Даниэль Дессан.

Неназванная



скачать книгу бесплатно

– Кончай его уже и выметайся, – пробасил Хряк где-то за плечом.

Советник не заставил себя просить дважды. Шагнув к скорчившемуся на полу парню, он одним движением меча отделил голову от тела.

– Пол попортил, – проворчал Хряк. – Намусорил…

– Уберёте, – отмахнулся Алдар. – Провожать не надо, выход сам найду.

Он подошёл к окну и, подтянувшись на руках, вылез наружу. Деревянная рама, обломками валяющаяся под стеной, уже не могла этому помешать.

Не могла она помешать и арбалетному болту, вылетевшему следом. С сухим щелчком он вошёл под левую лопатку советника.

Алдар упал.

– Говорил же, дуралей, – усмехнулся мужчина, который впустил советника давеча с потайного входа. – Без самострела-то сейчас никак!

Советник не слышал, и, даже если бы слышал, то не возразил. Из раны быстро струилась тёмная кровь, под телом уже собралась чёрно-красная лужа.

– Слазь, проверь, готов или нет, – раздался из глубины комнаты голос Хряка. – Не хватало ещё, чтобы он оклемался и снова пришёл.

– Лежит, не шевелится, – выглянув, ответил стрелок, но, тем не менее, послушался.

Отложив самострел на грязный стол, мужчина со вздохом полез в оконный проём. Излишней ловкостью он не страдал, и оттого чуть не свалился на Алдара сверху, зацепившись носком сапога за плохо оструганный подоконник.

– Вроде, готов. Не дышит, – заключил стрелок и всё-таки рухнул прямо на советника.

– Что там? – громко забеспокоился Хряк.

– А ты выглянь да посмотри, – ехидно ответил женский голос с улицы.

– Не буду, – хозяин притона наоборот, отступил от окна в темноту комнаты.

– Выходи, не бойся, – настаивала женщина. – И носилки захвати, Фарел.

– Обойдусь, – буркнул тот, слегка удивившись, что собеседница назвала его не прозвищем, а по имени, от которого он уже малость отвык. – Мне тут спокойнее.

Женщина выругалась.

– У тебя яйца отсохли, что ли? Хватит дрожать, мне твоя помощь нужна!

Она без опаски заглянула в окно.

– Шатти! – удивлённо воскликнул хозяин притона, поспешив навстречу.

– Носилки, – напомнила целительница.

– Откуда бы им взяться? – развёл руками Фарел. – У меня что, лазарет?

– Сейчас будет, – пообещала Шаттнаара. – Неси его внутрь, – она кивнула на советника.

Кровь уже не струилась, края раны сошлись под действием заклинания. Но в сознание Алдар ещё не пришёл.

– Говённые новоделы, – проворчал хозяин притона, выбираясь наружу. – Дешёвка! В наше время арбалетный болт всегда ставил точку.

Он легко подхватил советника, как тряпичную куклу, закинул на плечо и потопал вдоль стены.

– Эээ… куда? – воскликнула Шаттнаара.

– В дверь, – буркнул Фарел. – Люди обычно заходят через двери, знаешь ли. В окно с ним не пролезу.

Через пару минут советник был переодет и уложен в хрякову постель, а Шаттнаара готовила на таганке целебный настой из нескольких трав. Хозяин притона разогнал гостей и сидел теперь в гордом одиночестве за наименее грязным столом.

Бутыль из плетёной корзины он отодвигать не стал.

– А помнишь, как мы… – начал он с мечтательными нотками в голосе, но целительница, суетившаяся тут же, прервала его:

– Помню! Хорошее было время…

– И ты всё ещё знаешь, где мой дом, – промурлыкал Фарел. – Может нам…

– Нет уж, – снова не дала ему договорить Шаттнаара. – Ты страшно растолстел и обрюзг. Да и я, – она критически осмотрела себя, – не помолодела.

– Ты – хороша! – протестующе воскликнул хозяин притона.

Шаттнаара мелодично рассмеялась.

– Но пятнадцатилетняя соседка всё же лучше, я полагаю?

Хряк вздохнул и опрокинул очередную кружку.

– Куда мне до пятнадцатилетних? Сил, поди, не хватит.

– Ой, брось, – шутливо отмахнулась целительница. – Раньше ещё как хватало! Приходи ко мне завтра, я тебе такой декокт сооружу, сил станет больше, чем в молодости.

– Ага, и рожу он мне подправит, твой декокт, – уныло скривился Фарел. – И пузо уберёт.

Бутыль пустела с ужасающей скоростью.

– Что нет – то нет, – согласно кивнула Шаттнаара, пробуя получившийся отвар на вкус.

Вроде, неплохо вышел.

В дверях появился Алдар. Он стоял, пошатываясь и борясь с тошнотой. Последняя была отчасти вызвана ранением, исцелением и вытекающей из этого слабостью, отчасти – запахом хрякова одеяла, в которое его завернули.

– Как ты меня нашла? – проговорил он почти шёпотом.

– Шла-шла и нашла, – пожала плечами Шаттнаара. – Повезло. Главным образом, тебе! Потому что без моей помощи ты бы…

– Я знаю, – советник слегка кивнул.

От кивка его замутило с удвоенной силой.

– Спасибо, Шатти.

– Шатти?! – Фарел стукнул кружкой по столу. – Это – твой теперешний хахаль?

Целительница вздохнула.

– Я бы не отказалась, но этот мальчик слишком юн для меня, – кокетливо взмахнув ресницами, “призналась” она. – Но он – под моей защитой, если что. Мы поняли друг друга, Фарел?

Шаттнаара метнула на хозяина притона такой взгляд, что тому захотелось – всего на одно мгновение, но всё-таки захотелось! – нырнуть под стол и притвориться, что его здесь нет.

– Не помню, говорила ли я, но имя “Шатти” мне не нравится, – строго добавила целительница.

Второй взгляд, лишь самую малость помягче, предназначался советнику.

– Что натворили эти двое? – сменил тему Фарел, кивком головы указав на лежащие на полу трупы насильников.

Их до сих пор не убрали. Верно, порядок и чистота хозяина заботили не столь сильно, сколь он пытался ранее показать.

– Надругались и пытались задушить мою ученицу, – спокойно ответила Шаттнаара.

– Ну, поделом им, значит, – подытожил Фарел после небольшого молчания. – Задук был с ними? Это ты его поджарила?

– А как ты думаешь? – вопросом на вопрос ответила целительница.

– Кто четвёртый? – советник повернулся к Фарелу. – Который сиганул в окно.

– Зорот, – без запинки ответил хозяин притона. – Бортников сын. Вот ведь паскуды!

Алдар усмехнулся.

– Можно подумать, тебя это задело.

– Обидеть хочешь? – Фарел нахмурился. – В моём доме? У меня бывают разные гости, то верно. И сам я не очень чист, то – тоже правда. Золото, серебро… случалось и за нож хвататься. Раза два.

– В двадцать два поверю охотнее, – советник смотрел Фарелу прямо в глаза. – Но вижу, что такое паскудство, как ты выразился, тебе поперёк натуры. Мои извинения.

– Иди приляг, – хозяин притона кивнул в знак, что извинения приняты. – Везучий ты, парень. Если Шатти самолично за тебя вступается… А самострел хоть и говённый, а всё ж таки дырку проделал аккурат, где надо. За малым, поди, до сердца не достал.

– Достал, – с каким-то странным выражением в голосе поправила его целительница. – Обычно такие ранения исцелить нельзя, но… удалось почему-то. Ты и впрямь везучий! – заключила она.

Шаттнаара ничуть не кривила душой. У любого заклинания, и исцеляющие – не исключение, есть предел. У каждого чародея он, конечно, разный. Но свои возможности она знала очень хорошо и, когда увидела, что натворил арбалетный болт, чуть не взвыла от горя.

Поняла: поздно. И исцеляющую формулу произнесла скорее машинально, чем всерьёз надеясь, что та всё-таки почему-то сработает.

Но она сработала!

И это не давало теперь целительнице покоя: отчего? Должна же быть какая-то причина, объяснение этому, желательно – научное.

Так ничего толком и не надумав, Шаттнаара решила написать своему бывшему наставнику. Она очень хорошо помнила: несмотря на всё своё высокомерие, Коршун был непревзойдённым чародеем.

Уж он точно разберётся во всём этом.


Кайя сердилась. Главным образом, на себя: снова проспала до полудня, и Алдар ушёл на работу голодным. (То, что он вообще не приходил, отлёживаясь после ранения в Варварских закоулках, она знать, понятно, не могла).

– Выгонит он тебя и наймёт нормальную служанку, – приговаривала она сама себе, кухаря. – И будет прав!

С завтраком, положим, не задалось, но уж обед (или ужин?) она сделает такой, что советник пальчики оближет! И… авось, не выгонит?

– Ааааа!!!

Увлекшись готовкой и самокритикой, она не заметила, что ещё есть на полке с крупами, куда потянулась её рука. Но крыса, которая таилась в надежде, что её вся эта суета не коснётся, увидела приближающуюся пятерню и осознала: надо бежать, сейчас или никогда.

Вышло “никогда”. Чародейка пожелала видеть мёртвую крысу вместо живой, и та сразу же стала таковой. Вздохнув, девушка пошла за метёлкой и помойным ведром: брать руками эту гадость совершенно не хотелось.

“А почему, собственно, гадость? – неожиданно подумала она. – Живое существо, невинное, ничего плохого не сделавшее. Ну, слопала бы фунт крупы. Авось, советника не объела бы. А я её…”

Трупик крысы лежал на полке немым укором.

“А если я и на людей так кидаться начну”? – ужаснулась мысленно Кайя, пытаясь метёлкой запихнуть крысу в ведро.

Взять её рукой или хотя бы рукавицей девушка не желала, несмотря на все свои уколы совести.

Людей ей доводилось убивать, но это всегда были плохие люди. И даже в тех случаях, когда она этого наверняка знать не могла, с определением помогал Бередар. Но… теперь она сама по себе. Что, если она примется относить к плохим любого, кто не понравится или лишь слегка обидит? Торговца, обсчитавшего на две медные монетки, дородную тётку, наступившую на ногу в давке на Рыночной площади, или мальчишку, запустившего в неё яблочным огрызком с забора?

“Получится путь, усеянный трупами, – логично заключила Кайя. – И он приведёт к виселице, в лучшем случае”.

Ей доводилось видеть варианты и похуже. Виселица грозила лишь в просвещённом Велленхэме, а в Альхане, куда они с Бередаром время от времени возвращались в своих странствиях, чародеев, пойманных на убийстве, по традиции сжигали заживо. В тоддмерских городах – четвертовали. Кое-где – девушка знала и об этом – сдирали кожу.

А Гатвин считался велленхэмским городом чисто номинально. Король Велленхэма сидел на своём золотом троне где-то в Стеррене, за поясом труднопроходимых гор, и был фигурой настолько далёкой, что многие горожане всерьёз гадали, существует ли сей монарх вообще. Вся полнота власти принадлежала местному градоправителю с несколькими советниками, и кто его знает, сообразно какой из чудесных традиций здесь казнят чародеев.

Выяснять это из первых рук девушке совершенно не хотелось. Но куда деть обострённое чувство справедливости, она не знала.

Обуреваемая этими сомнениями, Кайя закончила с готовкой и отправилась к Шаттнааре, как та и велела. Теперь она шагала по улицам Гатвина с большой осторожностью. Жестокие уроки, полученные ею здесь, дали свои плоды. Девушка внимательно осматривала всех встречных прохожих ещё издали и, если те казались подозрительными, тут же сворачивала в ближайший переулок.

Из-за этого, дорога к целительнице стала длиннее вдвое, а то и втрое. Вдобавок, плутая в окрестностях рынка, Кайя вышла к нему с другой стороны, и теперь находилась от палатки Шаттнаары шагах в трёхстах, отделённая от неё двумя рядами с битой птицей, фруктовым развалом и помостом в центре площади.

Помост, к слову, редко когда пустовал. Здесь часто выступали менестрели, артисты и сказители, музыканты и шарлатаны, именующие себя провидцами. Шаттнаара именовала их более ёмко и совершенно неприлично, но налог на выступление они платили исправно (ибо он окупался сторицей), а в вопрос достоверности их предсказаний городские власти не углублялись. Провидцы, со своей стороны, непременно старались обойтись весьма общими фразами. Чтобы каждый нашёл в них отголоски реальных событий и убедил себя в истинности предсказательского дара.

Но иногда помост занимали целые группы артистов, театральных или цирковых. В Гатвин они добирались редко, и потому каждое такое выступление, в отличие от скверных певцов местного пошиба, собирало толпы охочих до зрелищ горожан.

Вот и сейчас с помоста доносилась весёлая музыка и аханье зрителей. Кайя подошла ближе и увидела, что место для выступлений на этот раз было занято бродячим цирком.

На помосте блистательно танцевала под музыку светловолосая, совсем юная девушка, лет тринадцати. Одетая в ярко-алые, обтягивающие стройную фигурку одежды, она приковывала к себе все взгляды. Кайя тоже залюбовалась артисткой.

“Вот бы я была хотя бы вполовину такой миленькой, как она”! – подумалось ей.

Собственные рыжие волосы ей никогда особо не нравились. Глаза… ну, глаза были ничего: зелёные, большие, с длинными ресницами. Но всё дело портили веснушки! Особенно ярко они проявлялись, когда Кайя краснела от смущения или злости, но и в обычном состоянии были очень даже заметны.

Девушка из цирка между тем двигалась всё быстрее, под ускоряющийся темп музыкантов. Деревянный помост гудел и вибрировал в такт ударам пяток. Толпа зрителей снова ахнула: танцовщица начала сбрасывать с себя одежды, одну за другой.

Музыка звучала всё быстрее, всё громче, а надетого на юное тело становилось всё меньше. Наконец, грянул заключительный аккорд, и на артистке остались только две неширокие полоски ткани, на бёдрах и на груди. Озорно улыбнувшись, она убежала в цирковой шатёр, расположенный за помостом. Почти сразу туда же шагнул бородатый мужчина в красном камзоле.

Кайя прекрасно поняла, что это может значить. Она поколебалась мгновение, а затем обежала помост и, приблизившись к шатру, заглянула внутрь.

И тут же с облегчением выдохнула. По всему выходило, что мужчина не только не собирался обесчестить девушку, но вдобавок защищал её от других. А желающих хватало: чародейка увидела четырёх горожан, наперебой предлагающих цену за ночь или хотя бы пару часов с артисткой в алом. Всех перекрыл голос бородача:

– Пошли вон отсюда! Я здесь хозяин! Не про вас товар!

– Десять монет! – попытался торговаться кто-то.

– Засунь их себе в жопу! – прорычал хозяин артистки. – Проваливайте, пока я не кликнул своих молодцов.

Кайя шмыгнула от полога подальше. Мужчины, понурив головы, один за другим начали выходить из шатра. Одного Кайя узнала в лицо: это был тот самый кузнец, который давеча участвовал в кровавой расправе над двумя воришками. Остальные были ей незнакомы.

– Спасибо, мастер Тагриз, – услышала она голос светловолосой девушки в шатре.

– Ха! – уже спокойнее отозвался бородач. – За тебя мне какой-нибудь богач отвалит мешок золота! На кой мне их вшивые монеты?

Кайя помрачнела. Оказывается, хозяин цирковой труппы защищал девушку вовсе не из добрых побуждений. Просто рассчитывал продать подороже.

– Ты чего расселась?! – продолжал тем временем Тагриз. – Живо бери железки и на помост! Следующий номер твой!

– Я… Сейчас, мастер, – артистка говорила так тихо, что Кайя её почти не слышала. – Мне… минутку отдохнуть.

– Какой ещё отдых?! – взвился Тагриз. – Хочешь, чтобы народ начал расходиться?! Работай!

– Ну, секундочку, – умоляющим голосом попросила девушка. – У меня… особые дни, мне тяжело.

– Быстро, марш! – проорал хозяин цирка. – Или мне за плётку взяться?

– Не надо! – испуганно вскрикнула девушка. – Уже бегу!

Полог распахнулся, артистка вихрем промчалась мимо Кайи, едва её заметив, и взбежала на помост. Публика встретила её восторженной овацией.

Кайя, поразмыслив и набравшись духу, шагнула внутрь шатра. Хозяин цирка расселся в мягком кресле, спиной ко входу. Размахивая бокалом вина, он разговаривал сам с собой.

– Кормлю их зря! Не работают, ленивые твари! Как сонные мухи ползают… “Особые дни”, – передразнил он артистку. – Значит очень кстати, что одежда красная!

– Тагриз? – окликнула его Кайя.

Голос почти не дрожал.

Хозяин цирка оглянулся через плечо и небрежно бросил:

– Ты кто? Чего тебе?

– Я – помощница городского советника Алдара, – Кайя почти не соврала. – И услышала, как у вас обходятся с артистами.

Тагриз моментально вскочил, развернулся к гостье и даже изобразил полупоклон.

– Прошу прощения, госпожа помощница советника, но Лисси… эта артистка, – пояснил хозяин цирка, – моя законная рабыня. Значит, моя воля делать с ней всё, что угодно. Есть бумаги, показать? – засуетился он.

– Не надо, – отмахнулась Кайя, вживаясь в роль. – Но хочу напомнить: в Гатвине жестокое обращение с людьми запрещено!

– С каких это пор? – неподдельно удивился Тагриз.

– С прошлого праздника Урожая, – нашлась девушка, надеясь, что с того времени бродячий цирк ещё не бывал здесь с гастролями. – В общем, если я или кто-то из наших людей ещё раз услышит про плётки и издевательства, – она нахмурилась, надеясь, что это выглядит достаточно серьёзно, – мы посадим тебя в темницу, а имущество отберём.

Тагриз молча кивнул, гадая, что из озвученных угроз окажется правдой. Помощница советника была юна, даже слишком юна, но кто их знает, этих представителей властей! Она вполне могла заполучить свой пост за то, что мастерски ублажала советника, а то и весь городской совет с бургомистром во главе. Но это отнюдь не означало, что можно не обращать внимания на её слова. За долгие годы странствий со своим цирком, Тагриз усвоил одно нехитрое правило: никогда не спорить с властями и не перечить им. Пусть себе заявляют, что хотят. Через два, самое большее – три дня труппа покинет этот город, а за стенами уж никто им не указ.

Правда, был случай, когда два десятка стражников преследовали его чуть ли не через весь Тоддмер. Но там у одного бургомистра была личная причина: хозяин цирка переспал с его дочерью. Тагриз не любил об этом вспоминать: ночь вышла так себе, а расплата едва не оказалась несоизмеримо высока. Хозяин цирка, как делец, находил это обстоятельство весьма позорным.

Сейчас же, следуя своему правилу, он изобразил на лице покорность и произнёс:

– Я чту законы. Можете быть уверены, госпожа, что ни один мой артист не будет обижен.

– Надеюсь, – холодно кивнула Кайя, внутренне ликуя.

“Победа, победа!”

– В любом случае, чтобы удостовериться в этом, я поговорю с артистами наедине. С этой… как её…

– Лисси? – подсказал Тагриз. – Как вам будет угодно! Я велю ей явиться в ратушу после выступления.

“Нет, нет! Как я объясню это всё Алдару?!”

– Да, это было бы прекрасно, – вслух проговорила Кайя и вышла, не прощаясь.

Встречу с Шаттнаарой придётся перенести. Сейчас важнее успеть известить советника обо всём происшедшем и…

Впрочем, что надо сделать после “и”, она и сама толком не представляла.


Алдар хмуро выслушал сбивчивый рассказ чародейки, ради разнообразия – правдивый, а затем минут десять просто сидел, глядя поверх головы Кайи куда-то вдаль. Та уже вся извелась, ожидая ответа, но его всё не было.

– Ульвик, – обратился он, наконец, не к чародейке, а к стражнику, стоявшему у входа в комнату “для встреч советников с просителями”. – Спустись к воротам и вели пропустить ко мне артистку бродячего цирка Лисси, когда она заявится.

Стражник молча кивнул и потопал выполнять распоряжение.

– Мне просто стало жаль её, – тихо проговорила Кайя. – Ты ведь можешь заступиться за девушку?

– Посмотрим, – кивнул советник. – Но ты лезешь не в своё дело!

Прозвучало резковато.

– Можешь наказать меня, если хочешь, – вздохнула чародейка, втайне надеясь услышать бурные возражения.

Или спокойные.

Хоть какие-нибудь.

– Посмотрим, – повторил Алдар.

В комнату заглянул Ульвик.

– К вам посетительница, господин советник.

– Пусти!

Осторожно ступая по ковру и беспокойно озираясь, в комнату зашла Лисси. В руках у неё был внушительный свёрток.

– Господин мастер Тагриз велел передать уверения в совершеннейшем почтении и маленький подарок господину советнику, – тихим мелодичным голосом произнесла она, и с поклоном протянула Алдару свёрток.

Тот хмыкнул, развернул тряпки и увидел большую пузатую бутыль тёмного стекла. Внутри плескалась жидкость.

– Вино из самого Делора! – с удивлением произнёс он, присмотревшись к рунической вязи на глиняной табличке, привязанной к бутыли. – Однако! Не такой уж “маленький” получается подарок.

Лисси доподлинно знала, что вино хозяин не покупал, а выиграл в кости у какого-то гнома в Румхире, где бродячий цирк гастролировал месяц назад.

Специально заезжать в подгорное королевство с гастролью не было смысла: гномы – народец прижимистый, и Тагриз это хорошо знал. Но дорога в богатый Велленхэм, чьи жители весьма щедро благодарили артистов цирка всякий раз, как те заявлялись, с запада была только одна, и лежала аккурат через Румхир.

– Мастер Тагриз сказал, что Вы желали побеседовать со мной, – с поклоном продолжила Лисси. – Спрашивайте, господин!

– Беседу проведёт моя помощница, – неожиданно для Кайи ухмыльнулся Алдар. – Я оставлю вас на несколько минут.

Он сноровисто встал и вышел, оставив до крайности изумлённую чародейку один на один с Лисси.

– Спрашивайте, госпожа, – поклонилась артистка теперь уже той.

– Я… эээ… – сбивчиво проговорила Кайя. – Твой хозяин тебя обижает?

– Нет, что Вы! Мастер Тагриз – очень заботливый, – запротестовала Лисси. – Он кормит нас, одевает и следит, чтобы мы не слишком уставали.

– Врёшь! – не удержалась чародейка. – Слышала я, какой он заботливый! Чуть что – за плеть хватается!

– В Гатвине – ни разу, – возразила Лисси. – Хозяин уважает законы.

Даже Кайе, не имевшей никакого опыта городского управления или хотя бы ведения бесед в качестве персоны, облечённой властью, было понятно: артистка говорит заученные фразы. Заученные, возможно, как раз с помощью той самой плётки.

– Я также слышала, как он выгонял тебя на выступление, не дав отдохнуть после предыдущего номера.

– Так положено, – снова мотнула головой Лисси. – Ведь негоже лавочнику отдыхать, коль в лавке полно покупателей? У нас то же самое, пока вокруг толпится народ – надо выступать.

Кайя поняла, что ничего здесь не добьётся.

– Что ж… Если хозяин тебя обидит – приходи жаловаться, – со вздохом заключила она. – Сейчас – можешь возвращаться.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6