Брэндон Снид.

Держи голову выше: тактики мышления от величайших спортсменов мира



скачать книгу бесплатно

СЕЙЧАС ПРОЩЕ ПРИЗНАТЬСЯ В ТОМ, ЧТО ТЫ ГЕЙ, ЧЕМ СКАЗАТЬ, ЧТО РЕГУЛЯРНО НАВЕДЫВАЕШЬСЯ К ПСИХОЛОГУ.

В январе 2016 года в докладе, опубликованном в British Journal of Sports Medicine, сообщалось, что примерно у четверти всех молодых спортсменов, занимающихся спортом в колледже, выявлены симптомы депрессии. По оценкам, отклонения от нормы психического здоровья есть примерно у трети всех профессиональных футболистов.

Разумеется, важную роль в этом играют сотрясения и любые другие повреждения мозга. В 2014 году исследователи из Бостонского университета провели вскрытие мозга 79 умерших экс-игроков NFL и обнаружили, что у 76 из них были признаки хронической травматической энцефалопатии, или CTE. И хотя причиной ее возникновения могут быть тяжелые удары в голову, приводящие к сотрясению мозга, ее также могут вызывать более мелкие и частые столкновения, которые футболистам приходится сносить на всем протяжении карьеры. Люди с СТЕ часто страдают от потери памяти, помутнения сознания и депрессии. Также они мучаются от ужасной боли как физического, так и эмоционального плана, приводящей к вспышкам ярости и даже суициду. Одним из самых ужасающих последствий СТЕ был случай Йована Белчера, лайнбекера «Канзас-Сити Чифс», в 2012 году застрелившего сначала свою подругу, а потом и себя. Страдают от СТЕ не только профессиональные футболисты: в 2016 году легендарный участник BMX[16]16
  BMX (Bicycle Moto Xtream) – экстремальный велоспорт.


[Закрыть]
Дэйв Мирра, отобедав со своими друзьями, пошел к своему грузовику, вытащил из него пистолет и застрелился. Один из худших аспектов СТЕ состоит в том, что диагностировать его можно только посредством вскрытия мозга, а это значит, что страдающие от недуга люди никогда толком и не узнают, что он у них есть.

Хьюз и Ливи назвали и другую важную причину, по которой у атлетов бывают такие отклонения в психическом здоровье, помимо травм и повреждений мозга, а именно – стремление к образу жизни элитного спортсмена. Их мир требует от них колоссальных временны?х и ресурсных инвестиций и часто лишает их не только свободного времени, но и осознания собственного «я». В краткосрочной перспективе такая жизнь сулит огромные выгоды – но мы с вами говорим о том, что спортсмены, часто даже не осознавая этого, утрачивают всякое чувство собственной идентичности, оказываясь вне рамок своего спорта. Все их существование подчинено нуждам их команды и их спорта, и зачастую им говорят, что нужно делать, и они оказываются беспомощны, вместо того чтобы жить с полной свободой выбора.

Это приводит их в состояние, которое Хьюз и Ливи называют «отвержением идентичности», суть которой раскрывается в названии: у страдающих этим недугом спортсменов нет собственной идентичности за пределами их вида спорта.

Доктор Майкл Джервейс соглашается с ними в том, что это одна из самых широко распространенных психологических ловушек для спортсменов.

Они забывают о том, что они – человеческие существа, которым нужна жизнь вне рамок спорта, у которых тоже должна быть личность. Он называет это «слиянием личности человека с его выступлениями в спорте».

Я спросил у Джервейса, как этот процесс физически отражается в мозге, и он ответил мне, что мы пока еще не знаем этого. Однако можно сделать обоснованное предположение и представить, что это как-то связано со слишком активной реакцией в духе дерись-или-убегай в ситуациях, когда человеку брошен вызов или когда он начинает испытывать трудности в спорте. В мозге человека, путающего свою деятельность с собственной идентичностью, возникает логическая цепочка: угроза успешному выступлению есть угроза жизни.

Одним из сложнейших факторов сохранения психического здоровья спортсменов является двойственность такой ситуации. Когда спортсмен ошибочно путает свою идентичность с собственной профессиональной деятельностью, он поначалу может добиваться впечатляющих результатов в этой деятельности. Для меня и для тех, кто страдает от схожих симптомов, «спортивные выступления» = «жизнь», и поэтому мы усердно трудимся. Такое восприятие генерирует сильный эмоциональный запал и формирует рабочую этику, которой восторгаются многие люди – более того, складывается впечатление, что в современной американской культуре это стремление жертвовать жизнью ради работы возведено в культ.

И какое-то время это стремление может приносить плоды. В моем случае оно приводило к одержимой работе над каждым аспектом игры, от попыток улучшить замах битой до прокачки силы и всего остального. Оно может сделать тебя глубоко небезразличным к делу и привести к фантастическим результатам.

– Впрочем, на каком-то этапе оно начинает истощать, – замечает Джервейс.

Когда истощение начинает проявляться (а это неизбежно случается), оно заявляет о своем приходе через эмоциональное выгорание, травмы, бессонницу, хроническую усталость. Спортсмены – как мужчины, так и женщины – сильно подвержены также расстройствам пищевого поведения и дисморфофобии[17]17
  Чрезмерная озабоченность незначительными дефектами или особенностями своего тела.


[Закрыть]
. (Даже имея вес 220 фунтов[18]18
  100 килограммов.


[Закрыть]
при 7 % жира в организме я, глядя на себя в зеркало, чувствовал себя пухлым и дряблым.)

Пожалуй, одним из самых наглядных проявлений того, как спортсмены компенсируют подобный дисбаланс, является их чрезмерное стремление рисковать по-крупному. Безудержные тусовки. Много выпивки. Езда в нетрезвом виде. Незащищенный секс с незнакомцами. И так далее. Некоторые люди утверждают, что опасное поведение спортсменов есть следствие их личностных недостатков или того, что «их неправильно воспитали», или даже оправдывают его, говоря «мальчишки просто ведут себя как мальчишки». И хотя перечисленное может являться составляющими расстройства, всё это отнюдь не так часто является подлинной причиной происходящего, как хочется думать людям. Хьюз и Ливи в своей статье для BJP от февраля 2012-го убедительно показывают, что рискованное и/или агрессивное поведение в людях, склонных к нему изначально, становится куда более выраженным на элитном уровне спорта по причине чрезвычайной конкуренции в нем.

У лучших атлетов мира буквально каждый аспект их жизни в той или иной степени распланирован и подчинен стремлению добиться максимальных результатов… в игре. И в процессе этого, когда они тренируются и когда выходят на соревнования, они погружаются в самые глубины самих себя, чтобы выйти на предел своих возможностей.

Чтобы добиться этого, спортсмен должен обладать определенной силой воли и уметь настраивать себя на интенсивный ритм работы, и зачастую, как поняла Керри Уолш Дженнингс, эти свойства характера не так-то просто «включить» и «выключить». Для того чтобы понять, что разум выходит из-под контроля, обычно требуется сначала перебороть себя, и часто эта борьба предполагает какие-либо потери и ущерб в жизни этого человека – всё это вместе накладывается друг на друга и оборачивается неимоверным, неестественным стрессом. Этот стресс, в свою очередь, способен легко генерировать рискованные, агрессивные и мощные импульсы, которые в случае отсутствия лечения могут разрастись до чего-то еще более опасного.

РИСКОВАННОЕ И/ИЛИ АГРЕССИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ В ЛЮДЯХ, СКЛОННЫХ К НЕМУ ИЗНАЧАЛЬНО, СТАНОВИТСЯ КУДА БОЛЕЕ ВЫРАЖЕННЫМ НА ЭЛИТНОМ УРОВНЕ СПОРТА ПО ПРИЧИНЕ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ КОНКУРЕНЦИИ В НЕМ.

Если вкратце, то спорт способен усугублять наихудшие импульсы в поведении атлетов – при условии, что они не трудятся над собственным разумом не покладая рук.

Проясним: спорт как таковой не является причиной неприятностей спортсменов с их психическим здоровьем. Корнем этих бед стало исторически сложившееся в спорте положение, при котором ментальные потребности человека замалчивались и даже демонизировались, их рассматривали как приобретенную слабость, тогда как на деле они являются лишь трудностями, которые терапия вполне в состоянии разрешить. Хьюз и Ливи пишут: «Несмотря на большое число срывов и трагедий среди спортсменов высочайшего уровня, в деятельности организаций, управляющих спортом и их официальных лиц, прослеживается тенденция принижать или игнорировать полностью важность психиатрических симптомов у атлетов».

Они развивают мысль, утверждая, что существующий в современном спорте подход к психическому здоровью атлетов «сопряжен со стигматизацией, отказом в признании наличия симптомов и дихотомической парадигмой восприятия болезней «психологическая против физической», что является неточным и неправильным, и лишает спортсменов эффективной, действенной помощи».

Отчасти причины видятся им в природе «искаженных или вовсе отсутствующих» взаимоотношений между спортсменами и врачами команды: «Доктора, работающие в спорте, зачастую находятся под колоссальным давлением управляющих, менеджера, тренеров и агентов, стремящихся поднять планку выступлений в краткосрочной перспективе, и по этой причине врачи ежедневно сталкиваются с мириадами дилемм этического характера, компромиссы в которых негативно влияют на здоровье и лечение атлета».

Психиатр Джанет Тейлор недавно рассказала колумнисту New York Times Уильяму С. Родену: «Профессиональные спортсмены привыкли видеть себя воинами, способными вынести многочисленные физические трудности, которым удалось пробиться на следующий уровень за счет своей физической и психологической крепости. Теперь же их может вывести из строя враг, которого они даже не в состоянии увидеть: их собственный разум».

Не каждый спортсмен, страдающий от отвержения идентичности, также страдает от нарциссизма, но первое может вызывать и зачастую вызывает второе в мире спорта.

Эксперты определили три типа нарциссизма. Первый, самый «типичный» тип: помпезный, хвастливый человек, открыто алчущий всеобщего внимания. Второй, «скрытый» нарцисс: такой, каким был я (и каким до сих пор оказываюсь в некоторых жизненных ситуациях) – полным иррационального страха и тревоги о том, как я выгляжу, занятым постоянными попытками побороть страх, сознательно или бессознательно. И есть еще «коллективный» нарцисс, укрепляющий свою репутацию посредством поступков «для других», тогда как на самом деле истинная цель его стараний даже подсознательно – произвести определенное впечатление.

Вот почему порой суперталантливые ребята могут стушеваться в критические минуты – они либо сознательно, либо подсознательно переживают о том, как их неудачи отразятся на них, потому что они больше озабочены собой и тем, какими они предстают, нежели собственно результатом. Разумеется, некоторое беспокойство о себе вполне естественно и даже является признаком здорового организма. Неприятности начинаются, когда в этом беспокойстве обнаруживается дисбаланс. К примеру, людей, излишне озабоченных собой, могут подкосить тревожные размышления о том, как неудача скажется на них, которые активируют часть мозга, ответственную за наше «я», после чего уже она пускает под откос всё остальное.

В довершение ко всему этому на спортсменов всегда давит извечно преследующий их призрак катастрофической травмы, неудачи или Бог знает чего еще такого, что могло бы стоить им их работы. Учитывая, что жизни этих мужчин и женщин и смысл их существования завязаны на стремлении выступать на пике своих возможностей, подобные страхи могут стать внушительным ментальным грузом. Спортсмены обычно реагируют на травмы с той же эмоциональной тоской и горечью, с какой большинство людей реагирует на новости о смерти близких людей; двадцати процентам травмированных спортсменов требуется клиническое вмешательство психологов, в том числе по причине риска суицида.

Горнолыжница Пикабо Стрит выиграла супергигантский слалом на зимней Олимпиаде 1998 года и по ходу выступлений показала свой смелый, лихой характер, покоривший сердца многих болельщиков во всем мире. Позже в том же году она разбилась во время катания на лыжах в Швейцарии. Травмы были ужасающие – она сломала себе левую ногу и выбила правое колено. В последующие месяцы, как она позже рассказала New York Times, она «прошла весь путь до самого дна»: запиралась в спальне родительского дома, закрывала шторы и отказывалась с кем-либо видеться или отвечать на телефонные звонки. Она просто лежала одна в темноте – в прямом и переносном смысле. Она даже телевизор не смотрела. «Я прошла путь от физически крепкого человека, очень сильного и способного атлета, до такого состояния, в котором едва могла найти силы на то, чтобы дойти из комнаты на кухню, – рассказывала она. – Чувствовала себя так, словно глубоко увязла, и не могла делать то, что делала обычно, и из-за этого сходила с ума».

ДВАДЦАТИ ПРОЦЕНТАМ ТРАВМИРОВАННЫХ СПОРТСМЕНОВ ТРЕБУЕТСЯ КЛИНИЧЕСКОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО ПСИХОЛОГОВ, В ТОМ ЧИСЛЕ ПО ПРИЧИНЕ РИСКА СУИЦИДА.

Восстановление, как от физических повреждений, так и от ментальных ран, заняло у нее почти два года.

А еще на долю спортсменов выпадает немало страданий, когда их профессиональные карьеры, наконец, завершаются. Журналист Джон Фейнштейн однажды написал: «Спортсмены умирают дважды». Он повторил эти слова в 2012 году во время радиоинтервью, в ходе которого обсуждалась недавнее самоубийство Джуниора Сио. Этот лайнбекер, двенадцатикратный участник Пробоула, десять раз попадавший в команду лучших игроков сезона All-Pro, завершил карьеру после сезона 2009 года, а в мае 2012-го покончил с собой.

Кончина карьеры атлета, будь он членом команды «Всех Звезд» или ролевиком, или студентом колледжа, так никогда не блеснувшим на взрослом уровне, всегда воспринимается как трагедия, как утрата человеком целого мира. Без понимания происходящего и без крепкой системы поддержки последствия такой трагедии могут быть катастрофическими. Атлеты знают, что в мире есть и более важные вещи, но попробуйте сказать это сердцу.

«У спортсменов идентичность завязана на том, что ты сделал за карьеру. Она – твоя платформа, – говорил репортерам ESPN трехкратный победитель NASCAR Winston Cup Даррелл Уолтрип после смерти Сио. – Поэтому когда тебя ее лишают, ты начинаешь немного нервничать, бояться, спрашивать себя «И куда мне идти дальше?»

Брэд Догерти, бывший первым пиком на драфте NBA 1986 года, говорил: «Ты теряешь эту идентичность, она исчезает, как только ты слышишь слово «бывший». Это слово больно жалит. Поэтому когда видишь, что происходит с такими ребятами, как Джуниор Сио… Мне досадно и неприятно признавать это, но какая-то маленькая часть меня понимает его поступок. Это немного пугает меня».

И всё же несмотря на все психологические ловушки и опасности, подстерегающие спортсменов, им, как показывает практика, еще труднее решиться поговорить с кем-то о своих психических расстройствах, чем обычному человеку. В начале 2015 года игрок женской баскетбольной команды университета Дьюк Одера Чидом рассказала Fox Sports о том, что в кругу спортсменов-студентов обращение за профессиональной помощью по вопросам психического здоровья рассматривается как «признак слабости»: «Никто не хочет признавать, что с ним не всё в порядке, до тех пор, пока не становится слишком поздно». Штатный сотрудник ESPN Тим Киоун, десятилетиями освещавший жизнь элитных спортсменов, недавно написал: «Психические расстройства остаются огромным, неизученным и непризнанным аспектом жизни общества в целом и спорта в частности. Этот аспект не признаёт социальных, расовых и экономических барьеров, но его понимают настолько неверно, что определенная часть населения ставит под сомнение не только его влияние на личность, но и сам факт его существования».

Уэс Клэпп, сооснователь базирующейся в Кембридже, штат Массачусетс, компании NeuroScouting, сказал мне: «Когда ты рвешь себе переднюю крестообразную связку, никто не говорит: Чувак, да тебе надо к доктору! Потому что это и так очевидно. И точно так же должно быть, когда ты говоришь: «Со мной либо творится что-то неладное, и я хочу проверить, либо я просто перестраховываюсь». Или даже так: «Я мог бы потратить больше времени на улучшение самочувствия. Я провожу столько же часов в спортзале – и должен пытаться улучшить в себе и всё прочее, без осуждения и позорных ярлыков». Но стоит кому-то обратиться за психиатрической помощью, окружающие сразу начинают спрашивать: «Ой, а зачем тебе идти туда? Почему ты хочешь с ними поговорить?» Люди видят в этом проявление слабости, которую никто почему-то не ассоциирует с любой другой медицинской помощью».

Давайте сразу проясним: подобное отношение распространено не везде, и сдвиги в этом направлении действительно есть. Медленно и тихо, как будто речь идет о чем-то секретном, но сдвиги происходят. Майкл Джервейс говорит, что атлеты, с которыми он работает, удивительно легко идут на контакт с ним и охотно рассказывают о своих психологических потребностях. Несколько человек рассказали мне, что лучшие спортсмены планеты в большинстве своем регулярно общаются со спортивными психологами или терапевтами вроде Джервейса, просто мы об этом не знаем.

За последние годы на дремучем поприще психического здоровья спортсменов появилось несколько светлых пятен. В 2009 году Джоуи Вотто, первый бейсмен «Цинциннати Редс» и участник команды «Всех Звезд», на три недели попал в список травмированных игроков, а после возвращения поведал журналистам, что страдает от жестокой депрессии и тревожности в связи со смертью своего отца, случившейся годом ранее. «Я думал, что схожу с ума», – признавался он. Ситуация была настолько серьезной, что его дважды госпитализировали. «Я и правда не осознавал того, насколько важно делиться тяжелыми мыслями, которые тяготили меня изнутри и с которыми я пытался справиться сам», – говорил он в июне того года изданию Associated Press.

Брэндон Маршалл, великий ресивер «Нью-Йорк Джетс», открыто говорил о своих собственных попытках справиться с пограничным расстройством личности. Прежде чем обратиться за помощью, он едва не угодил за решетку. Вместе с женой он основал некоммерческую организацию Project 375, задача которой – снять позорное клеймо осуждения с психиатрической помощи и тех, кто за ней обращается, не только на элитном уровне мирового спорта, но и в мире в целом.

Тренер футбольной команды Университета Огайо Урбан Мейер бегло коснулся этой темы в 2014 году в интервью HBO, рассказав о своих трудностях с аддиктивным и обсессивным поведением, а после, в 2016 году, глубже проанализировал свои трудности в разговоре со мной, по итогам которого в журнале Bleacher Report B/R Mag вышла статья. Он описывал максимально подробный и содержательный набор механизмов, которые использует для того, чтобы не сходить с верного пути (и даже тогда, как говорит Мейер, он «соскакивает» с этого пути по пятьдесят раз на дню). Урбан сказал мне, что люди уже давным-давно начали говорить более открыто. В связи с этим он поведал о различных ментальных сложностях и психологических битвах, которые приходится вести многим, если не большинству великих тренеров. Тревожность. Депрессия. Обсессивно-компульсивный синдром. Мейер рассказывал о том, как всё это едва не разрушило его жизнь, и о том, как он научился сражаться с этими недугами. Он раскрывал один секрет работы мозга за другим и с той поры стал одержим поиском способов помощи не только себе, но и своим тренерам и своим игрокам, также сталкивающимся с расстройствами психического здоровья.

Мейер так же пространно рассуждал о необходимости каждого человека чаще беседовать с окружающими о своих психических заболеваниях. Впрочем, ему даже не нравится сам термин заболевание применительно к этим ситуациям. Разумеется, в мире есть люди, страдающие самыми что ни на есть тяжелыми психическими расстройствами, люди, нуждающиеся в интенсивной психиатрической терапии и даже госпитализации. Но в этой области весьма широк разброс по степени серьезности симптомов; скажем, на одном конце спектра астма, на другом же – прокол легкого. Технически и то, и другое можно отнести к расстройствам дыхания. Так что когда речь заходит о психическом здоровье, термины вроде заболевания или расстройства отталкивают и пугают людей, из-за чего они идут на попятную, хотя на самом деле всё можно решить одним простым метафорическим «ингалятором» для психики.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8