Д. Федоренко.

Сказ о походе на ладьях славянских. Сборник произведений



скачать книгу бесплатно

© Д. Н. Федоренко, 2016

© Д. Н. Федоренко, иллюстрации, 2016


ISBN 978-5-4483-2277-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие

Здравствуйте уважаемые читатели! Предложенная Вашему вниманию книга составлена из детских и взрослых воспоминаний автора, изобретательских опытов дилетанта и первых проб пера в фантастике и других жанрах литературы

«Аквапарк» на «Божанихе»

Лето – каникулы, бабушкина деревня, мне 6 лет. За деревней – речка «Божаниха». Ширина речки – метров 10, а у плотины – все 30, а может 20 (тогда мне, мальчишке могло и тридцать показаться). «Божаниху» перегораживала плотина – земляная с тремя, метрового диаметра трубами – для дренажа. Ширина плотины – два грузовика разъехаться могли, примерно метров 8. Длина труб была, примерно по 10 метров – именно они и были нашим «Аквапарком», который и во сне не снится современным мальчишкам. Всего двух труб нам хватало для получения невероятных ощущений, и, по уши – адреналина в крови.

Смысл аттракциона был прост – заплыть в верхнюю, наполовину заполненную водой трубу. Первый раз, с легким холодком в груди, заплываю в темное жерло трубы – подхватив меня, течение проносит сквозь плотину за несколько секунд и выплескивает из трубы с высоты трех-четырех метров. С потоком воды вылетаю из трубы и бултыхаюсь в пузырящийся водоворот, часто работая руками и ногами, выныриваю вместе с пузырьками на поверхность. До берега несколько гребков – выскакиваю на берег, и, бегом обратно – к трубе. Скорее повторить – уже не страшное удовольствие. Это простой вариант – для тех, кто помладше.

Вторая труба, полностью под водой и напор воды сильнее, а главное надо задержать дыхание, чтобы проплыть через всю плотину – всего на 2—3 секунды, но в полной темноте. Пару раз проныриваешь – и привыкаешь. Удовольствие – в первые разы, до восторга – потом поменьше, но все равно здорово.

Вот такой у нас был бесплатный «Аквапарк» – на любимой речке с божественным именем «Божаниха».

Лучше всех аквапарков мира. И конечно две тарзанки, на старой огромной иве, дополняли картину водных удовольствий.


Другое развлечение – на Днепре:


Днепр – река быстрая. Мне лет тринадцать. В летние каникулы – на «великах», на левый берег – ездили на пляж. Возле берега – стояла баржа, для погрузки песком. Баржа стояла носом против течения. Ныряли с носа баржи – на берег, быстрее, чтобы не затянуло под баржу. Первые прыжки захватывали дух и пробирали до мурашек, и холодка в груди.

Напрыгавшись и осмелев, придумали аттракцион – посложнее.

Прыгнуть с носа, и, пронырнуть под баржей – до кормы. Длина баржи метров?! – 50 или 100 – большая баржа, с песком. Ныряю – короткий полет, прикосновение и вход в воду. Течение – с силой, затягивает меня под баржу. Становится темно и жутко. Дно в ракушках, к которым, как оказалось, надо прикасаться осторожно – края острые и легко можно обрезаться.

Отталкиваюсь руками и ногами от дна, слегка касаясь ракушек. Плыву, стараясь уловить момент, когда надо будет свернуть, если почувствую, что не хватает воздуха. Почувствовав, первые позывы дыхания – плыву, дальше, ускоряя движение руками и ногами. И вот долгожданный свет – отчаянно работая руками, выныриваю, и, делаю первый жадный вдох, почти разрывая легкие. Страх унесло водой – доплываю до берега к радостно встречающим меня ребятам.

О любви к Ореховской плотине

Первый раз плотину прорвало осенью. Маленькая плотина – через ручеек шириной меньше метра. Тихий – лесной ручеек, с ласковым, еле слышно журчащим, голоском. Плотину строили мальчишки – школьники и студенты. Ручей протекал по оврагу – рядом с поляной – на которой стояли два туристических домика и летний туристический палаточный лагерь. Осенью – после отъезда детей, меня трудоустроили сторожем – для охраны этих домиков.

Не могу сказать, что обладаю даром предвидения, но взглянув на плотину высказал сомнение в ее прочности. Ребята меня заверили в профессионализме конструктора – проектировщика. Приехавший, через несколько дней инженер, спроектировавший плотину, показал мне книгу с проектами земляных плотин.

Я успокоился, но уверенность в том, что плотину промоет осталась…

Лето и первые месяцы осени пролетели незаметно…

В конце октября – начале ноября – полили дожди.

Ласковый узенький ручеек – превратился в бурный поток, быстро запрудивший пространство – перед плотиной…

Прошло несколько дней – плотина держалась. Я совсем успокоился, с радостью подумав, что я не ясновидящий…

Каждый день – и ночь наполнились новым смыслом. Я вбил рейку с куском от сломанной рулетки в дно плотины, и, каждые два – три часа замерял уровень воды – круглосуточно. Дождь лил почти каждый день – иногда, несколько дней подряд. Уровень колебался примерно – на полметра. Через неделю я совсем успокоился, и, впервые за наделю уснул на всю ночь. Проснулся – ближе к обеду, и, пошел к плотине. Завернув за домик – почуял неладное, шум у плотины – странно изменился. Обдало холодом – побежал. Подбежал – ступор несколько секунд, оцепенев смотрю… За эти секунды – маленькая дырочка – диаметром с крупное яблоко – увеличилась, сначала до футбольного мяча, и, больше, больше, обнажая «Ребра» – бревна каркаса плотины…


Вот эта плотинка с лотком для слива воды (черным – места прорыва воды).


Рядом – старые поленницы из березовых чурбаков. Бегу к ним – хватаю, обратно – затыкаю, опять бегу…

Накидал несколько штук, мелькнуло в голове – где старый тент полиэтиленовый…

Побежал за ним – схватил – обратно…

Успел – вовремя – площади тента хватило на всю дыру.

Укрепил тент камнями внизу и вверху плотины, – плотно обтянув торчащие во все стороны чурбаки, тент остановил поток…

Вода в октябре была холодная, и я убедившись, что опасность миновала – побежал растапливать печку, греться…

Слегка обогревшись и переодевшись в сухое, возвращаюсь – посмотреть результат. Тент-«пластырь» надежно закрыл «рану» в «теле» плотины. Дожди, через несколько дней закончились – уровень воды спал. Дыру засыпали землей и утрамбовали заново. Зима прошла спокойно, но чувство, что на этом все не закончилось – не прошло. …Пришла весна – солнце быстро растопив снег, снова превратило ручей в бурный поток…

Плотина выстояла, но под сливным лотком – вода нашла дырочку…

И на этот раз спасли – березовые чурбаки и кусок пластикового тента. После осенней промоины – смастерил себе «скафандр» из полиэтилена, спаяв зажигалкой края. Изготовил «шлем» из пластиковой сварочной маски – с дыхательной трубкой из ингаляторного патрубка (от «беротека») и куска огородного шланга. Но работать в нем оказалось неудобно – дно было мягкое, вязкое, и, я поскользнувшись, чуть не нахлебался воды. Разделся догола и намазавшись подсолнечным маслом – голышом доделал работу…

До сих пор не знаю – совпадение это, или мое предчувствие было частью непроявленного знания обо всем, так называемым ясновидением?!

Несколько наблюдений из жизни стрекоз


Как-то – охранял туристические домики от случайных гостей.

Рядом с домиками был маленький, примерно пять на пять метров – квадратный пруд, глубиной – по пояс. Был май – дети в туристический лагерь еще не приехали.

Живность в пруду – уже вся повылуплялась. Времени у меня было столько, что я не знал куда его деть. Телевизора и радио у меня не было. И вот – моим телевизором стал пруд и поляна на которой я жил. Наиболее интересны были стрекозы. Они вне конкуренции хозяйничали в воздушном пространстве пруда и поляны. Первое время моим глазам мало, что доставалось. Я мог видеть – лишь стремительные маневры по периметру пруда нескольких стрекоз. Через некоторое время стал понятен алгоритм движения стрекоз.

Оказалось – пруд был поделен несколькими стрекозами на участки охоты. Нарушение границ участка провоцировало воздушный бой с хозяйкой участка. В воздухе стенок нет – и затормозить резко невозможно – поэтому воздушные схватки были частым явлением в течение всего дня. С каждым днем мои глаза «пристреливались» к новым, до этого, не замечаемым подробностям. Я стал видеть весь процесс охоты. Первая стадия – барражирование на занятом участке. Или, как я назвал это – «стрижка» территории.



Двигаясь – вперед-назад, вверх-вниз – стрекоза, буквально выстригала свой уголок пруда – по пути уничтожая все на своем пути, то что я сначала и не видел – облачка мелкой мошки, роящейся в углах пруда. В первые дни я замечал только крупную, легко заметную «дичь» – белых мотыльков, крупных мух и оводов. Для этого «крупняка» – были особо скоростные «выпады». Заметив – во время обычной «стрижки» своего участка – залетевший на ее территорию «крупняк» – стрекоза, мгновенно сманеврировав, «выстреливала» себя в сторону добычи. Без промаха, с жутковато – неизбежной точностью настигала из любых положений сверху, снизу, сбоку. Уйти от ее почти молниеносной атаки не удавалось никому. Редко – мелкие, обычные серые мухи успевали увернуться. Схватки, случавшиеся между стрекозами, были апофеозом совершенства воздушного боя. В них были все элементы, применяемые истребителями, но на скоростях (относительно размеров) недоступных самым современным истребителям. Пике, бочки, мертвые петли и развороты, на немыслимых для новейших истребителей углах. Далеко улетая от пруда, увлекшиеся воздушным боем стрекозы успевали, попутно «закусывать» попадающейся живностью и уворачиваться от желающих «закусить» ими птичек. Обычно такие схватки заканчивались без летального исхода. Но однажды, в другом месте – на пляже – видел несколько боев, закончившихся для одной из сторон смертью. За три дня моего пребывания на пляже погибло несколько стрекоз. Я находил трупы с откусанными головами и изгрызенными крыльями…

Один мартовский день

Жил я тогда в лесу – охранял туристические домики. Восемь километров от платформы электрички – вглубь елового леса и там, на поляне, примерно 50 на 100 м – два «финских» домика. За водой надо было ходить к роднику. Метров 200 – вниз вдоль ручья. Или поверху – мимо двух муравейников – когда слякотно. И вот – в марте, солнечный день, снег почти везде сошел. Иду к роднику с 20 литровой пластиковой канистрой (пустой пока). Поверху – мимо двух муравейников. Один стоит в тенечке, другой – на солнышке. Картина, увиденная – остановила меня. Теневой муравейник, полностью покрытый муравьями – еле копошился. Муравьи двигались – как в замедленном кино. Соседний – «солнечный муравейник» – переливался «ручейками», мчавшихся в разных направлениях муравьях. Весь он выглядел – как море, переливавшееся муравьиными волнами. Все муравьи бежали налегке – словно разогревшись на солнечной энергии, разминались перед предстоящей летней работой.

И лишь один муравей тащил, высоко подняв, как древко невидимого знамени, через весь этот хаос – упрямо вверх – к вершине муравейника – еловую иголку. Вся эта движущаяся «каша» постоянно сбивала его с курса, перебегала ему дорогу, проскакивала по нему – вообщем, всячески препятствовала восхождению к вершине. Мне порой казалось, что они ему еще и кричат – брось чувак! Не напрягайся! До лета далеко, еще успеешь натаскаться! Завтра может быть мороз! Побегай налегке – пока тепло! Но Он – вперед и вверх, а там!.. Трудоголик – одним словом!

Все как в нашей – «человеческой жизни» – большинство ловит каждый теплый день для отдыха, и, лишь единицы упрямо «пашут» – двигаясь к своей вершине.

Дотащил Он еловую иголку до самого верха муравейника, и, не отдохнув, помчался за новой – вниз. Вторую – так-же – допер до вершины. Остальные – также носятся – хаотически… Дальше смотреть не стал – надо было набрать воды и приготовить поесть…

Увлекался я тогда праноедением, и, всерьез хотел перейти на питание солнечной энергией праны. Увиденное, в затененном и солнечном муравейниках – подтверждало теорию питания всех живых существ праной – энергией света, воды, воздуха и земли.


Таинственное исчезновение


Восьмой класс – школа. Мое дежурство в классе – уборка класса. Дежурили – по два человека. Мой напарник – ушел. Классная – закрыла меня в классе, сказав, что мыть полы придется мне одному. Одному мыть полы – конечно не хотелось. Классная – по моему мнению поступила неправильно, закрыв меня. Пометавшись по классу, в бессильной обиде – на одноклассника и класснуху, решил подшутить… Класс находился на втором этаже школы – прыгать было страшновато, но желание уйти от несправедливости оказалось сильнее… Я вылез наружу, и, сев на подоконник плотно закрыл окно… Приземлившись на газон, подвернул ногу, но дохромал домой, с некоторым злорадством представляя себе реакцию классной руководительницы, зашедшей в пустой класс… Все закрыто, а человека нет… Так и случилось, ее бедную, чуть инфаркт не хватил – открывает дверь, а меня нет?! Под партами и в лабораторной комнате – везде заглянула… Не мог же я – через замочную скважину просочиться… На следующий день она меня обнимать – целовать чуть не бросилась, увидев, что я живой, почти в истерике… Я ее успокоил, объяснив – как я исчез… До сих пор, вспоминая, чувствую себя виноватым перед ней…


Гора наслаждения.


Август 2016 года. Жара… Пластилиновой мягкости асфальт проминается под сандалиями… Город – раскаленная печь… Чувствую себя пирожком в духовке… На асфальте – зеленое с красным пятно… Половинка арбуза – на асфальте… Похожу ближе – вижу – по арбузной мякоти путешествует куча муравьев… Мелкие черные муравьи… Уже еле ползают… Давно видимо в этом счастье они… Налопались… Представляю себя на их месте… Гора сладкой арбузной мякоти высотой – этажей десять – не меньше… И я по ней ползу – и ем, ем, ем… А на следующий день – арбуз, размером с футбольное поле, уже забродивший – кайф бесконечный…


Сказ о походе на ладьях славянских

Это «Храбр» – на Онеге


…Легко и бесшумно скользит по волнам ладья, словно диковинная сказочная птица, с крыльями-парусами, залетевшая в наше время. Ловко лавируя, расходится с современными гигантами реки – огромными танкерами и баржами. Команды выскакивают на мостик машут руками, приветствуя гостью из глубины веков, – фотографируют. Белоснежные лайнеры кренятся на борт от высыпавших с фотоаппаратами и видеокамерами туристов, приветствуют гудками.

«Подбоченясь» бортами, подняв крылья-паруса, летят ладьи по крутым волнам разгулявшейся Волги – матушки. Кажется, оторвется от гребня волны ладья, взмахнет парусом и полетит в дали необъятные, в страну живого слова русского, туда где живет Китеж-град, в Светлую, чистую Русь…

Но… Срываемся с гребня и… ба-бах, плашмя, всем днищем о ложбину между волнами…

Вздрагивает, словно испуганно, лодьюшка, каждой досочкой вздрагивает, и словно птица живая, вспархивает на новый гребень волны.

Резвится Волга-матушка, играет волнами, как игрушкой, нашей ладьей. Но прямо держит курс от створа к створу, в крепких богатырских руках, сквозь дождь и волны, сквозь шквальный ветер – летит к родным берегам лодьюшка, созданная крепкими руками карельских корабелов, на верфях Петрозаводска.

Что же за богатыри ведут ладьи из Петрозаводских верфей в Жигулевские горы – в Богатырскую слободу? Верующие православные люди, любящие историю Родной страны, возрождающие лучшие ее страницы. Собрал всех и вдохнул дух богатырский отец Феоктист – руководитель Духовно-культурного кремля «Богатырская слобода». Мужественно перенесли они все тяготы похода, для городского, привыкшего к комфорту человека, довольно серьезные. За три недели эти люди достроили ладьи, неподготовленные к сроку.

Пошили паруса, пошили и установили палатки на ладьи и отправились в 2000 километровое плавание по двум озерам Онежскому, Белому и Рыбинскому водохранилищу размеры, немного меньше Онежского озера Куйбышевскому протянувшегося от Казани до Жигулевских гор.

До отхода из Петрозаводска – отец Феоктист (духовный отец и руководитель похода) решил «обкатать» первую из построенных ладей, с гордым именем «Храбр» в Онежском озере-море, Такое оно огромное и неспокойное, с настоящими морскими штормами и волнами до шести баллов?! Собрались утром и пошли из Петрозаводска в Кижи вчетвером – взяв с собой Елену Борисовна – правую руку отца Феоктиста. В середине дня, и середине Онеги, начался шторм. Онега показала свой не нежный нрав. Волны, еле качавшие, как в колыбели, ладью – разгулялись к обеду, и стали похожими на горы. «Храбр» быстро взбирался на них, и, сорвавшись с гребня всем широким и плоским днищем шлепался о ложбину между волнами, содрогаясь всем корпусом от разинувшего драконьей пастью носа, до пернато-хвостатой кормы. Вжимаюсь в скамью кормовой банки. Моментами казалось еще один такой удар, и рассыплется наш «Храбр» несмотря на всю свою храбрость, на мелкие еловые досочки из которых так кропотливо и старательно был сшит медными гвоздями. По побелевшему от напряжения лицу бывалого капитана, вцепившегося мертвой хваткой в румпель, было понятно, что ситуация более чем серьезная. Если бы не бескрайняя мгла сгустившаяся, и, ни огонечка вокруг – среди казавшейся бесконечной Онеги, и равномерные удары о волны, каждый из которых казался последним, с явными картинами плавающих досочек и нас барахтающихся в спасательных жилетах посреди моря, в которое в этот день никто и не выходил, все воспринималось бы как катание на горках. Но все плохое когда – нибудь кончается.

Появился огонек маяка, включенного по случаю шторма, ладья не рассыпалась и волны стали, вроде чуть меньше, появились просветы меж туч. Выплюнув за борт, примерно десятую, изжеванную папиросу, Борис Николаевич вышел из молчаливой сосредоточенности и приказал мне набрать воды в две двадцатилитровых пластиковых канистры. Это было для меня новым испытанием, оторвавшим меня, оцепеневшего, от кормовой банки. Надо было, всего – ничего, пройти от кормы, держась за поручни на крыше надстройки (это маленький деревянный домик), дойти до носовой надстройки и взять там канистры и набрать воды. Хватаясь за поручни, потом за мачту. в два шага – по скамейкам. И я у канистр. Надо было улучить момент между волнами, сразу после удара, оказавшегося более чувствительным на носу ладьи, припечатавшего меня к скамье, и окатившего фонтаном брызг, до кормовой банки не долетавших. Поймав момент, притапливаю канистру, ладья идет вверх к гребню, набираю почти полную, вода почти через борт, зацепившись за скамью ногой тяну канистру на себя… Словно свинцовая – 20 кило и тянет против хода, был момент утянет думаю бросить придется, но ладья выскочила на гребень, вырвав канистру из воды, закинул таки ее через борт… Вторая пошла легче…

Поступило приказание согреть чаю. В надстройке-домике – находился камбуз с газовой плитой. Согрелись чаем, пообедали рыбными палочками. Пообвыкнув, порхаю по ладье, почти не держась за поручни. Согревающий душу огонек маяка все ближе, шторм утихает и кажется уже не таким страшным. Прошли маяк, вошли в тихую воду, и, к моей великой радости капитан доверяет мне румпель. Капитану необходимо было отдохнуть. Два или три самых страшных часа шторма, показавшихся мне вечностью стоял на вахте Борис Николаевич, удерживая ладью против волны – неимоверное напряжение нервов и сил. Мне достался весь путь от маяка до Кижей – примерно еще два часа ходу. Неизведанное ранее блаженство – направлять пятитонную ладью, легко подчиняющуюся движению румпеля, среди вешек и створов, слушая негромкие указания Бориса Ник. Вокруг виды дивные, – деревянные, почерневшие от веков, скиты с колоколенками, такого же цвета избы перемежающиеся добротными современными домами, суровая красота Карельской природы. Незаметно пролетело время, и вот, показались Кижи, подпирающие низкое хмурое небо стройной семиглавой колокольней. Прошли вдоль берега мимо парка деревянных построек 17—19 веков.

Уже в темноте, по огням бакенов и створов пришли к долгожданной маленькой деревянной пристани. Вся дружина с радостью встречала нас. Истопленная баня – спасла от простуды и согрела душу. Поужинали и легли спать в причаленной ладье. Утром, спрыгнув с верхней койки оказался по щиколотку в воде. «Сухая» ладья дала течь. Откачали воду, позавтракали и стали вязать парус к рее. Отчалили. Обогнув остров Кижи, развернулись и подняли парус. С некоторым волнением наблюдал с прогулочного кораблика за подъемом обшитого мною паруса. Ветер был не сильный, лишь слегка морщивший рябью гладь воды. Медленно набирая скорость, пошла ладья. Словно попавший в другое время, смотрел на идущую мимо деревянных домов и колокольни Кижей, горделиво раздувшую парус ладью. На пристани стояло два теплохода с туристами. Увидев ладью – высыпали на палубы, фотографировали и снимали на видео, приветствовали возгласами и махали руками.


…И вот плыла ладья, как Пава, безмолвно, плавно, величаво, И «Спаса» лик сиял как солнце, затмив круизных теплоходов лоск…

На следующее утро, переночевав в палатках, отправились в Кижи для участия в празднике в честь окончания регаты исторических судов. От пристани, в доспехах и с хоругвями планировали пройти до места поздравления примерно километр. Один доспех оказался свободным, и я рискнул облачиться в него. Жара была сильная, одевая поддоспешник, обливаюсь потом. Одевание «железа» впрыснуло адреналин в кровь. Чувствую себя цыпленком в толстостенной консервной банке, сердце явно просится, из железной «темницы».

Пот льет градом. Всего «потряхивает» возбуждения. И мне в этом двухпудовом костюмчике идти целый километр?! Как они в этом целый день, не на жизнь, а на смерть бились?! Сильно пожалев о своем любопытстве, всем же решил идти со всеми. Не умерев от инфаркта после первых ста метров, приободрился и оставшуюся часть пути шел веселей. По программе праздника мы выступали с ристалищными боями. Разделившись на два «войска» – сшиблись. Сразу же оказался на земле, сшибленный двумя щитами опытных воевод. Во второй схватке удалось свалить одного противника. «Распалившись», слишком резво охаживая мечом, «уложил» его на травку.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2

Поделиться ссылкой на выделенное