Дан Сельберг.

Синон



скачать книгу бесплатно

Dan Sehlberg

Sinon

Copyright © Dan T. Sehlberg.

Published by agreement with Salomonsson Agency

© Перевод на русский язык. О. Б. Боченкова, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2018

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

***

Рассказанный прекрасным языком триллер о международной политике с дозой информационных технологий.

BTJ (Швеция)


Шведский триллер международного класса. Комбинация новинок компьютерной технологии, терроризма, политики, любви и тревожного ожидания создает идеальный эффект.

Ltteratursiden (Дания)


Второй Майкл Крайтон. А может быть, даже лучше.

OzNoir (Австралия)

***

Дан Сельберг (р. 1969) – шведский писатель, журналист и предприниматель. Журналистскую карьеру он начал в 14 лет в одном из ведущих музыкальных журналов Швеции. С детства учился музыке, выступал с рок-группой в шведских клубах и на музыкальных фестивалях. Получив квалификацию МВА в Стокгольмской высшей школе экономики, Сельберг пробовал себя в самых разных сферах бизнеса, от туризма до недвижимости. Его дебютный роман «Мона» мгновенно приобрел широчайший успех и был переведен на девятнадцать языков. В настоящий моменть готовится экранизация.

***

Посвящается Анне, Наташе и Ребекке



Пролог

В то утро Корнелии Мульдер следовало бы остаться дома, в постели, а не садиться в Бреннербаане в переполненную электричку и ехать до университета Нинроде. Всю ночь она исходила по?том, мучилась кошмарными снами и тряслась в лихорадке, но когда зазвонил будильник, нашла в себе силы сунуть ноги в войлочные тапочки и доковылять до ванной.

Потом она надела вчерашнее платье, собрала бумаги в потертую кожаную сумку, которую носила на ремне через плечо, и, ненакрашенная, пустилась в путь. Дорога до университета стала для Мульдер сплошным кошмаром. На каждом повороте ее желудок выворачивало наизнанку, а голоса соседей по вагону доносились будто бы из другого мира.

При других обстоятельствах Корнелия точно осталась бы дома. Но это был первый день семестра, начало работы с новой группой MБA[1]1
  МБА, Магистр бизнес-администрирования, – квалификационная степень магистра в менеджменте (управлении).


[Закрыть]
.

О больничном нечего было и думать. Студенты – представители самых успешных голландских компаний с самыми лучшими рекомендациями – заплатили за обучение немалые деньги. Ставки были слишком высоки.

Уже в преподавательской Мульдер увидела странные ранки на своем правом предплечье. В туалете, задрав мокрое от пота платье, она обнаружила точно такие же на животе – бурые, до черноты, волдыри, прикосновение к которым вызывало боль. Потом ее вырвало – женщина едва успела склониться над унитазом. Она вытерла рот бумажной салфеткой и долго разглядывала в зеркале свое лицо с воспаленными до красноты глазами. До лекции оставалось меньше сорока минут. Потом еще три часа – и она свободна. Тогда можно будет поехать домой и залечь в постель.

* * *

Пятьдесят студентов сидели в четыре ряда, выпрямившись в креслах и держа наготове ручки. Корнелия – главный преподаватель курса – стояла перед ними, между открытым камином и полотном Рембранта. Они насторожились, стоило ей только войти в аудиторию – с блуждающим взглядом и на негнущихся ногах. Затем Мульдер приветствовала группу, но голос у нее сорвался. Она как будто хотела сказать что-то еще, но в последний момент воздержалась, после чего поднесла ладони к лицу и вздохнула в микрофон так, что в динамиках затрещало. Но Корнелия справилась, сглотнула и принялась рыться в бумагах. Время шло. В аудитории нависла мертвая тишина.

Руки у преподавательницы тряслись. Она попыталась налить себе воды из графина, но в результате лишь промочила свои бумаги. Наконец Корнелия повернулась к большому окну с видом на парк и пролепетала:

– Где я?

Одна из женщин в первом ряду подняла руку и, не дожидаясь разрешения, взяла слово:

– У вас кровь из носа течет.

Корнелия механическим движением поднесла руку к носу. Все ее предплечье, от кисти до локтя, покрывали коричневые нарывы. Мульдер покачнулась и, прежде чем студенты успели что-либо предпринять, тяжело рухнула на пол. Мужчины из передних рядов поспешили ей на помощь, но тут же отпрянули. Кровь сочилась из глаз лектора, заливая ее лицо, и пузырилась на губах…

* * *

Доктор Ян Боерт внимательно изучал бумаги последней пациентки. Корнелия Мульдер была не единственной. За последние несколько часов в отделение «Скорой помощи» клиники UMC в Утрехте поступили еще шесть человек с такими же симптомами. Все они находились в коме[2]2
  Предысторией настоящего повествования является роман Д. Сельберга «Мона».


[Закрыть]
.

Часть I
ПРИВЕТ ИЗ КЕТЦИОТА

Шестью днями ранее, между Найроби и Сомали


«Африкан экспресс» – рейс XC529 – вылетел из международного аэропорта Джомо Кеньятта в Найроби с пятичасовым опозданием. Время полета составляло около полутора часов. Впрочем, они никуда не торопились, так что задержка не имела никакого значения.

Рейчел Папо взглянула на часы – до посадки оставалось двадцать минут. Грегор Хазан – толстяк в соседнем кресле – сильно потел и все время похлопывал себя по ляжкам. В салоне стояла духота.

Папо выглянула в иллюминатор ближнемагистрального самолета DС9. Облаков почти не было. Внизу расстилалась бескрайняя равнина с разбросанными по ней темными пятнами. Рейчел прикрыла глаза и заерзала, поудобнее устраиваясь в пластиковом кресле, обтянутом зелено-коричневой тканью. Оно было довольно жестким, а его спинка торчала почти под прямым углом. С некоторых пор Папо испытывала боль в спине каждый раз, когда садилась. Врач во время ее последнего посещения больницы озабоченно тыкал пальцем в размытые рентгеновские снимки. Что-то было не так с двумя поясничными позвонками, L2 и L3.

Проблемы со спиной начались у Рейчел после того, как в ее квартире разорвалась бомба. Взрывная волна выбросила ее на улицу через балкон. Стекло на балконе разбилось, а женщина приземлилась прямо на мостовую. Результат – повреждения спинного мозга и трещины в костях. Хотя доктор полагал, что ей повезло. Не подставь Рейчел локти в момент удара о землю, сидела бы сейчас парализованная в инвалидном кресле. Она инстинктивно провела пальцами по шраму на левой руке. Но боли в спине, как сказал врач, будут преследовать ее всю жизнь. С этим придется смириться.

* * *

Что касалось путешествия, то здесь они с шефом «Моссада» Давидом Яссуром продумали все до мелочей. Грегор занимался нефтяными разработками на российском предприятии «Сибирский петроль ресурс». Хорошая ложь недалека от правды, поэтому они позволили Грегору называться тем, кем он и был. В пользу образа нефтяника говорили и массивные кольца на его пальцах, и видавший виды серый костюм, и рубаха в масляных пятнах, и редкие, жирно блестевшие волосы.

Кроме того, Рейчел придумала для них вполне правдоподобную легенду. Она – Надира Аль-Нсур, менеджер по инвестициям катарского предприятия «Кэпитал Партнер» и ассистент Грегора. По оценкам аналитиков, покрытая трещинами земля Сомали хранит в себе около ста десяти миллиардов баррелей неиспользованной нефти. «Африкан энерджи» приступала к бурению более двадцати лет тому назад. Планировалось поднять порядка четырех миллиардов баррелей стоимостью около полутриллиона долларов. Началась настоящая нефтяная лихорадка. Китайские, английские и российские предприятия подкупали полевых командиров, чтобы те не позволяли местным жителям селиться поблизости от буровых скважин. Вот что привело Грегора в Судан три недели тому назад и заставило взять с собой в обратный путь консультантку из Катара.

Самолет накренился, теряя высоту. Грегор что-то сказал, но Рейчел даже не стала открывать глаза. Если все получится, он разбогатеет. Интересно, что этот человек будет делать с деньгами? Накупит икры? Или все-таки дезодорантов?

Из предыдущей командировки Грегор привез важную информацию. Он тут же вышел с ней на одного американского дипломата в России, и уже американцы не замедлили передать все в Иерусалим. Рейчел говорила по-русски свободно, почему и была незамедлительно послана в Санкт-Петербург. Там, в кафе «Зингер», у окна с видом на Казанский собор и парадный Невский проспект, Грегор рассказал ей о том, что произошло в последний день его пребывания в Могадишо. В холле отеля его остановил незнакомый молодой человек, который был страшно напуган и просил помочь ему бежать из страны. Парень назвал себя членом террористической группировки «Аль-Шабааб», руководство которой приговорило его к смерти за какой-то проступок. До сих пор он скрывался в одном из лагерей для беженцев, за пределами города, но понимал, что рано или поздно его там найдут. Молодой человек предлагал важную информацию в обмен на защиту и политическое убежище. Речь шла якобы о некоей палестинской группировке, вступившей в сговор с коллегами из Сомали. И эти палестинцы якобы оказались необыкновенно продвинутыми по части компьютеров и Интернета.

У Грегора был номер мобильного этого сомалийца, по которому он должен был позвонить сразу по прибытии в отель в Могадишо и сообщить, что спасение в лице Рейчел Папо подоспело. Но это была ложь. Рейчел не могла спасти этого парня. Ей и в самом деле передали конверт с фальшивыми документами на его имя, которые должны были помочь ему переправиться через границу, но «Аль-Шабааб» контролировал основную часть территории Сомали – как военных, так и полицию. Так что, с документами или без, перебежчик был обречен. Что же касается информации, которую бедняга предлагал в обмен на свою жизнь, на нее вполне можно было рассчитывать.

Трескучий громкоговоритель объявил посадку – сначала на суахили, а потом по-английски, – и Рейчел очнулась. Грегор пялился в спинку стоящего впереди кресла, нервно барабаня пальцами по бедрам. В его глазах блестели слезы. Солнце стояло прямо над головой, так что Папо могла видеть тень самолета, скользившую по похожей на лоскутное одеяло земле. Дома выглядели глиняными кубиками, разбросанными тут и там по равнине, испещренной линиями дорог и высохших речных русел. Потом в поле зрения показалось бирюзовое море – территория пиратов. С некоторых пор иностранные суда избегали заходить в здешние воды.

Вскоре тень выросла еще больше – теперь они пролетали над городом. Тысячи и тысячи домишек теснились между узкими проулками и огромными свалками. Журнал «Форбс» причислил Могадишо к самым опасным городам мира. Страной управляли полевые командиры, которые никак не могли поделить власть. Разоренный город подвергался набегам одурманенных наркотиками банд несовершеннолетних солдат, отряды милиции терроризировали мирное население, а массовые самоубийства, заминированные автомобили и снайперы на крышах давно стали частью повседневной жизни. Кроме того, ежегодно тысячи жизней уносились засухами и наводнениями. В стране царило полное беззаконие, если не считать шариатского суда, по решению которого людей убивали, пытали или калечили.

Рейчел вытянула ноги и повела плечами, разминая спину, а потом повернула улыбающееся лицо к русскому толстяку:

– Если повезет, успеем окунуться до обеда.


Халуца, Израиль

Неподалеку от древнего города Халуца, в окружении тяжело перекатывающихся песчаных бурунов, расположен объект, который никогда не будет занесен в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО. Это Кетциот – самая большая тюрьма в Израиле, общей площадью около четырехсот тысяч квадратных метров. Она использовалась уже во времена первой интифады[3]3
  Первая палестинская интифада – восстание палестинцев в период с 1987 по 1991 г., целью которого была провозглашена борьба против израильской оккупации территорий, завоеванных в ходе Шестидневной войны (1967).


[Закрыть]
, когда здесь содержались палестинские военнопленные.

Тюрьма поделена на четыре секции; каждая из них, в свою очередь, состоит из четырех подразделений. И каждое подразделение окружено пятиметровой стеной, поверх которой проложена колючая проволока с электрическим током. Имеются здесь и сторожевые вышки, и сенсорная охранная система, созданная по последнему слову техники.

Каждая из четырех секций предназначена для заключенных различных политических и религиозных убеждений и членов разных террористических группировок. Но лишь немногим известно о существовании еще одной, пятой, секции, расположенной под землей, на глубине около семнадцати метров, под водопроводной и канализационной системами тюрьмы.

* * *

Шеф охранного отделения разведки «Моссад» Давид Яссур напряженно вглядывался в человека, сидящего по другую сторону стола. Аким Катц, он же Синон, бывший депутат кнессета и ближайший советник премьер-министра Бена Шавита. Дознаватель Янис Сольман сидел рядом с Яссуром, как раз напротив раздетого донага Акима, чьи руки были закреплены в подлокотниках кресла. В комнате было довольно холодно, и Давид подозревал, что Катц мерзнет.

Янис снова погрузился в свои бумаги. Пролистав несколько страниц, словно что-то искал, он сделал пометку и продолжил перелистывать записи. Этот шелест раздражал Давида, и в конце концов он положил ладонь на руку Яниса. Тот остановился и удивленно поднял голову.

– Оставь нас одних ненадолго, – попросил Яссур и перевел взгляд в сторону Катца: – Хочешь кофе? Или, может, стакан воды?

Аким молчал, и Давид снова повернулся к Янису:

– Я, во всяком случае, не отказался бы от чашки кофе.

Дознаватель кивнул и, отложив бумаги, вышел. Стальная дверь захлопнулась за ним со слабым щелчком. В нависшей тишине было слышно только мерное гудение кондиционера.

Яссур задался вопросом: намеренно ли Сольман так проморозил комнату? Узник опустил голову. На его правой руке Давид заметил черные точки – следы уколов. Вены допрашиваемого до сих пор имели неестественный цвет – эффект от введенных препаратов.

Да, времена меняются. Автомобили стали комфортнее, компьютеры – быстрее, пытки – изощреннее. Электрошокеры и погружение в воду остались в прошлом. Но главное – работа дознавателя стала чище. Современные препараты способны превратить в тряпку самого непреклонного солдата. Стоит сделать инъекцию – и заключенному мерещится, что по его телу бегают огромные пауки. Такое сведет с ума кого угодно. Или, например, современная «сыворотка правды». Что в сравнении с ней бензилаты времен Вьетнамской войны или тиопентал натрия времен холодной? Она проникает непосредственно в контролирующие мозговые центры и снимает все блокировки. Сегодня следователю не надо мараться, как раньше. Достаточно сделать инъекцию – и можно задавать вопросы.

На этот раз «химия» тоже сработала безотказно. За каких-нибудь восемь часов Аким превратился в управляемого зомби. Были, конечно, и срывы, и вспышки ярости. Но в целом он послушно отвечал на все вопросы Яниса.

Удивительная история, что и говорить. И страшная. Давид знал Акима Катца как крайне «правого» политика, неумолимого сторонника поселений, жестких санкций против Газы и активного противостояния Ирану. Он был офицером израильской армии, воевал во вторую интифаду и заслужил медаль за храбрость. В армии Аким и познакомился с Беном Шавитом. Они стали друзьями и позже поддерживали связь. Бен остался в армии, в то время как Катц предпочел партийную карьеру. И когда, много лет спустя, Шавит оказался на посту премьер-министра, Аким стал его ближайшим советником по самым важным вопросам. С тех пор минуло пять лет. Господи, подумать только! Целых пять лет Аким Катц был сподвижником премьер-министра. Сколько вреда он успел причинить за это время?

Что и говорить, загадочная история. И ничего не проясняется, как бы глубоко ни копал Янис. Что-то здесь не состыкуется. Что заставило Акима повернуть против своего народа? Когда все началось? Кто его финансировал?

Взгляд Давида упал на бумаги. Он склонился над столом, пролистал папку с протоколами и остановился на одной записи. Судя по дате, это был один из первых допросов, еще до применения «химии». Записи Сольмана отличала особая скрупулезность, в которой не было необходимости, поскольку все допросы снимались на камеру. Яссур пробежал этот листок глазами. Напротив вопросов Яниса стояли значки, которые логично было истолковать как молчание Катца. Правда, без ответа остались не все вопросы.

Янис: Расскажи о своих религиозных убеждениях.

Аким: Полагаю, я в Кетциоте? В пятой секции?

Янис: Почему ты так решил?

Аким: Я почувствовал, как увеличилось глазное давление, когда мы опускались. Семнадцать метров, если я правильно помню?

Янис: Ты бывал в Кетциоте раньше?

Аким (улыбается): Я перерезал ленточку на церемонии открытия.

Приступ кашля прервал размышления Давида. Катц смотрел ему прямо в глаза. Странным, невидящим взглядом, словно сидящий перед ним человек был прозрачным. Яссур открыл было рот, чтобы задать вопрос, когда Аким вдруг вскинул голову, вперил взгляд в потолок и закричал – отчаянно и истошно. Кисть его руки с растопыренными пальцами взметнулась в воздух. Давид инстинктивно оглянулся на черное стекло, за которым, конечно, стоял по крайней мере один охранник. Но прежде чем Яссур успел что-либо предпринять, пленник стих. Его глаза снова затуманились, спазматически растопыренные пальцы расслабились, и кисть руки свесилась с подлокотника.

Давид прищурился: неужели это ему не мерещится? На пальце Акима блестело золотое кольцо с бриллиантами. В этот момент в дверь постучали, и на пороге возникла фигура Яниса.

– У него был приступ? – спросил Сольман.

Давид кивнул, принимая у него из рук коричневую чашку с кофе.

– Это нормально. Он отходит от последних инъекций, – сказал дознаватель. – Нервная система восстанавливается. Заодно возвращается уверенность в собственных силах, к сожалению…

Яссур глотнул кофе, не спуская глаз с обнаженного человека в кресле. Тот тяжело вздохнул. Вероятно, воздух в комнате был слишком спертым. А может, причиной всему было давление. Давид резко выпрямился и захлопнул папку.

– Мне нужно в Тель-Авив. Дайте знать, если удастся вытянуть из него что-нибудь стоящее.

– Конечно. Когда вернетесь? – спросил Сольман.

– Не знаю. Может, вернусь, а может, останусь пересмотреть ваши фильмы.

Давид направился к двери и кивнул в сторону черного окна. Замок заскрежетал. Прежде чем выйти, он оглянулся:

– А зачем вы оставили ему кольцо?

Янис улыбнулся.

– А… кольцо… Вы внимательны. Мы заключили с ним сделку. Чтобы начать диалог, предложили оставить что-нибудь из личных вещей в обмен на ответы на кое-какие вопросы. Он выбрал обручальное кольцо.

– И что? Сработало?

Сольман кивнул.

– Таким образом нам удалось узнать, как он поддерживал связь с Газой… Не беспокойтесь, – сказал он и добавил, поскольку Давид молчал, – с этим кольцом все в порядке, мы его проверили.


Могадишо, Сомали

В аэропорту было малолюдно. Серо-белый мрамор тщательно отполированного пола отражал потолочные лампы. Через весь зал тянулись низенькие черные заграждения, которые должны были разделять очереди к столам таможенников. Но сегодня необходимости в них не было, потому что работал только один стол. Некоторое время Рейчел ловила усталые взгляды женщин, укутанных в яркие ткани, и наблюдала за тощими, вытянутыми фигурами мужчин, а потом поправила хиджаб. Сегодня суббота, Тарин день, и она должна быть дома, угощать сестру тортом со взбитыми сливками. Таможенник подхватил ее сумку и поставил на ленту рентгеновского аппарата. Папо протянула ему паспорт в темно-красной обложке с золотыми буквами и гербом. Пальмы и два скрещенных меча – государство Катар. Мужчина пролистал несколько страниц. В этом паспорте настоящей была только фотография. Имя – Надира Аль-Нсур – было не более чем случайным набором букв, действительным лишь на время текущего задания. В следующий раз будет другое.

Интересно, скучает ли Тара по Рейчел? Знает ли она вообще, что сегодня суббота? Разумеется, знает. Одна из медсестер рассказывала, что Тара сидит у дверей каждую субботу и отказывается от любого участия в интернатской жизни. Ждет сестру. Рейчел почувствовала, как на глаза у нее наворачиваются слезы, но быстро взяла себя в руки. Ей нужно вернуться как можно скорей. Она должна сводить Тару в парк Бейт-Шеарим. Там они будут бегать за голубями или просто лежать на траве и смотреть в небо. Тара так любит наблюдать за облаками… И еще, они обязательно купят торт, даже если это будет воскресенье.

– Ма мехнатуни? – услышала Папо голос таможенника.

Она подняла глаза. Мужчина повторил вопрос. Ах да, она же из Катара! Поэтому он разговаривает с ней на ломаном арабском.

Рейчел улыбнулась.

– А-маль-ка-райюль-а-мааль… Торговля…

Служащий аэропорта пристально посмотрел на нее. В его глазах мелькнуло недоверие, и женщина инстинктивно напряглась, прикидывая возможные варианты развития событий. Что может произойти? Ей откажут во въезде и отправят обратно домой. Другой вариант – тюрьма и обвинение в шпионаже. Полиция коррумпирована и управляется «Аль-Шабаабом». Грегор, конечно, расколется, и она так никогда и не узнает, где именно произошла утечка. Вероятно, ее убьют, а тело затолкают в какой-нибудь мусорный бак. Рейчел собралась с силами, готовясь к решающему броску. Сейчас она оттолкнет Грегора в сторону и… Но в этот момент таможенник рассмеялся и закачал головой:

– Добро пожаловать в Могадишо.

Паспорт со свежим штемпелем с легким хлопком лег перед ней на стол. Папо вздохнула, подхватила сумку и молча проследовала в зал прибытия.

Грегор за ее спиной громко фыркнул. Они прошли по длинному коридору с коричневыми стенами, украшенными видами благодатной земли Сомали, и, миновав двоих до зубов вооруженных охранников, оказались в зале ожидания. Быстро оглядев толпу, Рейчел остановила взгляд на высоком, жилистом мужчине, который держал в руке щит с надписью «Сибирский петроль».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Поделиться ссылкой на выделенное