Кир Булычев.

Поселок. Тринадцать лет пути. Великий дух и беглецы. Белое платье Золушки (сборник)



скачать книгу бесплатно

Но разве лучше всю жизнь прожить в этом вонючем поселке, среди каракатиц и мух, когда рядом нависает страшный лес, полный чудовищ и убийц? Нет, она не знала, что хуже, все было хуже.

Олег принес настой, он все-таки хороший мальчик, добрый, самый лучший в поселке. Он сильно повзрослел за эту зиму, как бы отец порадовался, что она вырастила такого сына.

Олег растер матери спину. Прикосновение жгучей жидкости было приятно, потому что оно означало жизнь. Тело ее еще живет и чувствует, и у сына жесткие теплые ладони, и он умеет растирать спину, он столько раз это делал за последние годы, это великое счастье, что есть на свете руки, которые могут делать тебе добро. Ирина тихо заплакала от неожиданной радости, а из-за перегородки донесся голос Старого:

– Тебе помочь, Олег?

– Нет, спасибо, – ответил Олег. – Но вы приходите, я уже суп разогрел, мы с вами пообедаем.

– Спасибо, я сыт, – ответил Старый, и Ирина сквозь слезы улыбнулась, потому что услышала – у нее был чуткий слух, – как Старый стал собираться в гости, мыл свою миску, потом начал переодеваться; он ценил понятие «ходить в гости», даже если это была соседняя комната за перегородкой.

Они сели за стол втроем, Ирине стало лучше, потому что у нее исправилось настроение. Она верила в жгучий отвар, и поэтому он ей помогал. Старый принес к похлебке сушеных орехов, сам собирал их и сам сушил на жаровне. Он надел новую куртку, у нее был один рукав. Олег иногда удивлялся, как человек может обходиться без руки; почти все Старый делал так, словно не был инвалидом.

– Когда в следующий раз пойдешь на корабль, – сказал он, глядя, как Олег наливает из лоханки похлебку, – обязательно принеси много бумаги. Это была роковая ошибка, что ты взял так мало бумаги.

– Я знаю. – Этот упрек Олег слышал много раз.

– Пока бумаги у нас не было совсем, – продолжал Старый, – мы отлично без нее перебивались. А тут устроили бумажный пир, я сам виноват, я даже детям в школе давал листки, чтобы они писали сочинения, но можно ли меня за это упрекнуть?

– Нет, нельзя, – успокоила Ирина, – я тебя понимаю.

– А Линда Хинд написала целую поэму о Томасе, – сказал Олег.

– Человечество привыкло передавать бумаге свои мысли, и поэтому микропленки и видеокатушки не смогли заменить бумагу. На Земле у меня есть неплохая библиотека, из настоящих книг. И она ни у кого не вызывает удивления. Так что ты обязательно принеси бумагу. Сила белого листа, на котором человек хочет выразить мысли или образы, наполняющие его, невероятна. Да и дети совсем иначе будут учиться.

– До лета еще жить да жить, – произнесла мать. Она сидела прямо, напряженно, неподвижно, чтобы не нарушить позу, вне которой ее настигала боль. – Меня удивляет, как вы все, взрослые люди, бегаете теперь к Олежке – об этом не забудь, это принеси…

– Если бы я мог дойти до корабля, – ответил Старый, – я бы лучше Олега сообразил, что надо взять. У меня опыт.

– А у меня интуиция, – ответил Олег лениво.

От горячей похлебки тянуло в сон.

Они сегодня закончили вытачивать металлические части для мельницы, чтобы с теплом поставить ее на ручье. Из-за этой мельницы Олег запустил занятия электроникой, только перед сном он успевал прочесть параграф в учебнике и утром до работы ответить его Сергееву.

– В следующий раз, – заверил Олег, – притащим с корабля целый воз добра. Я же не думал, что все так быстро исчезнет.

– Оно не исчезло. Оно рассосалось на нужды поселка, – поправил Старый.

– И почти половина ушла к Эгли и Сергееву, – сказала мать, и непонятно было, довольна она этим или осуждает Эгли и Сергеева.

– Еще бы, – напомнил Олег. – У Сергеева мастерская, он все делает. А Эгли лечит.

– Я ей даже микроскоп отдал. На время, – добавил Старый. Он был горд своей жертвой.

В поселке в принципе все было общее, иначе не проживешь. Но были вещи собственные, довольно много вещей. Зеркало у Марьяны, микроскоп у Старого, книга «Анна Каренина» у матери. Не говоря уже об одежде или посуде. Из-за того, что были собственные вещи, иногда происходили казусы. Например, зеркало было только у Марьяшки. Его нашел на корабле Олег, карманное круглое зеркальце, а потом, уже на обратном пути, подарил Марьяне. Зеркало оказало огромное влияние на жизнь поселка. Раньше люди себя не видели. Других видели, а себя нет. Разве только в луже или в пленке окна. А зеркало сказало людям правду, и чаще всего грустную правду. Ведь взрослые помнили себя с тех времен, когда было много зеркал. А тут они увидели, как изменились, постарели и подурнели. Молодые же вообще себя не видели раньше. А тут надо было сформировать к себе отношение. Марьяна, например, мнение о себе изменила к худшему. Когда она увидела в зеркальце скуластое обветренное лицо со впалыми щеками, с острым подбородком и треснутыми губами, все в синих точках от укусов перекатиполя, и два больших шрама на шее, то поняла, что она урод и никому никогда не сможет понравиться. Она даже не заметила своих больших серых глаз, длинных черных ресниц, пышных и упругих волос, обрезанных коротко и не очень ровно. А вот Лиз, наоборот, решила с помощью зеркала, что она очень красива, почти как Анна Каренина. Она стала носить косу, а потом черной сажей намазала себе ресницы, чтобы быть еще красивее. Именно Лиз украла у Марьяны зеркало. Она просто жить без него не могла. Марьяна давала зеркало другим – а желающих поглядеться в него было много. Лиз сказала, что зеркало потерялось. Все очень расстраивались, а дня через два слепая Кристина, которая жила с Лиз, изощренным слухом уловила, что Лиз прячет зеркало. Она начала бить Лиз сухими кулачками и плакать от обиды, что Лиз такая плохая, а потом заставила ее отнести зеркальце Марьяне и во всем признаться. Лиз зеркало отнесла и сказала, что нашла его в щели, за кроватью. А на следующий день Кристина, сидевшая у своих дверей, окликнула пробегавшую мимо Марьяну:

– Лиз вернула тебе зеркало?

– Спасибо, да.

– И сказала, что она нарочно не хотела его возвращать?

После короткой паузы Марьяна ответила:

– Да, сказала.

Кристина поняла, что Лиз ничего не сказала. Но больше никто об этом не разговаривал…

Олег положил всем каши. Старый посыпал кашу орешками. Олег принес сладкий сироп, в этом году сироп был очень вкусный, потому что Вайткус добавлял в него яблоки.

– Мне хочется верить, – произнес Олег, – что мы починим связь. И тогда не нужно будет тащить оттуда вещи. Я как вспомню сейчас, чего нам стоило эти сани до поселка дотащить, умереть можно.

– Мы должны предусмотреть все варианты, – сказал Старый. – Разумеется, рано или поздно нас найдут. Но мы должны быть готовы к худшему.

– Мы всегда готовы к худшему. Хуже некуда, – бросила Ирина.

– Не зарекайся, – сухо улыбнулся Старый.

– Жалко, что планетарные катера разбились, – проговорил Олег. – А вездеходы по горам не пройдут. Но я думаю, если со связью не получится, мы с Сергеевым запустим планетарный катер.

– Хорошо бы, – вздохнул старик. – Но это потребует нескольких походов к кораблю.

– А может быть – мы с Сергеевым это обсуждали – два или три человека останутся на корабле на зиму.

– Это исключено, – отрезала мать. – Я никогда этого не допущу.

– При условии, что будут отопление и свет.

– Температура у перевала зимой падает градусов до шестидесяти мороза, – напомнил старик. – Не тешься пустыми мечтами. Я конкретен в моих запросах. Кипа бумаги, вот и все.

– Если бы хоть какой-нибудь транспорт, – вздохнул Олег, наливая сироп в кашу. – Хоть маленький самолетик.

– Мы вынуждены идти по тяжкому пути, пройденному человечеством, – ответил серьезно Старый. – Сначала изобретем колесо.

– Колесо нам почти не нужно, – ответил Олег. – В лесу нет дорог. Вот если бы было два поселка…

– Колесо уже было изобретено, и у нас есть телега. Теперь бы паровую машину.

– Мы с Сергеевым сделаем котел. Мы уже придумали. Из клея.

– После парового котла мы изобретем… воздушный шар, – улыбнулся Старый.

– Я думал о воздушном шаре, – признался Олег. – Я много раз думал о воздушном шаре. Почему не сделать воздушный шар?

– В тебе говорит заблуждение человека, который никогда не делал воздушных шаров, – сказал Старый. – Для того чтобы поднять хотя бы одного человека, шар должен быть громадным.

– Ну, насколько громадным?

– Метров тридцать высотой. Это можно подсчитать. И второе – шары наполняются гелием или водородом. Где ты это достанешь?

– Вы же сами рассказывали, что братья Монгол…

– Монгольфье.

– Братья Монгольфье поднимались на шаре, наполненном горячим воздухом.

Олег подошел к печке и подбросил поленце. Оно сразу запылало голубоватым жарким пламенем. Отблески заиграли на лицах.

– У них была специальная горелка. И топливо.

– Какое? – спросил Олег.

– Ну, уж по крайней мере не дрова.

– Я лягу, – сказала мать. – Помоги мне, Олежка.

Старый успел первым, он подвел мать к постели и уложил ее.

– С топливом можно придумать, – проговорил Олег, глядя в огонь. – И горелку мы сделаем.

– Ты всерьез это замыслил?

– Совершенно серьезно. Если подняться к перевалу на воздушном шаре, это будет громадная экономия времени и сил. Хотя бы подняться. А может, и спуститься. Или сделать два шара, три шара. Один для людей, другой грузовой.

– Оставь эти бредни! – испугалась мать. – Еще полетишь и разобьешься.

– Не бойся, Ирина, – ответил Старый. – Это только мечта.

– Сделаем, – сказал Олег.

Он повернулся и быстро вышел из хижины.

– Оденься! – крикнула мать вслед.

Но он не слышал.

На улице похолодало. Пошел мелкий снег, мокрый, крупяной. Крупинки взбивали лужи и катились по скользкой земле. Поднялся ветер, северный, с гор.

Было темно, только тускло, сквозь крупу, светил, покачиваясь, фонарь у ворот. Его свет падал на мокрый блестящий гребень козы, которая маячила у изгороди, ждала кавалера.

Олег перепрыгнул через лужу и наискось через дорогу побежал к хижине Сергеева. Сквозь затянутое мустанговой пленкой окошко пробивался слабый свет плошки.

Олег постучал и сразу же вошел, захлопнув за собой дверь, чтобы не выпускать тепло.

– Сергеев, прости, – сказал Олег от порога, – у меня идея.

Сергеев сидел за столом, пил чай – кипяток, подкрашенный сушеной травой. Напротив за столом сидела Линда Хинд, вдова Томаса. Марьяна в торце стола колдовала в полутьме, расставив плошки с сушеными снадобьями.

– Садись, – пригласил Сергеев.

Линда поздоровалась тоже, хотя они, конечно, раз пять за день уже виделись. К тому же Линда приносила Сергееву поесть в мастерскую. Она в последнее время часто приходила к Сергееву, и никто этому не удивлялся. Все думали, что она переедет к Сергееву жить. Мать Олега даже говорила: скорей бы, чего они ждут, Линде совсем тяжко без мужа – она-то знала, что такое женское одиночество.

– Я решил сделать воздушный шар, – произнес Олег.

– Зачем? – спросил Сергеев.

Он был самым сильным и надежным мужчиной в деревне, как бы вожаком этой маленькой человеческой стаи. Еще крепкий и «относительно целый», как сказала мать. У него лишь не хватало двух пальцев на правой руке. С Марьяной у них похожи только глаза – у обоих серые, светлые, в длинных густых ресницах. Но лицо Сергеева квадратное, тяжелое и, наверное, некрасивое, если посмотреть на него чужими глазами. Однако в лице читалось спокойствие, и ему можно было верить. Раньше кумиром Олега был Старый, который обо всем знал, который был Учителем. Но после возвращения с гор Олег все больше привязывался к Сергееву. Тот был не только учителем, он был мастером, и у них с Олегом общее дело.

– Мы сделаем большой воздушный шар, – проговорил Олег. – И на нем полетим к кораблю. Понимаешь?

– Ты все-таки садись. Марьяшка, сделай гостю чай.

– Я уже пил, – сказал Олег, но сел.

Линда поднялась и сказала, что ей пора, а то дети боятся и не спят.

Олегу всегда казалось, что Линда холодна с ним, потому что именно из-за него погиб в горах ее муж. И она не может ему этого простить. Олегу хотелось подойти к ней и сказать, что он не виноват, он ничего не помнит, его укусила снежная блоха. Но Олег так и не решился подойти к Линде, которая в одну ночь поседела, когда узнала, что Томас погиб.

Сергеев смотрел вслед Линде, и Марьяна тоже смотрела ей вслед, и Олег вообразил, что Марьяна не хочет, чтобы вместо ее матери, которая погибла очень давно, здесь жила Линда, хотя все знают, что Линда тихая и добрая.

– Продолжай, – перебил мысли Олега Сергеев.

– Если сделать большой воздушный шар и дождаться, пока будет хороший ветер, можно подняться на нем в горы, даже долететь до «Полюса». Представляешь, какая это экономия?

– Любопытно. – Сергеев никогда не спорил, пока сам для себя не решит проблемы. – Большой воздушный шар. И если дождаться обратного ветра, то можно на нем спуститься обратно.

– И за лето слетать на корабль пять раз. Понимаешь, пять раз.

Сергеев отрывисто засмеялся, будто кашлял.

– Именно пять?

– Именно. – Олегу показалось, что он уже нашел союзника, а если это так, то считай – шар взлетел.

– Можно, я буду думать вслух? – спросил Сергеев.

«Не надо», – хотел ответить Олег. Сейчас все рухнет. Сергеев – это не Старый, который мыслит в общих чертах. Сергеев сейчас найдет по-настоящему слабые места.

– Если бы мы сделали шар, – размышлял Сергеев, – и он бы полетел, это было бы полезно. Но, во-первых, шар неуправляем. Допустим, мы поднимаемся в воздух, ветер попутный, и мы летим к горам. Потом ветер меняется, и нас несет к снежным хребтам, где никто из нас не был. Мы разбиваемся и погибаем или садимся, но потом не можем найти пути назад. Как мы прикажем ветру принести нас именно в нужную долину?

Олег взглянул на Марьяну. Она подвинула к нему чашку чая. Марьяна была за него. В прошлом году Старый устраивал им – ему, Марьяне и Дику – экзамены, потому что они стали большими и кончили школу. Это были торжественные экзамены, все жители поселка, даже маленькие дети, собрались под навесом рядом с календарными столбами. Старый задавал вопросы, и другие члены комиссии – Вайткус и большая Луиза – тоже задавали вопросы. Олегу почему-то достались вопросы куда более трудные, чем Марьяне и Дику, и он был немного обижен на Старого за такую несправедливость, только потом он понял, что в этом и была справедливость – Старый приготовил каждому вопросы, на которые тот мог ответить. Тогда у Олега возникло такое же чувство, как сейчас. Он весь собрался, он был как на охоте, когда на тебя нападает шакал, и все мысли были ясными и точными.

– Если ветер неожиданно изменится, – ответил Олег быстро, – то в шаре нужно сделать такое устройство, чтобы он быстро опускался. И его не успеет унести в сторону. Мы просто опустимся на полпути и дальше пойдем пешком или подождем попутного ветра.

– Разумно, – кивнул Сергеев, – при условии, что спускаться придется на ровном месте, а не над скалами.

– Нам бы только перевалить за плато, дальше скал нет. Там ровно.

– Ты возьмешь меня с собой? – спросила Марьяна, глядя в упор на Олега. Она всегда смотрела в упор на человека, с которым говорила, и потому многие чувствовали себя неловко. Обычно люди не смотрят в глаза, когда говорят с тобой.

– Не знаю.

– Вторая сторона проблемы, – продолжал Сергеев, – заключается в том, как сделать шар. Я пока не знаю, как его сделать.

– Я тоже не знаю. Но придумаю.

– Он должен быть большим. Где мы найдем такое полотно?

– А если связать много пузырей мустангов? – подключилась Марьяна. – Будет гроздь воздушных шаров.

– Нет, – возразил Сергеев, – шары останутся лежать на земле. Ведь мустанг наполняет их горячим воздухом из своего тела, поэтому они его поднимают.

– Правильно, – согласился Олег. – Значит, мы возьмем много мустанговых шаров и сошьем из них большой шар.

– Нитками?

– Клеем. У нас есть Чистоплюй.

– Хорошо, предварительно мы принимаем эту версию. Но как ты подвесишь к шару гондолу?

– Что? – не понял Олег, который не слышал раньше такого слова.

– Люльку, корзину, в которой будут сидеть люди.

– А как это делали на Земле? Наверное, ее можно пришить к нижнему краю шара. Ведь там внизу должно быть отверстие, чтобы входил теплый воздух.

– Нет, – вспомнил Сергеев. – Как сейчас вижу картинку в книжке Жюля Верна – их покрывали сеткой, а к сетке подвешивали корзину.

– Ну, сетку мы сделаем.

– А как будем согревать воздух?

– Как братья Монгольфье. – Олег чувствовал, что побеждает. – Сделаем печку… ну, разве не придумаем?

– Может, и придумаем, – усмехнулся Сергеев.

Тут заблеяла коза у ворот, что-то случилось. Умеренно заблеяла. Если бы угрожала настоящая опасность, коза бы орала втрое сильнее. Так что никто не встревожился. Но все же проверить следовало. Сергеев выжидательно поглядел на Олега. Тот встал:

– Я погляжу.

– Хорошо, а то я устал сегодня. А насчет шара мы завтра с тобой подумаем.

Олег попрощался, направился к воротам. Марьяна пошла за ним.

– Ты хорошо придумал, – сказала она.

Они шли по краю длинной лужи. Небо чуть светилось, и поэтому глаза быстро привыкли к темноте. Окна хижин были желтыми – везде горели плошки. Никто не вышел, хотя коза продолжала голосить. Все знали, что ничего опасного.

Марьяна поскользнулась и взяла Олега за руку. У нее были жесткие пальцы. Олег поглядел на ее профиль, на ее очень точно выточенный нос и полные губы. Олег подумал, красивая ли она? Мать говорит, что Марьяна – гадкий утенок, которому не суждено стать лебедем. Вечный подросток. Мать считает, что в Лиз есть женская прелесть. Может, она так говорит, потому что Лиз совсем не нравится Олегу, а Марьяна нравится. Олег не мог бы объяснить, почему она ему нравится – он ощущал только негативные следствия этого. Например, если Марьяна уходила в лес с Диком. Наверное, хотя он не смог бы сформулировать эту мысль, это была не ревность, а скорее зависть к Дику. Потому что Дик был выше ростом, смелее, сильнее, великолепный охотник. Олег завидовал умению Дика стрелять из арбалета и метать нож, его способности выследить и убить зверя, даже очень сильного, его холодному безрассудству и, главное, полному равнодушию к достижениям и мечтам Олега. Достижения Олега были Дику недоступны, он и не пытался разобраться в справочниках по связи или в логарифмах. А это несправедливо и обидно. От этого ценность знаний и умений Олега падала, и ему приходилось уговаривать себя, что в один прекрасный день он докажет Дику свое превосходство в знаниях, в мудрости, хотя на самом деле ему хотелось доказать превосходство в схватке с шакалом.

Иногда Олег начинал скучать по Марьяне, ему хотелось услышать ее голос или встретить серый настойчивый взгляд. Но в последние месяцы они почти не бывали вместе, потому что Олег был очень занят и уставал за короткий мутный день. Все в поселке и всегда были заняты, даже дети, все и всегда уставали, если не считать слепую Кристину и Лиз, не любившую работать. Олегу надо было понять все написанное о связи в книгах, которые он принес с корабля. Он должен был вернуться туда и сказать Земле, что они здесь.

Коза бегала вдоль изгороди и блеянием пыталась отпугнуть сидевшего по ту сторону одинокого шакала – белая шерсть дыбом, черная пасть нараспашку. Коза справилась бы с шакалом, если бы он перебрался через забор – один шакал козе не страшен, она вдвое больше и вдвое сильней, поэтому шакал только облизывался. А коза топотала, пугая шакала. Это был пустой поединок.

– Молчи, – велел Олег козе, – иди спать.

Марьяна погнала козу к козлятнику и закрыла ее там. А Олег взял камень из кучи, специально для этой цели лежавшей у ворот, и запустил в шакала. Шакал понял, что делать ему тут больше нечего, и двинулся к лесу.

Было очень тихо. Снег сыпал лениво и беззвучно. Олегу стало холодно.

– Спокойной ночи, – сказал он Марьяне, которая запирала козлятник. – А то я замерзну.

– Спокойной ночи, – ответила Марьяна.

Голос ее был грустным, но Олег не прислушивался к интонациям. Скользя по грязи, он побежал к своей хижине изобретать воздухоплавание.

Глава вторая

Шар стал яблоком раздора в поселке. Идея казалась безумной и невероятно громоздкой. И она требовала, чтобы все жители поселка жертвовали своим временем, нужным на каждодневные заботы, ради мальчишеской выдумки, из которой ничего не выйдет. Но у Олега были союзники.

Первым стал Сергеев. Он не вмешивался в споры, он согласился придумать и сделать горелку. К счастью, стебли дерева каракатицы, которыми отапливали дома, состояли чуть ли не наполовину из жирной смолы. Они не очень хорошо пахли, когда горели жарким фиолетовым пламенем, сгорая почти без остатка, но этого давно уже никто не замечал. Сергеев сделал пресс, чтобы выжать из стеблей смолу – большая экономия веса. А Старый, хоть и со скрипом, отдал им непригодный микроскоп. У него был новый, который Олег принес с «Полюса», но он берег и прежний, без линзы. Из микроскопа получились трубка для горелки и клапан, чтобы регулировать пламя.

Вторым союзником стал Казик.

Воздушный шар был для него великим приключением. Причем земным. Ведь только на Земле летают на воздушных шарах. Казик попросил, тихо и вежливо, всех взрослых по очереди, чтобы они рассказали ему содержание романа Жюля Верна «Пять недель на воздушном шаре». Казик рассудил, что все читали этот роман, но давно, в детстве, и забыли множество деталей. Однако если поговорить с каждым, если каждый перескажет сюжет романа, то получится более или менее полная картина. Он даже выудил из рассказчиков имена героев и заставил Старого нарисовать воздушный шар. Старый часто рисовал для учеников картинки из жизни Земли. Первое поколение учеников – Дик, Лиз, Марьяна и Олег – были вынуждены довольствоваться грубыми изображениями на земле или углем на сосновой коре. В последний год ребятам повезло – появилась бумага, и Старый, охваченный эйфорией в одну ночь разбогатевшего нищего, потратил немало ценных запасов на картинки, неумелые, наивные, но самые настоящие картинки: Эйфелева башня, Кремль в Москве, Слон, Лунный купол, Первый паровоз, каравелла Колумба. Таких картинок набралось с полсотни, и их можно было рассматривать после каждого урока. И была картинка, сделанная по просьбе Казика и даже с его поправками, потому что он, хоть и не умел рисовать, о воздушном шаре знал куда больше, чем Старый. На этой картинке воздушный шар опускался в африканскую саванну, а за ним бежали слоны и жирафы.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12