Дарья Ксенофонтова.

Правовые гарантии в сфере алиментирования



скачать книгу бесплатно

Применительно к алиментным обязательствам принцип гарантированного осуществления права на получение содержания и исполнения соответствующей обязанности косвенным образом формулируется в судебной практике, представляя собой «красный флажок, очерчивающий территорию, за которую не должно заходить судебное усмотрение»[42]42
  См.: Кашанина Т.В. Структура права: монография. М.: Проспект, 2015. С. 302.


[Закрыть]
. Например, в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2012 г. указывается на гарантированное осуществление права на получение содержания нуждающихся членов семьи, «которые признаются таковыми в силу обстоятельств, признаваемых законодательством социально значимыми»[43]43
  Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации за третий квартал 2012 г. (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26 декабря 2012 г.) // Бюллетень Верховного Суда РФ. 2013. № 4. См. также постановления Конституционного Суда Российской Федерации: от 31 января 2014 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности абзаца десятого пункта 1 статьи 127 Семейного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина С.А. Аникиева» // Собрание законодательства РФ. 2014. № 7. Ст. 735; от 8 июня 2010 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности пункта 4 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки В.В. Чадаевой» // Собрание законодательства РФ. 2010. № 25. Ст. 3246.


[Закрыть]
.

Согласно Концепции совершенствования семейного законодательства одним из направлений соответствующего процесса является дополнение перечня семейно-правовых принципов, сопровождаемое расширением правовых гарантий осуществления семейных прав и исполнения обязанностей. Однако в ней отсутствует указание на необходимость закрепления в ст. 1 СК РФ принципа гарантированного осуществления семейных прав и исполнения обязанностей.

Использование функционального подхода позволило Е.В.Вавилину выстроить систему принципов осуществления гражданских прав и исполнения обязанностей, включающую целеполагающие принципы, которые отражают цели и задачи правового регулирования, и принципы-методы, которые содержат набор средств достижения этой цели. Целеполагающими являются принципы гарантированного осуществления гражданских прав и исполнения обязанностей, сочетания частных и общественных интересов, эффективности осуществления прав, а принципами-методами – принципы беспрепятственного осуществления гражданских прав, равенства участников гражданских правоотношений, диспозитивности, сохранения прав в случае отказа граждан и юридических лиц от этих прав, недопустимости злоупотребления правом, соразмерности гражданских прав и обязанностей.

При этом принцип гарантированности занимает центральное место в системе, поскольку другие принципы есть одновременно условия гарантированности прав и обязанностей[44]44
  См. подр.: Вавилин Е.В. Осуществление и защита гражданских прав. С. 181–199, 209–210.


[Закрыть]
.

Представляется, что эта система принципов, обладающих существенным значением для правовых гарантий, в целом носит общетеоретический характер, а потому может быть экстраполирована на почву семейного права, но в измененном в содержательном отношении виде. Так, особенности общественных отношений, составляющих предмет семейного права, предопределяют иное «наполнение» принципов-методов. Это выражается либо в специфическом и ограниченном действии принципов-методов, предусмотренных касательно осуществления гражданских прав и исполнения обязанностей, либо в исключении некоторых из них и включении других, характерных для семейных прав и обязанностей. На наш взгляд, в качестве принципов-методов осуществления семейных прав и исполнения обязанностей можно обозначить принципы беспрепятственного осуществления семейных прав, равенства прав супругов в семье, разрешения внутрисемейных вопросов по взаимному согласию, обеспечения приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних и нетрудоспособных членов семьи, недопустимости злоупотребления семейными правами (добросовестного осуществления семейных прав), соразмерности семейных прав и обязанностей (обеспечения баланса интересов сторон семейного правоотношения).

Отсутствие законодательного закрепления в ст. 1 СК РФ двух последних принципов не является основанием для их исключения из данного перечня. Думается, что семейному праву присущ принцип добросовестного осуществления семейных прав. Во-первых, он вытекает из содержания отдельных положений семейного законодательства (ст.7, п. 3 ст. 35, ст. 69, ст. 141 СК РФ). Ранее С.Ю. Чашковой высказывалось мнение, согласно которому доверительный характер семейных отношений, подпадающих под влияние морально-этических правил, делает невозможным предъявление к правовому регулированию и осуществлению семейных прав требования добросовестности, ибо оно будет «ненужным мерилом субъективного отношения лица к своему поведению», которое сообразуется членом семьи в большей степени через нравственные категории. Однако изложенный подход может быть пересмотрен вследствие закрепления в гражданском законодательстве принципа добросовестности как нравственной категории[45]45
  Чашкова С.Ю. Применение категорий «добросовестность» и «разумность» при регулировании имущественных отношений супругов // Законы России: опыт, анализ, практика. 2010. № 9. С. 52.


[Закрыть]
, что и произошло с принятием Федерального закона от 30 декабря 2012 г. № 302-ФЗ «О внесении изменений в главы 1, 2, 3 и 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»[46]46
  Собрание законодательства РФ. 2012. № 53 (ч. 1). Ст. 7627.


[Закрыть]
. Как справедливо отмечает Е.Е. Богданова, введение в гражданское законодательство принципа добросовестности послужило укреплению нравственных начал правового регулирования, поскольку именно «с позиций нравственности следует подходить к оценке поведения субъекта права как добросовестного (нравственного) или недобросовестного (безнравственного)»[47]47
  Богданова Е.Е. Принцип добросовестности: соотношение правовых и нравственных аспектов // Lex Russica. 2016. № 1. С. 182.


[Закрыть]
.

Во-вторых, анализируемый принцип формулируется в материалах судебной практики. Примечательным в этом отношении является Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 20 июля 2010 г. № 17-П «По делу о проверке подпункта “з” пункта 2 Перечня видов заработной платы и иного дохода, из которых производится удержание алиментов на несовершеннолетних детей, в связи с жалобой гражданина Л.Р. Амаякяна»[48]48
  Собрание законодательства РФ. 2010. № 31. Ст. 4297.


[Закрыть]
, где указывается, что приоритет добровольного исполнения родительской обязанности по предоставлению содержания несовершеннолетним детям базируется на презумпции добросовестности родительской заботы о детях. В более общем виде анализируемый принцип содержится в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности пункта 4 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки В.В. Чадаевой», согласно которому конституционная обязанность родителей заботиться о своих детях (ч. 2 ст. 38 Конституции Российской Федерации) обусловливает характер правоотношений между родителями и детьми, что позволяет законодателю устанавливать систему гарантий прав несовершеннолетних, основываясь на презумпции добросовестности поведения родителей в отношении своих детей[49]49
  Собрание законодательства РФ. 2010. № 25. Ст. 3246.


[Закрыть]
.

В-третьих, в Концепции совершенствования семейного законодательства предлагается дополнить ст. 1 СК РФ принципом презумпции добросовестного осуществления родительских прав, что, безусловно, заслуживает одобрения, но с некоторыми оговорками, вызванными необоснованным существенным сужением действия данного принципа. На наш взгляд, речь должна идти о закреплении принципа добросовестного осуществления всех семейных прав. Следует также обратить внимание на установление именно презумпции добросовестного поведения родителей, что окажет влияние на предмет доказывания при рассмотрении семейно-правовых споров. В связи с этим в научной литературе обоснованно отмечается, что возведение категории добросовестности в ранг презумпции в целях процессуального доказывания ни в коей мере не определяет возникновение препятствий для ее применения в качестве принципа материально-правовых отраслей права[50]50
  См.: Принципы гражданского права и их реализация: монография / под ред. Т.П. Подшивалова, Г.С. Демидовой. М.: Проспект, 2017. С. 94. Автор параграфа – С.Э. Либанова.


[Закрыть]
.

Принцип обеспечения баланса интересов сторон семейных правоотношений также находит свое отражение в положениях семейного законодательства, например в ст. 37–39, п. 2–3 ст. 42, п. 2 ст. 81, п. 2 ст. 85, п. 2 ст. 89, п. 2 ст. 90 CК РФ и др., и получает «внешнее выражение» в актах судов высших инстанций. Так, в Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 17 января 2012 г. № 122-О-О «По жалобе гражданина Гниломедова Владимира Николаевича на нарушение его конституционных прав подпунктом “о” пункта 2 Перечня видов заработной платы и иного дохода, из которых производится удержание алиментов на несовершеннолетних детей» подчеркивается, что правовое регулирование принудительного исполнения родителями обязанности по предоставлению содержания основывается на необходимости обеспечения баланса интересов обеих сторон алиментных обязательств[51]51
  Вестник Конституционного Суда РФ. 2012. № 4. См. также определения Конституционного Суда Российской Федерации от 17 июля 2012 г. № 1366-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Васильева Анатолия Николаевича на нарушение его конституционных прав абзацем четвертым пункта 2 статьи 12 °Cемейного кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс»; от 17 января 2012 г. № 123-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Хазарджян Кристины Валерьевны на нарушение ее конституционных прав статьей 82 Семейного кодекса Российской Федерации и подпунктом “о” пункта 2 Перечня видов заработной платы и иного дохода, из которых производится удержание алиментов на несовершеннолетних детей» // СПС «КонсультантПлюс».


[Закрыть]
. Любопытно отметить, что Конституционным Судом Российской Федерации используются различные формулировки для обозначения данного принципа в контексте алиментных обязательств, в частности: принцип обеспечения баланса прав получателя и плательщика алиментов[52]52
  См.: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2012 г. № 2209-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Горского Сергея Евгеньевича на нарушение его конституционных прав пунктом 4 статьи 113 Семейного кодекса Российской Федерации и частью 3 статьи 102 Федерального закона “Об исполнительном производстве”» // СПС «КонсультантПлюс».


[Закрыть]
, принцип обеспечения баланса интересов несовершеннолетних детей и их родителей в рамках алиментных отношений[53]53
  См., напр.: определения Конституционного Суда Российской Федерации от 20 ноября 2008 г. № 1033-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Тихоновой Натальи Александровны на нарушение ее конституционных прав положениями пункта 1 статьи 81 и абзаца второго пункта 2 статьи 107 Семейного кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс»; от 20 марта 2014 г. № 634-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Абрамовой Марии Викторовны на нарушение ее конституционных прав пунктом 2 статьи 117 Семейного кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».


[Закрыть]
, принцип обеспечения баланса интересов нетрудоспособных и нуждающихся в помощи совершеннолетних детей и их родителей в рамках алиментных отношений[54]54
  См.: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2011 г. № 1084-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Амелина Сергея Сергеевича на нарушение его конституционных прав статьей 85 Семейного кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».


[Закрыть]
. В п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 декабря 2017 г. № 56 «О применении судами законодательства при рассмотрел дел, связанных со взысканием алиментов»[55]55
  Российская газета. 2017. № 297.


[Закрыть]
также указывается, что при определении размера алиментов на нетрудоспособных совершеннолетних нуждающихся детей и иных совершеннолетних лиц, подлежащих взысканию в твердой денежной сумме, судам следует исходить из необходимости обеспечения баланса интересов обеих сторон алиментных правоотношений.

Именно учет анализируемого принципа в сфере алиментирования позволит в должной мере разработать и реализовать предлагаемую в свете совершенствования семейного законодательства пока весьма абстрактную новеллу об установлении регрессивной шкалы дифференцированного размера алиментов, предоставляемых на несовершеннолетних детей, в зависимости от доходов алиментообязанного лица. В свою очередь, это послужит необходимым препятствием для злоупотреблений со стороны алиментоуправомоченного лица или его законного представителя[56]56
  Очевидно, что здесь проявляется системное взаимодействие принципов обеспечения баланса интересов и добросовестности, что также подчеркивается в научной литературе. См., напр.: Кулаков В.В. Разумный баланс интересов как цель гражданско-правового регулирования // Российское правосудие. 2016. Специальный выпуск. С. 178, 180, 185.


[Закрыть]
.

Кроме того, анализ практики Конституционного Суда Российской Федерации позволяет обнаружить действие принципа обеспечения баланса интересов не только в сфере алиментирования, но и применительно к семейным отношениям, возникающим между супругами[57]57
  См., напр.: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2012 г. № 2096-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Сеткина Виктора Ивановича на нарушение его конституционных прав пунктом 1 статьи 34 Семейного кодекса Российской Федерации и пунктом 3 статьи 256 Гражданского кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».


[Закрыть]
, в связи с применением процедуры суррогатного материнства[58]58
  См.: Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 15 мая 2012 г. № 880-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы граждан Ч.П. и Ч.Ю. на нарушение их конституционных прав положениями пункта 4 статьи 51 Семейного кодекса Российской Федерации и пункта 5 статьи 16 Федерального закона “Об актах гражданского состояния”» // СПС «КонсультантПлюс».


[Закрыть]
, устройством детей, оставшихся без попечения родителей[59]59
  См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 31 января 2014 г. № 1-П «По делу о проверке конституционности абзаца десятого пункта 1 статьи 127 Семейного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой С.А. Аникиева» // Собрание законодательства РФ. 2014. № 7. Ст. 735.


[Закрыть]
, и др.

Однако возникает вполне закономерный вопрос о соотношении принципов обеспечения баланса интересов сторон семейного правоотношения и приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних детей, а также их частных проявлений в виде принципов обеспечения баланса интересов сторон алиментного обязательства и обеспечения приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних и нетрудоспособных членов семьи (п. 3 ст. 1 СК РФ). Отвечая на вопрос о конкурирующих интересах в контексте принципа обеспечения баланса интересов родителей и несовершеннолетних детей, Европейский Суд по правам человека неоднократно подчеркивал, что ст. 8 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г.[60]60
  Собрание законодательства РФ. 1998. № 20. Ст. 2143.


[Закрыть]
, посвященная праву на уважение частной и семейной жизни, исходит из обязательности установления национальными властями их справедливого баланса, предполагающего учет наилучших интересов ребенка, которые в силу своих характера и важности могут иметь преимущество над интересами родителей[61]61
  См., напр.: решение Европейского Суда по правам человека от 24 ноября 2005 г. «По вопросу приемлемости жалобы № 16153/03 “Владимир Лазарев (Vladimir Lazarev) и Павел Лазарев (Pavel Lazarev) против Российской Федерации”» // СПС «КонсультантПлюс»; постановление Европейского Суда по правам человека от 1 августа 2013 г. по делу «Антонюк (Antonyuk) против Российской Федерации» (жалоба № 47721/10) (§ 116) // Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2014. № 8; постановление Европейского Суда по правам человека от 11 декабря 2014 г. по делу «Громадка и Громадкова (Hromadka and Hromadkova) против Российской Федерации» (жалоба № 22909/10) (§ 160) // Прецеденты Европейского Суда по правам человека. 2015. № 3 (15).


[Закрыть]
(принцип обеспечения справедливого баланса между конкурирующими интересами).

При этом согласно § 66 постановления Европейского Суда по правам человека от 16 июля 2015 г. по делу «Назаренко (Nazarenko) против Российской Федерации»[62]62
  Бюллетень Европейского Суда по правам человека. 2016. № 2 (164).


[Закрыть]
ввиду значительного разнообразия семейных ситуаций суд при определении наилучших интересов ребенка не может руководствоваться исключительно общеправовыми положениями, справедливое соотношение прав всех заинтересованных лиц требует изучения конкретных обстоятельств. Вероятно, сделанный здесь акцент на господстве ситуационного подхода в определении наилучших интересов ребенка для целей установления справедливого баланса его интересов и интересов его родителей может служить дополнительным аргументом в пользу представленной в научной литературе позиции некоторого отождествления обеспечения баланса интересов сторон алиментирования и индивидуализации алиментных правоотношений[63]63
  См.: Низамиева О.Н. К вопросу о совершенствовании правового регулирования алиментных отношений // Семейное право и законодательство: политические и социальные ориентиры совершенствования: Международная научно-практическая конференция / отв. ред. О.Ю. Ильина. Тверь: Тверской гос. ун-т, 2015. С. 182–183.


[Закрыть]
.

В русле практики Европейского Суда по правам человека Конституционный Суд Российской Федерации обозначил принцип соблюдения баланса прав и законных интересов несовершеннолетних детей и родителей в случае их конкуренции, который предполагает приоритетное обеспечение интересов детей[64]64
  См.: Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июня 2010 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности пункта 4 статьи 292 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки В.В. Чадаевой» // Собрание законодательства РФ. 2010. № 25. Ст. 3246.


[Закрыть]
. Это подразумевает одновременное действие двух принципов: обеспечение баланса интересов сторон семейного правоотношения и обеспечение приоритетной защиты прав и интересов несовершеннолетних и нетрудоспособных членов семьи не находятся в отношениях взаимоисключаемости, но взаимодействуют, дополняют и определяют границы (пределы) действия друг друга.

По справедливому мнению А.Ф. Пьянковой, принцип баланса интересов подразумевает соразмерность прав и обязанностей сторон, наличие фактических возможностей для реализации их законных интересов, а также защиту слабой стороны правоотношения, а особенность обеспечения баланса интересов в относительных правоотношениях предопределяет существенное значение проблемы защиты слабой стороны правоотношения[65]65
  Пьянкова А.Ф. Баланс интересов в гражданском праве России и его обеспечение в договорных отношениях: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2013. С. 10, 11.


[Закрыть]
, коей в семейном правоотношении является несовершеннолетний и нетрудоспособный член семьи. Иными словами, столкновение конкурирующих между собой интересов сторон семейного правоотношения, притом что одни из них подлежат особой правовой охране, не исключает установление их справедливого баланса, ибо сбалансированность не есть равенство[66]66
  Иное мнение, в соответствии с которым баланс интересов рассматривается в качестве отражения принципа равенства на примере гражданского правоотношения, см.: Принципы гражданского права и их реализация: монография / под ред. Т.П. Подшивалова, Г.С. Демидовой. М.: Проспект, 2017. С. 46–55. Автор параграфа – А.Ф. Пьянкова.


[Закрыть]
. Обеспечение приоритетной защиты прав и законных интересов отдельных участников правоотношения не влечет нарушение баланса интересов, но, напротив, способствует его обеспечению.

Важно отметить, что принцип гарантированного осуществления семейных прав и исполнения обязанностей в сфере алиментирования обусловливает необходимость взаимодействия правовых гарантий с гарантиями, относящимися к иным сферам жизнедеятельности общества. Права и обязанности человека и гражданина обеспечиваются не только правовыми, но и социальными, экономическими (материальными), политическими, идеологическими (духовными) и иными гарантиями, которые, находясь между собой во взаимосвязи и взаимодействии, в самом общем виде представляют собой систему условий, направленных на обеспечение удовлетворения благ и интересов людей[67]67
  См.: Мордовец А.С. Социально-юридический механизм обеспечения прав человека и гражданина (теоретико-правовое исследование): дис. … д-ра юрид. наук. Саратов, 1997. С. 233–234.


[Закрыть]
.

В частности, весьма популярное и в целом заслуживающее поддержки предложение по закреплению в семейном законодательстве минимального размера алиментных платежей на несовершеннолетних детей[68]68
  См. подр.: Сочнева О.И. К вопросу об обеспечении интересов ребенка при взыскании алиментов в судебном порядке // Социально-юридическая тетрадь. 2016. № 6 (6). С. 102–104; Тычинин С.В. Определение размера алиментов на несовершеннолетних детей в судебном порядке // Актуальные проблемы российского права. 2017. № 5 (78). С. 62–63.


[Закрыть]
, что будет представлять собой правовую гарантию, не возымеет абсолютно никакого позитивного эффекта в случае отсутствия необходимых на то социально-экономических условий. В законопроекте № 61045-6 «О внесении изменений в Семейный кодекс Российской Федерации в целях усиления гарантий прав детей на получение алиментов»[69]69
  URL: http://sozd.parlament.gov.ru/bill/61045-6 (дата обращения: 1 ноября 2017 г.).


[Закрыть]
предусматривается минимальная величина алиментов в размере одной четвертой величины прожиточного минимума, установленного в субъекте Российской Федерации, где проживает алиментоуправомоченный ребенок. Вместе с тем такая новелла не решает и не способна решить возможные социально-экономические проблемы, связанные, например, с безработицей или невысоким уровнем доходов алиментообязанных лиц. Какими бы совершенными ни были правовые гарантии, обеспечивающие право на получение содержания, отсутствие должного внимания к иным гарантиям влечет значительное снижение их эффективности.

Ввиду этого в абз. 2 п. 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26 декабря 2017 г. № 56 «О применении судами законодательства при рассмотрении дел, связанных со взысканием алиментов» условно определяется минимальный размер алиментов на несовершеннолетних детей, от которого в то же время можно отступить. Так, с учетом равной обязанности родителей по содержанию своих несовершеннолетних детей установление судом алиментов, подлежащих взысканию с одного из родителей ребенка, в размере менее половины соответствующей величины прожиточного минимума для детей может иметь место в случаях, когда материальное и (или) семейное положение плательщика алиментов или иные заслуживающие внимание обстоятельства объективно не позволяют произвести с него взыскание алиментов в размере половины соответствующей величины прожиточного минимума для детей.

В научной и учебной литературе отсутствует какое-либо единство мнений относительно видов гарантий в целом. В частности, весьма существенным представляется вопрос о выделении в качестве самостоятельного вида организационных гарантий. Л.И. Ратнер определял их в качестве системы контроля над исполнением нормативных правовых актов[70]70
  Ратнер Л.И. Об усилении гарантий своевременного и правильного разрешения жалоб трудящихся // Советское государство и право. 1959. № 9. С. 52.


[Закрыть]
. А.С. Мордовец под организационными гарантиями понимает «деятельность государства, его органов, должностных лиц, общественных организаций в области правотворческой, правоприменительной практики, осуществления мер процедурного, режимного, контрольного и иного характера»[71]71
  Общая теория государства и права. Академический курс: в 3 т. / отв. ред. проф. М.Н. Марченко. Т. 1. М.: Зерцало-М, 2002. С. 464. Автор параграфа – А.С. Мордовец.


[Закрыть]
. По мнению С.Ю. Чашковой, организационные гарантии семейных прав есть уровень и качество организации работы, деятельности органов государственной власти и местного самоуправления, на основании актов которых возникают многие семейные права[72]72
  См.: Семейное право: учебник для бакалавров / под ред. Е. А. Чефрановой. С. 70. Автор главы – С.Ю. Чашкова.


[Закрыть]
. Д.М. Чечот справедливо указывал на отсутствие необходимости выделения их в особую категорию, поскольку они не отличаются от юридических гарантий[73]73
  Чечот Д.М. Субъективное право и формы его защиты. С. 45.


[Закрыть]
. В.Н. Скобелкин несколько конкретизировал контрапозицию, говоря о том, что организационные гарантии охватываются юридическими, политическими либо идеологическими гарантиями[74]74
  Скобелкин В.Н. О видах гарантий трудовых прав рабочих и служащих // Правоведение. 1969. № 6. С. 51.


[Закрыть]
.

По мнению Н.В. Витрука, представляется ошибочным как выделение организационных гарантий, так и отнесение их к юридическим гарантиям, ибо это нивелирует значение организационной деятельности в обеспечении системы гарантий: поскольку реализации подлежат не только права, законные интересы и обязанности, но и сами гарантии, постольку такая деятельность государственных органов и общественных организаций служит «общим условием действенности (реализации) всех видов гарантий»[75]75
  Витрук Н.В. Проблемы теории правового положения личности в развитом социалистическом обществе. С. 302–303.


[Закрыть]
. Весьма схожего мнения придерживается Е.А. Лукашева, полагающая, что юридические гарантии существуют исключительно в рамках установленных законом процедур, которые придают им упорядоченный характер; в противном случае юридические гарантии теряют свою определенность и правовую форму[76]76
  Лукашева Е.А. Эффективность юридических механизмов защиты прав человека: политические, экономические, социально-психологические аспекты // Конституция Российской Федерации и совершенствование механизмов защиты прав человека / отв. ред. Е.А. Лукашева. М.: Изд-во ИГиП РАН, 1994. С. 9.


[Закрыть]
. Полагаем, что для юридических гарантий процедуры выступают в качестве обеспечительного элемента более высокого уровня.

Солидаризируясь с позициями об ошибочности обозначения организационных гарантий наряду с политическими, экономическими, социальными, идеологическими и правовыми гарантиями, отметим, что это противоречит и одному из правил такой логической операции, как деление понятий, в соответствии с которым раскрытие объема понятия производится только по одному основанию[77]77
  См.: Кириллов В.И., Старченко А. А. Логика: учебник для юридических вузов. М.: Юристъ, 2002. С. 57.


[Закрыть]
. Здесь в качестве него выступают сферы жизнедеятельности общества. Кроме того, обоснованным видится и указанное выше мнение Н.В. Витрука о существовании своего рода гарантий для гарантий, механизма их реализации, т. е. гарантий более высокого уровня, которые позволим себе обозначить как супергарантии, или генеральные гарантии.

Не отрицая роли организационных гарантий (коими являются и процедуры) как механизма реализации юридических гарантий, подчеркнутой Е.А. Лукашевой, укажем, что они, очевидно, также выступают в качестве гарантий прав человека[78]78
  См., напр.: Смольянов М.С. Юридическая процедура как гарантия прав человека: дис. … канд. юрид. наук. М., 2011. С. 59.


[Закрыть]
. Так, отдельные организационные гарантии по своей природе могут быть отнесены и к правовым (юридические процедуры), политическим, идеологическим и другим гарантиям. А это влечет, в свою очередь, нарушение второго правила деления понятий, согласно которому члены деления должны исключать друг друга[79]79
  См.: Кириллов В.И., Старченко А.А. Логика. С. 57.


[Закрыть]
.

Вышесказанное позволяет говорить о дуальном значении организационных гарантий, поскольку таковые могут как являть собой одновременно генеральную гарантию для отдельных гарантий или всей их системы, так и выступать в качестве отдельной гарантии какого-либо вида. Это обусловлено прежде всего системным характером упорядочения гарантий. Н.В. Витрук справедливо отмечал, что «гарантии действуют не сами по себе, а в тесном, неразрывном единстве, переплетении»[80]80
  Витрук Н.В. Проблемы теории правового положения личности в развитом социалистическом обществе. С. 301.


[Закрыть]
.

Получая свое закрепление в нормах права, гарантии приобретают правовую форму, юридическое значение и обеспечение правом[81]81
  См.: Гумерова Л.Ш. Административно-правовые гарантии реализации компетенции органом советского государственного управления: дис. … канд. юрид. наук. Л., 1986. С. 44.


[Закрыть]
, т. е. становятся правовыми. Однако в исследовательских работах можно встретить в определенной степени радикальное мнение, согласно которому абсолютно все политические, социальные, экономические и идеологические гарантии являются таковыми лишь в том исключительном случае, если они выражены в правовой форме, т. е. в нормах права[82]82
  См.: Иванюженко А.Б. Процессуальные гарантии участников производства по делам об административных правонарушениях: дис. … канд. юрид. наук. СПб., 1999. С. 67.


[Закрыть]
. Тем не менее представляется более взвешенной точка зрения А.В. Лошкарева, который признает такой подход направленным на преувеличение роли правового регулирования и игнорирование гарантирующего значения других социальных норм[83]83
  Лошкарев А.В. Правовые гарантии: теоретические проблемы определения понятия и классификации: дис. … канд. юрид. наук. Самара, 2008. С. 31.


[Закрыть]
.

Применительно к правовым гарантиям в научной литературе зачастую подчеркивается их специальный характер по отношению к иным гарантиям[84]84
  См., напр.: Витрук Н.В. Проблемы теории правового положения личности в развитом социалистическом обществе. С. 144; Общая теория государства и права. Академический курс: в 3 т. / отв. ред. проф. М.Н. Марченко. Т. 1. С. 471. Автор параграфа – А.С. Мордовец.


[Закрыть]
. Безусловно, для представителей юридической науки правовые гарантии представляют наибольший интерес ввиду прямой связи с механизмом реализации прав и свобод человека и гражданина, потому, вероятно, подчеркивается их исключительное, особое или специальное значение. Однако представляется более правильной позиция тех исследователей, которые отмечают равное значение всех видов гарантий при осуществлении гражданами прав и исполнении обязанностей[85]85
  См.: Лошкарев А.В. Правовые гарантии: теоретические проблемы определения понятия и классификации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Краснодар, 2009. С. 13.


[Закрыть]
. Абсолютно прав Н.И. Матузов, говоря о невозможности «положиться» исключительно на общие гарантии и необходимости их дополнения иными гарантиями, в частности правовыми[86]86
  Матузов Н.И. Субъективные права граждан СССР. С. 125.


[Закрыть]
, тем самым обращая внимание на наличие системных связей между различными видами гарантий, но никак не на превосходство одних над другими. В свою очередь, возможность такого деления понятия гарантий вовсе не исключается, но в основу необходимо заложить иной критерий, а именно характер гарантируемого субъективного права. Так, в качестве общих могут выступать такие гарантии, которые направлены на обеспечение осуществления преимущественно всех субъективных прав, а в качестве специальных – обеспечивающие определенные субъективные права или группы однородных субъективных прав[87]87
  См.: Скобелкин В.Н. О видах гарантий трудовых прав рабочих и служащих. С. 47.


[Закрыть]
.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6