Дана Реинхардт.

Скажи нам правду



скачать книгу бесплатно

Dana Reinhardt

Tell us something true

This edition is published by arrangement with Sterling Lord Literistic and The Van Lear Agency LLC

Copyright © 2016 by Dana Reinhardt

© Давыдов И. А., перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2017

***

«Обещаю, вы полюбите Ривера, даже несмотря на то, что он лжец, отвратительный друг, неопытный водитель и ужасный танцор. Он смешной, и он настоящий».

Эми Лонхарт, автор бестселлера «Виновата ложь»


«Когда начинаешь читать эту книгу, появляется ощущение, что завел нового друга».

Маркус Зусак, автор бестселлера «Книжный вор»


«Ох, как мне нравятся истории, где герой сам себе усложняет жизнь и пытается выбраться из неприятностей. Дана Реинхардт написала очаровательную, трогательную, уморительную книгу о том, как большая ложь может раскрыть правду о себе самом».

Лаура Макнил, автор книги «Темные воды»


«Остроумный, уморительный, притягательный роман о том, как найти себя. Рекомендую!»

Адам Сильвера, автор бестселлеров New York Times

***

Посвящается Даниелю.

Удача, судьба – какая бы сила ни свела нас вместе, я благодарна за каждый день, проведенный с тобой



Глава первая

До того дня, когда Пенни Броквэй бросила меня прямо посреди озера в Эхо-Парке, я не верил в судьбу.

Прежде чем вы начнете представлять, как я в черном похоронном мешке опускаюсь на дно грязного водоема, уточню: девчонка бросила меня в том смысле, что порвала со мной, взяла мое сердце и растоптала тяжелыми ботинками, которые так ей нравились, а потом села за руль своего внедорожника, переехала его, собрала ошметки и выкинула в помойку.

Мы взяли водный велосипед.

Педали крутил я.

О водных велосипедах мы узнали от ее лучшей подруги Ванессы, рассказавшей Пенни, что на них можно заехать на середину озера в Эхо-Парке, а ведь это так романтично – сидеть в центре озера вместе с любимым человеком.

Сам я так не думал, но Пенни этого хотелось, а с Пенни было здорово делать все что угодно. Смотреть, как она расчесывает волосы. Завязывает ботинки. Выдувает пузырь жевательной резинки без сахара. Мне не надо было сидеть в лодке посреди какого-то искусственного пруда, чтобы чувствовать себя тепло и уютно рядом с Пенни. Я был не менее счастлив, когда сидел на заднем крыльце ее огромного дома и наблюдал за тем, как ее трехногий пес играет с мячом, или присматривал вместе с Пенни за ее толстым младшим братом Беном.

Но Пенни захотелось покататься на одной из этих проклятых лодок. Я должен был отказаться, но не сделал этого. Потребовалось четыре месяца, чтобы выбрать подходящую субботу для поездки в Эхо-Парк; приехав туда, мы сорок пять минут прождали лодку, наконец нам дали красный водный велосипед, мы забрались в него, я начал крутить педали, выехал на середину озера, и там-то она и сказала: «Рив…» После чего глубоко вздохнула и тоскливо посмотрела на пристань, где я заплатил двадцать долларов подростку в дурацком жилете за честь взять напрокат лодку, в которой моя подруга собиралась меня бросить.

«Я так больше не могу».

Самое забавное, что я тогда подумал: «Но ведь педали-то кручу я».

Дальнейшее было как в тумане. Некоторые люди утверждают, что в трагические моменты пережили внетелесный опыт, разглядывая сверху миниатюрную копию самих себя. Другие чувствовали, будто находятся под водой, где все двигалось как в замедленной съемке. А я? Мое тело превратилось в кусок льда, голову охватило пламя. Я был словно отвергнутый всеми супергерой, обладавший бесполезной саморазрушительной силой.

Конечно, Пенни сказала что-то еще. Наверняка. Но сколько бы ни прошло минут или, быть может, часов, поскольку солнце переместилось: изменился свет на воде, – в общем, сколько бы ни прошло времени между тем, как она сказала «Я так больше не могу» и «Просто ты не тот человек, которого я заслуживаю», в этот промежуток я не слышал ничего. И вряд ли слова Пенни живут где-то внутри меня, как в «черном ящике» самолета, записывающем всю важную информацию, поскольку искал я тщательно. Я практически медитировал на это, но слышал только тишину.

– И какого же человека ты заслуживаешь, Пен? – должен был спросить я низким голосом с аргентинским акцентом, этак по-мужски, но вместо этого проквакал фразу, будто лягушка. В тот момент со мной что-то произошло, и мне было сложно говорить.

– Кого-то… не знаю. – Пенни снова посмотрела на пристань. Может, того парня в жилете? Может, она думала, что заслуживает его? Продавца билетов на «романтические» водные велосипеды, где умирает любовь? – Кого-то… у кого больше интересов.

– Больше интересов?

– Больше… не знаю… просто больше…

Обычно Пенни была сообразительной, находчивой и остроумной. Я видел, что сейчас ей трудно, и это было хорошо: значит, она не репетировала свои слова, и я мог надеяться, что Пенни говорит в порыве эмоций.

– Больше?

– Рив, перестань на меня давить.

Лучше бы мы взяли обычную гребную лодку. Я бы выкинул весла. Тогда мы могли бы вечно сидеть посреди озера в Эхо-Парке или, по крайней мере, до тех пор, пока Пенни не осознает, что совершила ужасную ошибку.

А потом она начала крутить педали. Медленно. Словно надеясь, что я не замечу, хотя, когда она крутила свои, мои тоже двигались, поскольку соединялись друг с другом. Симпатия. Как когда-то у нас.

Пристань и идиот в жилете приближались. Я заплатил за полный час. Катались мы всего пятнадцать минут.

– Слушай, – сказала Пенни, крутя педали все быстрее. Она закусила верхнюю губу – жест, который всегда казался мне очень привлекательным. Пенни никогда не накладывала на губы блеск, как остальные девушки. Зачем улучшать совершенство? – Ты никогда не размышляешь. Ты ни о чем не думаешь. Просто плывешь по течению и делаешь то, что, по-твоему, необходимо. Ты даже не пытаешься понять себя и свои проблемы, а у тебя, Ривер, есть проблемы…

– Я люблю тебя, Пенни.

– Я знаю, что любишь. Я это понимаю.

– В смысле, я тебя очень, очень люблю.

– Это мило, но…

– Мило?

– Давай просто…

– Это из-за Ванессы? Наверное, когда она предлагала тебе отправиться на озеро с тем, кого ты любишь, то имела в виду тебя и себя.

– Ты с ума сошел?

– Да. По тебе.

Лучше бы я этого не говорил. Это звучало так пошло. Прямо как в тех глупых романтических комедиях, которые Пенни заставляла меня смотреть.

Пенни закатила глаза. Я не смотрел на нее, просто не мог, но знал, как она реагирует.

Мы приблизились к пристани, и парень в жилете крикнул:

– Бросай веревку!

Я стиснул ее в кулаках.

– Брось ему веревку, Ривер.

– Нет.

– Ему надо нас притянуть.

– Нет.

– Как хочешь, – усмехнулась Пенни и шагнула из лодки.

На пристань ей пришлось прыгать. Она ухватилась за руку парня в жилете, а я остался, сжимая веревку.

– Ривер, идем.

– Нет.

Я не знал, что делаю и зачем, но в общем-то уже принял решение. Я не собирался покидать велосипед.

– Я хочу уйти.

– Так иди.

– Мы в Эхо-Парке. Как ты доберешься до дома?

– Поеду на автобусе.

– Очень смешно.

– Поеду.

– Ты в жизни не ездил на автобусе.

– И что?

Пенни вздохнула и посмотрела на продавца билетов с выражением, в котором читалось: «Ну что мне делать с этим парнем?»

– Ладно, – сказала она, копаясь в своей сумочке в поисках ключей, а потом поболтала ими перед собой. – Я уезжаю. Последний раз предлагаю довезти тебя до дома.

– Езжай.

– Пока, Ривер. Удачи… – она показала на озеро, – со всем этим.

Глава вторая

До сих пор я не утруждал себя получением водительских прав, что определенно не повод для гордости.

Большинство детей, живущих в Лос-Анджелесе, начинают мечтать о правах с малолетства. Но в свои шестнадцать я не пошел в Департамент регистрации транспортных средств, как все остальные, а когда мне стукнуло семнадцать, это стало чем-то вроде фишки: я был парнем без водительских прав. Почему? Потому что мне они были не нужны. Я влюбился в Пенни Броквэй, когда нам было по пятнадцать лет; за месяц до моего дня рождения ей исполнилось шестнадцать, и она вместе со всеми получила права, так что зачем мне было учиться водить, у меня была Пенни, вплоть до того самого дня, как я застрял посреди озера в Эхо-Парке в тринадцати милях по скоростному шоссе от дома. По улицам это оказалось всего десять миль, точнее, десять и две десятые мили, я знаю об этом точно, поскольку прошел их все.

У меня был телефон. Были люди, которым я мог позвонить. Мама. Леонард, хотя я знал, что он на работе. Я мог позвонить Уиллу, Люку или Мэгги, они бы с удовольствием подбросили меня домой после разрыва с Пенни. Я мог просто вызвать такси! Но мне не хотелось никого видеть, даже водителя, которого я никогда потом больше не встречу…

Я бросил парню веревку, выбрался из лодки и услышал, что должен еще двадцать долларов, поскольку, пока я сидел и думал, пошел второй час; я вытащил кошелек и заплатил, потому что не мог позволить себе не оправдать чьих-то ожиданий.

Я пошел пешком. Врать не буду – я не знал, куда идти. Я никогда не был в Эхо-Парке. И редко заходил восточнее Фейрфакса.

Я не был бойскаутом, но все же знал, что запад в той стороне, где сейчас медленно заходило солнце. День клонился к концу.

Я прошел через филиппинский квартал, тайский квартал, корейский квартал. Мимо магазинов, торговавших яркими пластиковыми ведрами и цветастыми зонтами, шелковыми пижамами, специями, рыбой, радиоприемниками и футонами. Я не остановился, чтобы поесть лапши, пельменей или строганого льда. Я не помнил, что и когда ел в последний раз. Обычно у меня чудовищный аппетит, и тот факт, что я не купил даже чая с шариками[1]1
  Чай с шариками – чайный напиток с соком или молоком с добавлением шариков из тапиоки. – Здесь и далее примечания переводчика.


[Закрыть]
, говорил о многом.

Наконец на тоскливом длиннющем бульваре Пико в Мид-Сити я начал терять самообладание, вспомнив о своей прическе. На прошлой неделе мы ходили в парикмахерскую «Руди» в Венис, где Пенни объясняла Джасперу, парикмахеру, что надо делать: «Пусть будет немного взъерошенным. Сзади чуть снимите, а то такое впечатление, что у него маллет»[2]2
  Маллет – тип прически, где спереди и по бокам волосы стригут коротко, а сзади оставляют длинными.


[Закрыть]
. Когда Пенни это говорила, ее рука лежала на моей шее, пальцы перебирали волосы, немного натягивая их, чтобы проиллюстрировать сказанное.

Как можно гладить волосы человека, а через неделю бросить его посреди озера в Эхо-Парке?

Случившееся прошлось по мне со всей мощью землетрясения, и отнюдь не тех незначительных толчков, какие иногда бывают в Лос-Анджелесе, когда приходится притворяться, будто ты их почувствовал.

Именно в тот момент, когда я был готов развалиться на части посреди пустого тротуара, никогда, быть может, не видевшего пешехода, когда солнце зашло и больше ничего не указывало мне путь, я увидел его.

Знак!

Черную выцветшую надпись на потрепанном белом тенте:

ВТОРОЙ ШАНС

Подобно Вегасу или Таймс-сквер, я увидел его как большую, яркую, вспыхивающую неоновую вывеску – знак, манящий меня: «Эй, ты! Ривер Энтони Дин! Семнадцатилетнее ничтожество без прав и девушки! Иди сюда! Сюда!»

Теперь я понял, почему держался за ту веревку, почему не шагнул с лодки, почему не поехал домой с Пенни и почему не остановился, чтобы съесть лапши, пельменей или строганого льда. Мне надо было прийти сюда в этот самый момент и увидеть «ВТОРОЙ ШАНС», сияющий, словно маяк, во тьме, опутавшей меня.

Эта вывеска была здесь для меня.

Я стоял под навесом и смотрел на грязные стеклянные двери, к которым крепился лист бумаги с надписью:

ЭТО: твое место.

ЗДЕСЬ: начнутся изменения.

СЕГОДНЯ: время пришло.

ВХОДИ.

Через пустой вестибюль я прошел к другим дверям и распахнул их, ощущая стремление к чему-то очень важному. К тому, что было способно изменить направление этого дня, ставшего для меня катастрофой.

Я оказался в большой комнате без окон; посредине был выстроен круг из металлических складных стульев, на которых сидели с десяток человек. Их головы одновременно повернулись в мою сторону.

– Добро пожаловать, – улыбнулся человек в белой рубашке без воротника, какую носят поэты или пираты. – Садись.

Я сел.

– Представься.

– Я Ривер.

– Здравствуй, Ривер, – сказал человек. – Расскажи, почему ты здесь.

– Э… – Я сглотнул. Мне не хотелось возвращения той лягушки. – Кажется… у меня есть проблемы. Например, я не слишком задумываюсь о разных вещах… И в моей жизни все наперекосяк… – Я замолчал. Снова сглотнул. Во рту пересохло. Почему я не купил чай с шариками? – А потом я увидел вывеску. Там, на здании… И мне… просто нужен второй шанс…

Все образовавшие круг присутствующие, большинство из которых были примерно моего возраста, за исключением Поэта-Пирата, сделали странный жест: их руки двигались вперед-назад в моем направлении, мизинцем ко мне, большим пальцем – к себе.

– Это означает, что мы чувствуем связь, – объяснил Поэт-Пират. – Мы связываем твои слова с чем-то истинным внутри нас самих. – Он улыбнулся и ненадолго задержал на мне взгляд, из-за чего я почувствовал себя не в своей тарелке, а потом повернулся к парню, сидевшему рядом с ним. Парень был большой, бритая голова, рубашка в клетку, толстая шея – в общем, один из тех, кто сначала украдет ваши деньги на обед, а потом угонит вашу машину. – Продолжай, Мейсон. Ты рассказывал, что произошло на этой неделе.

– Да… короче, после школы я пошел в «Старбакс». Все пошли, ну и я тоже, но я решил, что есть ничего не буду. Все покупали карамельный флан фраппучино. Он здорово выглядит, но в нем триллион калорий. И тут я вижу, что есть еще легкий карамельный флан, где всего сто сорок калорий и ноль жиров, и вот его я купил. На вкус он был точно как сто сорок калорий и ноль жиров. Я прикончил его за полминуты и собрался заказать настоящий, потому что распробовал; и вот этот парень говорит: «Что будете заказывать?» Я уже раскрыл рот, чтобы ответить: «Карамельный флан фраппучино, придурок», но вместо этого говорю: «Стакан воды, пожалуйста». Я, конечно, думал сходить в туалет блевануть, но… не пошел. Теперь я вызываю рвоту только раз в неделю. Не идеально, но я этим горжусь.

– Молодец, – улыбнулся Поэт-Пират. – Я тоже тобой горжусь.

Поэт-Пират был худощавым – он практически утопал в своей рубашке без воротника, – с длинными каштановыми волосами, которые Пенни попросила бы подрезать сзади, с жидкой бородкой, которую то ли отращивал, то ли нет, и красноватыми щеками. Говорил он, немного шепелявя.

Как этот парень или эта группа могли помочь мне заполучить второй шанс с Пенни, я не знал, но раз я здесь оказался и вошел в круг, нельзя было просто встать и уйти.

Один за другим, двигаясь против часовой стрелки, ребята коротко рассказывали о своих проблемах. Кто-то говорил про алкоголь, кто-то про наркотики. Одна девушка воровала в магазинах, у какого-то мальчишки имелась зависимость от видеоигр. Слушая этих ребят, я почти забыл о своем разбитом сердце.

Почти.

Когда очередь дошла до парня, сидевшего рядом со мной, он долго смотрел на свои кроссовки. На нем были потрясающие Nike Dunk High SB, фиолетовые с вишнево-красным. Никогда не видел такого сочетания цветов. Судя по всему, ограниченная партия.

Парень долго молчал. Дважды пощелкал суставами пальцев и нервно постучал по ноге. Никто его не торопил. Казалось, время здесь не имело значения. Тишина меня нервировала, но я не мог ее заполнить. Наконец парень издал низкий, долгий стон:

– О-о-о! – И затем: – Молли.

Поэт-Пират кивнул.

– Молли, – повторил парень, зажмурив глаза, чтобы сдержать слезы. – Я. Скучаю. По Молли. Я. Скучаю. По Молли. Очень. Очень сильно.

Что ж, я не был одинок. Я не ошибся местом. Моя печаль, моя история имели значение. И это, оказывается, важно для всех. Я не единственный здесь, чье сердце было растоптано.

Красивая девушка с длинными темными волосами, светло-коричневой кожей, с розовой помадой и золотыми сережками-кольцами – та, что воровала в магазинах, – встала, подошла к парню в потрясающих кроссовках и предложила ему салфетку. Он отогнал ее. Он ухватился за мысль, будто ему нет нужды плакать из-за Молли, так же как я держался за веревку в лодке на озере.

Мне хотелось сказать: «Понимаю, каково тебе, брат», но говорить я ничего не стал. Вместо этого я сжал кулак.

Парень посмотрел на меня:

– Ты тоже?

Я кивнул.

– Молли?

Я усмехнулся:

– Ну, не Молли.

У парня было еще то чувство юмора.

– А что тогда?

Я подумал, с чего бы начать. С того дня, когда я впервые увидел Пенни в школьном дворе во время знакомства младших классов? Или с нашего первого поцелуя на вечеринке у Джонаса? Или с того момента, когда Пенни разрешила мне…

– Кокс? Окси?

Вот черт! Молли – наркотик. Не девушка.

– Адерал?

Я покачал головой.

– Тогда что? – Парень посмотрел на меня с подозрением. – О, нет… герыч?

Я отрицательно покачал головой. Более решительно.

Теперь парень рассмеялся:

– Я так вообще-то и не думал. Так что же? Случайно, не травка?

Я кивнул, потому что согласиться с этим было куда проще, чем признаться, что я здесь из-за проблем, о которых упомянула моя девушка, но которые я не осознавал.

В конце концов, я ведь действительно курил травку.

Дважды.

– Трава? – Парень снова засмеялся. – Трава, – повторил он, не веря своим ушам.

– Кристофер, – сказал Поэт-Пират. – Мы не можем сравнивать собственные трудности с проблемами своих товарищей, поэтому не должны этого делать. Ты же знаешь.

– Трава, – хмыкнул парень еще раз.

Все смотрели на меня в ожидании. Настала моя очередь рассказывать свою историю.

Вот так весной последнего года в школе, в то время, которое должно было стать лучшим в моей жизни, я начал ходить по субботам во «Второй шанс» на унылом бульваре Пико в Мид-Сити, чтобы побороть несуществующую зависимость от марихуаны.

Глава третья

В понедельник Пенни не пришла в школу.

Разумное объяснение ее отсутствия было только одно: она осталась в постели, потому что переживала.

Я и сам с трудом заставил себя пойти на занятия. Я почти не спал, воображая все варианты того, как утром подойду к Пенни, и сомневаясь, надо ли вообще к ней подходить. Хочу ли я, чтобы она видела, что со мной сотворила? Как уничтожила меня? Или лучше сделать вид, что со мной все в порядке? Что этот понедельник я могу встретить так же, как все остальные понедельники, и даже с легким намеком на самодовольство, свойственное парням, считающим, что мир и девушки, которые его населяют, давно у них в кармане?

В субботу я вернулся домой поздно. Встреча во «Втором шансе» закончилась в половине девятого, а потом все немного постояли перед входом, кто-то курил, и не успел я опомниться, как согласился принести на следующей неделе что-нибудь перекусить.

Поэт-Пират, которого звали Эверетт, попросил меня отойти в сторону поговорить и спросил, послал ли меня кто-то в группу или я пришел добровольно.

– Добровольно, – ответил я.

– Отлично. Очень хорошо, – довольно заявил Эверетт. – Ты понимаешь, что тебе нужна помощь, и делаешь первые шаги… Молодец! Мы рады, что ты к нам присоединился. – Широкая улыбка. Еще один долгий взгляд. – Ривер, насколько серьезна твоя проблема?

– Серьезна?

– Да. Если ты в плохой форме, если у тебя тяжелая зависимость, занятий здесь недостаточно. Ребята, которые сюда приходят, получают медицинскую помощь в других местах или уже прошли курс лечения. А это место для того, чтобы общаться с людьми, находящимися в похожей ситуации. Чтобы делиться своими историями. Мы живем в огромном городе, Ривер. Мы очень разные, и иногда бывает сложно найти себе подобных.

Пенни сказала, что у меня проблемы, что я ни о чем не думаю. Может, ее бы обрадовало, что прямо с водного велосипеда я отправился в группу поддержки для подростков с проблемами? Я начал действовать. Я что-то делал.

Я посмотрел Эверетту в глаза:

– Похоже, это именно то, что нужно.

– Отлично. – Эверетт протянул мне желтую листовку. – У нас есть правила, Ривер, и тебе придется им следовать, если ты хочешь приходить на встречи. Прочти это до следующей недели, хорошо?

Я свернул листовку вчетверо и сунул в карман:

– Хорошо.

Чтобы добраться до дома, мне понадобилось еще два часа; возможно, я дошел бы и за полтора, но я не торопился. Я собирался все исправить. Исправить себя. И нас.

Стоя на красный свет на переходах, я читал листовку Эверетта. В ней приводились правила, которые следовало выполнять. Уважать частную жизнь и личные границы участников группы. Не поддерживать близких отношений. Все, что происходит в группе, не выносить за ее пределы, если только это не связано с ситуацией, когда участник может навредить себе или другим. Помогать и поддерживать других членов группы. Критика должна быть конструктивной. Говорить только правду.

Мама и Леонард сидели у камина: мама читала, Леонард просматривал какие-то чертежи. Зажечь настоящий огонь мы не могли, поскольку трубы у камина не было, и мама уставила наш фальшивый камин свечами. У нее был дар превращать самое обычное в нечто особенное.

– Как озеро? – спросил Леонард.

Наверняка мама с Леонардом решили, что мы с Пенни отправились поужинать, сходили в кино или вернулись к ней домой, поскольку именно там я проводил все свое время. Ее дом был в четыре раза больше нашего и давал возможность уединиться. Они и представить не могли, что Пенни меня бросила и я шел пешком от самого Эхо-Парка, по пути заглянув в группу «Второй шанс», чтобы получить поддержку в борьбе с марихуаной.

– Потрясающе, – сказал я.

– Очень хорошо. – Мама оторвала глаза от книги и посмотрела на меня, но, полагаю, я выглядел как обычно, и она вернулась к чтению.

– Может, нам всем как-нибудь туда сходить? – спросил Леонард. – Думаешь, Натали бы там понравилось?

Натали, моя восьмилетняя сестра, увлекалась водными млекопитающими.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3