Анна Данилова.

Ужин втроем. Мы так с тобой похожи…



скачать книгу бесплатно

© Анна Данилова, 2017


ISBN 978-5-4483-8496-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Она приблизительно знала, зачем ему понадобилось приглашать ее в свой кабинет. Восемь вечера, дождь за окном, приглушенный свет, отражающийся в хрустальной бутылке французского красного вина, тишина опустевшего этажа… Она вошла в кабинет своего молодого и красивого шефа, села в кресло, слегка раздвинув ноги, и посмотрела на Кондратьева повлажневшими глазами. Очередной спектакль, сюжет которого стар, как мир…

– Еще? – она одним пальцем приподняла подол и без того коротенькой черной юбки и показала кружевную резинку от чулка, изогнулась, дразня и вдруг расхохоталась…

– Нравится? Эти чулки стоят ровно половину того жалованья переводчицы, которое я получаю у вас… Так что судите сами… Кондратьев – белокурый, но почему-то с темными бровями, голубоглазый и с пухлым еврейским ртом – послал ей воздушный поцелуй.

– Я вас понял, Нора… Но и вы поймите меня… – он встал и стремительно подошел к ней, схватил за руку и легко поднял из глубокого, мягкого, как растопленный вязкий шоколад, кресла.

– Я не люблю говорить, я люблю делать…

Она почувствовала, как его рука скользнула по ее бедрам и застряла между ними, словно пойманная в плен.

– Послушайте, вы меня знаете чуть больше месяца… – вдруг сказала она шепотом, глядя ему прямо в глаза, – кто же вам позволил дотрагиваться до меня?… Когда вам хочется поесть, то ваша секретарша звонит по телефону и вам приносят теплую пиццу, когда вам хочется покурить, то ваша секретарша покупает вам сигареты, когда вам хочется поспать, то ваша секретарша, оберегая ваш сон, говорит, что вы в Берлине, когда вам хочется выпить, то ваша секретарша приносит вамконьяк и дает пить из своих рук, когда вам нужна женщина, то вы раскладываете вашу секретаршу прямо на столе и делаете с ней все, что вам заблагорассудится, после чего бедная девчонка ходит вся в синяках… Теперь вам захотелось поиметь еще и переводчицу и поэтому вы просили меня зайти к вам после рабочего дня… Раз так, то, может сначала выпьем, прежде, чем вы сорвете с меня белье?

– А вы еще более оригинальная, чем мне про вас рассказывали… – Кондратьев в улыбке показал свои безукоризненные зубы. – Меня предупреждали, что вы умеете отказывать мужчинам, и что предпочитаете делать это на английском… Вы, что, и ругаетесь по-английски?

– В зависимости от того, каким языком владеет мужчина.

– Я бы хотел завладеть вашим языком… – он крепко обхватил ее затылок и прижался своими губами к ее губам. Но поскольку она не отвечала на его поцелуй, он отпустил ее и отошел к столу, шумно вздохнул, расслабил галстук, расстегнул воротник рубашки и, смешно пыхнув пробкой, открыл бутылку.

Он вдруг занервничал, ему не нравилась роль ухажера. Ему нравилась роль хозяина, который мог взять в любое время то, что принадлежит ему по праву.

Что же касается женщин, то с этим у него вообще никогда в жизни не было проблем. Он налил вина в фужеры и один поднес Норе:

– Что ж, тогда давайте выпьем… Может после этого вы станете более раскованной…

– Да уж куда больше… – она усмехнулась, оглядывая себя, – хорошо, что еще чулки не порвали…

И тут произошло неожиданное: Нора выплеснула ему в лицо свою порцию вина. Спокойно, с чувством, с удовольствием…

Она слышала, что он что-то говорил ей вслед, кричал, размахивая руками и не в силах открыть глаза, которые щипало от вина, он обзывал ее самыми последними словами и даже топал ногами от бессилия…

Хлопнула дверь и сразу стало тихо.

«Боже, как же хорошо быть безработной…» – подумала она, легко сбегая по ступенькам мраморной лестницы на тротуар и смешиваясь с потоком спешащих куда-то людей. Москвапо-весеннему бурлила, наслаждаясь майским теплом, свежестью только что закончившегося дождя, ароматами первой зелени, духами оголившихся женщин… Москва такая большая, страдающая гигантоманией, амбициями, погрязшая в мировых проблемах, жила своей жизнью, Нора – своей. У Норы была маленькая квартирка на улице Достоевского, куда она и принесла тем теплым и замечательным – в смысле весеннего тепла и какой-то непонятной праздничности – вечером свою проблему. Села на кухне, обхватив ладонями чашку с горячим чаем, и стала думать, как ей жить дальше. То, что она долго не продержится в этой фирме, она знала с самого начала, но что ей придется увольняться оттуда спустя какой-то месяц – этого она не ожидала… Обычно начальники долго присматриваются к своим сотрудницам, выжидают, что называется, а уж потом, каждый по-своему, начинают ухаживать, а то и откровенно приставать… Но мужчин все равно не переделать, они – хозяева жизни, а потому надо находить свою собственную нишу и устраиваться как-то иначе… Но как? Будет другая фирма, другой начальник, возможно, брюнет («Для контраста.»), который рано или поздно назначит ей встречу и предложит ей провести с ним вечер… А может, не стоит переводить драгоценное вино или коньяк, поливая ими разгоряченные мужские головы, а просто убивать их потихоньку, по одному, чтобы другим неповадно было… Размышляя таким образом, Нора перебралась с чаем и бутербродом в комнату, уселась перед включенным телевизором, и, уткнувшись в экран, стала как-то механически смотреть на движущихся там человечков, маленьких, хорошо одетых, разговаривающих уверенным тоном и почему-то уморительных до невозможности… Сериал. А почему бы и нет? Почему бы не причаститься к ТОЙ, красивой жизни, не окунуться в сверкающий и яркий мир киношных интриг и героев-любовников с их приторными физиономиями и красивыми речами? Поставив пустую чашку на стол и стряхнув с юбки крошки, Нора встала и подошла к большому настенному зеркалу. Задернув занавески и включив свет поярче, она сняла с себя костюм и, оставшись в одних трусиках и лифчике, принялась разглядывать свое отражение. Очень короткая стрижка, очень впалый живот, очень смешные острые груди, очень длинные худые ноги… Огромные серые глаза, маленький нос и необычные губы, особенно верхняя, словно припухшая от поцелуев… Вот только никто не целует. Все смотрят, хотят схватить и съесть, но почему-то боятся…

«Рассказ что ли написать? Или роман? Или целую эпопею одинокой двадцатипятилетней женщины?»

Накинув на голые плечи белую длинную, до колен, вязаную кофту, Нора села за письменный стол и сняла чехол со старой пишущей машинки. «А вот и начало великого творения…» Она, усмехаясь, прочитала несколько строк своего будущего рассказа, отпечатанных ею еще вчерашним вечером: «Море лениво перекатывало свои волны, словно приглашая одинокую фигурку войти в воду, набраться…»

Чего набраться? Хотя сейчас действительно не помешало бы «набраться», тем более, что и повод есть… Но пить в одиночку пОшло. А видеть никого не хочется. Остается одно – валяться на диване и смотреть все фильмы подряд. Она очень надеялась на то, что уснет, и так бы оно, может, и случилось, если бы не звонок. Она взяла трубку:

– Слушаю…

– Вы давали объявление?

– Какое? – она ничего не соображала. Слово «объявление» у нее ассоциировалось с обменом квартиры, которым ей приходилось однажды заниматься, чтобы в конечном счете занять эту однокомнатную конуру. Поэтому она не сразу поняла, о чем идет речь.

– Перевод с английского, литературная обработка… – на другом конце провода проявилось недовольство в тоне. У говорившей женщины был молодой, слегка хрипловатый, и в то же время очень приятный голос. Голос, которому можно, как человеку, рассказать по телефону всю свою жизнь, спросить совета и даже получить разрешение на преступление, зная, что

тебя все равно поймут и поддержат. «Есть такие голоса.» И Нора вспомнила, что месяца три тому назад, когда она, отчаявшись уже найти работу, бесилась от безделья и безысходности, ей в голову пришла отчаянная мысль дать в газету объявление с предложением себя в качестве переводчика или редактора. А почему бы и нет? Но объявление, помнится, вышло больше двух месяцев тому назад, и по этому поводу не было ни единого звонка. И вдруг этот голос… – Да, извините, просто я только что проснулась и не сразупоняла… Вам нужно что-то перевести?

– Для начала я хотела бы встретиться с вами и посмотреть, на что вы способны…

– А что вы имеете в виду?

– Ваши литературные работы, художественный перевод, редакторские дела, образцы статей, черновики, словом, все, что у вас есть… Вас как зовут?

Разговор вела ОНА, та женщина, и вела она его умело, сразу и безоговорочно подчиняя себе собеседника. На нее захотелось посмотреть, ее хотелось слышать «в живую», вот здесь, дома…

– Меня зовут Нора. Приезжайте, поговорим… – И она назвала свой адрес. – Отлично, я буду у вас через час.


***

Первое впечатление о Соне… Она осветила маленькую квартирку, поработив и слегка ошеломив ее хозяйку. Нора смотрела на стоящую в прихожей маленькую молодую женщину с ярко-белыми кудрявыми короткими волосами, напудренным личиком с голубыми глазами и алыми блестящими губами и какое-то время разглядывала ее, забыв о приличиях… Бирюзовый костюм, бирюзовая замшевая сумочка с золотой пряжкой, белые туфли. В Нориной квартире еще ни разу не было столь шикарно одетой особы. Разве что сама Нора наряжалась в особо торжественных случаях…

Соня была маленькая не ростом, она была маленькая вообще, эдакий оптический обман: не женщина, а хрупкая фарфоровая статуэтка, до которой дотронься – рассыпется… В ней было что-то от дорогой куклы, что не портило ее, а наоборот, придавало ее внешности какую-то законченность, являясь как бы доказательством ее совершенного вкуса во всем, начиная с макияжа и заканчивая высотой каблуков.

– Ну что, насмотрелись? – посетительница улыбнулась и сделала шаг вперед, намекая тем самым Норе, что пора бы и честь знать, сколько же можно держать человека на пороге?

– Извините… Проходите, пожалуйста… Просто вы такая… как бы это сказать… яркая… Вот сюда, пожалуйста… Хотите кофе?

– Лучше чай. Но это потом. А сначала дайте мне ваши рукописи или что там у вас… Я буду просматривать, а вы в это время сможете вскипятить чай…


На кухне Нора прикидывала, сколько же лет этой даме? Судя по ее коже, ей приблизительно столько же лет, сколько и Норе, то есть двадцать пять – двадцать шесть… Но по поведению она походила на опытного работодателя, на женщину, предположим, занимающуюся бизнесом или, во всяком случае, держащую домработницу, а то и целый штат слуг… «Кто она и что ей от меня надо?» Она заварила чай и вернулась в комнату.

– Меня зовут Соня Ляйфер, – сухо представилась гостья.

Нора застала ее за тем, что та просто осматривала комнату, разглядывала книги на полках… Она не читала рукописи. Возможно, лишь мельком их просмотрела.

– А меня Нора.

– Какое необычное имя. Скандинавское, скажем… Вот что, Нора, я конечно же СЛУЧАЙНО наткнулась на ваше объявление, потому что газет я принципиально не читаю, мне неинтересно, что происходит вокруг… Я занята собой. А вы мне понадобитесь для написания романа.

– Романа? Но я никогда прежде не писала романы…

– Я почитала кое-что ваше… Довольно неплохо. У вас легкий слог, вы профессионал, наконец… Но, думаю, что вам и не придется особенно-то напрягаться… Дело в том, что роман этот буду вам диктовать Я. На диктофон. А вы будете только слушать молча и вникать, вникать… – Соня явно о чем-то задумалась, потому что возникла пауза, во время которой она подошла к окну и зачем-то поцарапала стекло ногтем. – Так вот… Там мальчишки внизу рассматривают мою машину… На чем я остановилась?

– Что я буду вникать…

– Вот именно. Я хорошо оплачу ваши услуги. Но перед тем, как вы зададите мне свой первый вопрос, я должна вас предупредить, что существует одно непременное условие, и от того, примите вы его или нет, зависит, возможно, вся ваша дальнейшая жизнь…

– Вот как? – Нора уже успела расслабиться и даже немного привыкнуть к присутствию в доме этой яркой и странной женщины. Она чувствовала, что здесь что-то не так, не чисто… «Уж не хозяйка ли она публичного дома?» – И какое же это условие?

– На время работы над романом – а она, возможно, продлится не один год, – вы должны будете жить у меня… На полном пансионе, разумеется…

– У вас? Но почему? Я же могу приходить к вам в какое-нибудь определенное время… – Она уже поняла, что покушались на ее свободу и личную жизнь, и теперь пыталась угадать истинную причину такого условия Сони. – Вы же видите меня первый раз…

– Ну и что? Дело в том, что написание романа, как вы, наверно, догадываетесь, процесс сложный и требующий вдохновения… А откуда мне знать, когда и откуда придет это самое вдохновение? Я же не писательница… – теперь уже Соня разговаривала с ней тоном капризной избалованной особы, решившей, наконец, положить конец своему безделью и заняться достойным делом. Написанием романов, например. Чем не занятие? – А потому я должна быть уверена, что я смогу это сделать в любой, удобный мне момент… По-моему, я достаточно ясно выражаюсь?

– Это значит, что вы лишаете меня свободы перемещения в пространстве… Вы лишите меня своего дома, своих привычек… Вы хотите превратить меня в…

– Да бросьте вы свои высокопарности! – махнула рукой Соня, усаживаясь в кресло и закидывая ногу за ногу. – Чего это вы лишитесь, переехав ко мне? Дома? Да разве это дом? Свободы перемещения в пространстве? Да в своем ли вы уме? Я предлагаю вам круизы, путешествия… Там, где буду я, а я буду везде, будете и вы! Я оплачу все наши совместные туры… Я скажу сразу – я бездельница, каких свет не видывал… У меня нет никакого дела, но есть деньги. Я хочу написать роман и мне нужна профессиональная помощница… Соглашайтесь, вы нигде и никогда не найдете работу с такими выгодными для вас условиями… И ни на какую вашу свободу я не покушаюсь. Вы сможете выходить из дома, гулять, делать покупки… Но только с моего разрешения, конечно… У вас начнется совершенно новая жизнь… Соглашайтесь…

– Но так никто не делает… Вы же меня совершенно не знаете, а что, если мы не уживемся? У меня скверный характер…

– Когда вы получите свой первый гонорар (я терпеть не могу слово зарплата или жалованье), ваш характер сразу же изменится. Вы станете ангелом.

– Никогда не слышала ничего подобного… – Нора поняла, что у нее началась легкая истерика. Эта женщина вызывала у нее самые противоречивые чувства. Но смех раздирал ее… Она расхохоталась.

– У вас нервный смех… Может, я пришла не вовремя? – Соня тоже как-то посерьезнела и даже поднялась с кресла. – Если хотите, я перезвоню вам завтра, и вы скажете мне о своем решении…

– Я согласна, – сказал кто-то внутри Норы. – Вы правы, мне действительно нечего терять… Могу я спросить вас о сумме гонорара?

– Четыреста долларов страница. Плюс деньги на необходимые расходы, связанные с переездом, плюс полный пансион, как я уже говорила, плюс… Словом, я все обдумала. Вы будете довольны. И мы с вами напишем замечательный роман.

– Роман… – повторила в задумчивости. – Но о чем?

– Да так, – легкомысленно махнула рукой Соня, – сплошныефантазии…


***


Только лишь стечением обстоятельств оправдывала Нора свою дикую выходку, связанную с ночной поездкой к Соне. Если бы не рандеву с Кондратьевым, она бы, пожалуй, не согласилась и на встречу с потенциальным работодателем в лице томящейся от безделья дамочки, не говоря уже о согласии переехать к ней. Но, как бы то ни было, сейчас она сидела рядом с ней в шикарной машине и летела по широким и пустынным в столь поздний час московским улицам, навстречу неизвестности. И все это при ее природной осторожности и трусоватости?!

Свернули в проулок, въехали в арку и машина мягко остановилась возле высокого дома на улице Воровского. Соня достала из недр бардачка зеленый сотовый телефон и словно играя, набрала номер: – Серж? Это я. Спускайся и ставь машину в гараж. А Даше скажи, чтобы разогрела ужин, я не одна…

– Так вы что, не одна живете? – спросила Нора, выходя из машины и не переставляя удивляться своим пока еще совсем маленьким открытиям. «Серж, очевидно, ее шофер, а Даша – кухарка или что-нибудь в этом роде…»

– Живу-то я одна, но вот справляться со со всем своим хозяйством не могу, да и не хочу… А вот и Сережа…

Из подъезда выбежал высокий, атлетического сложения, молодой мужчина, вежливо поздоровался с Норой и, распахнув дверцу машины, задал Соне несколько вопросов, связанных с карбюратором и кондиционером, после чего сел в машину и выехал на ней со двора.

– Пойдемте, пока еще лифт не отключили… – Соня легонько подтолкнула Нору и, просунув руку ей под локоть, довольно энергично повела к приоткрытой двери подъезда. – Вообще-то у нас здесь домофон и видеокамеры, но я потом вам все объясню, если вы согласитесь переехать сюда.

Они вошли в чистенький, хорошо освещенный подъезд, Соня вызвала лифт, и уже через пару минут они стояли напротив двери ее квартиры, расположенной на третьем этаже, и Соня давила на кнопку звонка. Дверь открыла молодая девушка с русыми кудрявыми волосами и передником, скрывающем все ее тело. Милое улыбчивое лицо, раскрасневшиеся, возможно от стояния у плиты, щечки ее блестели.

– Проходите, – Соня пригласила Нору войти.

Огромный совершенно белый коридор с зеркальными стенами, белый ковер под ногами, аромат ландышей, букет которых в прозрачном стеклянном цилиндре украшает зеркальную же полку с матовым белым телефоном и «желтыми страницами».

– Здесь, в Москве мне приходится разуваться, поскольку грязные тротуары…

Но Нора уже и так машинально разулась и теперь стояла босая на мягком толстом ковре и не знала, что ей делать дальше.

– Дашенька, принеси нам чего-нибудь поесть в гостиную, – Соня почти за руку втянула Нору в гостиную, полупустую, с большим столом посередине и стульями. Остальное пространство занимали стоящие в больших желтых кадках тропические живые растения. – Ну как, вам нравится у меня? Знаете что, давайте я сначала покажу вам кабинет, в котором мы и будем работать.

И Соня привела Нору в кабинет, где стоял большой кожаный диван, два таких же кресла, два светлого дерева письменных стола, на одном из которых стоял компьютер и прочая необходимая для работы техника плюс телефон. Другой же стол сверкал матовой, почти белой поверхностью и напоминал собой белый лист бумаги… Высокие окна просвечивали сквозь длинные, до пола, кружевные занавески. Будь на окнах жалюзи, кабинет бы напоминал офис.

– Еще есть спальня, – Соня стремительно вышла из кабинета и взглядом показала Норе, куда следовать дальше. Нора была удивлена, увидев в конце коридора довольно крутую стильную винтовую металлическую лестницу, ведущую на второй этаж. – Это двухъярусная квартира, вернее, это Я ее сделала таковой, для удобства… Здесь, наверху, – они уже стояли на площадке второго этажа, где, повторяя архитектуру первого этажа, тянулся длинный коридор с расположенными по обе стороны дверями, – спальни, ванная и комната для Даши, Сережи и для вас, если вы согласитесь жить здесь… Словом, здесь все спят, а внизу – бодрствуют…

– Так значит, они все-таки здесь живут?

– Господи, да какая разница, где кто живет? Просто иногда мне одной становится жутковато ночевать одной, и я прошу Дашу переночевать здесь…


Отсутствие мужа в разговорах несколько удивляло: Нора не могла понять, почему у такой красивой и умной женщины, как Соня, нет мужа, нет постоянного мужчины, который бы жил с ней и охранял ее сон. Рассматривая квартиру, она пыталась найти хотя бы одну вещь, которая бы принадлежала мужчине, но увидела их только в ванной на втором этаже (это были бритвенные принадлежности и одеколон, купальный халат и огромного размера домашние мужские тапки), да и то они, скорее всего, принадлежали водителю Сержу.

Когда сели за стол, была уже половина первого ночи.

– На ночь вообще-то нельзя есть тяжелую пищу, – говорила Соня, накладывая на тарелку Норе кусочки жареного утиного филе, – но я особенно-то диет не придерживаюсь… Но вы можете ограничиться зеленью и фруктами…

Глядя на огромное блюдо, заваленное бананами и персиками (и это в мае!), Нора поняла, что она здесь, в этом раю напишет не один, а двадцать романов, сто, если потребуется, только бы не возвращаться в свою крохотную полутемную квартирку с продавленной софой и вытертым паласом. Пусть она поживет здесь, на улице Воровского даже один день, она не забудет его никогда… Богатство – свидетельницей которого она оказалась, забило насмерть все ее прежние принципы и жизненную позицию в целом… Прежняя Нора умерла от голода, безработицы и тоски ТАМ, на улице Достоевского, настоящая же Нора на вопрос Сони Ляйфер, согласна ли она на ее условия, ответила «да».

– Да, – прошептала она перед тем, как погрузиться в сон и ощущая своим телом чистые египетские простыни, которые постелила ей заботливая Даша. – Да, и еще раз да.

Но с кем она разговаривала и кому были обращены эти «да», она бы и сама не смогла ответить. Скорее всего она давала согласие на перемены, которые обещали начаться в ее жизниуже завтра.


Первые два дня она «осваивалась». Это выражение принадлежало Соне, как принадлежала теперь ей и Нора. Они договорились обращаться друг к другу на «ты», и, как ни странно, эти барьеры между такими понятиями как фамильярность и субординация, были взяты обеими естественно, без особого психологического напряжения. «Это надо принимать как данность, вот как, к примеру, это полотно Ренуара, которое вместо того, чтобы висеть в пушкинском музее, висит у Сони.»



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7