Дан Сельберг.

Синон



скачать книгу бесплатно

Он улыбнулся и пошел им навстречу. Обязательный сопровождающий. Папо эта идея совсем не нравилась, но выбора у нее не было. Все бизнесмены, приезжавшие в Сомали, нанимали частную охрану. Скорее всего, это человек из «Аль-Шабааба», и вряд ли он будет защищать их с Грегором в случае необходимости. Его обязанность – наблюдать за ними.

Мужчина приблизился и с поклоном приветствовал прилетевших. От него несло чесноком. «Яамак Бенту», – представился он и протянул им руку, а потом подхватил сумки, улыбнулся, сверкнув золотыми зубами, и кивнул в сторону левого выхода.

* * *

Движение по Вадада Гаронка оказалось довольно интенсивным. Бесконечная очередь машин медленно тянулась в направлении города. Приятным сюрпризом оказалась новенькая «Хонда» Яамака последней модели, так что поездка получилась, во всяком случае, комфортной.

Стоявший в салоне пряный парфюмерный запах вскружил Рейчел голову, и она открыла окно, отдав предпочтение выхлопным газам и дорожной пыли. По пути женщина внимательно изучала улицу. Некогда белые дома имели грязно-серый цвет. Их фасады были изуродованы многочисленными трещинами и пулевыми отверстиями. Уличные торговцы, склонившись над дымящимися бочками из-под бензина, жарили рыбу, орехи или сладкий картофель. Мальчик в красной футболке, пробегая мимо, ударился о дверь их автомобиля. Он нес на плече серо-зеленую акулу. Вопреки слухам, Рейчел не увидела на улицах ни одного трупа. Во всяком случае, на участке между аэропортом и гостиницей «Амбассадор» их не было.

Двухэтажное здание отеля выглядело совсем новым или на удивление хорошо сохранившимся. Пока Бенту разговаривал с портье на щелкающем сомалийском языке, двое тощих длинноногих мальчишек отнесли их багаж на второй этаж. Женщина на ресепшене как будто боялась Яамака и почтительно склонила голову, отдавая новым постояльцам ключи. Сам же он пожал гостям руки и исчез, пообещав объявиться на следующий день утром.

Рейчел оставила Грегора возле его номера и отправилась искать свой, находившийся в самом конце узкого коридора.

Комната оказалась тесной. Кровать из темно-коричневого дерева с кружевным бельем занимала ее всю. Сумка Папо стояла у ее изголовья. Кондиционеры не работали или были отключены, поэтому дышать было нечем, и Рейчел мгновенно взмокла от пота. Она открыла окно, выходящее в небольшой парк. Снаружи уже успело стемнеть, и между рядами кустарников горели круглые фонари. Черт, как только она могла забыть дома сигареты… Женщина разочарованно вздохнула и направилась в душ. Там она постояла несколько минут под струей воды, имевшей необычный бурый оттенок, вернулась в спальню и, голая, легла на кровать.

Лампа мигала. Напряжение в сети, как и следовало ожидать, было нестабильным. Рейчел погасила свет и закрыла глаза. После душа ей заметно полегчало. Она подумала об Эрике Сёдерквисте. Удалось ли ему спасти больную жену? Папо вспомнила его лицо в небольшом зале в аэропорту Тель-Авива. Кажется, он хотел ей что-то сказать, но так и не решился.

Или это она остановила его? Оба они знали: есть вещи, о которых не следует говорить. И знали, почему не следует.

Снаружи слышались одиночные выстрелы. Рейчел хорошо знала этот звук: крупнокалиберное автоматическое оружие. Перегнувшись через спинку кровати, женщина выудила из сумки маленькую книжку. Она позаботилась о вещах, которые Эрик оставил в Газе. Их доставили на следующий день после операции. Собираясь в Сомали, Папо прихватила с собой одну принадлежавшую Эрику книжку. «Смех под лесом» Аврома Суцкевера. Чем мог заинтересовать его этот старый еврейский поэт?

Ее размышления прервал телефонный звонок. Рейчел отложила книгу, перевернулась на живот и сняла трубку. Грегор вышел на связь с сомалийцем. Встреча назначена на понедельник. Место – печально известный рынок Бахаава Мухада, где можно купить все, от рабов до лекарства от СПИДа. Понедельник. Значит, ей придется задержаться здесь еще на одни сутки… Чаепитие с тортом отменяется. Папо выслушала Грегора и положила трубку, так и не сказав ни слова, а потом опустила голову на подушку рядом с книгой, словно бы для того, чтобы насладиться запахом старой бумаги, подтянула ноги к животу и задремала.

Выстрелы за окном не смолкали.


Даларё, Швеция

Шлюпка мягко скользила по воде на скорости двадцать пять узлов. Тонкий защитный пластик все еще лежал на приборной панели. Ключи болтались на голубом рекламном кольце с логотипом лодочной компании.

Эрик Сёдерквист обогнул мыс близ Фурунеса. Прямо по курсу открывался остров Симпскаллен, а по правому борту тянулись дома и причальные мостки Смодельрё. Все – и пластик, и краски, и гелькоут – пахло первозданной свежестью. Правда, сложную систему GPS настроить так и не удалось – несмотря на то что Эрик был доктором по компьютерным программам.

Собственно, он не купил бы эту лодку, если б не Ханна. Хотя лодка была и надежней, и быстрее их старой и в кои-то веки давала им возможность навестить Йенса Вальберга в его новом летнем доме в дальних шхерах. Не говоря уже о более-менее продолжительных морских путешествиях, которые они с Ханной теперь могут себе позволить, и о новых ресторанах на островах внешнего архипелага.

Тем не менее Сёдерквист скучал по своей старой посудине – с тарахтящим подвесным мотором и разболтанными уключинами. Это была добротная самоделка со своей историей, и Эрика мучила совесть оттого, что он так легко променял ее на сверкающее пластиковое корыто массового производства. Но эта модель понравилась Ханне, и Йенс, конечно, одобрит ее выбор. У них схожие вкусы. Сёдерквист вспомнил, что Вальберг собирался приехать к обеду. Будет Ханне перед кем похвастать своей новой машиной.

Огибая Рёудд, Эрик сбросил скорость, чтобы не раздражать соседей. Ханна – в большой зеленой шляпе и белом бикини – сидела на мосту и болтала ногами. Женщина помахала ему рукой, и когда он приблизился к мосту, она уже поджидала его с канатом в руке. И смеялась.

– Отлично! Теперь остается перестроить мост, чтобы соответствовал новой лодке! – воскликнула она. – Нам нужно что-нибудь посовременнее.

Эрик взял канат и покачал головой:

– Нет, это совершенно невозможно… Этот мост стоит вот уже сто лет и, даст Бог, простоит еще столько же.

Ханна закусила губу.

– Мосты старятся быстрее, чем люди.

– Кто тебе это сказал?

– Транстрёмер.

Сёдерквист отключил мотор. Сразу стало тихо – только волны плескали о борт лодки.

Ханна спрыгнула на палубу, обняла Эрика и, улыбаясь, повернулась к новой приборной панели.

– А капитана заодно поменять не собираешься? – спросил ее мужчина.

Она заглянула ему в глаза и поцеловала в щеку.

– Может быть… когда-нибудь… Ничто ведь не вечно, правда? – Ханна уселась на носу и положила ноги на перила. – Но не сегодня. Сегодня – ты мой капитан. – Она улыбалась, щурясь на солнце. – И у меня есть для тебя одно задание… Хотя тебе оно, конечно, не понравится.

– Что же это такое?

– Из-под дома сильно воняет.

Эрик закатил глаза:

– Коллектор в туалете переполнен – только и всего. Нужно подлезть под дом и откачать все в сад. Подходящее задание для младшего матроса. Ты ведь меньше меня, верно?

Женщина снова поднялась на мостик.

– В последний раз я видела под домом гадюку… Я подожду тебя здесь, на солнышке. Не забудь прихватить с собой бутылку воды.

Эта гадюка не шла у Эрика из головы, пока он поднимался по лестнице к небольшому летнему дому. Собственно, гадюка – это мелочь, не говоря уже о том, что она могла померещиться Ханне. Но слова о змее напомнили Эрику о вирусе «Мона», который, как невидимая змея, шевелился в крови его жены. Каким-то непостижимым образом он проник в ее организм из революционной системы НКИ[4]4
  НКИ (нейрокомпьютерный интерфейс) – система, базирующаяся на непосредственном взаимодействии компьютера с человеческим мозгом и позволяющая управлять компьютером при помощи мысленных команд.


[Закрыть]
«Майнд серф» – изобретения Сёдерквиста. Компьютерный вирус «Мона» заразил живую женщину, и Ханну спасла только антивирусная программа. Иначе она погибла бы, как это произошло с Матсом Хагстрёмом.

Эрик остановился на лестнице и оглянулся в сторону моста. Его супруга лежала на спине, вытянув руки вдоль тела. Шляпа валялась рядом – как лист кувшинки на картине Моне. Лодка легко покачивалась на волнах. Сёдерквист был счастлив. Оба они были счастливы. Потому что получили второй шанс начать все сначала.

Мужчина развернулся и продолжил путь в сторону дома и туалета с переполненным коллектором. Этот туалет – новый, как и лодка, – тоже был идеей Ханны. Эрик ни за что не променял бы на него старый, надежный нужник позади дома. В конце концов, ничто не мешает ему выкупить обратно старое корыто с подвесным мотором. Нужник в обмен на развалюху – это помогло бы им соблюсти баланс между старым и новым.


Халуца, Израиль

Аким Катц лежал, вытянувшись на койке в тесной стерильной камере. Он до сих пор не отошел от наркотиков. Вот уже которые сутки продолжалась эта беспрерывная пытка… Но он все выдержит. Главное – замкнуться в себе. Отыскать внутри себя пространство, в котором можно отгородиться от мира. Боль, страх, отчаяние… Они имеют дело лишь с его смертной оболочкой. Им не добраться до самого Акима, до его души. Потому что она предана Аллаху.

Они могут вернуться когда угодно. Скрежет замка предвещает новые мучения. Катц не помнит, что уже успел им рассказать. У него не было возможности следить за каждым своим словом. Они, конечно, думают, что сломили его, но он-то знает, что победил. Аким понимал это даже своим затуманенным сознанием. Это триумф. В краткие периоды просветления ему удалось сделать невозможное. Он не сдался, даже здесь, под землей. Он ухватился за спасительный трос, каким бы тонким тот ни был. И теперь, даже если ему не удастся выжить, она погибнет. Он отомстит, и она будет гореть в аду. Аким заворочался на койке, подтягивая ноги к животу.

Рейчел Папо будет гореть в аду.


Тель-Авив, Израиль

Давид Яссур весь день проработал дома. После позднего обеда с семьей он снова заперся у себя в кабинете. Янис Сольман прислал видео последних допросов, которые нужно было просмотреть как можно скорее. Давид прихватил бокал вина с обеденного стола, с которым и устроился за компьютером. Его кабинет располагался прямо над кухней, поэтому он слышал, как Ребекка гремит посудой и что-то мурлычет себе под нос. Она имела привычку напевать во время работы – всегда что-нибудь веселое.

Яссур ввел пароль и открыл папку с видеоматериалами. Этот допрос Янис вел вчера после обеда. Акима только что вывели из камеры. Он отвечал медленно, короткими, односложными фразами, как робот. Иногда нес откровенную чушь.

Сольман спросил его насчет финансирования. Кто оплачивал «Мону»? Откуда поступали средства? Катц отвечал неопределенно, и Янис повторил вопрос. Поначалу Давиду показалось, что Аким собирается заплакать, но затем узник как будто что-то сказал. Произнес какое-то слово. Яссур отмотал пленку и записал это слово в блокнот: «Сальсабиль». Потом он вернулся к просмотру. Дознаватель задал еще много вопросов, но Аким только кашлял и пускал слюни. Давид промотал немного вперед – фильм закончился.

Некоторое время Яссур задумчиво потягивал вино, глядя на одно-единственное слово в блокноте, а затем открыл сегодняшнюю видеозапись, сделанную всего несколько часов назад. Он сразу заметил, что Аким стал другим. Теперь заключенный выглядел куда более оживленным и уверенным в себе. Янис начал с того места, где остановился в прошлый раз:

– Что такое «Сальсабиль»? Это имя человека?

Несколько секунд Аким молчал, а потом произнес, на удивление внятно и уверенно:

– Это источник.

– Источник? Чего?

– Ты спрашиваешь не о том.

Нет, сегодня явно обошлось без наркотиков. Вероятно, Янис хотел избежать вчерашних проблем. Он наклонился к Катцу, который, как и всегда, сидел голый в металлическом кресле, с руками, зафиксированными в подлокотниках.

– А о чем я должен тебя спрашивать?

– Есть ли надежда?

Сольман кивнул:

– Ну хорошо, есть ли надежда?

Аким повернул голову к камере, словно обращаясь непосредственно к Давиду:

– Нет. Надежды нет. Только не для вас. Вы умрете, все. Вместе с вашими женами и детьми.

С первого этажа доносился смех Ребекки.

– Это предопределено и неизбежно, – продолжал пленник. – Это то, чего хочет Аллах, и мы исполним его волю.

Теперь и Янис оглянулся на камеру.

– Кто это «мы»?

Аким проигнорировал этот вопрос.

– Вы уже мертвы. Вы – ходячие трупы.

Изображение замелькало, и фильм остановился. На лице Катца застыла неестественная улыбка. Черные глаза возбужденно блестели. Скорчившийся в углу кадра Янис казался на его фоне маленьким и жалким, Аким же выглядел настоящим триумфатором. Что же изменилось за эту ночь? Узник провел ее один, в крохотной камере, на глубине семнадцати метров под землей. Никто не мог прийти ему на помощь. Откуда же взялась эта самоуверенность? Давид прокрутил запись еще немного вперед, но там не было ничего, кроме беспорядочных мельканий. Похоже, фильм закончился. Тогда он отмотал видео к началу и стал смотреть по новой. Вот Сольман задал вопрос про «Сальсабиль». Яссур насторожился, вглядываясь в лицо Акима, да так и застыл с раскрытым ртом. Пригнулся к монитору и прищурился. Взял мышь и прокрутил запись немного назад. Неужели?.. Быть такого не может… Давид вскочил со стула. Сбегая по лестнице, он крикнул что-то Ребекке, а на пути к гаражу вытащил мобильник и набрал номер Яниса.

– Ответь же, черт тебя подери…

Давид запрыгнул в машину, включил задний ход и вырулил на узкую проселочную дорогу, после чего нажал на газ. Какой-то мужчина с граблями погрозил ему кулаком. Янис не отвечал. Чертов сын… Как мог следователь пропустить такое?!


Даларё, Швеция

Дождь лил как из ведра. Бешено колотил по черепице, бурлил, низвергаясь потоками из водосточных труб. Сплошная серая пелена застилала снаружи оконные стекла. Она дрожала, пульсировала и растекалась. Проступавшие сквозь нее тени складывались в причудливые образы, как в полусне.

Эрик сидел на кухне у окна и смотрел на залив. Серо-белая вода пенилась у кромки берега. На горизонте не просматривалось ни единого судна.

– Надеюсь, он все-таки доберется до нас! – крикнул Сёдерквист через плечо.

Ханна выключила пылесос в гостиной.

– Что?

– Я все еще надеюсь, что он будет.

– Если мы говорим о Йенсе, то до сих пор он не пропустил ни одного званого обеда. Небольшой дождь ему не помешает, – сказала женщина и снова включила пылесос.

Небольшой дождь… Эрик поежился и бросил в кастрюлю с кипящей водой очередного омара. У Йенса хорошая лодка – «Тарга», тридцать два фута. Иметь такую – необходимость для того, кто живет во внешних шхерах, где погода особенно капризна. Там нет ни услужливых соседей, ни уютных бухт. Одни только голые скалы, поросшие редким сосняком, и много-много соленой воды…

– Смотри-ка, это он? – спросила вдруг Ханна.

Она встала за спиной Эрика, показывая куда-то за окно. Там, вдали, между огромными серыми валами, мелькала утлая голубая точка.

– Он. И, как всегда, пунктуален, – ответил ее муж.

– Не хочешь ему помочь?

– Это его только разозлит. Он же мачо, привык справляться один! Кроме того, у него подруливающий винт, свободный буй и готовые канаты на причальном мостике, и…

– Кроме того, ты боишься замочить ноги, – перебила Эрика Ханна.

Мысленно соглашаясь с ней, мужчина пожал плечами.

Четверть часа спустя наружная дверь распахнулась, и в прихожей возник фыркающий Вальберг в красном дождевике и голубой зюйдвестке. С его полных, румяных щек стекала вода.

– Все отлично! – воскликнул он. – Таковы будни жителей шхер.

Ханна помогла ему снять промокший плащ и поцеловала в щеку, после чего Йенс ввалился на кухню, одной рукой обнимая ее за талию.

– Ого! Этот вечер обещает много счастья, если только запахи меня не обманывают.

Хозяйка дома провела ладонью по мокрым волосам гостя.

– Ты это заслужил. Неужели совсем не было страшно?

Йенс фыркнул, и она рассмеялась.

– Расскажи о Гиллёге, – попросила женщина. – С чего ты это вдруг решил стать островным жителем?

Вальберг забросил в рот помидор черри.

– Я всегда мечтал о домике во внешних шхерах, и плевать на проблемы с отцом. Но там нет ничего особенного, совсем наоборот. Только море и скалы… везде скалы.

– Неужели там совсем нет деревьев?

– Есть что-то вроде редкого соснового леса. – Йенс пожал плечами. – Так… несколько скрюченных голых стволов.

Он потянулся за следующим помидором.

– Звучит впечатляюще. – Ханна озабоченно посмотрела на гостя.

Тот ухмыльнулся.

– И полное одиночество. Если не считать змей, конечно.

Эрик достал три десертные тарелки с изображениями чаек и выложил на каждую по блину и по огромной ложке икры. Потом он щедро сдобрил каждую порцию сметаной и зеленым луком из собственного сада и улыбнулся. Сёдерквист предпочел бы не распространяться перед гостем о том, почему в их саду произрастает такой великолепный зеленый лук.

– Прошу к столу.

В маленькой гостиной было тепло: в открытом камине трещали березовые поленья. Возможно, они чересчур дымили, но сегодня это не имело никакого значения. То и дело шипели дождевые капли, проникавшие в камин через дымоход. Эрик подошел к магнитофону, поставил Альбиони и отрегулировал звук, а потом сел, положив на колени салфетку. Все трое подняли бокалы и принялись за еду. Йенс сразу одобрительно закивал, набивая рот зеленым луком. Покончив с тем, что было на тарелке, Эрик взял бокал и откинулся в кресле, любуясь Ханной и Йенсом. Они были чем-то вроде семьи. Или нет, они были настоящей семьей. Вальберг со своими огромными руками и всклокоченной рыжей бородой выглядел настоящим обитателем шхер. Сёдерквист по-настоящему любил друга. Он хорошо помнил, что Йенс сделал для них в те страшные дни, когда Ханна болела.

Одно время Эрику казалось, что их дружбе пришел конец. Что Йенс никогда не простит ему того, что он сделал с Ханной. Но она выжила, и сумасшедшее путешествие Сёдерквиста оказалось не напрасным.

Гость поднял бокал и провозгласил тост:

– Как там у Бельмана?[5]5
  Карл-Микаэль Бельман (1740–1795) – шведский поэт и музыкант.


[Закрыть]
«Цветы любви, политые вином…» Я люблю вас, друзья. За вас!

Они чокнулись. Йенс – признанный мастер застольной беседы – перегнулся через стол и посмотрел в глаза Ханне.

– Тема сегодняшнего вечера – любовь. Виктор Гюго говорил, что настоящая любовь – та, что случается вопреки воле влюбленного. Это противоречит точке зрения Аристофана, который полагал, что наши далекие предки имели по четыре руки и столько же ног, а потом каждого из них разделили надвое, и с тех самых пор люди обречены на поиски своей второй половины. Мы ищем недостающую часть самих себя. Сартр считал, что подлинная любовь мимолетна, поэтому ее невозможно сохранять сколь бы то ни было продолжительное время…

– Поэтому они с де Бовуар выбрали жизнь без любви, – задумчиво кивнула Ханна. – Точнее, без секса. Бовуар полагала, что женщина обречена оставаться зависимой от мужчины.

Йенс закатил глаза:

– В действительности всё наоборот. Никто из нас не в состоянии прожить без женщины… хотя бы одной.

Он хотел рассмеяться, но осекся, натолкнувшись на серьезный взгляд Эрика. Сёдерквист давно уже понял: что-то здесь не так. И он видел, что Ханна чувствует то же. До сих пор Эрик выжидал удобного момента, и теперь, когда он выставил на стол доску с сыром и откупорил новую бутылку, ему стало ясно, что дальше так продолжаться не может. Хозяин дома обменялся взглядом с женой и посмотрел другу в глаза:

– Что произошло, Йенс?

Поначалу тот сделал вид, что не расслышал, и сосредоточился на сыре, отрезая себе огромный кусок. Попробовав его, одобрительно кивнул:

– Свежесть – первая заповедь повара.

Ханна посмотрела на Эрика и взяла Йенса за руку. Он остановился, переводя взгляд то на нее, то на друга.

– Я думал сначала покончить с едой. Не хочу портить вам настроение.

Эрик покачал головой:

– Оно уже испорчено. Давай выкладывай.

Вальберг сделал глоток.

– Ну, хорошо… В общем… это опять тот вирус.

Первым делом Сёдерквист оглянулся на Ханну. Она опустила глаза и отложила вилку. Ее муж перевел взгляд на Йенса:

– Что ты имеешь в виду?

– Он опять распространяется.

– Опять? То есть? Компьютерные вирусы распространяются по всему миру, но мы научились противостоять этой беде, не так ли?

Вальберг снова покосился на Ханну. Он почувствовал, что ей неприятен этот разговор, и поэтому стал тщательно подбирать слова.

– Компьютерный вирус, да… Но я не об этом.

Эрик тряхнул головой:

– Я тебя не понимаю.

Ханна отвернулась к окну. Даже в свете стеариновых свечей было заметно, как она побледнела. Йенс продолжал:

– Врач Ханны, Томас Ветье, уже заразился. И медсестра, которая ему помогала.

– Пия?

Гость кивнул.

– Оба находятся в инфекционном отделении больницы в Худдинге. И это не все…

Некоторое время Эрик перебирал куски сыра на тарелке, а потом заговорил, не поднимая глаз:

– А с чего ты взял, что это именно тот вирус?

– Симптомы схожие. Жар, головная боль, потеря памяти, нарушенная моторика, рвота. Повышенная электрическая активность мозга даже в состоянии комы. ЭЭГ-пики, как при эпилепсии.

Лицо Эрика стало белым как мел. Как будто огонь в открытом камине вдруг утратил весь свой жар и холодный ветер с дальних шхер наконец пробрался в комнату.

– И… каким образом они заразились? – спросил хозяин дома.

– Ничего не известно. Но вирусу уже придумали название: Novel Corona Like Virus, он похож на коронарный[6]6
  Коронарные вирусы (коронавирусы) – подсемейство вирусов, характеризующееся особой формой, предполагающей наличие «короны».


[Закрыть]
.

Сёдерквист словно не расслышал последней фразы.

– У меня больше нет антивируса, – монотонно заметил он. – Программа самоуничтожилась, когда я загрузил ее в свою ментальную поисковую систему. Так что… лекарства не существует.

Эрик повернулся к супруге, которая мяла салфетку, держа ее обеими руками, а потом поднялся, обошел стол и обнял ее. Йенс развел руками в торжествующем жесте: «Ну, а я что вам говорил!» Ханна высвободилась из объятий мужа и подошла к окну. Снаружи уже успело стемнеть. Вода потоками стекала по стеклам и била фонтанами из водосточных труб. Сёдерквист не видел лица жены – только его призрачное отражение на стекле. Белая тень, дрожавшая на поверхности бездонного моря мрака. Стекавшие дождевые капли усиливали этот эффект.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное