Поднимать руки выше линии груди при общении с клиентом было запрещено. Это считалось проявлением излишней эмоциональности. Мы также не имели права пользоваться интернетом и читать книги. Поэтому все, что оставалось делать в свободное время, – читать истории болезней клиентов, ведь у каждого работника есть полный доступ к историям болезней абсолютно всех пациентов. Смотреть фотографии того, что у человека находится в прямой кишке или куда ему только что поставили пломбу, сам понимаешь, неинтересно. Поэтому мы зачитывались историями болезней на приемах психологов и психиатров. Вот где хранилось действительно увлекательное чтиво! Одна богачка, которую я видела каждый день, например, пыталась пережить то, что ее муж трахает соседку по лестничной клетке. Другой бизнесмен не мог избавиться от желания избивать своих партнерш. Почти все проблемы на приемах у психолога были связаны с сексом, отношениями и семьей… Но моим любимым диагнозом была шизофрения… Истории шизофреников – вот непаханое поле для изучения.

Помню, как-то мы сидели с Ингой на Бали и разговаривали на тему психиатрии… Инга изучала осознанные сновидения и рассказывала мне истории о тех, кто так далеко уходил в снах в параллельные миры, что не мог проснуться и впадал в кому. Она говорила о том, что все, что я могу себе представить, существует и что болезнь «шизофрения» придумана врачами. Что такой болезни нет. Просто некоторые люди видят то, чего не видят остальные. Ты знаешь, что единственный способ лечить шизофрению – это притуплять сознание людей таблетками? Тебя превращают в овощ – вот и все решение… Прочитав очередную историю «болезни», где женщина рассказывала, что Иисус говорит с ней, я написала заметку на эту тему и в качестве доказательства своих слов скопировала часть истории болезни, без имен и названия больницы, конечно, но этого было достаточно. Оказалось, что уже месяц за моей страницей следили несколько коллег. Они давно меня нашли и, видимо, ждали, когда я как-нибудь облажаюсь. Так оно и вышло. За эту заметку меня уволили из клиники. Точнее, попросили уйти самой. Подписав документы, я долго плакала в туалете, затем попрощалась со своими врачами и ушла. Они пытались переубедить начальство, но ничего не вышло.

Где я только не подрабатывала в следующие три месяца… После того как меня уволили за заметку, я перестала делиться с людьми впечатлениями, получила свой щелбан за лишнюю откровенность и заткнулась. У Антона начались каникулы. Все время мы проводили вместе, делясь мирами друг друга. Теперь, после того как я учила его серфингу в Индийском океане, он учил меня виндсерфингу на Азовском море. Именно там, встречая со мной у палатки закат, он подарил мне цветы, которые сплел из бисера много лет назад, и наконец официально предложил быть его девушкой.

Мы проводили прекрасное лето, разъезжая по фестивалям и радуясь каждому дню, а затем решили на две недели сгонять в Испанию. Это был совершенно не мой формат путешествий, я с трудом поверю, что за две недели можно прочувствовать страну. Это, скорее, как просмотр трейлера вместо самого фильма, но это был трейлер с любимым. Я ничего не узнала об Испании, кроме того, что там хорошая трава и дорогие экскурсии, зато больше узнала Антона. Тогда я поняла: путешествие в одиночку – это ускоренный способ познания мира, путешествие с кем-то – это ускоренный способ познания этого человека. Вот и вся разница. Хоть я и любила его всем сердцем, но с ужасом осознавала, что не представляю, как соединить страсть к нему и страсть к путешествиям в одной жизни.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14