Дарья Беликова.

Живая вода. Часть I. «Арктика»



скачать книгу бесплатно

– Не надо… – еле слышно прошептала она, схватившись рукой за спинку стула перед ней. – Не надо…

Сидевшая позади Сова вцепилась пальцами в её плечи и, наклонившись, прошептала: «Молчи! Молчи – и улыбайся! Это огромная честь!»

Лиса замерла, пытаясь побороть нахлынувшую дурноту.

А Сервал Оцелотович уже отвернулся, продолжая проникновенный монолог.

Потеряв счёт времени, Лиса судорожно соображала, как отменить распоряжение президента. Может, стоит объяснить, что ей и тут хорошо, и она благодарна за честь и всё такое, но…

«Конечно, – подумала Лиса. – Конечно. В академию столько желающих! Они лишь обрадуются, если я откажусь. Да, так и сделаю…»

И она немного успокоилась.

– А теперь, – зазвучал в динамиках хорошо поставленный голос ведущего. – Мы начинаем торжественную церемонию открытия монумента в память о жертвах «Арктики». И право открытия предоставляется Президенту Тарии Сервалу Оцелотовичу Торову и ученице Президентской академии Лисице Корсаковне Беловой.

Услышав своё имя рядом с гордым званием «ученица Президентской академии», Лиса подскочила. Надежда угасала в ней с каждой секундой.

Кто-то помог ей выбраться с трибуны. Кто-то подвёл её к красной дорожке, на которой уже стоял Сервал Оцелотович. Кто-то прошептал заботливо на ушко «подойдёте к памятнику, вместе возьметесь за белую ткань, дёрнете, она упадёт, повернётесь – и попозируйте для фотографов».

Расстроенная, бледная, она подошла к президенту.

– Ты готова, Лиса? – тихо спросил он.

Она кивнула, вставая рядом.

– Я… – прошептала она, почти не шевеля губами. – Я не хочу ехать в академию.

Сервал Оцелотович нахмурился.

– Иди вперёд, – так же бесшумно прошептал он ей.

Они прошли по ковровой дорожке к накрытому белой тканью монументу.

Президент привычно взялся рукой за полотно. Лиса неуверенно повторила его жест.

– Я сказал об этом на весь Веер. Я не беру слова обратно. Так что с этого мига ты – ученица академии. Лучше скажи «спасибо», – он резко дёрнул ткань.

Белое полотно с шумом упало на пол, открывая искусно созданный памятник: прекрасный лайнер, уходящий в пучину из тысяч имён погибших. Засверкали вспышки фотоаппаратов, запечатлевавших исторический момент.

Сервал Оцелотович повернулся к фотографам, давая им возможность сделать удачный кадр. А Лиса так и стояла, не моргая глядя на монумент. Вместе с белым полотном окончательно рухнула её надежда на то, что всё будет как раньше….


Мероприятия, приуроченные к скорбной дате, тянулись допоздна. Лиса, вынужденная почётная гостья всех церемоний, была расстроена и едва не плакала, не отвечая никому ни на какие вопросы. Однако журналисты даже не удивились такому её поведению: новый образ, созданный Совой и Неясытью, превратил её из нелюдимого сорванца в нежную и ранимую девушку, которой как раз впору печалиться в столь скорбную дату. Так что фотографии лирично-грустной Лисы украсили передовицы половины тарийских газет.

Вечером, с трудом сбежав с последнего закрытого мероприятия, Лиса стрелой понеслась к морю.

Набережная в этой части города была каменистой, и Лиса в непривычных на ноге туфельках на низком каблучке то и дело поскальзывалась на заросших тиной валунах.

В очередной раз оступившись, она полетела вниз.

– Ну и ну! – Фенек подхватил её в последнюю секунду. – Осторожнее, так и разбиться недолго.

Ты что, перебрала на фуршете? – смеясь, спросил он.

Лиса, всхлипнув, уткнулась носом в плечо брата и заревела.

Фенек растерянно заморгал, с изумлением глядя на сестру.

– Эй Лисичка-сестричка, ты чего? – удивлённо спросил он, успокаивающе гладя её по волосам. – Всё уже кончилось, всё прошло…

– Ничего не прошло, – сквозь слезы прошептала Лиса. – Он велел мне уехать в столицу. Он зачислил меня в Президентскую академию.

– Что? – непонимающе переспросил Фенек. – Зачем?

– Я не знаю…

– Не уезжай, – отрезал он.

– Не могу. Они даже не спросят, – всхлипнула Лиса. – Фенька, Фенечка, скажи мне, ты же поедешь со мной? – с надеждой в голосе прошептала она.

Брат нахмурился.

– Не уверен, что это хорошая идея.

– Я так и знала, – обречённо ответила Лиса. – Я не поеду без тебя! Лучше убегу прочь, а, Фенька?

– Не глупи, – сердито сказал тот. – Твоё лицо здесь каждый пёс знает, тебя сразу найдут.

– Я спрячусь!

– Тебе нужно будет приходить к людям за пищей, водой и одеждой. Твой вариант безнадёжен.

– Тогда как мне быть? Броситься в море – и остаться там с тобой навсегда?

Фенек резко отстранил сестру, сердито сверкнув глазами.

– Дура! – крикнул он, топнув ногой. – Даже не думай!

– Но что нам делать? – в отчаянии вскрикнула Лиса.

– Не паникуй. Мы что-нибудь придумаем. Улыбайся, Лисичка-сестричка, всё будет хорошо! Я обещаю. Никто нас не разлучит, – он вновь обнял озябшую сестрёнку.


Рысь и Пантера заметили отсутствие Лисы на мероприятии и поспешили уверить гостей, что девочку отправили домой. Время было позднее, и объяснение выглядело вполне правдоподобно, тем более, что после отлёта президента мероприятие резко утратило официальный характер.

Сами же воспитательницы, зная характер подопечной, внутренне содрогнулись. Если бы Лисе и вправду хватило ума вернуться в детский дом, было бы превосходно. Но скорее всего она, как обычно, отправилась на набережную. А море к вечеру не на шутку разбушевалось, и утренний штиль превратился в вечерний шторм. По осени так всегда – сезон дождей отличался крайне нестабильной погодой и постоянными штормами, после которых пляжи усыпали выкинутые волнами из морских глубин причудливые ракушки.

Многозначительно переглянувшись, воспитательницы дружно поднялись и вежливо попрощались с организаторами. Пантера, пожав руку сестре, повела изрядно утомившийся и основательно насытившийся отряд воспитанников домой. Рысь обречённо направилась на ближайшую набережную, с тяжёлым сердцем понимая, что берег здесь был крайне опасным и нетипично каменистым.

Этой ночью в Золотоморске, прибранном к приезду главы государства, горели все фонари. Даже те, что обычно не зажигали в целях экономии и те, что традиционно считались любимыми мишенями для хулиганов.

На освещённых улицах было многолюдно. Праздно шатались не уехавшие засветло репортёры, пытаясь отыскать сенсацию среди оставленных гуляющими пустых бутылок, смеялась сбившаяся в кучки по ночному времени бесстрашная и бесшабашная золотоморская молодёжь. Рысь старалась остаться незамеченной ни теми, ни другими. Короткой дорогой, знакомой лишь уроженцам города, она выбралась из лабиринтов прибрежных улиц на безлюдную набережную. Сюда свет фонарей почти не попадал, и Золотое море освещала только полная луна, проскальзывавшая сквозь облака. Волны с шумом взмывали, разбиваясь о волнорезы, установленные вдоль всего города, и падали, теряя первозданную силу, на покрытые выброшенными на берег водорослями камни.

Где-то у самого берега, громко гогоча, бегали по скользким валунам наперегонки с волнами отчаянные и не совсем трезвые молодые люди. Если Лиса и вправду отправилась сюда, найти её будет весьма проблематично.

Внимательно оглядываясь по сторонам в поисках одинокой фигурки, Рысь Тигровна, осторожно перешагивая с камня на камень, медленно двигалась вдоль полосы прибоя.

Внезапно из темноты навстречу ей появилась знакомая фигура.

Лиса, опустив голову, босиком шла по валунам. Туфли она прижимала к груди, чтобы не потерять. Старательно уложенная утром коса под воздействием солёных брызг растрепалась, платье намокло и потеряло форму, и весь эфемерный образ, придуманный для сегодняшнего дня, исчез безвозвратно.

– Лиса, – с облегчением выдохнула Рысь, остановившись. – Ну и что ты тут делаешь?

Девочка на секунду подняла голову, окинув воспитательницу равнодушным взглядом.

– Домой иду, – ответила она, продолжая путь по камням.

– Хорошо, что ты здесь делала? – поправилась Рысь.

– Ничего, – Лиса добралась до воспитательницы и замерла, по-прежнему глядя вниз.

Рысь Тигровна покачала головой, протягивая руку воспитаннице.

– Пойдём, нам пора. Пантера Тигровна, наверное, уже места себе не находит.


– Счастливая ты, Лиска, – грустно сказала Окапи, глядя на соседку по комнате, расчёсывавшую стоявшие клином от солёной воды и лака волосы. – Считай, что твоя жизнь удалась. Это надо же – вот так, просто так – взять и попасть в академию! Эх, многое бы я отдала, чтобы оказаться на твоём месте!

Звякнула расчёска, падая на пол. Лиса, ещё мгновение назад спокойно сидевшая на стуле перед зеркалом, оказалась прямо перед носом лежавшей на кровати Окапи.

– Всё, говоришь? – прошипела она, яростно сверкая глазами. – А если бы ради этого вас с Жирафом разлучили навсегда? Как тогда?

Окапи испуганно заморгала, глядя на пышущую гневом соседку.

– Ты в своём уме? Кто же близнецов разлучает? – удивлённо прошептала она, прячась от пристального взгляда Лисы под одеялом. – В худшем случае, по разным комнатам разводят, как нас… – пискнула она из надёжного укрытия.

Лиса громко хмыкнула. Она качнула головой, словно сбрасывая наваждение, и спрыгнула с кровати растерянной соседки.

– Спи, – кинула она высунувшей было из-под одеяла голову Окапи. Та, решив не спорить, снова укрылась с головой и повернулась на бок.

– А всё равно, ух и повезло же тебе, дуре, – пробормотала она в полудрёме.

Лиса, подняв с пола расчёску, горько усмехнулась.

Может, и повезло. Может быть. Если Фенька и вправду будет с ней.

А он должен. Он обещал.


Утро началось с дождика и завистливых взглядов птенцов золотоморского детского дома.

Лиса старательно делала вид, что ей всё равно.

Белка и Соня, сидевшие с ней за одним столом, меланхолично размазывали кашу по тарелкам.

– Поедешь? – спросила Соня, переводя бесцветные рыбьи глаза с тарелки на подругу.

– Придётся, – ответила Лиса.

– Там все чужие, – предупредила Соня.

– Знаю. А выбор? – сказала Лиса, размешивая ложечкой чай.

– Бедняжка, – грустно протянула Белка.

Лиса кивнула, делая глоток приторно-сладкого чая. Хорошо, когда хоть кто-то тебя понимает…

После завтрака Рысь и Пантера Тигровны вызвали воспитанницу к себе.

– Лисонька, вчера было не до того, но мы так за тебя рады! – с порога защебетала Пантера, обнимая девочку.

– Мы сегодня же начнём готовить документы, и уже с первого ноября ты будешь официально зачислена в академию, – подхватила Рысь.

– Поначалу будет непросто, – строго сказала Пантера Тигровна, отстранив от себя Лису и глядя ей в глаза. – Конечно, уровень образования регионального детского дома и лучшей школы Тарии отличается, как небо и земля. Но тебя зачислят на класс ниже, чем сейчас, плюс приставят к тебе личного куратора, так что скоро ты сумеешь нагнать одноклассников. Придётся попотеть, но оно того стоит.

– Подумать только! – Рысь, копавшаяся в бумажках, мечтательно закатила глаза. – Президентская академия! Вот уж воистину щедрый подарок, правда?

Лиса хмуро молчала, не разделяя восторгов воспитательниц.

– Ты хоть в гости нас потом пригласи, я всегда мечтала побывать в академии! – продолжала Рысь Тигровна. – И пиши, не забывай. А то знаю я вас, только за порог… – она печально улыбнулась.

– Ну? Наша счастливая студентка скажет хоть слово? – спросила Пантера, хитро глядя на Лису.

– А я могу не ездить? – хмуро уточнила Лиса.

В комнате повисло молчание.

– Лиса, ты в своём уме? –прошептала Рысь. – Это… Это же не наказание! Это возможность, которая выпадает всего один раз! Ты пойми, для девочки из детского дома существует не так-то много способов хорошо устроиться в жизни. А тебя вводят в такие круги, что даже у меня голова кружится. И я не позволю тебе потерять единственный шанс. Да и у тебя, к счастью, нет выбора. Нам приказано перевести тебя. Не рекомендовано – приказано. Так что хочешь ты того или нет, но твоя жизнь скоро изменится. Кардинально. И к лучшему.


– Что, прям так и сказала? – хмыкнул Фенек, зарывая руку в песок.

Лиса кивнула, покрепче прижавшись к брату и положив голову ему на плечо.

– А ты что?

– А что я могу? – печально произнесла она. – Может, они в чём-то и правы… Если бы ты мог отправиться со мной, все проблемы бы исчезли… Ты же обещал придумать что-то, чтобы нас не разлучали!

Фенек едва заметно улыбнулся.

– Мне сложно будет выполнить это обещание, – сказал он.

– Но… – вспыхнула Лиса, резко оборачиваясь к нему.

– Да не перебивай же, торопыга! – фыркнул Фенек, приобняв сестру. – Вот же… Я обещал, что мы не расстанемся?

– Обещал, – кивнула Лиса, вновь доверчиво прижавшись к нему.

– Я тебя хоть раз обманывал?

Лиса отрицательно качнула головой.

– Тогда спокойно отправляйся в путь. Я всегда буду рядом.

– Так ты поедешь со мной?

– Дурочка, я – это ты. А ты – это я. Неужели я оставлю тебя одну во имя чего бы то ни стало? Я всегда буду рядом с тобой, обещаю.

– Ты точно меня не обманываешь? –всхлипнула Лиса, готовая расплакаться.

– Ни в коем случае. Зачем? – Фенек потрепал сестру по непослушным волосам. – Ну же, не будь нюней, пошли, я покажу тебе, какую удивительную ракушку сегодня вынесло на берег! – он протянул Лисе руку.


Глава вторая. Калан.


Тария – крупнейшее государство Альтерики. Территория составляет более 17 млн км2. Население – около 400 млн чел. Столица – Листвень. Государственный язык – тарийский. Имеет сухопутные границы с десятью и морские – с пятью странами. Является многонациональным государством, отличающимся большим этнокультурным многообразием. Главой государства является Президент, избираемый раз в три года путём прямых всеобщих выборов.

Из «Открытой энциклопедии миров Веера», т.2, стр. 311 – «Государства Альтерики»


Академия Лисе не понравилась ещё с порога.

Слишком пафосное, слишком неуютное здание, созданное, казалось, только для того, чтобы вселять трепет в каждого, кто находится в его жадной утробе.

В огромных пустых коридорах жилого корпуса носилось эхо от каждого мало-мальски громкого звука. Это Лиса поняла в первый же день, когда оступилась на лестнице и взвизгнула от неожиданности. Как и то, что шуметь здесь было не принято: ровно через секунду из дверей соседних комнат высунулись крайне раздражённые лица будущей элиты Тарии. Они молча взглянули на растерянно извиняющуюся Лису и, не говоря ни слова, словно устрицы, снова захлопнули раковины.

Комнатки учеников напоминали кельи: серый стол, кровать и шкафы для одежды и книг. За отдельной дверцей – маленькая ванная давящего тёмно-зелёного цвета. И окна, выходящие на серую улицу столичного Лиственя.

Столица, прятавшаяся за решётками Академии, пугала не меньше. Шумная, безразличная, кирпичная, чужая.

Всё в этом новом мире было чужим для Лисы.

Но самыми чужими оказались воспитанники академии.

Здесь каждый являлся звездой. У каждого – свои амбиции. И никому, казалось, нет никакого дела до других. Педагоги обращались к детям на «Вы», а дети звали учителей по имени, без отчества.

На Лису – протеже президента, ко всему прочему оказавшейся ещё и самой взрослой ученицей в седьмом классе, одноклассники смотрели как на пустое место. Каждый её промах – а они были сплошь и рядом – сопровождался обидными и меткими комментариями, подобранными столь тщательно, что усомниться в креативности их авторов было невозможно. Отвечать достойно у Лисы не выходило, и она только бессильно злилась, мысленно представляя, как на головы этих хозяев жизни сыплются изощрённые проклятия.

Педагоги академии дружно делали вид, что не замечают давления на новенькую. В конце концов, ничего дурного дети не делали, а противоречить тем, кто вскоре будет вершить судьбы мира, себе дороже.

А ещё был куратор. Тот самый, что должен помогать ей на первых порах.

Калан Куньевич. Ах, нет, простите, по местной традиции – просто Калан.

Молодой преподаватель, который, как казалось Лисе, вообще не умел улыбаться. Она иногда думала, что если он попытается раздвинуть губы в хотя бы лёгкой ухмылке – они порвутся от непривычного жеста. А ещё ей казалось, что он видит её насквозь.

Когда её привезли в академию и представили куратору, Калан лишь окинул её беглым взглядом своих пронзительных глаз.

– Лисица Белова? Хм, ясно, – кивнул он. – Калан. Ваша комната на втором этаже, занятия начнутся через час, будьте готовы.

И через час она уже окунулась в серое болото наследников Лучшей Жизни.

За неполный месяц обучения она почти забыла, что в мире бывают какие-то цвета кроме белого, чёрного, тёмно-зелёного и серого.

Белыми были книжные листы. Чёрными – буквы на них. Сотни, сотни книг – учебников, художественной литературы, справочников – которые ей приходилось зубрить, чтобы соответствовать уровню класса. Чтобы стереть ухмылки с самодовольных лиц юных гениев. Тёмно-зелёными были стены академии и фирменная форма заведения. Серым – небо осеннего Лиственя и мысли в голове Лисы.

Утро было забито уроками. День – дополнительными занятиями с куратором, монотонно вбивавшим ей прописные истины академических знаний. А вечера – подготовкой к занятиям. И только ночью, когда в жилом корпусе гасили свет, накатывала тоска. В комнате, предназначенной для двоих, казалось бесконечно холодно и пусто…

– Фенька! Фенечка, ну где же ты? – звала она, впиваясь ногтями в подушку. Но брат не отзывался. Уже почти месяц.

Он не мог обмануть. Не мог предать. Но почему он не приходил?

Лиса страшно переживала, и если бы не колоссальная нагрузка, она бы давно сошла с ума. Однажды ей приснилось, что брат её плачет на берегу моря и зовёт её, зовёт… Проснувшись в холодном поту, ещё не совсем осознавая, где явь, а где сон, она прямо в ночной рубашке кинулась из опостылевшей комнаты на улицу, намереваясь вот так, пешком, броситься сквозь промозглую серую столицу за тысячи километров, туда, где плещется тёплое море…


Калан вышел из здания академии уже в сумерках. Машина его оказалась зажата между роскошными внедорожниками родителей учеников, ожидавших любимых чад. Грустно окинув взглядом стоянку, он решил, что проще пройтись пешком, чем пытаться усовестить хозяев жизни. Благо, что дождь кончился, и вечер обещал быть даже тёплым, насколько это вообще возможно в Листвене в конце ноября.

Он шёл по набережной Лиственки, перебирая в голове осколки прошедшего дня. Афалина идеально разобрала «Серые стаи», хоть бери и записывай. Молодец девочка, далеко пойдёт. Если не будет ориентироваться на своего не особо прилежного в учёбе брата. Дельфину можно себе это позволить – у него, прирождённого воздушника, и так в жизни всё будет прекрасно. Корсак просил принести новый сборник научных статей – нужно сразу же положить его в портфель, иначе некрасиво выйдет. Мальчик уже неделю ждёт. И подготовить материал для Лисы…

Калан нахмурился.

Лиса. Ну надо же… Когда он устраивался в академию, последнее, о чём он мог подумать – что их дороги пересекутся. И вот теперь, будто в насмешку, девочка с «Арктики» не просто появилась на горизонте – она постоянно рядом, словно немое напоминание.

Словно вечный упрёк.

Калан остановился, глядя в мутную воду Лиственки.

– Теле?ду, ну как же так? – прошептал он, глядя на своё отражение. И отражение грустно улыбнулось ему, пожав плечами.


Теледу с детства отличался непоседливостью.

Пока спокойный Калан сидел, изучая яркие картинки в детских книжках, Теледу умудрялся взобраться по лестнице на крышу, разворошить там осиное гнездо и с воплем слететь вниз, набив себе три шишки и получив пять осиных жал в бок.

– Эй, Лан! Смотри! Я умею управлять огнём! – кричал он, размахивая горящим факелом.

Калан испуганно шарахался от брата, уже зная, чем закончится его попытка примкнуть к стихийникам. А потом держал Теледу за руку, покуда тому, стонущему от боли, обрабатывали ожоги.

Калан любил литературу и лингвистику. Теледу вечно манили стихии.

Им было семнадцать, когда была построена «Арктика».

– Я должен попасть на первый рейс! – как всегда категорично заявил Теледу.

Калан только добродушно засмеялся: билеты распродали за год до пуска лайнера, и сейчас приобрести их можно было только на чёрном рынке за баснословные деньги. У воспитываемых одной матерью выпускников с этим имелись сложности.

Никто даже не хватился, когда Теледу вдруг пропал. С его характером было вполне нормальным умчаться куда-то на сутки и потом с раскаянием в глазах долго извиняться перед мамой и братом. Но когда через день раздался звонок, и весёлый голос Теледу в трубке сообщил, что ему удалось тайком пробраться на борт «Арктики», Калан впервые по-настоящему рассердился на брата.

– Ты что творишь? – кричал он в трубку так, что мама выскочила из комнаты, испуганно замерев в дверях. – Ты не понимаешь, чем твой проступок может обернуться для всех нас? Немедленно возвращайся!

– Не кричи, Лан, – обиженно протянул Теледу. – Я уже на борту. Никто не узнает.

– Не придумывай, на каком ты борту? Откуда ты в таком случае звонишь? – продолжал напирать Калан.

– Выпросил сотовый у одного из пассажиров, – легкомысленно ответил Теледу.

– Ты идиот! Ты что, разгуливаешь там вот так просто?

– Да успокойся, здесь семь тысяч человек, никто понятия не имеет, что на борту заяц.

– Ты… Самовлюблённый эгоист, вот ты кто! – Калан гневно бросил трубку.

Это был их последний диалог с братом.

На следующий день «Арктика» затонула.

Затонула, унеся с собой семь тысяч жизней. Ровно семь. Никто и вправду не знал, что на борту был лишний пассажир. Сведений о нём не имелось ни в одном журнале регистрации.

Калан не мог поверить в то, что случилось.

Он не чувствовал, что их связь с братом прервалась, и надеялся, что Теледу всё-таки пошутил. Глупо, жестоко, как всегда, – но пошутил. И что он жив и просто боится показаться им с матерью на глаза.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10