Дана Юмашева.

Хитрец. Игра на Короля



скачать книгу бесплатно

– В прошедший месяц мои профессора предсказали существование новой планеты в системе, выявили условия гибели некоторых вирусов и провели несколько испытаний нового двигателя. Perpetuum mobile[5]5
  Perpetuum mobile – вечный двигатель (лат.).


[Закрыть]
еще недостижим для нас, но…

– Великолепно! Обо всем этом и поведаете Ресильену на Совете.

Игроки продолжали разыгрывать выжидательные ходы: каждый действовал осторожно, не спешил бить фигуры врага либо дебютировать гамбитом[6]6
  Гамбит – шахматный прием, в котором ради быстрого развития событий жертвуют фигурой.


[Закрыть]
.

На доске воцарился беспорядок: слоны и ладьи встали в один ряд с пешками, а на четвертой и пятой горизонталях столкнулись лоб в лоб черный и белый пионы[7]7
  Пион – то же, что и пешка.


[Закрыть]
. Через пару ходов к ним присоединились два коня и рядом с каждой пешкой встала вражеская фигура.

– Полноте! – подначивал Ройем. – Я жажду боевых действий!

Подойдя к шахматной доске со стороны белых фигур и задумчиво приглядевшись к игровому полю, Советник Тайных дел сделал ход вместо виконта Тюэза. Граф переставил с пятой на четвертую горизонталь коня и забрал себе такого же достоинства черную фигуру Ксавии.

Этот прием был излюбленным в богатом арсенале Ройема Исангара.

– Ах, Ксавия, вы потеряли коня! – с чувством воскликнул граф. – И кого же, господа, мы возьмем в партию взамен выбывшей фигуры?

Итрих тут же побил дерзновенную фигуру Исангара слоном.

– Будь аккуратен, Ройем, – как ни в чем не бывало предупредил его Советник по экономике. – Негодная фигура может обречь тебя на «детский мат»[8]8
  «Детский мат» – атака слабого места в первоначальной позиции.


[Закрыть]
.

* * *

Двенадцать мужчин чистой одельтерской крови собрались в небольшой Восточной зале Веарно.

Собрались, поскольку Палаты Парламента, будучи лишь данью современности, повелевали немногим. Все законопроекты и решения, принятые на обсуждениях Палаты Публики и направленные в Палату Земель, одобрялись или отвергались только с недвусмысленного намека со стороны Императора.

Политический курс и его важнейшие шаги определялись Высшим державным советом из четырнадцати человек: тринадцати советников и монарха. Каждый советник возглавлял собственное ведомство и обязан был представлять государю каждые две недели малый отчет и большой доклад ежемесячно. Император же имел в ведении мощную армию, привязанную к нему нерушимой магической клятвой, и, стало быть, лишь благодаря ей удерживал относительно прочную главенствующую позицию.

Впрочем, многое в Одельтере было относительно, и именно об этом сегодня велись осторожные разговоры в Восточной зале. Чиновники прекрасно знали о текущих трудностях Империи – нищете рабочего класса, выступлениях подпольных партий, недовольстве Ассоциации государств – и о том, что затруднения эти означали лишь одно: Совет не справлялся.

Новый государь, Ресильен Ристель Беранже Гьертон де Брольи, был четвертым сыном императора Ренгуара по прозвищу Победитель, сорок два года назад путем масштабной диверсии захватившего власть в Империи, – и в мире еще спорили о легитимности одельтерской правящей династии. Однако поначалу революция оправдала себя с лихвой: Ренгуар показал себя грамотным правителем.

Победитель скончался после неизвестной и продолжительной болезни, разъевшей его органы изнутри. После кончины императора Ренгуара налаженная им система уже через пару лет стремительно покатилась вниз: экономика падала, деньги обесценивались, рабочие устраивали забастовки, торговля не приносила и половины былой прибыли, и повсеместно возникали бунты против «самочинной» монаршей власти.

Первые два сына Ренгуара, незаконнорожденные, умерли в младенчестве. Третий его наследник, Грегоир Радрин Гьертон де Брольи, правил совсем недолго, с 883 по 889 год.

Ресильен Первый взошел на престол всего месяц назад; новому императору исполнилось тридцать восемь лет. Он принял царствование с мрачным лицом и с каждым днем мрачнел все сильнее: несчастье забралось к нему на плечи, словно еще один его ребенок, и, вырастая и тяжелея, все ниже пригибало его к земле. Поводов для радости у Ресильена находилось немного, а вот для печали – более чем достаточно. Самой страшной оказалась мысль о собственной беспомощности: неподготовленный к государственной власти, он понимал, что окажется на престоле неважным стратегом.

Но государь и не ведал, какими яркими он обладал задатками для того, чтобы стать сокрушительным символом Империи. Таким, на который молились бы, от которого молодые впечатлительные дамы впадали бы в беспамятство, в праведность которого верили бы влиятельные старики. Ведь Ресильен де Брольи был магнетически красив.

Провидение наградило его примечательной, «острой» внешностью: казалось, черты лица его сплошь состояли из прямых углов и ломаных линий. И было что-то совсем не одельтерское в этих чертах лица – резких, даже когда государь пребывал в спокойствии. Его впалые щеки были усеяны точками щетины, даже несмотря на старания придворных брадобреев; небольшие глаза и короткие волосы, уложенные с пробором у левого виска, странно походили друг на друга цветом – тем, что именуется в народе кофейным. При общении Ресильен всем своим существом излучал какую-то странную приятность, и, если бы не постоянные напряжение и усталость, придворный штат мигом пополнился бы свитой из королевских любовниц.

Двенадцать советников ждали сегодня императора, а вместе с ним и Йерне Леклера, ответственного за внутренние дела государства. Волнение, царившее в Восточной зале, становилось настолько осязаемым, что, казалось, затмевало блеск форменных черно-синих мундиров. Каждый желал выпить хотя бы вина, но перед собранием советникам принимать алкоголь запрещалось, и поэтому кто-то мерил шагами залу, кто-то просил сладкого чая, а кто-то вел навязчивый светский разговор – лишь бы отвлечься.

Наконец в комнату вошел Ресильен, и за ним – полотнянобелый Советник. Государь, стало быть, излагал перед этим барону Леклеру слишком нелицеприятные вещи, ибо сейчас с высокого лба Советника катился крупный пот; и, пристыженно волочась позади правителя, Йерне вынужден был обтираться фарогнейским платком.

Ресильен де Брольи ступал без самодовольства: он еще не распробовал абсолютную власть на вкус и держался наравне с Державным советом. Однако приступы его гнева вызывали серьезные опасения, и поэтому чиновники, завидев сюзерена, выпрямились и застыли, вскинув левые руки в приветственном жесте.

Государь щелкнул пальцами, и двери затворились, а двенадцать человеческих статуэток были вновь оживлены.

– Итак, господа Высшие советники, я полагаю, вы готовы озвучить доклады, – произнес Ресильен, скользя недобрым взглядом от одного лица к другому. – Начнем с вас, Исангар.

Советник Тайных дел в мгновение ока вырос у императорского письменного стола и поклонился.

– Княжеский Синклит[9]9
  Синклит – собрание высших сановников; в данном случае – собрание князей истинных родов островов Тари Ашш.


[Закрыть]
весьма негативно относится к подписанию торгового договора на разработанных нами условиях, особенно к упрощению регистрации наших судов, – сказал он. – Ядовитая нация, разумеется, будет вновь ходатайствовать о свободе внешней политики и предложит заключить выгодные экономические соглашения с Сен-Деггон. От которых, честно говоря, и они, и Одельтер могли бы получить немалую прибыль.

– Ни за что! Сен-Деггон в торговой блокаде, – злобно уронил Ресильен. – Сейчас, как никогда, нельзя идти против Ассоциации. Однако торговля не так важна. Главное – заполучить их военные разработки.

– Да, Ваше Величество, – продолжил Ройем Исангар. – Согласно Уставу Ассоциации, отобрать их силой мы не имеем права, поэтому заключить договор с Островами следует обязательно.

У Империи, надо заметить, до сих пор не было ни одного документа, регулирующего пользование научными достижениями вассального царства Тари Ашш. Каждый из советников знал, что Ядовитым людям проекты военной техники ни к чему: любая война сотрет их маленький народец с лица земли. Но для Одельтера – главным образом из-за раскрытого союза мансуртов и Цесс – овладение военными технологиями царства Тари Ашш носило первостепенный характер.

– А взамен нам придется отдать место в Державном совете, – тяжело вздохнул император. – Не выставлять же себя варварами.

Советник Тайных дел никак не откликнулся на высказывание монарха – куда более его занимал сейчас собственный отчет.

– Вынужден также сообщить, – невозмутимо продолжал Ройем, – что мои шпионы нашли в Империи Цесс следы Дезире Дуакрона и его жены, некоей Либертины.

Несколько советников, услышавшие новость о наследнике старой монаршей династии (и предполагаемом главе партии «Освобождение»), стиснули зубы. Давний недруг Одельтера, Цесс объединилась не только с мансуртами, но и с преемниками убиенного Императора Вернатье! Что, как не это, послужит великолепным подспорьем оппозиционно настроенным группировкам?

Династия Дуакронов правила Одельтером в течение шестисот лет, и именно ей Империя была обязана присоединением островов Тари Ашш. Но прежние государи слишком долго отрицали новые политические принципы, не давая народу даже видимости участия в управлении своими землями. За что вскоре и поплатились революцией.

Примечательно, что Одельтер, свергнувший одного монарха, тут же оказался под властью нового: Империя не привыкла обходиться без жесткой руки. Ренгуар де Брольи, тонко прочувствовав настроение народа, образовал Державный совет и местные органы самоуправления – с великолепно обрисованными правами, разумеется. В то время Империи прочили спокойствие на сотню лет вперед.

Когда казнили Вернатье Дуакрона, отпрыск его изловчился убежать в Цесс и через несколько лет приплодил там сына, который сейчас одной только вестью о своем здравии мог пошатнуть настроения в Одельтере в неугодную Совету сторону. Дезире и Либертина повели себя неаккуратно, выдав через столько лет свои имена, но в Одельтере по-прежнему не знали их лиц. Освобожденцы печатали на своих листовках портреты «народного монарха», с подачи неизвестного художника наделенного лишь общими чертами Дуакронов. «Будь между партийцами и Дезире настоящая связь, отец давно бы раскрыл их, – подумал граф Исангар. – Но простой народ верит в чудесное преображение старой династии. Народ всегда недоволен властью».

– Благодарю вас, Ройем, – задумчиво проговорил Император. – Направьте людей в Цесс и тихо избавьтесь от Дуакронов. У вас будут абсолютные полномочия.

На том Исангар откланялся. За ним давали отчет советники по здравоохранению, промышленности и судопроизводству. Выступивший через некоторое время Леримельсиг Тюэз рассказывал о научных исследованиях и украдкой поглядывал на Ройема; граф не выражал никаких эмоций, что и было по сути своей негласным одобрением.

Наконец с нерадостными новостями вышел Советник по экономике. Его слова о нестабильном денежном курсе и непрекращающихся убытках произвели, пожалуй, самое сильное впечатление на присутствующих: их лица вытягивались и бледнели в немом ужасе. Император же беспрестанно хмурился и свирепел, угадывая в глазах чиновников не столько страх за Империю, сколько боязнь потерять собственные капиталы и место.

– То есть казна продолжает пустеть, – бесцветно подвел итог герцог Ксавия.

– Куда же, черт возьми, деваются деньги?! – взвыл император и ударил кулаком по столу. – Я отстраню вас от дел, Итрих!

– Не торопитесь с выводами, Ваше Величество, – слова императора не произвели на Советника должного впечатления. – Посмотрите статьи расходов: новые дороги, траты на контроль деятельности партий, оплата устранения отрядов Уязвлен ных… да и предстоящий прием обойдется недешево. Напоминаю также, что в связи с резко участившимися выступлениями оппозиции налоги были сокращены на три процента, а также дала о себе знать изоляция Сен-Деггон.

Император вырвал документы у Ксавии из рук; пока Ресильен занимался их изучением, остальные молчали. Советник по внешним связям Гийом Дюпюи сверлил взглядом ненавистного ему Канцлера Эдалура Планель, Штатгальтер Кемиантан де Паре пытался заглянуть через плечо императора. Наконец де Брольи потребовал перьевую ручку и принялся делать пометки в документе. Все ожидали, что скоро Его Величество выскажет свои замечания Советнику по экономике, вернет ему отчет и, недовольный, покинет зал.

Однако один из присутствующих осмелился нарушить привычный ход заседания.

Ревери Фабре, Советник по судопроизводству, вышел из тени, где оставался добрую половину встречи, и отважно попросил слова. Мужественность в его фразах, однако, обратилась скоро в великое беспокойство; и от того, что он дрожал, пуговицы пиджака, обхватившего полное тело, норовили навсегда расстаться с крепившими их нитками.

Но Советник попросил слова, и Ресильен разрешил, – хотя и не оторвался от доклада по экономике.

– Шесть обгоревших трупов в моей родной провинции, Ваше Величество, – доложил барон Фабре сбивчивым голосом. – В провинции Эон. За последний месяц… при невыясненных обстоятельствах… Смею высказать предположение, что местная полиция не в состоянии справиться с происходящим. Среди погибших есть и аристократы, и я, образно говоря… опасаюсь за свою семью.

Император поднял голову и подумал о том, что заботы об Империи вытягивали из него всю жизненную силу, но не окупались и на четверть.

– Снова флагеллянты?[10]10
  Флагеллянт – религиозный фанатик.


[Закрыть]
 – устало спросил он.

Советники обеспокоенно переглянулись: им вспомнилось выступление сторонников Последнего Мессии, разразившееся в столице Одельтера полтора года назад. В небольшой Восточной зале воцарилось граничащее с отрешенностью смятение.

– Что думаете об этом, Ройем? – самым отрешенным из всех оставался император.

Советник Тайных дел, тактично упустивший в своем докладе события в Эоне, покраснел так, будто на него вылили кипятка:

– Не иначе как очередная попытка цесситов, Ваше Величество. Тайное ведомство осведомлено и предпринимает попытки по поиску виновников. Как помнят Ваше Величество и Ваши Превосходительства, Одельтер весьма преуспевает в борьбе с подобными явлениями.

Исангар не лгал: хотя сторонники Последнего Мессии с группой умелых ораторов и сыскали массу сочувствующих из разных слоев общества, существование их закончилась плачевно. Одельтерские приверженцы Мессии, устроив ритуальные самосожжения, ликвидировали себя сами, а зачинщики с вырванными языками были сосланы на рудники. Остались лишь страшные воспоминания об учиненных ими беспорядках.

– Пускай Тайное ведомство присмотрит за провинцией, – распорядился после недолгого молчания Ресильен.

Ройем послушно кивнул, вновь поклонился и сделал несколько шагов назад, чтобы оказаться вне поля зрения Императора и тем самым подальше от беды. Остальные советники отмерили его передвижение холодными взглядами. Исангар был моложе всех присутствующих, и те испытывали по отношению к нему плохо скрываемую неприязнь. Умирая, граф Аллестин Исангар передал старшему сыну управление разведывательной сетью по всему Одельтеру и за пределами оного, но Ройем первым делом принялся вскрывать козыри высокопоставленных чиновников. Об этом догадывались, но лишь Леримельсиг Тю-эз знал наверняка, и ему, как человеку исключительного образования, хватило ума не распространяться.

Ройем Исангар был светловолос, высок и тонок настолько, чтобы одельтерские аристократки, привыкшие к крепким приземистым мужчинам, считали его малопривлекательным. Впрочем, Советника обстоятельство это едва ли беспокоило: не женское внимание доставляло ему настоящее удовольствие, а разного рода секреты и интриги. Об иных пассажах[11]11
  Пассаж – неожиданный, странный случай (устар.).


[Закрыть]
не надлежало знать и Государю: они создавали серьезную угрозу его шаткому спокойствию.

События в Эоне относились к подобным явлениям непосредственно. Исангар рассчитывал бесшумно послать в провинцию своих людей и задушить тем самым волнения на корню. Однако планы его были сорваны, а беспокойство перекинулось на всех чиновников. Для Императора же сообщение барона Фабре стало последней, решающей песчинкой, упавшей на чашу его недоверия Державному совету.

– Можете расходиться, господа, – бросил Ресильен Первый, самостоятельно открыл дверь и нервными шагами вышел из залы.

Провожавшие монарха взгляды не выражали ни откровенности, ни участия. «Рыбоглазые люди с пустыми душами, – вспомнил государь слова почившего отца. – Они только и ждут, чтобы ухватить себе кусок. Остерегайся их, подави их – или возглавь их».

Глава 2
Экстраваганза

По огромному, залитому светом множества люстр Тронному залу шла делегация островов Тари Ашш. Прибывшие двигались уверенно, бесшумно и быстро, отчего их короткие темно-зеленые плащи, накинутые поверх черных пиджаков, расходились крупными волнами. Шествие князей Синклита не было жалким представлением сломленных имперской экспансией вассалов – то ступали исполненные величием Ядовитые люди.

– Каковы гордецы! А ведь нет ничего за душой, – чуть слышно прошептала герцогиня Ксавия своей сестре, и та ответила ей утвердительным взмахом веера.

Во главе делегации гордо ступал Первый князь Синклита Тейенсс Таш'Усс[12]12
  Приставка «Таш» в фамилиях людей Царства Тари Ашш обозначает причастность к одному из двадцати семи истинных родов островов.


[Закрыть]
. Почтенный возраст вдоволь поглумился над суставом его правой ноги, и князь вынужден был опираться на трость – с непременным навершием в виде головы змеи.

Поравнявшись с троном Императора, делегация остановилась. По старому обычаю, герольд неторопливо объявлял имена и титулы прибывших, предоставляя тем самым одельтерскому обществу шанс детально рассмотреть дипломатов. У тех были коротко стриженые, бритые наполовину или налысо головы, а кожу от виска и до затылка покрывали татуировки, – и, за исключением двух или трех человек, рисунки растягивались на половину лица. В отличие от разноцветных глаз одельтерцев, радужные оболочки всех Ядовитых были до неприличия яркооранжевыми.

Великий князь Сейих-Ашш Саайет Инир Таш'Шассейт, посчитав недостойным участвовать в подписании унизительного договора, так и не явился в Этидо. «Вряд ли в последний момент он изменил бы решение, – усмехнулся про себя государь. – Но здесь справятся и без него».

Чувствуя себя на вершине мира, Ресильен де Брольи поднялся с трона и сделал пару шагов к публике.

– Добро пожаловать в Одельтер, господа! – начал он. – Его Величество и светское общество Империи рады приветствовать вас в Этидо, Старой столице нашей Империи. Мы надеемся заслужить ваше расположение и сохранить на долгие столетия сложившиеся между нами отношения.

Четыре десятка оранжевых, горящих, обращенных на Императора глаз вспыхнули еще ярче.

– Почитаем за честь быть приглашенными к тебе, Первый в своих землях, – на языке островов Тари Ашш обратился к Ресильену князь Тейенсс Таш'Усс. – Мы свидетельствуем новому императору свое почтение и признаем его власть. Царство Тари Ашш готово вести переговоры и наслаждаться всеми преимуществами пребывания в Старой Столице.

Как только Таш'Усс закончил приветственную речь, другой человек, коего даже не разглядела публика, произнес его слова на одельтерском. Участь дипломатического переводчика незавидна: он обречен всю жизнь тесниться за спинами господ и говорить их словами. Изредка, правда, он может во избежание скандала смягчать их фразы, – но не сегодня.

Принцесса-консорт Женевьев, стоявшая по левую руку от царственного супруга, продолжала присматриваться к Ядовитым людям. В какой-то момент она встретилась взглядом с Советником посольства Уной Таш'Хассей, – и ни одна из женщин не опустила глаз.

– Добро. Пускай же каждый ваш день в Одельтере будет подобен этому! – воскликнул император. – Всем шампанского, господа! Выпьем же за гостей, счастливое будущее Одельтера и островов Тари Ашш, счастливо пребывающих в нем!

Тейенсс Таш'Усс подумал о том, какой смех поднялся бы в Синклите, если бы с подобным заявлением выступил сам Великий князь Таш'Шассейт.

– За гостей и счастливое будущее! – пронеслось эхом по Тронному залу, и громким возгласам вторил звон ударяющихся друг о друга бокалов.

На этом официальная часть приема была закончена. Скрепя сердце церемониймейстер Арсиан Перрин сократил ее донельзя, ибо в землях Ядовитых людей не признавали пышных церемоний.

Спустившись с помоста, Ресильен Первый поравнялся с делегацией Тари Ашш и завязал разговор с парой князей Синклита, справляясь о здоровье и настроениях Великого князя. Ядовитые собеседники держались прохладно, но отвечали уже на одельтерском; остальные же дипломаты рассыпались по залу, разбавив вопиющую бледность платьев и черноту мужских мундиров мрачной зеленью строгих плащей.

Наступило время развлечений, и месье Перрин, отделившись от толпы, замахал руками в сторону помоста с музыкантами. То был небольшой, но приятный на вид оркестрик, разряженный в синее, черное и белое; в центре его скучал скрипач, скрывавший свое лицо за выдержанной все в тех же цветах полумаской.

В ответ на воззвание церемониймейстера музыканты поклонились и начали игру. Нехорошую: в ней будто не было единого мотива. Сначала мелодия поднималась за ведущей скрипкой, а затем резко падала, позволяя аккомпанировать пианисту. Партии сплетались воедино, заново наращивая высоту, и вновь обрушивались, с каждым разом все ниже и ниже. Так звучало новое веяние музыки, удостоенное слуха императора, – что показалось некоторым гостям весьма странным, ведь Ресильен Первый уже успел прославиться своим консерватизмом.

Но несмотря на то что в Тронном зале звучала не слишком приятная музыка, пары танцующих все равно заискрились в быстром минорном вальсе. «Стая подхалимов», – подумал Посланник царства Тари Ашш Стайеш Эйиах Таш'Найесх, оценив притворство всей сверкающей вакханалии.

И это было сущей правдой: сегодня лейтмотивом поведения имперцев оказалась угодливость, а темой их наружности – блеск. Блестели шелковые мундиры и начищенные ботинки господ, сверкали подсвечники и золотые нити на развешанных по зале гербах двух стран. Драгоценности всех мыслимых цветов переливались на оголенных шеях и тугих корсетах аристократок.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12