Дана Стар.

Немой крик



скачать книгу бесплатно

Пролог

Меня выволокли на сцену с последней партией, состоящей из пяти рабынь. Все девушки были по-своему уникальные: стройные, нарядно одетые, с яркой, интересной внешностью. Косметика и вульгарная одежда творила чудеса, поэтому невольниц быстро разбирали. Как ёлочную мишуру перед Новым годом.

Когда я вышла на трибуну – у меня тут же ноги от страха подкосились, голова панически закружилась, а дышать стало невыносимо трудно. Там было очень много людей. Разной национальности, разного пола, веса, цвета кожи, ориентации. Это меня насторожило. Потому что выглядели они до рвоты отвратительно, потому что постоянно что-то кричали, аплодировали и вели себя некультурно, как для сливок общества. Кто-то свистел, кто-то матерился, а кто-то на радостях почухивал свои набухшие ширинки. Возможно, им в шампанское, как и мне, подсыпали наркотическую дрянь.

В зале было темно. Над головой сияли зеркальные шары, мигали софиты, вращались разноцветные прожекторы. Я прищурилась, пытаясь рассмотреть публику получше, как вдруг, увидела ЕГО. Безумно привлекательного мужчину. До дрожи в коленях, до остановки дыхания, до временной амнезии! Один взгляд на незнакомца – и я таю, будто сахар в кипятке.

Божеее!!!

Кто он? Как его имя? Из какой страны?

Вероятно, русский.

Тысяча вопросов мигом вскружило голову. Но как оказалось, этот красивый мужчина славянской внешности был один в зале. Остальные, отрастившие пузо и третьи подбородки «клиенты», являлись типичными иностранцами.

Я смотрела на него с жалостью, с мольбой, как на последний глоток воздуха в открытом космосе, как на последнюю каплю воды в засушливой пустыне, как на единственную надежду на спасение.

А по моим щекам крупными бусинами скользили слёзы.

Одними губами прошептала:

«Спа-си… Про-шу…»

И всё время смотрела на него. Не моргая, задержав дыхание. Смотрела и молилась. Молилась Богу, Дьяволу, Ангелу-хранителю, Будде и ещё чёрт знает кому! Потому что боялась. До смерти боялась стать чей-то безвольной куклой, бездушной игрушкой, грушей для битья, шлюхой, или просто куском разделочного мяса.

Смотрела на него. Он – на меня.

Ни единой эмоции. Пустой и холодный взгляд. Абсолютное безразличие.

Ни одна жилка не дрогнула на его холёном лице.

Мужчина сидел в первом ряду, в местах для ВИП клиентов, широко расставив ноги в окружении полуголых азиаток, которые массировали ему плечи, подавали напитки и даже одна из них, стоя на коленях, натирала ему обувь голыми руками. ГОЛЫМИ РУКАМИ!

Незнакомец поднял на меня свои большие, выразительные глаза, слегка нахмурил лоб, подпёр подбородок ладонью, призадумался.

Интересно, о чём он думает?

Может все-таки купит?

Пускай!

Пускай это будет он!!!

Боже, пожалуйста!!! Умоляю!

К нему хочу! К нему…

Ещё раз прошептала одними губами:

«Спа-си… ме-ня…»

Но он никак не реагировал.

Голос ведущего снова вернул меня в жестокую реальность.

Потому что всех девушек из моей партии уже продали.

Осталась только я.

Последняя.

Глава 1


– Эту! Черноволосую! – доносились их фразы ломаными отрывками, – Точно никто искать не будет?

– Точно-точно! У неё вся семья насмерть.

В лепешку… Во время жуткой аварии, – заведующая демонстративно хлопнула в ладоши, сцепив руки в замок, а я невольно на месте подпрыгнула, почувствовав, как сердце в груди забилось на пределе, – Она одна чудом жива осталась. Только вот есть кое-какой нюанс… Не разговаривает девочка. Совсем. После того страшного случая.

– Хмм, это даже к лучшему! Идеальный вариант! А что с возрастом?

– Лине только вчера исполнилось восемнадцать. В самом соку деточка. Уже жильё и работу пытаемся подыскать. Но сами понимаете… Одна морока с ТАКИМИ.

Последняя фраза лощеным джентльменам была не особа интересна. Перебили, даже договорить заведующей не позволили.

– Отлично! Берём! – огласил один из «депутатов». – Я знаю такое место, где она научится работать ртом, даже не имея голоса.

Незнакомцы грязно заржали, толкая друг друга локтями.

– Тогда нам ещё ту, ту, и эту! – другой его приятель дополнил мысль первого, вальяжно ткнув ухоженным пальцем в сторону моих подружек, неподалёку читающих книгу, шёпотом добавив, – Деньги, как обычно, наличкой.

– Я подготовлю все необходимые бумаги! – сахарным голосом пропела директриса, протягивая пухлые ручонки джентльменам.

– И про конфиденциальность не забудьте! – предупредили господа.

Все втроем по очереди сцепились друг с другом крепким рукопожатием и торопливой походкой направились к выходу.

***

Мне было не особо понятно, о чем они там болтали. Да и вообще, если честно, не интересно! Взрослые дела… очередные спонсоры пытаются от уйти налогов, задабривая сиротское отребье просроченными шоколадками.

Сидя за облезлым столом возле окна, я просто продолжала рисовать портрет моей мамы. Я рисовала её каждый день. Её лицо, её красивые, мягкие руки… лучезарную улыбку и добрые глаза. Чтобы не забыть. Чтобы помнить. Всегда-всегда помнить. И не сойти с ума от одиночества. Я рисовала её в разных позах, в разных местах, в обнимку со мной, моей маленькой сестрой и любимым отцом. Никогда не забуду т-тот самый день… День, когда моя жизнь навсегда оборвалась. День, когда у меня ничего не осталось. День, когда мои самые близкие люди навсегда ушли. Ушли из жизни.

И больше… никогда не вернуться.

Всего несколько дней назад мне исполнилось восемнадцать.

Вот и всё. Я совершеннолетняя. А значит меня очень скоро просто пнут ногой под зад на улицу.

Обездоленная пустышка!

Столько лет прошло, а я до сих пор одна. До сих пор заперта в этом убогом клоповнике никому не нужных вещей. То есть детей…

Естественно!

Немая оборванка с глубокой психической травмой!

Кому нужна такая «радость»? Проще усыпить. Усыпить как собаку!

Я ведь пропаду, там, в большом и холодном мире.

И почему небеса решили оставить мне жизнь?

В той жуткой аварии погибли все, кого я любила.

Лучше бы и я с ними тоже.

Задумавшись, во время рисования, случайно обронила стакан с красной краской на мамин портрет. Алая жидкость уродливыми кляксами растеклась по её красивому лицу. И меня затошнило.

Кисточка выпала из рук, тело сковала нервная дрожь, во рту мгновенно пересохло, а сердце забилось где-то в ушах.

Нет! Нет! Неееет!!!

Я не должна думать про аварию!

Не должна!

Иначе… будет только хуже.

Считанные секунды оставались до начала припадка, как вдруг, я почувствовала осторожное прикосновение в области плеча.

В ноздри ударил привычный, приторный запах бульварных духов.

Это была наша заведующая – Жанна Михайловна.

Она настолько любила свои духи, что была чертовски эгоистична к мнению окружающих! Меня её запах всегда отрезвлял. Точнее, отрезвлял

от дурных мыслей. Как аммиак, например.

– Милая, а у меня для тебя чудесная новость!

Я на секунду отвлеклась от горестных мыслей и даже от того, что новый рисунок был испорчен.

– Очень красивая работа! – она, видимо, ляпнула это из вежливости. А сама втихаря настрочит рапорт психологам, что якобы у меня произошла вспышка скрытой агрессии-депрессии. Потому что на моём рисунке словно только что расчленили человека. – Но красного кажется много! Это что, кровь??

Что и требовалось доказать!

Огромные тёмно-карие глазища директрисы осуждающе прищурились, а хватка на предплечье, наоборот, усилилась.

Ненавижу, когда ко мне прикасаются!

– Нет. Я случайно опрокинула краску. – Жестом объяснила «Бурёнке». «Бурёнка» – так, кстати, её втихаря называли детдомовские. Потому что тётя Жанна постоянно жевала жвачку, курила, любила носить в ушах огромные золотые кольца и весила ровно столько, сколько весит годовалый телёнок.

– Ладно, не расстраивайся! Так вот… – продолжила разговор, – Представляешь, милая, тебя удочерили! Какое счастье! – когда она это озвучила, я снова принялась рисовать мамин портрет, ощущая затылком, как губы заведующей растянулись в змеиной улыбке.

Вот и настал тот самый день!

День, который я ждала восемь лет. День, который я представляла себе каждую свободную минуту! О котором я грезила каждый праздник!

Загадывала желания, мечтала, молилась…

У меня, наконец, появится дом. И семья.

Интересно, какими они будут?

Сначала, обрадовалась, но затем радость сменилась грустью.

Внутренне я задумалась: действительно мне нужна новая семья?

А если они мне не понравятся? Если я им не понравлюсь?

И смогу ли я принять новых родителей, также как своих?

Погибших…

Думаю, вряд ли.

– Ну, дорогая, ты рада? – Жанна тряхнула меня сильней.

В ответ лишь пожала плечами, продолжая тщательно прорисовать мамины руки, представляя, как она гладит меня этими руками…

Нежно, заботливо… Как старательно заплетает волосы в косы.

– Это наверно для тебя безумно неожиданная новость? Но не переживай! Твои будущие родители очень хорошие люди! И очень обеспеченные. Ты должна быть послушной девочкой, чтобы тебя не вернули обратно. Договорились? Это твой единственный шанс. Шанс начать жизнь с чистого листа, а не отправиться на консервный завод и до самой старости жить на подачки социальных служб.

Нехотя кивнула.

Интересно, почему я не чувствую радости?? Как и не чувствую доверия. Наверно, просто потому, что не верю.

Но почему тогда в груди жжёт и распирает странное напряжение?

– Вот и отлично! А сейчас я провожу тебя в твою комнату. Нужно собрать вещи. Твой новый папа уже ждёт тебя в машине.

Неужели?

Так быстро?

***

Жаль, что у меня не хватило ума задуматься над тем, почему какие-то там неизвестные люди решили удочерить совершеннолетнюю??

А зря…

Наверно, просто очень обрадовалась! Наверно, просто в этот момент меня накрыли сильные эмоции. Я ведь об этом так долго мечтала! О родителях, о любящей семье, о новом доме!

Думаю, я смогу справиться со своими чувствами и смогу впустить в свою унылую жизнь новых людей. Хотя бы попробую.

Бог дал мне шанс. Шанс начать всё заново, а не гнить медленно, закрываясь ото всех, отсиживаюсь в холодной, покрытой плесенью кладовке.

Мои новые опекуны будут очень добрыми, щедрыми, заботливыми!

Они позволят мне поступить в университет и больше никто не будет надо мной издеваться! Ни мальчишки из соседней группы, которые вечно дёргали меня за косы, обзывали, поколачивали и ржали над тем, что я не могу ответить.

Ни словом, ни делом.

Ни воспитатели… Которые любили избивать меня грязной шваброй и закрывать в холодной кладовке с крысами на целую ночь.

Просто потому, что им мало платили. Просто потому, что таким образом они избавлялись от собственных личных проблем! Или же собственной несостоятельности.

Как, например, наша уборщица.

Я ведь не могла ничего рассказать заведующей. Как и не могла закричать, когда она лупила меня шваброй, за то, что Ларису Викторовну не устраивала её унизительна работа с копеечной зарплатой.

Никто не слышал моего плача.

Никто не слышал моих криков.

Всем было плевать!

Уборщица, после жестокой расправы, угрожала мне, что, если проболтаюсь, утопит в ведре с помоями, а начальству скажет, что я сама решила утопиться. Якобы потому, что устала от такой жизни. Потому что после аварии превратилась в невменяемую истеричку.

И естественно, поверили бы ей, а не мне.

А я уже привыкла к такому скотскому обращению и жила лишь просто потому, что надеялась на лучшее.

Жила в память о моей маме, которая закрыла меня своим телом, а сама погибла. В тот момент, когда в нашу машину на бешеной скорости врезался грузовик.

Просто так сдаться и порезать себе вены… станет оскорблением её чести.

***

Я надела самое лучшее платье, которое только нашлось в моём убогом гардеробе, в старом совдеповском шкафу, который до дыр проели термиты. Волосы заплела в тугую косу, а вот косметикой никогда не пользовалась. У меня её просто не было. Была лишь одна единственная бледно-розовая помада, которая пахла прогорклым маслом.

Вещи собрала за пять минут. Моё ущербное приданое состояло из пары носков, пары застиранных платьев, альбома с красками, блокнота для записей, с помощью которого я общалась с людьми, и трёхлапого медвежонка-рюкзачка, оставшегося у меня в память о младшей сестре.

Этого мишку подарила ей я. В день аварии у Катюши был день рождения. Моей сестрёнке исполнилось всего лишь четыре года.

В тот день сука судьба преподнесла ей жестокий подарок.

Маленькому, беззащитному ребёнку… Отобрав, черт возьми, жизнь в день рождения. В день рождения!!!

Удар был настолько сильный, что медики говорят, якобы они погибли сразу. Без боли. Даже понять ничего не успели…

Когда я смотрю на эту потрёпанную игрушку, мне кажется, что я до сих пор вижу на ней кровь. Именно поэтому, во время таких вот разрывающих душу всплесков, я, захлёбываясь в собственных слезах, пулей несусь в ванную и по часу вожусь в холодной воде, замачивая, застирывая, затирая покоцанное тельце медвежонка, пытаясь избавиться от невидимых пятен боли.

А вот выкинуть игрушку не могу! Ведь у меня ничего не осталось.

Всё наше имущество отобрали плохие дяденьки в качестве оплаты за долги отца. А меня… меня засунули в сиротский приют.

После гибели семьи, на фоне мощного шока, я потеряла не только себя, но и голос. А ещё, исходя из заключений психиатров, моё психическое развитие остановилось в возрасте десяти лет.

Ровно тогда, когда нашу машину раздавил грузовик.

Глава 2


– Боже, Алина! Ты почему надела это убожество? Быстро переоденься!

Испугавшись внезапного крика директрисы, резко подскочила на месте, неловко выронив на пол рюкзачок сестры, когда позади себя услышала звонкий цокот каблуков, сопровождающийся недовольным мычанием заведующей.

Проклятье!

Мне до одышки страшно, когда на меня повышают голос. Особенно, когда это получается резко и неожиданно!

– Вот, надень другое платье! – протягивает новенькую подачку, упакованную в целлофановый пакет с логотипом нашего детского дома, – Ты должна произвести хорошее впечатление на своих новых хозяе… родителей! – невольно заикнулась, выдавив на пухлом лице коварную улыбку.

– Ладно. – Жестом ответила, принимая «подарок».

В принципе новое платье ничем особо не отличалось от старого. Разве что материал был более приятным и ткань пахла фабрикой, а не хлоркой.

Взглянув в мутное зеркало, висевшее на ободранной стене напротив шкафа, наконец, увидела своё отражение.

Ничего нового! Кроме строгого платья чёрного цвета, длиной чуть выше колен, украшенного белым кружевным воротничком и такими же кружевными манжетами.

Строго, но мило.

Природа наградила меня длинными, цвета глубокой ночи волосами, большими синими глазами, бледной, практически белой кожей, астеническим телосложением, округлыми бёдрами, небольшой аккуратной грудью и длинными ногами, на которых, в тон к платью, в настоящий момент, во всей своей поношенной красе сверкали потрёпанные балетки из чистой клеёнки.

– Так-с! Надень ещё белые носочки… Вот ведь милота! А волосы мы, пожалуй, распустим. – В зеркале появилось отражение вполне себе довольной Жанны, которая с головы до ног жадно сверлила меня своим змеиным взглядом. От этого недоброго взгляда у меня по спине пронеслись холодные мурашки.

Не дождавшись подчинения, женщина сама стащила резинку с моих волос, безжалостно вырвав парочку прядей.

Грубо, больно!

Когда они научаться обращаться с нами как с людьми, а не как с насекомыми!

Сжав кулаки до белизны в суставах, как обычно, промолчала, мечтая уже как можно скорей убраться из этого треклятого Ада! Я всегда считала, что лучше жить на кладбище, чем тут, в «Детском доме номер 11» комбинированного типа, где условия для существования были не лучше, чем, к примеру, в тюрьме строго режима. Здесь с детьми обращались как с животными. Поэтому часто случалось такое, что некоторые ребята не доживали до следующего утра. Некоторых, то есть счастливчиков, забирали в новую семью. А некоторые… сбегали на крышу… и заканчивали свою безнадёжную жизнь одним быстрым прыжком.

– Вот так намного лучше! Ты очень красивая! – Хлопки по спине, и я наблюдаю очередную высокомерную улыбку в отражении мутного зеркала, – Маленький, хрупкий ангел! Сама невинность!

К чему были сказаны все эти лести?

Она как будто замуж меня сватает, ей-Богу, а не с новыми родителями знакомит.

Жанна Михайловна лыбилась настолько приторно, будто только что выиграла миллион! Я предположила это в шутку, интуитивно. Но оказалось, что в каждой шутке есть доля истины. Потому что управляющая действительно неплохо обогатилась в тот день.

В день, когда обманом продала меня как скот на заклание.

А я… я была всего лишь наивным, брошенным ребёнком, не подозревающим о том, с какими ужасами мне предстоит столкнуться после того, как я навсегда покину стены замаскированного Ада на земле.

***

Заведующая, одной рукой, взяла меня за руку, другой – пакет с вещами, и повела на улицу. Только вот почему-то не к главному входу, а в сторону чёрного. Тогда я не обратила на это внимание – слишком сильно волновалась. Волновалась до трясучки в конечностях, до боли в висках, до спазмов в животе.

Настолько сильно нервничала, что даже забыла собственное имя.

Лина!

Лина!!

Лина!!!

«Я Алина! Приятно познакомиться! – мысленно репетировала речь для новых опекунов, – Спасибо что эээм… выбрали меня! Обещаю, буду покладистой и послушной дочкой. А ещё скромной, тихой, трудолюбивой. Только не возвращайте обратно в приют! Пожалуйста. Умоляю!»

Чёрт! Чёрт! Чёёрттт!!!

Как же я им скажу об этом?

Знают ли они язык жестов?

Надо бы хотя бы написать благодарность в блокноте. Заранее!

Не то растеряюсь и алфавит, к чёрту, забуду!

Божееее!

Как же мне страшно! Как волнительно!!!

Поверить не могу.

Где же радость? Где улыбка?

Почему сердце настолько бешено в рёбра вколачивается, а тело парализует покалывающая дрожь??

Странное предчувствие. В горле привкус металла, а в мыслях надоедливое, разъедающее беспокойство. Такое, словно мой внутренний Ангел Хранитель мне что-то нашёптывает. Предупреждает. Просит развернуться и бежать, бежать, бежааать куда глаза глядят! Без оглядки.

Но заведующая настолько жёстко вцепилась мне в руку, что у меня суставы захрустели и заболели, словно их кипятком ошпарили.

***

Жанна тащила меня по тёмным, пропитавшимся сыростью коридорам, пока мы, миновав кухню, не оказались на улице перед служебными воротами, за которыми был припаркован большой тонированный фургон, а в паре шагов от машины, под старым дубом, важно покуривая сигару, стоял незнакомый мужчина в строгом костюме чёрного цвета и в солнцезащитных очках.

Сегодня на улице было ветрено и прохладно. Небо поглотили тяжёлые тучи, темно-серого цвета, не оставляя ни единого намёка на солнце, даже несмотря на то, что начался бархатный сезон, после жаркого лета, перед холодной и дождливой осенью.

А этот респектабельный господин отчего-то надел очки.

Хм… наверно для стиля!

– Добрые день, Григорий! А вот и мы! – радостно взвизгнула Жанна, махнув пухлой ручонкой, обтянутой золотыми часами и браслетом с камнями «Сваровски». Если честно, на фоне пухлого запястья, обросшего жиром, эти побрякушки, передавливающие толстую кожу, смотрелись весьма уродливо.

Мужчина деловито кивнул, лениво бросил окурок в лужу и, отдёрнув подол пиджака, уверенной походкой двинулся к нам на встречу.

Ноги подкосились. Колени сковала ледяная дрожь. А окружающий мир перед глазами завертелся будто на каруселях.

Что со мной происходит?

Непроизвольный шаг назад. Непроизвольно обхватываю себя руками. А над нашими головами, в этот момент, громовым раскатом раздается вороний крик. Взгляд в небо – вижу, как стая иссиня-черных воронов нападает на одинокую голубку. Они кричат, кучкуются в небе, атакуют, разрывая нежную плоть несчастной жертвы на рваные куски. Настолько агрессивно, что с неба крупными хлопьями сыпется снег из серебристых перьев, вперемешку с кровавыми каплями, а их противный, хриплый «кар» режет мне уши и курантами отбивает в висках.

– Проклятые стервятники! – шипит директриса, брезгливо стряхивая с левого плеча своего темно-красного пиджака птичий пух.

А у меня слёзы в глазах застывают, при виде этой чудовищной жестокости!

Нехороший знак. И нехорошее предчувствие!

Которое острым шилом кольнуло в самое сердце.

Дальше, она толкает меня в спину, улыбаясь, как чеширский кот – подло, коварно, до самых ушей. Глаза женщины лукаво поблескивают, а на лице расплывается хитрая маска.

Лёгким кивком головы Жанна Михайлова здоровается с гостем, который уже торопливо поднимается на крыльцо по разбитым ступенькам.

– Привет, Алёна! – посылает мне радушное приветствие мой новый папа.

– Алина… – Буркнула заведующая, скрипя зубами.

– Ой, Лина! Линочка! Алина! Прости! – хохотнул господин в смокинге, почесав коротко подстриженный затылок.

На вид, ему около сорока. Обычная, среднестатистическая внешность, без какой-либо изюминки. Типичный образ хладнокровного бизнесмена-трудоголика. Жаль, не видно какого цвета у него глаза. Так некультурно – знакомиться в очках.

Руку мне протягивает, новый папочка, улыбаясь на все свои тридцать два идеально выбеленных зуба:

– Рад знакомству! Поехали, малышка! Тебя ожидает много приятных сюрпризов!

Странно, а ведь он даже не представился.

Кто такой, имя, чем занимается? Куда мы поедем?!

Возможно, он всего лишь шофёр?

Скорей всего да! Просто помощник. Ведь мои новые родители уж точно должны безошибочно знать имя будущей дочери, а не мычать, заикаясь на каждой букве.

Попыталась улыбнуться, но со стороны, наверно, получилось как-то кисло. За руку взяла. Как вдруг, наши ладони неприятно обожгло током.

– Это вам, Жанна! Как договаривалось. – Одной рукой со мной поздоровался, а другой – протянул заведующей черный дутенький мешочек. – За троих.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5