Д. Зельцер.

Медицина и магия Древнего Востока



скачать книгу бесплатно

Печатается по изданию: С.-ПЕТЕРБУРГ. 1910 г. Типография Н. В. Безрукова, Екатерингофский пр. № 1.

* * *

Посвящается дорогой памяти моих родителей.



I

Начало медицины, паразиты, прямая линия к настоящим корифеям медицинской науки. – Клинописная и иероглифическая врачебная науки. – Система трех элементов. – Болезни – это нарушение равновесия между элементами. – Зависимость болезней от времени года и погоды, а последних от небесных светил. – Астральное или астрологическое влияние. – Учение Гиппократа о топографических, климатических и календарных основаниях болезней. – Влияние времени года на чахоточных. – Отношение классической медицины к клинописной. Влияние числовое и религиозное.

Начало медицины восходит к далекому доисторическому прошлому человека, а может даже быть, что оно также старо как самопомощь у животных. Как низшие, так и высшие животные производить частью инстинктивным, частью обдуманный действия, имеющие целью хирургически лечить причиненные повреждения или же устранять повторяющиеся нападения паразитов. Некоторые птицы даже обучают своих детенышей истреблению этих насекомых. Первобытный человек, по условиям своего быта, близким к животному образу жизни, находился в постоянной борьбе с паразитами и, в своих средствах побороть их, был вероятно гораздо беспомощнее нынешней, постоянно очищающей себя от паразитов, обезьяны в зверинце. Особенно, человек, как это совершенно естественно, должен был страдать от насекомых во время болезни.


Новейшая медицина снова ищет корень всех болезней в паразитах, хотя бы и растительных. Таким образом, вероятно, первым врачом первобытного человека был тот, кто первый успешно боролся с паразитами, и ныне также высочайшей славы в научной медицине достигли те, кто счастливее других сумел бороться с паразитами. Вот та прямая линия, которая, в узких границах медицины, ведет от первобытного врачевателя к Пастеру, Коху, Ру и иным корифеям новейшей медицинской науки.

Клинописную и иероглифическую врачебную науку мы застаем уже в фазисе, далеко отошедшем от этой первобытной медицины. Здесь господствует система, которая считает организм, составленным из трех элементов: твердого, жидкого и воздухообразного. Все болезни происходить от нарушения равновесия между этими элементами, и задача врача состоит в том, чтобы, посредством подходящих лекарств, привести в норму означенные нарушения и восстановить нужное равновесие. Самые изменения в соотношениях между элементами находятся в зависимости от времени года и погоды, следовательно, от констелляции звезд. Вообще, все указания опыта на вечерние возвышения лихорадочной температуры, влияние погоды и времен года на болезни и их появления, связь солнцестояния с восходом звезд, с временами года и разделением тепла на земле, зависимость высоты прилива, отлива и состояния погоды от лунных фаз, расчет времени у вавилонян не по колеблющемуся солнечному календарю, а по более устойчивому лунному, равно как изменчивое положение остальных планет между неподвижными звездами, – все это непрерывно толкало и указывало медицине на астральное или, скорее астрологическое влияние, которому она вполне и подпала.

В данном случае, введшая в заблуждение абстрактная связь между явлениями повела к незрелому и неверному выводу: «post hoc, ergo propter hoc».

Это же астральное воззрение, несомненно, имело свою долю влияния на классическую медицину и оно же выразилось в учении Гиппократа, – причисляемом к величайшим его заслугам, – о некоторых болезнях в отношении к их топографическим, климатическим и календарным основаниям. Опираясь на это учение, мы и теперь еще, нисколько не поступаясь своими приобретенными с тех пор научными сведениями, можем утверждать, что время самой высокой смертности для чахоточных, – это весна, а для больных диареей грудных младенцев – лето. В отношении чахоточных можем еще прибавить, что самый опасный период для этой болезни – это время наступления зрелости у молодых девушек.

Но ведь такие же определения мы встречаем и в клинописной медицине. Один текст (Константинопольский 6432) даже говорит о болезни, наступающей первого Нисана (апрель). Конечно, такой произвольный и, вместе с тем твердо определенный день не есть верное обозначение времени, а скорее суеверие. Точное определение времени в этом отношении для клинописной медицины только возможно было, руководствуясь солнцестоянием. В древнеастрологических оборотах речи выраженное выше положение Гиппократа гласило бы: «ранний восход Сириуса делает жидким содержание кишок у грудных детей и отнимает их от кормилиц; когда же девочки выростают, и увеличивающаяся луна начинает иметь влияние на их кровь, а оне не очищаются к надлежащему времени (аменорея), то созвездие Кита приносить им изнурительный кашель, тем худший, чем менее солнце может приблизиться к зениту больной». Последнее предложение имело бы в виду географическое распространение чахотки для обитателей Средиземного моря.

Однако, классическая литература, если уже изменяет своей привычке не признаваться в своих заимствованных из клинописной медицины, то цитирует их под этикетом мидио-персидских учений, а византийское время, приписываем вообще всю древневосточную медицину какому то мифическому персу, Остану. Совершенно понятна поэтому существовавшая до сих пор уверенность в отсутствии какой бы то ни было связи между взглядами клинописной и классической, а следовательно, и современной медицины. И после этого ясно, что, если клинический текст вышесказанного содержания, в котором, по обыкновению, было бы еще несколько идеограмм, был бы найден, то его приняли бы лишь, как еще одно доказательство сумбурности содержания клинописной медицины.

Но вместе с астрологическим было неразрывно связано числовое и религиозное влияние, т. е. та общая система, которой подчинено все мировоззрение и, вместе с ним, вся наука древнего мира.


II

Некоторые греческие медицинские школы держатся восточных учений и передают их Средним векам. – Салернская школа. – Общая основа иероглифической и клинописной медицины с числом «два»: влага и воздух, – Гуморально-патологическая и пневматическая медицина. – Учения иероглифические заимствованы из клинописной медицины. – Классическая медицина исходила тоже из астрально-числовой системы.

Греческая медицина в своих воззрениях, конечно, ушла далеко вперед, но и здесь были отдельные школы, которые твердо держались чисто-восточных учений. Эти медицинские учения, в бесчисленных рукописях, оставлены нам на языках средне-провансальском, средне-норманском, средненижне-немецком, средне-английском и др. Рукописи эти поэтому могут нам служить некоторым вспомогательным средством для объяснения непонятных клинописных и иероглифических текстов. В изложениях на латинском языке, эта медицина большей частью происходит из салернской школы. Этапы этих учений на пути тысячелетних своих странствований к средним векам, на сколько можно теперь судить, шли из Египта через коптов и арабов к салернской школе, а от времен клинописи к несторианам или к Талмуду, к Византии и к гуманистам.


В этой древневосточной системе медицина, как иероглифическая, так и клинописная, имели одну общую основу с числовым элементом «два» и его потенциалами, 4, 8, 16 и т. д., которые, как четные числа имели в ней важное значение. Эта двойственность, лежащая в основе жизни, есть влага и воздух. Так как артерии у трупп не имеют крови, то эту двойственность видели уже в артериях, с одной стороны, как сосудах наполненных воздухом, и венах, с другой, как кровяных сосудах. Еще средневековая медицина находила эти оба рода сосудов в горле: «дыхательное горло – это артерия», через которую воздух вступает в тело, а «пищевод – это вена» для ввода пищи. Вопрос, какой элемент в этой двойственности занимает первое место, должен был стать предметом спора и разделить эту единую систему на две секты; на сколько можно распознать теперь, клинописная медицина на первом месте ставит жидкость и называется у нас гуморалопатологической, а иероглифы, в большинстве случаев, на первом месте ставят воздух, и мы называсм ее пневматической медициной.

Однако, границы обеих систем разделены далеко не строго, так как они ведь имеют одну общую базу. Да и самые иероглифические тексты, как папирус Эберса и медицинский папирус Британского музея, говорят, что их учения заимствованы из Азии. То же самое нужно сказать о египетских заклинаниях для матери и дочери (изданные Эрманом). Они взяты большей частью из клинописных учений. Характернее всего то, что в греческих школах выводы и клинической, и египетской медицины, несмотря на их значительные контрасты, соединены в один общий сборник, который еще до самого недавнего времени приписывался одному человеку, Гиппократу.

А это, понятно, не может подлежать никакому сомнению, что, раз эти выводы были уже достоянием клинописной и иероглифической медицины, то классическая наука переняла их оттуда готовыми и не имела никакой надобности, при взаимных отношениях, существовавших между Грецией и Востоком, вновь их выдумывать и изобретать, как полагают поклонники эллинизма. Таким образом и эта классическая медицина исходила из той же астрально-числовой системы.


III

Эпоха пирамид – есть время подчинения медицины астрально-числовому мировоззрению всего Востока. – Одни и те же медицинские средства употребляются в течение 3000 лет. – Незнакомство с состоянием медицины до подчинения системе. – Невозможность установления дат в ходе медицины для последующей эпохи. – Ход её скачками. – Сходство ассирийской, египетской и основ китайской медицины с клинописной. – Распространение её на север.

Если же мы себя спросим, когда именно медицина была подчинена этой общей всему мировоззрению Древнего Востока системе, то мы, вероятно, будем очень недалеки от истины, предположив время постройки пирамид – о котором папирусы Эберса, Бругша, и лондонский говорят, как о времени составления некоторых своих частей – той эпохой, в которой медицина подведена под астрально-числовую систему, положенную в основание всего вавилонского мировоззрения.


Приблизительно об этом же времени – около 3500 лет до Р. Хр. – говорят и некоторые медицинско-прогностические тексты куюнджикского собрания, приписывая свое составление эпохе Нарам-Сина.

Древность этой системы и устойчивость её в продолжении долгого времени нисколько не должны возбуждать нашего сомнения. Ведь находим же мы такие лечебные средства, как жир черных змей во время около 1600 г. до Р. Хр. и 1000 лет после Р. Хр. или экстракт беленного семени тоже в 16 столетии до Р. Хр. и в 1300 г. после Р. Хр. и т. п. В этих и подобных фактах одни и те же медицинские средства проходят перед нами на расстоянии 3000 лет через много стран и языков, сохраняясь в полной неприкосновенности. А потому нас нисколько не должно удивлять, если основы этой медицины оказываются на какие-нибудь 2000 лет еще древнее. Ведь, принимая 3500 лет до Р. Хр. за период, когда основы медицины были согласованы со всем мировоззрением клинописной культуры, мы этим временем затрагиваем только конец эпохи возникновения всей этой системы, которая, по набунаидскому (правда, сомнительному) счислению определяется, на основании прецессии весенних равноденствий, приблизительно[1]1
  Под прецессией солнца подразумевается изменение точки весеннего солнцестояния. Место солнечного восхода не неизменно, а передвигается, обходя в противоположном эклиптике направлении, весь Зодиак. Обход этот совершается в двадцать шесть тысяч лет; каждые 2200 лет весенняя точка солнца, вступает в другой знак Зодиака. Древнейшие известия имеются из периода солнцестояния в созвездии Тельца. Этот период у ассирийцев вызывается временем господства солнца, т. е. Бога Мардука у вавилонян. Но вся вавилонская астрономическая система гораздо древнее и носит явные следы предыдущего периода, когда весеннее солнце еще стояло в созвездии Близнецов. Во время вавилонского царя Набунассора, в 8-м стол. до Рож. Хр., весенняя точка передвинулась в знак Овена.


[Закрыть]
) временем между 6000 до 3500 лет до Р. Хр.

Другое дело, господствовала ли в медицине раньше этой системы какая-нибудь другая, или же бессистемная до того времени медицинская эмпирика составляла собрание разрозненных, собственных и унаследованных, приобретений опыта каждого отдельного врачевателя, – на этот вопрос мы в. настоящее время еще не можем с уверенностью отвечать. Во всяком случае, Геродот говорить о таком времени в Вавилонии, когда еще там врачей не существовало, а больные должны были пользоваться случайными сведениями своих ближних.

Как мы несведущи во всем, касающемся времени, предшествовавшего подчинению медицины системе, – точно также мы не имеем никаких данных относительно эпохи, последовавшей за этим и потому не можем установить какую-нибудь хронологию и определить какие-либо даты в этой науке. Вся клинописная медицина ограничена царствованием Ашурбанипала (668–626). Больше мы никаких показаний не имеем, и одно только можно сказать, что прогрессивный ход её обозначается скачками. Часто наука заходит в тупики, и тогда она возвращается к древнейшим текстам. Может быть, в этих ссылках на древность текстов и есть кое-какая фальсификация: следует только вспомнить о смешении настоящих сочинений Гиппократа с Псевдогиппократом. Но, в общем, нет оснований сомневаться в древности клинических текстов. Ведь если медицинский клинописный текст Константинопольского музея содержит в себе дословно параллельное место с одним египетским текстом 16-го столетия и, в то же время, содержит и рецепт, совершенно одинаковый с текстом библиотеки Ассурбанипала, – то такое сохранение рецептов на расстоянии одной тысячи лет делает вероятными и правдоподобными те сведения, которые удостоверяют и трехтысячелетнюю передачу текстов в неизмененном виде. А раз это так, то ведь мы в ассирийских текстах имеем древне-вавилонскую врачебную науку; из этого же неизбежно следует, что и египетская медицина, по крайней мере, в части своей, составляет заимствование из Вавилонии. To же самое нужно сказать о медицине китайской, которая, в своих теоретических основах, весьма сходна с клинической. То, что китайцы, которые питают особую любовь к очень древним эпохам, приписывают свое древнейшее сочинение по медицине, Ней-Кинга, времени от 2698 до 2599 г. до Р. Хр. и, таким образом, датируют начало своей медицины на 500–1000 лет позже времени, установленного нами для вавилонской и египетской врачебной науки, указывает на старшинство последней, в отношении к которой китайская медицина может быть рассматриваема, как дочь к матери.

Эта вавилонская медицина, вероятно, распространялась на север по мере того, как народы этих стран переходили из дикого в культурное состояние. Дело в том, что геолог, Лепсиус, полагает последний ледниковый период северного полушария в эпоху до 3000 г. до Р. Хр. К этому времени, приблизительно, китайцы приурочивают и потоп, вероятно, как к конечному пункту ледникового периода, когда, вследствие усиленного таяния глетчеров, низменные места были затоплены водою. Таким образом, это состояние потопа для различных стран, наступало в разное время. В это ледниковое время, в нынешних культурных странах, несомненно, царствовал негостеприимный холод, а обитатели их жили в условиях, близких к нынешним условиям жизни самоедов и эскимосов. Пояс же между 20° и 30° сев. шир. пользовался умеренным климатом, и отсюда-то систематизированная медицина шла к северным народам, по мере их перехода к культуре.


IV

Международная природа врачебной науки. – Нити, связывающие медицину на протяжении 6000 лет. – Общность анатомических заблуждений.

Вообще, характер врачебной науки, оставшийся на протяжении тысячелетий неизменным во всех своих странствованиях по самым различным странам мира, указывает на международную природу всей вообще древней науки, в которой медицина составляет одну часть. Как мы уже видели выше, не только врачебное искусство египтян и китайцев было в основе своей одинаково с вавилонским, но из последнего оказывается заимствованной и наука Гиппократа, взгляды которой господствовали во всю эллино-римскую эпоху, вплоть до позднейших Средних веков; под влиянием же гиппократовых учений, как известно, отчасти находится еще и новейшая наука. Народное же врачебное искусство разных стран еще и в настоящее время есть ничто иное, как незначительно измененная вавилонская медицина.


Нити, связывающие медицину всех времен вплоть до 16-го стол, после Р. Хр. с вавилонской, мы встречаем на самых различных пунктах. Начать с того, что сам человек представляет собою микрокосм, который отражает в своем организме всю Вселенную, – макрокосм. Известным растениям, металлам и камням свойственна врачебная сила, – и этим они обязаны таинственным силам божества или планеты, воздействие которых они представляют. «Mercur», «Aquila» и др. и теперь еще в медицине употребляются, как имена некоторых врачебных средств. Египтяне делили тело на 36 частей, соответствующих их делению зодиака на 36 деканов. На средневековых сосудоуказательных таблицах (так называемых кровопускательных атласах) единичные части тела разделены между двенадцатью созвездиями звериного круга, как его делили вавилоняне и мы. Греки верили, что каждая часть тела имеет свою планету. Все это, как оказывается, представления, принадлежащие первоначально вавилонскому мировоззрению. Больше того, мы даже находим одинаковые лечебные средства в 16 стол, до Рожд. Хр. и 1000 лет после Р. Хр. И, таким образом, если даже будем считать, что с этой древневосточной медициной в новейшей науке совершенно покончено, то и тогда мы должны для её господства отвести период в более чем 5000 лет, во все время которого она, с незначительными уклонениями, властвовала у всех культурных народов, начиная с восточной Азии до крайних пределов западной Африки.

В общности этой систематизированной медицины всем культурным народам древности нас убеждают также некоторые, общие древним, народами анатомические заблуждения, вынесенные из аналогии человеческого тела с телом животного.

Понятиям древнего человека было совершенно чуждо непосредственное изучение человеческого тела, и все свои анатомические сведения он черпал, так сказать, из бойни, где он ежедневно мог изучать устройство органов домашних животных; свои представления же о последних он всецело переносил на человека. To же самое отношение к изучению человеческого организма мы видим и у древних евреев, где только впоследствии Талмуд разрешил, в интересах врачебной науки, оскверняться соприкосновением с человеческим трупом. Так, напр., печень человека вавилонская медицина представляла себе по образцу печени козы. Так же рисовали себе печень и этруски, как мы это видим на их терракотовых изображениях. В египетских иероглифах человеческое легкое пишется изображением симметричного шестидольного легкого млекопитающих, вместо несимметричного, пятидольного человеческого. Интересный пример в этом отношении представляет нам вся система сосудов: повсюду, в медицине древних, артерии, вены, нервы, жилы, связки, дыхательное горло, пищевод, уретра и penis обозначаются единым общим словом, или же обозначение одной из этих частей переходит, при случае, на другие части. Такое неестественное объединение столь разнородных частей тела возможно только при теоретическом увлечении известной системой. Во французском языке сохранилось одно из этих бывших заблуждений древности; здесь для обозначения места тошноты и позыва к рвоте указывается сердце, а не желудок (mal au coeur). Аналогия человеческого организма с телом животного перенесена была и на наружные, видимые части тела, где, казалось бы, никакого заблуждения быть не могло. Так, напр., известно, что у всех животных сосцы находятся около мягких частей, и только у человека и обезьяны они расположены на груди. Но, и в клинописи, и в иероглифах, человеческие мягкие части (inguina), по аналогии с домашними животными, снабжаются сосцами. И если подобные представления, в ошибочности которых так легко было убедиться, все-таки столь долгое время могли существовать у всех народов, то это можно объяснить только тем, что державшая их в плену система настолько извратила и помрачила их ясный взгляд на вещи, что они продолжали пребывать в этих заблуждениях, нисколько не сознавая их.

Такие ложные представления не могут быть народными понятиями, а лишь плодом тысячелетних заблуждений кабинетной ученой системы.

Само собою разумеется, что, вместе с заблуждениями по анатомии, в вавилонской медицине, были связаны ошибки физиологические, которые как и анатомические, не могли быть основательно изучены по той простой причине, что эти искусственные искажения не были известны, и, вместо них всегда подставлялись нынешние понятия.


V

Древние воззрения переходят из одной страны в другую. – Гиппократ и Конрад фон Мегенберг о сновидениях. – Сновидения служили и для разгадывания будущего. – Уроскопия и кровь указывают состояние больного. – Уроскопия в индийской и малайской медицине. – Конрад фон Мегенберг о волосах.

Древние воззрения не только переносились из одного тысячелетия в другое, но и из одной страны «в другую. Приведем пример из Гиппократа и Конрада фон Мегенберга, (13-ое ст. п. p. X.) столь отдаленных друг от друга и по времени, и по расстоянию. В сновидениях уже древний врач видел не неотвратимые предвещания безапелляционного фатума, а последствия физиологического состояния человека. Это можно уже уловить в некоторых клинописных текстах, пространно же – о физиологии крови и сна говорит Гиппократ в своей книге «о ветрах» (???? ?????): «лишь только сон овладевает телом, кровь охлаждается, ибо сон, по природе своей охлаждает. Но, когда кровь остывает, её обращение становится более вялым… Сила мысли слабеет и исчезает; странные представления. называемые снами, начинают витать перед спящим». А Конрад фон Мегенберг в Das Buch der Natur продолжает на эту же тему: «кому часто снится дождь и кто часто видит во сне море и воду, тот имеет много водянистой жидкости в теле. Ему полезны купанья и другие подобные средства для очищения тела. Если кому-нибудь снятся огонь, молния и борьба, то в его теле слишком много того вещества, которое называется красной желчью; излишек крови дает сны с красной окраской предметов, с веселыми празднествами и хорошими яствами, а также представления о кровотечении. Кто видит во сне много черных или коричневых предметов, пугается во сне и испытывает боязнь, тот имеет в своем теле много вещества, которое называется черной желчью или меланхолией. Если же кому-нибудь снится, что он стоит в снегу или на каком-либо другом холодном месте, то у него слишком много холода в теле. И, наоборот, указывает на жар, если снится горячая ванна, и что стоят на солнце или у большого огня. Слишком большая сухость и тонкость крови и других соков возбуждают сны о летании в воздухе. Если кому-нибудь снится очень тяжелое бремя, то он слишком много поел. Если же кто-нибудь странствуете во сне через нечистые и смрадные места, тот имеет в себе много гнилой и зловонной влаги. Напротив, признаком правильных и чистых соков тела и отсутствия всякого разложения материи служат сны, в которых представляется гуляние по садам и благовонным местам. Кто во сне должен протесняться через узкие проходы и окна, страдает болезнью сосудов и тех органов, которые должны доставлять телу воздух, так что они не в состоянии втягивать в себя столько воздуха, сколько нужно для здоровья всех органов… Умный человек, таким образом, может из своих собственных снов узнать, когда ему необходимо открывать жилу или принять лекарство… Некоторые сны обусловлены также влиянием сил созвездий… Искусство разгадывать сны совершенно самобытное и сопряжено с долгой работой».



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное