Д. Ман.

Новые возможности



скачать книгу бесплатно

Дизайнер обложки О. Макаров


© Д. Ман, 2017

© О. Макаров, дизайн обложки, 2017


ISBN 978-5-4483-9988-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Пытаясь вспомнить…

Я дома. Если это вообще мой дом… Хотя окружающие утверждают, что это именно так и есть. И оснований им не верить у меня нет. Не знаю в который раз, обвожу комнату взглядом. Обстановка не богатая: трехстворчатый шкаф, диван-книжка, на котором, как говорят, я обычно спал, письменный стол с компьютером (седьмой «виндоуз»). Но я откуда-то знаю, что уже есть десятый… И ощущение такое, что я пользовался чем-то покруче. Я знаю, что если включу компьютер и открою папку «фото», то увижу себя в окружении родственников и друзей. Себя я узнаю, а остальных нет. Даже дочку Танюшку не помню. Теперь-то я узнаю её при любых обстоятельствах, ведь прошло уже два года, как я здесь живу. И Танюшку все теперь, с моей подачи, называют Матрешкой. Когда я вернулся «домой» Танюшке было четыре года, и она в то время часто болела. Ну, кто будет в детском саду следить за ребенком, как за своим… На одну воспитательницу детей много, разве уследишь за всеми… А Танюшка любила есть снег, и не так, чтобы очень любила, а только от того, что набегается, вспотеет и хочет пить. Сколько ей ни говори, что нельзя… Бесполезно. – Он вкусный, чистый.

– И с чего ты взяла, что он чистый? – спрашивала моя тётушка Павла Степановна, на чьём попечении тогда, да и теперь, находилась Танюшка.

– Он белый. – И весь разговор… – Ну и болей тогда. Одно ухо вылечим, другое заболит. Видно тебе это нравится, – сердито говорила тётушка.

Оказывается, у Танюшки не было мамы. Умерла. Мне рассказывали, как все произошло, но даже такой важный эпизод из моей личной жизни не освежил мою память. А я ведь должен был помнить о смерти жены, о том, что остался с трехлетним ребенком на руках… И тетку родную, которая меня воспитала и теперь воспитывала моего ребенка, я не помнил.

Ну, так вот, Танюшке для лечения отитов постоянно делали компрессы и повязывали голову платочком, что ей сильно не нравилось. В очередной раз поправляя ей платок, я сказал:

– Ну, теперь ты вылитая Матрёшка. – Да ещё и рассказал ей о такой игрушке, которой, как оказалось, у неё не было. Пришлось срочно купить. Танюшка раскрывала большую матрёшку и доставала всех меньших, расставляла их и играла.

– У тебя мама и дочки? – спрашивала Павла Степановна.

– Нет. Они все дочки, потому что я их мама. Я их всех соберу и спрячу в карман. Я главная Матрёшка. – Вот так Танюшка и стала Матрёшкой. И отзываться стала только на новое имя.

Мы втроём живем в двухкомнатной, смежной «хрущёвке». Во второй комнате два дивана, сервант, большой обеденный стол и тумбочка с телевизором. Телевизор современный – огромная плазменная панель, и говорят, что это я его купил… Много раз пытался вспомнить, как это произошло, но не удаётся.

Есть у нас ещё одна комната.

Те из граждан, которые когда-то жили в «хрущёвках», хорошо о ней знают и называют её «тёщиной комнатой». Это довольно таки большая кладовка во второй комнате. У нас в этой кладовке стоит старый бабушкин сундук, а на нем лежит бабушкина же перина (хранится). Над сундуком висит старая одежда, которую никто уже не носит. Пригодится. На «черный день». Так говорила тётушка. «Выкинуть жалко. Смотри, какой прекрасный дедушкин кожан». Если кто-то не знает, что это такое, то поясняю. Это длинное кожаное пальто пятидесятых годов двадцатого века. «Дед был просто счастлив, когда смог его купить на барахолке». Так говорила тётя. Справа в кладовке были сделаны полки. На них тоже хранились «нужные вещи». Например, одной из таких вещей был противогаз. Я даже не пытался расспрашивать тетю о том времени, когда, по её представлениям, он может пригодиться. Думаю, что в любой квартире есть места, где хранятся такие «нужные вещи». Одна из полок, что пониже, полностью принадлежала Матрёшке. Она устроила на ней комнату для своих кукол. Заберётся Матрёшка в свою комнатку-кладовку и играет там, а устанет, тут тебе и сундук с периной, можно и прикорнуть… Любила Матрешка играть где-нибудь в уголке, чтобы никто не мешал. И в её возрасте, оказывается, тоже хочется уединиться. Фантазия у неё была развита сильно. Посидит, подумает, а потом начинает в детском саду разные истории рассказывать, сказки собственного сочинения. И ведь слушали её, вот что интересно.

За два года моей сознательной жизни (что было раньше, я знаю только по рассказам) моя Матрёшка подросла и теперь, в свои неполные семь лет училась в школе. Матрешкой она звалась теперь только дома, а в школе откликалась на имя, данное от рождения – Татьяна Фурманова, по отчеству Павловна. А я значит Павел Фурманов.

Два года назад

С какого момента я помню себя? С того, как надо мной наклонился и встряхнул за плечо молодой лейтенант полиции, спросив мои документы. Я удивленно посмотрел на него и стал шарить по пустым карманам в поисках паспорта. А удивлен я был от того, что не мог вспомнить ничего такого, что могло бы вызвать интерес полиции к моей персоне. Не найдя документов, я вдруг осознал, что не могу вспомнить своего имени «какого я рода и племени». Не могу этому лейтенанту внятно объяснить, кто я и как оказался на скамейке в парке ранним осенним утром. Ясно было одно, что на этой скамейке я спал, а что было до этого…

Меня отвезли в отделение полиции, пробили отпечатки моих пальцев по базе. Моих отпечатков в базе не было. Это даже слегка меня успокоило, значит, я человек без криминального прошлого. Ну, и куда дорога таким, как я? Прямо в психиатрическую больницу. Куда я и был доставлен.

Врач, Игорь Петрович, занялся мной всерьёз. Взял анализы крови, проверил кровь на содержание алкоголя и других токсических и наркотических веществ. Результаты анализов ничего не дали. Я был чист. Внешний осмотр тоже ничего не дал, никаких черепно-мозговых и других травм не было. – Похоже на психологическую травму, – сказал Игорь Петрович. – Ну, разберёмся… – И он честно разбирался со мной около трех месяцев. Ведь это была не какая-нибудь захолустная клиника, а московская. Но, память не возвращалась. Тогда к моей идентификации «приложила свои хорошенькие и умелые ручки» медсестра Лиза. Она просто очень любила смотреть передачу «Жди меня» и поэтому, сфотографировав меня, обратилась в киоск, принадлежащий этой передаче, на железнодорожном вокзале. И вот случилось чудо. Как оказалось, меня уже давно разыскивала моя тётушка из Московской области. Естественно ей сообщили, и она явилась за мной в больницу во всеоружии. Привезла фотографии, военный билет, единственный документ, который теперь у меня остался и мог подтвердить мою личность. Не забыла захватить и диплом о высшем образовании, из которого я узнал, что являюсь экономистом. Не буду врать, но само слово «экономика» не было для меня чуждым. Я откуда-то знал, что могу свести дебет с кредитом, и многие экономические термины сразу всплыли в моей памяти. Тётушка для моей идентификации привезла свою соседку Полину Евгеньевну, которая, увидев меня, сразу сказала:

– Павлик, как не стыдно тебе валять здесь дурака в то время, когда тётка с ног сбилась в поисках… Собирайся, пора домой. Танюшка папку заждалась.

С удивлением глядя на незнакомых мне людей, я спросил:

– Так у меня что же и жена имеется?

– Теперь, уже нет, – вздохнув, сказала моя тётушка. – Больше года, как погибла, машина сбила. Водитель не виноват, сама она не в том месте дорогу перебегала…

Я смотрел на незнакомую мне тетку и её подругу, никого не узнавая. Мне казалось, что передо мной разыгрывают спектакль. Игорь Петрович, наблюдая за всем этим, сказал:

– Ну, что ж, главное узнали тебя и представили документы, а уж дома всё со временем вернётся на «круги своя»… Дочурку уж точно признаешь. А для верности можете сделать генетическую экспертизу. Наука у нас позволяет определить отцовство. – Я только робко поинтересовался:

– Тётя, так я что, бухгалтером работал?

– Конечно, нет. Таксистом.

Меня больше ничего не удивляло, пусть я буду экономист-таксист, только поскорее бы покинуть больницу, а то любимая Лизина передача могла предъявить на меня права и растиражировать мою историю. Мне совсем не хотелось изображать радостную встречу с родными на экранах телевизоров в каждом доме нашей великой страны.

После оформления документов о моей выписке из больницы Игорь Петрович позвал меня в свой кабинет и сказал:

– Вижу, не узнаёшь ты никого. Но, поезжай. Дома и родные стены лечат. Нет никаких оснований не доверять этой пожилой женщине, твоей тёте. Обращайся, если что…

Домой мы ехали в такси. Оказывается, мою тётку и её соседку привёз за мной мой сменщик Вася Пурышев, с которым мы на двоих приобрели автомобиль для работы. Увидев меня, Вася широко улыбнулся и раскинул руки для объятий. Обнять себя я позволил, при этом чувствовал себя неуютно, скованно. Короче, вид моего напарника не о чём мне не говорил. Вася, почувствовав «неладное», больше не улыбался и всю дорогу молчал. Высадив нас у дома, сказал:

– Ну, и угораздило же тебя… Если работать не сможешь, я деньги за машину отдам, не все сразу, конечно, частями. – Я кивнул, пожал ему руку, и мы поднялись в квартиру. Ничего из увиденного мною в этот день не вызвало воспоминаний. И когда вечером из детского сада привели мою дочь, никакого узнавания не было. Девочка четырёх с половиной лет, увидев меня, сначала, улыбаясь, направилась ко мне, но потом остановилась.

– Ну, что же ты, – сказала тётя – поздоровайся с отцом. Я чувствовал себя «не в своей тарелке». Я не знал, как себя вести… Девочка внимательно меня рассматривала, и видимо, сделав какие-то свои детские выводы, сказал:

– Здравствуй, ты на себя не похож… Просто тебе стыдно, наверное, что заставил нас поволноваться. Совесть замучила…

Она интуитивно чувствовала, что что-то не так, искала этому объяснение и нашла. Малышка ещё тогда не знала, что не всегда нужно верить глазам. Есть ещё внутренний голос, интуиция и чувства. Для неё пока белое было белым… Но я знал, что существует множество оттенков чёрного, белого, серого… Мой внутренний голос кричал «Не верь глазам своим»

Когда мы ехали в такси, я смотрел по сторонам, и мне казалось, что я еду не домой, а, наоборот, удаляюсь от всего мне знакомого и привычного. И городок, в который мы приехали, я не помнил. Если в Москве я узнавал улицы, по которым мы проезжали, и вспоминал их названия, то здесь я не знал ни одной. Чужой город.

Первым делом мне восстановили документы: паспорт и водительское удостоверение. Как оказалось, автомобиль водить я умел, но в такси работать не хотел, да и не мог пока, так как не знал ни город, ни его окрестности. Первое время к нам постоянно приходили люди, которых я должен был помнить, но не помнил. Постепенно поток посетителей иссяк. Я просто сидел дома и ничего не делал. Ну, не совсем ничего. Я водил Танюшку в детский сад, забирал её оттуда, ходил в ближайшие магазины за продуктами по поручениям моей тёти. По вечерам меня охватывало отчаяние. «Это всё не то, не моё». Как-то вечером, когда Танюшка уже спала, а тётя мыла на кухне посуду, я подошёл к ней и сказал:

– Павла Степановна, я очень стараюсь вспомнить свою жизнь, но не выходит у меня. Может всё таки я не Ваш племянник… Может мне опять в больницу уехать… —

– Да как такое может быть, Павлуша. Я ведь с рождения тебя воспитывала. Если ты не помнишь, то я-то всё помню. Не могу я обознаться. Всё образуется. Время всё расставит по своим местам. А для полной уверенности, давай сделаем генетический анализ.

И сделали. Тетя нашла деньги на анализ (подруги помогли) Экспертиза показала, что на 99,9 процента я являюсь отцом Танюшки. Экспертиза всё расставила по своим местам. Ну, что же, первую половину своей жизни я забыл. Начну всё сначала, с чистого листа.

Новое в хорошо забытом старом

Через некоторое время я познакомился с соседями, знал в лицо всех жильцов нашего дома. Дом-то небольшой, трехэтажный, с двумя подъездами. Все жильцы при встрече со мной улыбались и доброжелательно здоровались. В соседней парадной жил Витька Базаров.

– Твой друг детства, – говорила тётя. Так у него была даже своя теория на счет меня.

– Пашка должен вспомнить кого-то из нас, соседей по дому. И этот первый, кого он вспомнит, поможет ему вспомнить остальных. «Дернешь за ниточку, весь клубок и распутается». Поэтому, все должны постараться. А кому первому это удастся, тому от меня приз.

– А какой приз? – заинтересованно спросил Виталий Гладышев, бывший преподаватель местного колледжа, проживший всю жизнь бобылём, и, до недавнего времени, ухаживавший за лежачей матерью. Все говорили о нём, что он хороший сын. Скорее всего, так и было. В молодые годы, после окончания учёбы, он уезжал на заработки. Несколько лет работал и, вернувшись, купил для себя кооперативную двухкомнатную квартиру. В то время его мать жила с мужем, бывшим военным, имевшим очень плохое здоровье из-за контузии, и старшим братом Виталия Владимиром. Владимир, в отличие от брата, считался, красавчиком, вел сумбурный образ жизни, любил выпить и погулять. В результате спился и умер, вслед за отцом. Виталий стал жить у матери, а свою квартиру сдавал.

Витька посмотрел на окруживших его соседей и сказал:

– Ещё не придумал. Пусть это будет «сурпрыз». Но, разве в нём дело… Все мы Павла знаем давно, а уж тётку его, Павлу Степановну, только с хорошей стороны. Кому она только не помогала…

Неплохие, в принципе, люди жили в моём доме.

Витька, как оказалось, вообще многим был обязан моей тётушке. Она в буквальном смысле спасла его от тюрьмы. Учиться он никогда не хотел, еле окончив школу, пошел в армию. После армии гулял много, выпивал. Наконец, его мать тётя Валя, которая воспитывала его одна, нашла ему невесту, простую работящую девушку очень яркой внешности. Вся яркость была в волосах, кудрявых и огненно рыжих. Видимо, это и очаровало Витю. Он женился, родилась дочь. Но верна поговорка «горбатого, могила исправит». Стал он опять выпивать, гулять и развелся. И подругу нашел себе подстать. Оля, бывшая жена его детского товарища, тоже любила погулять, поучаствовать в сомнительных авантюрах. Обоим не хватало адреналина и приключений «на свою задницу». Тетя Валя устроила его грузчиком в винно-водочный магазин. «Алкоголика к алкоголю» скажете вы… Это тоже, что «пустить козла в огород» Но, что было делать, ведь с работой тяжело, а кормить и одевать такого здоровенного детину тёте Вале уже было не под силу. Ничего хорошего из этого не вышло. На этой работе он задержался недолго, так как украл ящик водки. И за этот свой поступок был препровожден в отделение. Вот тут тёте Вале и помогла моя тётушка, у которой в отделении был старинный знакомый, с которым и было решено, что дело возбуждаться не будет, а всё обойдётся денежной компенсацией.

Витька обожал автомобили, да и работал он водителем. Развозил хлеб по магазинам, ещё когда был женат на Марии. И вот одним летним вечером, прогуливаясь со своей новой подругой и находясь «под градусом», заприметил он фургон с незакрытой дверью. Покататься предложил он, так как давно не сидел за рулём, прямо скажем «руки чесались» покрутить баранку. Каким-то образом машину он завел и выехал из города. Но не повезло, при обгоне задел москвич. Денег у них не было, чтобы расплатиться с хозяином москвича. Но Олька, недолго думая, предложила расплатиться товаром из фургона. Замок был сбит. Часть товара перешла хозяину москвича. Дальше «гениальная» идея Вити. Он поехал в ближайший поселок и распродал там весь товар, на обратном пути бросив фургон. Узнав, о новых похождениях сына, тётя Валя слегла, и у неё случился инсульт. Денег для компенсации не было, да и размер суммы был неподъёмный. В этот раз помочь ему было невозможно. Пришлось Вите отбыть в «места не столь отдаленные», как говорят у нас в народе, и провести там несколько лет. Моя тётушка не бросила тётю Валю, ухаживала за ней и, в конце концов, поставила на ноги.

Надо сказать, что и без Витькиных инициатив все были ко мне доброжелательны. Только вот соседка с первого этажа, девушка, на вид лет двадцати восьми, не больше, старалась не смотреть в мою сторону, и, если наши пути пересекались, сухо отвечала на мои приветствия, опускала глаза, и вообще больше не обращала на меня внимания. Таким поведением эта молодая женщина сильно меня интриговала. Что я ей такого сделал в прошлой своей жизни? А может я был ей просто не симпатичен…

Лия

Май. Первая весна моей новой жизни. Погода хорошая: солнечно и тепло. «Чего дома сидеть…»

– Матрёшка, пошли гулять. – Я выглянул в окно. Во дворе на скамейке сидели пенсионеры, на детской площадке играла малышня. Была суббота. По субботам мы часто оставались вдвоём с Матрёшкой. Тётушка работала воспитателем в интернате, и работа была сменная. Сегодня её смена. Матрёшка сразу побежала в прихожую и начала натягивать ботинки.

Пока мы собирались, во дворе появились новые персонажи. За столиком на лавочке сидел Витька и что– то довольно эмоционально обсуждал с Виталием Семёновичем Гладышевым и военным пенсионером полковником Алексеем Андреевичем. Тут же была жена Алексея Андреевича Маргарита Аркадьевна, которая редко отпускала его одного. Везде вместе: и в магазин, и в поликлинику, и по другим делам. Матрёшка побежала на детскую площадку, а я подошёл к собравшимся, и прислушался. Разговор шёл о политике.

– Не пойму я, – говорил Витька, – и чего это эти хохлы против русских окрысились… Ведь они ж такие, как мы. Один народ. И вот, что интересно, выступает по телику, обзывает русских «нелюдями», а у самого русская фамилия…

– Значит, у него мама украинкой была, – сказала Маргарита Аркадьевна.

– А другой с украинской фамилией за Россию и за ополченцев переживает, – продолжил Витя.

– А у него мама русской была, – сказала Маргарита Аркадьевна.

– Так вот это и говорит как раз о том, что давно всё перемешалось. И прав ты, Витя, один это народ, – сказал Виталий Семёнович. – И, конечно же, никаких древних «укров» не было. А разделение идёт не по национальному признаку…

– Хватит о политике, – сказал Алексей Андреевич. – Погода хорошая, пошли, Маргарита, мы на рынок собирались.

– А я, пожалуй, домой, – сказал Семёнович. Мне обед готовить надо. А пропаганду телевизионную я вечером люблю смотреть…

Все разошлись, остались только мы с Витькой. – А у меня сегодня выходной, – сообщил он. – Я чуток попозже в автосервис на халтуру.

Витя на данном этапе своей жизни работал грузчиком на овощебазе, а по выходным подрабатывал в автосервисе. На постоянную работу его в автосервис не брали, но, учитывая его любовь к автомобилям и умения по их ремонту, часто приглашали на подработку.

Тут, как раз, из парадной вышла так заинтриговавшая меня девушка.

– А кто это? – спросил я Витю.

– Так ты что же, так ничего и не вспоминаешь… Эх, голова твоя дырявая… Это Лия – «мышка серая»…

По тому, как это было сказано, я понял, что Лия ничем не привлекала и не интересовала Витю.

– Знаешь, Витя, имя мне ни о чём не говорит. Не пойму только, что я ей сделал… Я с ней здороваюсь, а она буркнет что-то в ответ и мимо, и не улыбнется никогда.

– Так ты Лию совсем не помнишь? – опять спросил Витя.

– А чего б я тогда тебя спрашивал о ней…

– Говоришь, личико от тебя воротит… Злопамятная значит…

– Так в чём дело-то? – И тут Витька выдал. – Дружил ты с ней, со школы ещё… Шуры-муры разводил, а женился на её институтской подружке… Женщины обиду долго помнят… По мне, так ты нормальный выбор сделал, жена твоя яркая женщина была, всегда при макияже и одевалась модно, не то, что эта «заученная», «мышь серая». Нет, я против Лии ничего не имею. И фигурка у неё ничего, но не в моём она вкусе. Девка добрая, на помощь отзывчивая. В школе ещё, к ней обращался, чтобы по русскому меня подтянула. Занималась со мной по просьбе моей мамы. Но у меня врожденная неграмотность, еле девять классов закончил. Шибко умная эта Лия…

Я понял, что для Вити «заученность» скорее недостаток, чем достоинство. А «заученные» в его понимании это интеллигентные и интеллектуальные люди. С такими общий язык ему найти трудно.

– Ну, сиди тут, может чего вспомнится… А я к ребятам в автосервис.

Я посмотрел на часы. Можно было ещё полчасика повыгуливать Матрёшку, а потом домой. Пора об обеде подумать. Полчаса пролетело быстро, и мы с Матрёшкой направились к парадной, у которой вдруг появилась Лия с огромным пакетом в руке. Лия вошла в парадную, и оттуда вдруг послышался собачий лай и вскрик. Я поспешил к двери, распахнул её, и из парадной мне навстречу выскочил черный пудель, а за ним внук соседки с третьего этажа, крепко держащий поводок. Пудель так рванул на улицу, что парнишка еле устоял, а потом вприпрыжку побежал за собакой. Мы с Матрёшкой вошли. Лия стояла на площадке первого этажа, пакет валялся рядом, а по всей площадке были разбросаны продукты, особенно бросались в глаза раскатившиеся по всем углам апельсины. Я поднял пакет

– Тнанюшка, надо помочь, собирай апельсины.

– Давай, – весело ответила Матрёшка и бросилась за ближайшим апельсином. Втроём мы быстро всё собрали, и я подал пакет Лие. Подавая пакет, я встретился с ней взглядом. Сквозь стекла очков огромные серо-голубые глаза с длинными густыми ресницами смотрели на меня изучающе. Аккуратный носик, четко очерченные губы. «Да она красавица…» подумал я.

– Спасибо, – сказала Лия. – Всё произошло неожиданно, собака выбила пакет из рук… Танюша, возьми апельсин. Спасибо за помощь ещё раз. – Потом посмотрела на меня и сказала:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное