Дана Делон.

Падающая звезда



скачать книгу бесплатно

Моему лучику солнца!

Моей сестренке Алисе!

Люблю тебя!


Часть первая

L’esprit cherche et c’est le coeur qui trouve.

George Sand


Разум ищет, и только сердце находит.

Жорж Санд

Глава 1
Эстель, 2016 год

Марион без стука врывается ко мне в комнату:

– Я знаю, что твоих друзей-неудачников дома не кормят. Но если они еще раз съедят весь мой шоколад, я расчленю каждого и закопаю в лесу.

Телефон прерывает ее гневную тираду.

Взглянув на экран, я специально делаю робкое выражение лица и смотрю ей в глаза, намекая: «Тебе пора». Но она лишь складывает руки на груди и приподнимает идеально выщипанную бровь, словно говоря: «Мы еще не закончили».

Я подношу телефон к уху и, не сдерживая улыбки, произношу:

– Привет, Алекс!

Марион опускает руки и переминается с ноги на ногу. Секунду она выглядит растерянной, но быстро берет себя в руки.

– Как дела, малявка? – раздается на том конце.

– Все было бы намного лучше, если бы ты, братец, вчера не слопал весь шоколад нашей сводной сестрички. Эта жадина угрожает разорвать тебя на кусочки, – самодовольно тараторю я и ехидно улыбаюсь.

Марион меняется в лице. Конечно, одно дело, если шоколад съели мои друзья-«неудачники», и совсем другое – если это сделал Алекс. Он подобен королю, ему добровольно отдадут весь шоколад мира и будут с восхищением наблюдать, как он его поедает. Есть люди, которым можно все. И есть Алекс, которому можно абсолютно все.

– Я этого не говорила, – кричит Марион, резким движением поправляя свои каштановые волосы.

Ее зеленые глаза смотрят на меня с нескрываемым раздражением. Она красивая, стоит признать. В ней есть что-то кошачье, притягательное, но отвратительный характер и манера общения не дают проникнуться положительными качествами. Дома она воет как сирена, а на людях – лапочка, леди, недоделанная аристократка, чтоб ее…

От крика Марион звенит в ушах. Алекс начинает смеяться, представив себе мое перекошенное лицо.

– Я заеду за тобой в течение часа, поужинаем с мамой. Спустишься, я не хочу подниматься, – по-прежнему смеясь, просит он.

– Не хочешь подниматься? – громко переспрашиваю я и в упор смотрю на Марион. – Интересно почему?

Не скрывая сарказма и не отводя взгляда, я приподнимаю бровь, делая вид, что слушаю ответ Алекса, и произношу:

– Да, я одолжу тебе свои беруши.

Марион фыркает и, задрав нос до потолка, покидает комнату, громко хлопнув дверью.

– Эль, ты растешь стервой, – со смешком говорит мой братец.

Я кладу трубку и с улыбкой на лице иду к шкафу выбирать наряд для нашей встречи.

«Растешь стервой» – прокручиваю в голове. Наверное, так и есть. Мой характер вполне можно назвать скверным, но в этом виновата не я одна. Думаю, немалую роль сыграла атмосфера в семье. Я, конечно, очень люблю Антуана и Луизу. Первый претендует на звание самого заботливого отца, вторая – самой понимающей и любящей матери. И я им очень благодарна за все хорошее, что они для меня сделали, но… Есть парочка «но».

Насколько мне известно, у моих родителей нестандартная история любви. Они познакомились в юном возрасте, на выставке тогда еще не особенно знаменитого, но талантливого и перспективного художника Жан-Люка Форестье[1]1
  Данный художник является вымышленным.


[Закрыть]
. Мои родители приближались к порогу совершеннолетия, Жан-Люк опережал их всего на пару лет. И, как однажды мне призналась мама, она влюбилась с первого взгляда… в каждого из них. Впрочем, это заявление требует маленького уточнения. С первого взгляда она влюбилась в талант Жан-Люка и его невероятные работы. А ее девичье сердце покорил мой папа, юный аристократ – Антуан дю Монреаль. С тех пор прошло более тридцати лет. За это время они успели дважды вступить в брак друг с другом и дважды развестись. Да-да, первый раз они развелись через год совместной жизни. Им было по двадцать два года, и, как оказалось, они не были готовы стать семьей. Но у судьбы имелись свои планы на их счет. После развода мама узнала, что беременна, и эта новость произвела сильное впечатление на обоих. Достаточно сильное, чтобы они вновь сошлись и спустя девять месяцев познакомились с Александром-Антуаном дю Монреалем. Или просто Алексом – моим старшим братом. Занозой в одном месте и обладателем самого тупого, но невероятно заразительного юмора. Так как мои родители были очень молоды и не готовы к такой ответственности, как ребенок, воспитанием Алекса занимались все: бабушки и дедушки, тети и дяди. Если выражаться точнее, все его просто баловали. Он был любимцем в семье, и каждый считал долгом исполнить любой его каприз. В какой-то момент отец повзрослел, как выразилась моя бабушка, и взял воспитание сына в свои руки, но это мало что изменило. Алекс был и остается большим и несерьезным ребенком. Мне иногда кажется, что я старше него, хотя ему тридцать, а мне всего пятнадцать.

Второй раз моих родителей хватило дольше чем на год: они четырнадцать лет жили под одной крышей, делая вид, что воспитывают Алекса, вдохнувшего новую жизнь в их брак. Но либо эта жизнь была недостаточно насыщенной, либо Алекс слишком повзрослел. В четырнадцать лет его отправили в школу-пансион, а сами повторно развелись. Но через девять месяцев после развода, решив не нарушать «добрую» семейную традицию, на свет появилась я – Эстель-Элеонор дю Монреаль.

Будучи еще маленькой девочкой, я поняла, что моему семейному древу может позавидовать сама королева Англии. По крайней мере так говорила бабушка Элеонор, в честь которой я получила второе имя. Еще я поняла, что чудеса происходят лишь однажды. Конечно, если вам очень повезет, судьба смилуется и может подарить второй шанс. А третьего точно не будет. Так, мои родители развелись во второй раз, и уже ничто не могло им помочь, даже рождение еще одного ребенка. Они лишь договорились о моем совместном воспитании. На этом история их любви закончилась и начались новые. Спустя какое-то время мама вышла замуж за ранее упомянутого Жан-Люка, а папа женился на невыносимой бестии по имени Мари. Так моя жизнь разделилась на две семьи и два дома.

От Жан-Люка вечно пахнет красками и ацетоном. Еще у него всегда до ужаса задумчивый вид. Он считает, что обязан творить историю, вносить в мир безнадежного современного искусства нечто тонкое и изысканное. А мама воспринимает себя его музой. Его успех – это ее успех. Она готова жить среди паров ацетона и красок с блаженной улыбкой на лице и не спать вместе с ним, просиживая ночи напролет в мастерской. Она, как и он, порхает в облаках, не думая о суете этого мира. Когда я смотрю на них, у меня появляется мысль, что любовь к деятельности определенного человека может быть важнее любви к нему самому. Поясню. Моя мама была без ума от моего отца, но ревновала его ко всему: работе, друзьям, даже к родственникам. Ей хотелось, чтобы все его время принадлежало лишь ей одной. Отсюда обиды, срывы, непонимание и все, что приводит к неминуемому разводу. Отцу же в наследство досталась разоренная транспортная компания, и он очень много работал, чтобы выплыть из долгов и поднять фирму на новый уровень. Это сейчас он заключает миллионные сделки – вначале все было по-другому. Луизе неинтересна его работа, она никогда не вникала в его проблемы. А с Жан-Люком дела обстоят иначе. Она влюблена в его дело и так же, как он, готова положить свою жизнь на достижение поставленных им целей. Они поженились десять лет назад, и с тех пор в их доме не было ни одной ссоры.

Жан-Люк никогда не пытался заменить мне отца. Он, скорее, является моим хорошим другом. Антуан же действительно выполняет обязательства самого лучшего папы на свете. Даже когда нас разделял океан. Я долго жила в Нью-Йорке вместе с мамой и Жан-Люком. Папа остался в Париже и, несмотря на работу, отнимающую все время, чаще мамы справлялся о моей успеваемости в школе и при необходимости нанимал репетиторов, чтобы я не отставала, поддерживал любые мои начинания. Антуан серьезен, Луиза легкомысленна. Она никогда не проверяла мой дневник, часто выступала соучастником прогулов. Вообще, жизнь в ее представлении проста: что хочешь, то и делай. Антуан считает такое воспитание неподходящим для современных детей, которым придется выживать в жестоком конкурентном мире. Но для моей мамы он отнюдь не жестокий. Она красивая, умная, уверенная в себе и всегда веселая. Ей все дается легко, я тоже хочу быть такой. Ведь другие взрослые – серые, уставшие, замкнутые – не вызывают вдохновения! Моя же мама – фейерверк. Мне кажется, именно это качество мой отец любит в ней больше всего, но, сам того не замечая, своими поучениями чрезмерно воспитывал ее и тушил этот огонек. Прозвучит банально, но они не созданы друг для друга. Я каждый раз удивляюсь, вспоминая, что когда-то их объединила большая и яркая любовь. Об этом мне поведала все та же бабушка Элеонор. Она с сияющими глазами рассказывала, как Антуан ухаживал за Луизой и насколько эти «дети» были счастливы вместе. Я же, видя, как они постоянно спорят, начинаю сомневаться, что одной любви достаточно. Струна между ними бывает натянута до предела. Но папа всегда уступает: стоит маме показать, что она расстроена, как он успокаивается и ему становится совестно. Луиза говорит, что женская сила заключается в слабости. Это приводит к мысли, что она манипулирует отцом, а он, если и догадывается о ее мотивах, ничего не может с собой поделать. Ему категорически не нравится ее расстраивать.

Мы долго жили на разных концах света, но я знала, что так будет не всегда. В один прекрасный день Жан-Люк решил переехать в Индию, точнее на Гоа, в поисках вдохновения. Разумеется, они с мамой не видели в этом проблемы. Я лишь должна была собрать свои вещи, переехать вместе с ними, учиться на дому с репетиторами и радоваться жизни. В тот момент я осознала, почему мой папа возмущается, контактируя с этой сумасшедшей парочкой. Я попыталась объяснить, что у меня три последних важных года в школе и что все мои друзья живут на Манхэттене. Но мне отвечали с улыбкой и энтузиазмом: «Эль, детка, это же так здорово! Ты заведешь новых друзей, посмотришь новую страну, проникнешься невероятным местным колоритом. Ты ведь так любишь индийскую кухню!» Мне хотелось орать. Какая, к черту, кухня?! Парень из параллельного класса позвал меня на свидание, и в школе скоро осенний бал! Я стала фотографом в газете, и вообще все мои мечты едва начали сбываться. Но мне сказали, что в моей жизни будет еще много разных парней и что нужно смотреть на ситуацию шире. Сейчас жизнь дает великолепный шанс!

Недолго думая я позвонила папе. Рассказав обо всем, стараясь не слишком сгущать краски и не жаловаться на маму, я спросила, могу ли пожить с ним. Я была готова переехать в Париж, но не на Гоа. Мама сначала хотела обидеться на меня, но я не позволила.

– Ты делаешь что хочешь, – глядя ей в глаза, произнесла я. – И я делаю что хочу. Даже не думай обижаться – твои манипуляции работают только с папой.

Повисла тишина. Мне стало казаться, что я перегнула палку, но мама неожиданно расхохоталась, обняла меня, назвала «своей дочерью» и отпустила в Париж. Так в возрасте пятнадцати лет я села в маленький частный самолет отца, который через несколько часов приземлился в маленьком аэропорту Парижа – Бурже. И началась моя новая французская жизнь.

В тот момент я испытывала смешанные чувства. Когда тебе пятнадцать, переезжать в другую страну и идти в новую школу – довольно серьезное испытание. В старой школе я пользовалась популярностью. Модная француженка из богемной семьи – таков был мой имидж и визитная карточка. Много друзей, планы на каждые выходные – в общем, жизнь била ключом. Переезд словно отбросил меня назад. Во-первых, мне казалось, что я хорошо говорю по-французски, но скоро выяснилось, что лексикон моих родителей сильно отличается от тех словечек, которые используют местные подростки. Во-вторых, в парижской школе никого не удивишь французской модой. В-третьих, возникла проблема в лице сводной сестры. Если Мари – нынешняя жена моего отца – была президентом «всемирной ассоциации стерв», то ее дочка Марион занимала должность зама. Она была одной из самых популярных девочек в школе и сторонилась меня. Однажды Марион устроила грандиозную вечеринку, пока родители отсутствовали. На следующий день она разболтала всем, что я наябедничала о ее поступке отцу, и что больше никаких вечеринок в нашем доме не будет. А что подростки ненавидят больше всего на свете? Правильно, ябед! В категорию которых я угодила из-за Марион. А ведь я не просто ничего никому не рассказала о вечеринке. Я, черт возьми, помогла устранить ее последствия. Но жизнь несправедлива – это был мой первый урок. Я встретила удар со всем достоинством, на которое только была способна: высоко подняв голову, ходила одна по коридорам новой школы, не разговаривала с сестрой и не лезла в ее компанию. Чтобы справиться с одиночеством, я начала вести дневник, где изливала душу. Очень скоро вокруг меня образовался ореол загадочности. Люди сами начали подходить, знакомиться, интересоваться. Только друзей среди них я не видела.

Своего первого друга я нашла во время общей лабораторной по химии. Им стал Лео. Наш дуэт и химия оказались несовместимыми элементами в прямом смысле слова. Через десять минут после начала лабораторной из нашей колбочки повалил такой вязкий и вонючий дым, что учительнице пришлось эвакуировать класс. Она в бешенстве влепила нам по нулям и оставила на два часа после уроков. Это стало отличным началом дружбы. Лео был ниже меня ростом и с мягкими чертами лица, усеянного подростковыми прыщами, которые не прибавляли ему уверенности. У него имелась своя компашка из числа изгоев, куда входили Валентин, Габриэль и Софи. Скоро я стала частью этой компании, и меня абсолютно не волновало, что я занимаю самые низкие ступени на социальной лестнице школы. У меня были друзья, повернутые на роке, сумасшедшие и очень веселые. Они быстро научили меня всем французским ругательствам и показали клевые места в Париже. Казалось, жизнь стала налаживаться.

Мое увлечение фотографией не прошло, а, напротив, росло с каждым днем. Заметив это, папа решил сделать мне подарок. Мы отправились в магазин, где он купил сразу две камеры – винтажную пленочную и цифровую. Мы вместе выбирали объективы, сумки и прочие мелочи. Это был прекрасный день, несмотря на то что нам пришлось вернуться домой к двум мегерам. С Марион мы по-прежнему не разговариваем, с Мари обмениваемся короткими фразами. Каникулы я провожу с мамой на Гоа. Они с Жан-Люком увлеклись буддизмом, меня эта тема тоже заинтересовала. Я продолжаю вести дневник, в котором все чаще мелькают смешные истории из жизни.

Жалею ли я о переезде? Конечно, нет. Он открыл мне глаза на многие банальные, но важные жизненные аспекты. Например, что не стоит гнаться за популярностью. Ведь не важно, сколько людей о тебе знают, если среди них нет ни одного верного друга. Так что я не жалею о переезде. Ведь теперь я живу в самом прекрасном городе мира, который меня вдохновляет. Недавно даже захотелось написать книгу, взяв за основу свою жизнь. Напечатав пару листов, я поняла, что на данный момент это и есть вся моя история. Что ж, негусто… Написание было на время отложено, документ переименован в «Сумасшедшую историю» и сохранен на жестком диске наряду с прочей чушью, которую я иногда пишу. Но однажды я напишу автобиографию или подростковый роман. Опишу в нем свой Париж, любимые кафе и улочки, придумаю идеального парня, в которого вместе со мной влюбится каждая девушка, открывшая эту книгу…

ДЗИНЬ. Смс от Алекса: «Внизу через 10 мин». «Бегу, братишка», – думаю я, отмахиваясь от воспоминаний и на ходу натягивая чистую футболку.


Алекс, как всегда, опаздывает. Я хожу взад-вперед, подняв голову к солнышку. Погода на удивление хорошая. После недели серости и дождей солнце все-таки навестило Париж. Мама вернулась в свой родной город – впервые за пять лет. Видимо, Алекс решил не упускать возможность провести с ней время, пока ей вновь не взбрело в голову уехать далеко-далеко. Однажды я спросила ее, почему она долго избегала поездки сюда, и она честно призналась, что всю жизнь мечтала жить в другом месте. Мне это кажется странным. Глядя на потрясающую архитектуру старинных зданий, маленькие улочки с уютными ресторанчиками, Сену и влюбленных туристов, здесь я чувствую себя дома. Весна и Париж – лучшая комбинация. Я ощущаю вдохновение и прилив сил, душа поет. Но стоит отметить, что я люблю этот город всяким: серым и дождливым, солнечным и душным. Любовь к нему бьется глубоко в моем сердце, независимо от его состояния.

У обочины останавливается новенький спортивный кабриолет. Алекс начинает сигналить, еще больше привлекая внимание прохожих. Затем он театрально и очень забавно снимает солнцезащитные очки и произносит наигранным басом:

– Мадемуазель, вы прекрасны. Разрешите пригласить вас на ужин.

– Придурок, – улыбаюсь я в ответ.

Прыгаю на переднее сиденье и сразу пристегиваюсь, хорошо помня последнюю поездку, когда полицейский влепил Алексу штраф не только за превышение скорости, но и за непристегнутый ремень.

– Ты слишком милая для стервочки, – сообщает он и улыбается во весь рот.

Говорят, мы очень похожи. У нас обоих большие голубые глаза и светлые волосы. Оба пошли в маму, а она невероятной красоты женщина. Интересно, моя улыбка столь же заразительна, как его? Эти ямочки, смешинки вокруг глаз есть и у меня, но выглядят ли они так же привлекательно? Алекс – красавчик. Куда бы он ни пошел, что бы ни сделал, красавчиком его зовут абсолютно везде. Он умеет располагать к себе людей. Комплименты, шутки и мальчишеское обаяние никому не оставят шансов. В тридцать лет он выглядит как успешный мужчина в расцвете сил. И я не могу не улыбаться ему в ответ – это невозможно. Если Александр смотрит на тебя с улыбкой, уголки твоих губ сами начинают приподниматься, пока ты не будешь улыбаться во все имеющиеся зубы.

– Мама ждет нас, – весело заявляет он.

– А из-за тебя мы, как всегда, опаздываем.

– На ужин невозможно опоздать, Эль.

Он набирает скорость, подрезает других водителей на поворотах. В общем, как обычно, делает что хочет. Через пятнадцать минут мы паркуемся за кабриолетом ярко-красного цвета.

– Спорю на что угодно – этот понт на колесах принадлежит нашей матери, – весело заявляет мой несносный брат.

– Определенно, так оно и есть!


На входе нас встречает хостес – красивая мулатка в черной тунике. Ее спина и плечо открыты, и мне хочется закатить глаза, глядя, как меняется выражение лица Алекса. Его взгляд становится заинтересованным, а губы приподнимаются в плутовской усмешке. Я толкаю его в бок, возвращая на землю, и шепчу:

– Даже не думай, пожалей мою детскую психику!

– Ты выросла с нашей мамой, тебе уже ничто не грозит, – отвечает он с наглой ухмылкой.

В ресторане роскошный интерьер, выдержанный в пышном аристократическом стиле. Здесь все подобрано со вкусом, каждая деталь на своем месте. Официанты одеты с иголочки. Приглушенный свет создает располагающую к общению интимную атмосферу. Идеальное место для ужина с моей мамой. Увидев нас, она встает и выходит из-за стола. На ее лице широкая улыбка, такая родная. Алекс обнимает маму, целуя в обе щеки.

– Маман, выглядите превосходно, – заявляет он.

Она в ответ заключает нас в крепкие объятия, после чего мы все устраиваемся за столом.

Следующие полчаса она без умолку говорит о новых проектах гениальнейшего Жан-Люка. Мы с Алексом уже косимся друг на друга, пряча улыбки. В какой-то момент она понимает, что увлеклась, начинает смеяться и обещает держать себя в руках, подливает вина в наши бокалы. В том числе в мой.

– А как дела у моих детей?

Алекс, глядевший на часы, мешкает.

– Эль, начинай ты, – просит он меня, хмуря брови.

– Ты кого-то ждешь? – интересуюсь я, пытаясь понять смену его настроения.

– Извините за опоздание, – за спиной разносится знакомый голос папы.

Он отдышался, приветствует каждого и занимает место рядом с мамой.

Мы обе удивленно смотрим на него, потому что не ожидали его здесь увидеть. Папа взял в руки меню, но не успел его открыть. Его внимание направлено на бокал вина, стоящий передо мной. Мама, заметив направление его взгляда, действует на опережение:

– Антуан, не будь занудой! Мы с тобой перепробовали весь существующий алкоголь еще до совершеннолетия.

Его карие глаза устремляются на нее:

– Браво, Луиза! Какой пример! Ты и воспитание детей…

Она вновь не дает ему договорить, приподняв руку, усеянную несметным количеством колец.

– Я не люблю врать. Ни себе, ни своим детям. Уж какая есть.

В ее голосе слышится столько надменности, что у отца начинает краснеть шея. Явный признак того, что он злится.

Алекс устало трет переносицу, я обреченно смотрю на своих родителей.

– Только не начинайте! – прошу я, смиряя каждого из них взглядом.

Мама довольно кивает – ведь последнее слово осталось за ней, а папа раздраженно поджимает губы.

– Я, вообще, думала, что мы будем ужинать втроем, – сообщает Луиза и, косо поглядывая на бывшего мужа, интересуется: – Решил испортить мне вечер?

Обыденный тон и сам вопрос заставляют всех улыбнуться. Папа издает короткий смешок, мамины губы тоже расплываются в улыбке, а мы с Алексом просто пялимся на них. Мне так хочется встать и сказать: «Дамы и господа! Эти люди были женаты. Дважды. Поймите их правильно».

Алекс решает прояснить ситуацию:

– Я попросил отца присоединиться. Мне хотелось, чтобы вся семья была в сборе, так как у меня есть важная новость.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6