Брендон Сандерсон.

Браслеты Скорби



скачать книгу бесплатно

Ваксиллиум попытался встать, но наступил на что-то скользкое. Наклонился и увидел пулю.

– Асинтью?

Он выпрямился, сжимая пулю в кулаке, и поспешил к двери.


– Металл – твоя жизнь, – произнес Теллингдвар, переходя к заключительной части вечерних чтений.

Ваксиллиум стоял на коленях, в медитативной позе, вслушиваясь в слова. Ряды умиротворенных террисийцев схожим образом почтительно склонились, прославляя Охранителя, древнего бога их религии.

– Металл – твоя душа, – продолжал Теллингдвар.

В этом тихом мире было так много совершенства. Почему же Ваксиллиуму иногда казалось, что одним своим присутствием он его пачкает? Что все – части одного большого белого полотна, а он – пятно в нижнем углу?

– Ты охраняешь нас, и потому мы принадлежим тебе. – Голос Теллингдвара словно начал отдаляться.

«Пуля, – думал Ваксиллиум, все еще сжимая кусочек металла в ладони. – Почему он оставил в качестве напоминания пулю? Что это значит?» Символ казался странным.

Чтения закончились, и молодые люди, дети и взрослые – все как один поднялись и стали разминать мышцы. Кто-то весело перекинулся парой слов. Уже почти наступило время гасить огни – и это означало, что террисийцам помоложе следует направляться в свои дома или, в случае Ваксиллиума, в общие спальни. Он остался стоять на коленях.

Теллингдвар начал собирать коврики, которые использовали во время чтений. Он брил голову и носил ярко-желтые с оранжевым одеяния. Заметив, что Ваксиллиум не ушел с остальными, Теллингдвар приостановился с охапкой ковриков в руках:

– Асинтью? С тобой все в порядке?

Устало кивнув, Ваксиллиум с трудом поднялся – ноги онемели оттого, что он так много времени провел в коленопреклоненной позе, – и поплелся было к выходу, но вдруг остановился:

– Теллингдвар?

– Да, Асинтью?

– В Поселке когда-нибудь совершались преступления?

Коротышка-распорядитель замер, руки, сжимающие коврики, напряглись.

– Почему ты спрашиваешь?

– Из любопытства.

– Не переживай. Это было давно.

– Что именно?

Теллингдвар собрал остальные коврики, двигаясь с большей спешкой, чем раньше. Возможно, другой на его месте ушел бы от ответа, но Теллингдвар был очень искренним человеком. Классическая террисийская добродетель: с его точки зрения, избегать ответа было столь же плохо, как лгать.

– Не удивлен, что об этом все еще шепчутся, – сказал Теллингдвар. – Полагаю, за пятнадцать лет кровь не стерлась. Но слухи не соответствуют истине. Была убита только одна женщина, и смерть она приняла от руки мужа. Оба были террисийцами. – Он помедлил. – Я их знал.

– Как ее убили?

– Для тебя это важно?

– Ну, слухи…

– Пистолет. Оружие чужаков. Мы не знаем, откуда он его взял. – Теллингдвар покачал головой и бросил коврики поверх стопки у стены. – Полагаю, удивляться не следует. Люди везде одинаковые, Асинтью. Ты должен это помнить. Не считай себя лучше других из-за того, что носишь это одеяние.

Теллингдвар, несомненно, мог любой разговор превратить в наставление.

Кивнув, Ваксиллиум выскользнул наружу. Небо грохотало, предвещая дождь, но тумана пока что не было.

«Люди везде одинаковые, Асинтью…»

Так зачем же тогда нужны все здешние уроки? Раз они не могут предотвратить чудовищные поступки?

Он вошел в тихую общую спальню для мальчиков. Огни только что погасили, и Ваксиллиуму пришлось виновато потупиться перед распорядителем спальни, прежде чем поспешить по коридору в свою комнату на первом этаже. Отец настоял, чтобы ввиду благородного происхождения Ваксиллиуму выделили отдельную комнату. Это лишь отдалило его от других мальчиков.

Сбросив террисийское одеяние, Ваксиллиум распахнул гардероб, где висела старая одежда. По окну застучал дождь, когда он натянул какие-то брюки и рубашку на пуговицах, которые считал более удобными, чем шуршащее одеяние. Подкрутив фитиль лампы, уселся на кушетку и открыл книгу, чтобы почитать перед сном.

Небо снаружи урчало, словно пустой желудок. Несколько минут Ваксиллиум пытался читать, потом отшвырнул книгу – чуть не перевернув лампу – и вскочил. Подошел к окну и стал смотреть, как сквозь прорехи в плотных кронах деревьев струями льется вода. Потом протянул руку и потушил лампу, размышляя о том, что вскоре придется принять решение.

Соглашение между бабушкой и родителями требовало, чтобы Ваксиллиум провел в Поселке год, и от этого срока остался всего лишь месяц. Потом он должен сам решить, остаться или уйти.

Что его ждало снаружи? Белые скатерти, надменные люди с гнусавыми речами, а еще политика.

Что его ждало здесь? Тихие комнаты, медитация и скука.

Ненавистная жизнь или жизнь, состоящая из повторений, от которых цепенеет разум. День за днем, день за днем, день…

«Кто это там, среди деревьев?»

Встрепенувшись, Ваксиллиум прижался к холодному стеклу. Сквозь мокрый лес и впрямь продиралась окутанная тенью, ссутулившаяся под тяжестью мешка за спиной знакомая фигура. Форч бросил взгляд на общую спальню и двинулся дальше.

Итак, они вернулись. Быстрее, чем ожидал Ваксиллиум. Интересно, каким образом Тельсин и остальные планируют пробраться в спальню? Проскользнут в окно и заявят, что были на месте до часа погасших огней, а распорядительница их просто не заметила?

Ваксиллиум вглядывался в темноту за окном, пытаясь разглядеть трех девушек, но не увидел никого. Только Форча, который уже исчез во тьме. Куда он собрался?

«Еще один пожар? Но разве можно устроить его под дождем?» – Ваксиллиум посмотрел на тихонько тикавшие на стене часы.

Огни погасили час назад. Неужели он так долго глядел на дождь?..

«Форч – не моя проблема», – твердо сказал себе Ваксиллиум, направляясь к койке, чтобы прилечь.

Однако через какое-то время оказалось, что он ходит по комнате из угла в угол и тревожно прислушивается к звукам за окном.

Час гашения огней…

«Позволь правилам руководить тобой. В них ты найдешь покой».

Ваксиллиум остановился у окна, потом распахнул его и выпрыгнул наружу – босые ступни утонули во влажной пружинистой земле. Бросился вперед; струи воды разбивались о голову, текли по спине.

Куда пошел Форч?

Положившись на чутье, Ваксиллиум миновал огромные, похожие на вытесанные монолиты деревья; шум дождя и потоков воды заглушал все прочие звуки. Отпечаток ботинка в грязи возле древесного ствола указал, что он на правильном пути, но пришлось наклониться, чтобы как следует рассмотреть след. Ржавь! В Поселке становилось очень темно.

Куда дальше? Ваксиллиум завертелся на месте.

«Закрытый склад…»

Старая общая спальня, в которой террисийцы держали лишнюю мебель и ковры. Это ведь отличная мишень для поджигателя. Внутри много всяких штук, которые отлично горят, и никто не ждет пожара под таким дождем.

«Но бабушка же с ним говорила, – думал Ваксиллиум, пробираясь сквозь ливень, замерзшими ногами взрыхляя опавшие листья и мох. – Они поймут, что это он». Может, Форчу наплевать? Может, он как раз и хочет неприятностей?

Ваксиллиум подошел к старой спальне – трехэтажной массе черноты в темной ночи; с карниза лились потоки воды. Попробовал открыть дверь, и та, конечно, оказалась не заперта – это ведь Поселок. Проскользнул внутрь.

Вот оно. Лужа на полу. Тут и впрямь совсем недавно кто-то побывал. На полусогнутых ногах Ваксиллиум двинулся дальше по оставленным до него мокрым следам, пока не добрался до лестницы. Один пролет, другой. Что там наверху? На третьем этаже горел свет. Прокравшись по устланному ковром коридору, Ваксиллиум оказался в маленькой, забитой мебелью комнате с темными тяжелыми драпировками на стенах.

На маленьком столике мерцала свеча. Почему Форч ее тут оставил? Что он…

Что-то тяжелое ударило Ваксиллиума по спине. Охнув от боли, он полетел вперед и врезался в сложенные друг на друга стулья. Позади раздался глухой стук ботинок. Ваксиллиум откатился в сторону, и Форч, обрушив шест, разбил в щепки стулья.

Ваксиллиум вскочил, плечи пульсировали от боли. Форч повернулся – лицо его скрывала тень.

– Форч! – отступая, крикнул Ваксиллиум. – Все в порядке. Я просто хотел поговорить. – Он поморщился, стукнувшись спиной о стену. – Тебе не надо…

Форч бросился на него, замахиваясь. Взвизгнув, Ваксиллиум шмыгнул в коридор.

– Помогите! – заорал он. – Помогите!

Кинулся к лестнице, но оказалось, что та совсем в другой стороне. В отчаянии Ваксиллиум толкнул плечом дверь в конце коридора. Если эта общая спальня имела такую же планировку, как и та, в которой он жил, дверь должна была вести в верхнюю комнату для собраний. И возможно, там есть другая лестница.

Ваксиллиум ворвался в другую, более светлую комнату. Старые столы, сложенные друг на друга, окружали пустое пространство в центре, словно оно было сценой, а они – зрителями.

И там, посреди этого пустого пространства, освещенный десятком свечей, лежал мальчик лет пяти, привязанный к доске, перекинутой между двумя столами. Его изрезанная рубашка валялась на полу, крики заглушал кляп, а сам он слабо дергался, пытаясь избавиться от пут.

Ваксиллиум резко остановился, уставившись на ближайший стол, где блестели разложенные рядком ножи, на потеки крови из порезов на груди ребенка.

– Ох, будь я проклят… – прошептал Ваксиллиум.

Вошедший следом за ним Форч со щелчком закрыл дверь.

– Будь я проклят! – повторил Ваксиллиум, поворачиваясь с вытаращенными глазами. – Форч, да что с тобой?

– Не знаю, – мягко проговорил юноша. – Просто хочу поглядеть, что внутри. Ты знаешь, что там?

– Ты ушел с девочками, поэтому у тебя будет алиби, – вслух рассуждал Ваксиллиум. – Если твою комнату обнаружат пустой, ты скажешь, что был с ними. Малый проступок, который прячет истинное преступление. Ржавь! Моя сестра и остальные ведь не знают, что ты вернулся? Да? Они там, пьяные, и даже не вспомнят, что тебя не было. Они поклянутся, что ты…

Ваксиллиум осекся под взглядом Форча. Лицо террисийца было непроницаемым, лишь в глазах отражалось пламя свечей. Форч вытянул вперед ладонь, на которой лежала горсть гвоздей.

«Точно, Форч ведь…»

Гвозди, подгоняемые алломантией, со свистом сорвались с ладони Форча, и Ваксиллиум с криком бросился к груде мебели. Словно град, застучало по деревянным столам, ножкам стульев, полу, и внезапная боль пронзила руку Ваксиллиума.

Он снова закричал, схватился за руку и нырнул в укрытие. Один из гвоздей вырвал кусочек плоти возле локтя.

Металл. Ему нужен металл!

Он уже много месяцев не жег сталь. Бабушка хотела, чтобы он получше узнал свою террисийскую сторону. Ваксиллиум поднял руки и вдруг понял, что на них ничего нет. Его наручи…

«В твоей комнате, идиот!»

Ваксиллиум покопался в кармане брюк. Он всегда носил с собой…

Вытащив мешочек с металлическими опилками, Ваксиллиум бросился прочь от Форча, который, пытаясь добраться до него, раскидал столы и стулья. Где-то на заднем плане всхлипывал маленький пленник.

Дрожащими пальцами Ваксиллиум попытался развязать мешочек с металлическими опилками, но тот внезапно вырвался из рук и улетел в другую часть комнаты. Ваксиллиум в отчаянии повернулся к Форчу – как раз в тот момент, когда террисиец взял со стола металлический брусок и швырнул.

Ваксиллиум не успел пригнуться, и брусок, подталкиваемый алломантической сталью, врезался в грудь, отбросив его назад. Форч охнул и зашатался. Он нечасто пользовался алломантией и не был готов к отдаче. Алломантический толчок, отбросивший Ваксиллиума, с той же силой ударил по самому Форчу.

Ваксиллиум врезался в стену и почувствовал, как внутри что-то хрустнуло. В глазах потемнело, и, охнув, он упал на колени. Комната зашаталась.

«Металлы. Достань металлы!»

Едва соображая, Ваксиллиум окинул неистовым взглядом пол вокруг себя. Ему нужен тот мешочек с опилками… Наконец окровавленные пальцы нашарили искомое. Ваксиллиум поспешно схватил мешочек, развязал, запрокинул голову, чтобы высыпать опилки в рот и проглотить, но на него надвинулась тень и пнула в живот.

Закричав от боли, Ваксиллиум не успел закинуть в рот и малой толики металла, как Форч выбил из рук мешочек, рассыпав опилки, затем схватил его самого и приподнял над полом.

Юноша выглядел более массивным, чем ему подобало, – наверняка черпал запасы из метапамяти. Более исступленная часть Ваксиллиума пыталась толкнуть наручи террисийца, но ферухимическая метапамять была печально знаменита тем, что с трудом поддавалась алломантии. Силы алломантического толкания Ваксиллиума для этого оказалось недостаточно.

Держа за шею, Форч выставил Ваксиллиума в открытое окно – под дождь, который лил и лил…

– Пожалуйста… Форч… – задыхаясь, выдавил Ваксиллиум.

Террисиец разжал пальцы.

Ваксиллиум упал вместе с дождем…

С высоты третьего этажа, сквозь ветки клена, всколыхнув мокрые листья.

Сталь зажглась внутри его, породив веер голубых лучей, выходящих из груди и указывающих на ближайшие источники металла. Все наверху, ничего внизу. Не от чего оттолкнуться, чтобы спасти жизнь.

Не считая кусочка металла в кармане брюк.

Ваксиллиум в отчаянии оттолкнулся от этого кусочка. Кусочек вырвался из кармана, пролетел вдоль ноги и рассек ступню, прежде чем алломантический толчок под воздействием веса Ваксиллиума заставил его воткнуться в землю.

Перекувырнувшись в воздухе, Ваксиллиум замедлился и приземлился на ноги. Приземление вышло жестким. Вверх по ногам стрельнула боль. Ваксиллиум упал на спину и понял, что живой, хоть и едва в сознании. Его спас алломантический толчок.

Лицо поливали струи дождя. Ваксиллиум лежал и ждал, но Форч не пришел, чтобы докончить начатое. Террисиец захлопнул ставни – наверное, встревожился, что кто-то заметит пламя свечей.

Все тело ныло от боли. Плечи – от первого удара, ноги – от падения, грудная клетка – от металлического бруска… сколько ребер он сломал? С трудом откашлявшись, Ваксиллиум перекатился на живот и, следуя за алломантическим лучом, нашел кусочек металла. Выкопал из грязи и пригляделся.

Пуля, которую оставил констебль. Дождь ее омыл и очистил. Ваксиллиум даже не помнил, как сунул ее в карман.

«В деле вроде этого огонь – всего лишь предвестник чего-то другого…»

Нужно срочно отправляться за помощью. Но мальчик наверху уже истекает кровью. Ножи были наготове.

«Старейшина, надвигается нечто более серьезное. То, о чем вы еще пожалеете».

Ваксиллиум вдруг возненавидел Форча. Здесь, в Поселке, все было совершенным, безмятежным. Красивым. Здесь нет места тьме. И если он, Ваксиллиум, – пятнышко на белом холсте, то Форч – дыра, в которой клубится чистейшая тьма.

Со стоном поднявшись на ноги, Ваксиллиум бросился назад, в старое здание, через черный ход. В тумане боли, спотыкаясь, преодолел два пролета и распахнул дверь в зал собраний. Форч, который стоял с окровавленным ножом в руке над плачущим ребенком, медленно повернул голову так, что Ваксиллиум увидел лишь один его глаз и половину лица.

Бросив пулю – гильза блеснула в свете свечей, – Ваксиллиум собрал всю алломантическую силу, какая у него была, и толкнул. Форч толкнул в ответ.

Пуля зависла в воздухе в нескольких дюймах от его лица. Обоих швырнуло назад, но Форч уперся в груду столов и удержался. Ваксиллиум врезался в стену по другую сторону дверного проема.

Форч улыбнулся, и его мышцы начали расти – он тянул силу из метапамяти. Затем террисиец схватил со стола брусок и бросил в Ваксиллиума, который с криком толкнул его алломантией, пытаясь не дать снаряду себя раздавить.

Силы оказались не равны. Форч продолжал толкать, а у Ваксиллиума было совсем мало стали. Скользнув в воздухе, брусок словно прилип к грудной клетке, прижимая его к стене.

Время застыло. Пуля висела совсем рядом с Форчем, но борьба шла в основном за брусок, который продолжал понемногу давить на Ваксиллиума. Грудь полыхала от боли; не в силах больше ее терпеть, Ваксиллиум закричал.

Он здесь умрет.

«Я просто хочу поступать правильно. Почему это так трудно?»

Форч шагнул вперед, ухмыляясь.

Взгляд Ваксиллиума сосредоточился на золотисто поблескивающей пуле. Он почти задыхался. Но эта пуля…

«Металл – твоя жизнь».

Пуля. Три металлические части. Снаряд.

«Металл – твоя душа».

Гильза.

«Ты охраняешь нас…»

И выступ в хвостовой части. То место, куда ударяет курок.

В тот момент в глазах Ваксиллиума они разделились на три луча, ведущих к трем частям пули. Он объял их одним взглядом. А потом, когда брусок прижал его еще сильней, отпустил две…

И толкнул выступ в хвостовой части.

Пуля взорвалась. Гильза, подгоняемая алломантией террисийца, кувырнулась назад, в то время как снаряд рванулся вперед, нетронутый, и вошел в череп Форча.

Брусок отшвырнуло прочь – Ваксиллиум рухнул на пол.

Он лежал, тяжело дыша и совершенно без сил; с лица стекала дождевая вода. Наконец, словно сквозь туман, различил внизу голоса. Кто-то, видимо, услышал крики, а за ними – звук выстрела. Ваксиллиум заставил себя встать и, не обращая внимания на взбегавших по лестнице террисийцев и террисиек, проковылял через комнату. Потянулся к ребенку и сорвал веревки, которыми тот был связан. Мальчик, вместо того чтобы убежать, обхватил ногу Ваксиллиума и прижался к ней, рыдая.

Комната наполнилась людьми. Ваксиллиум наклонился и поднял гильзу с влажного пола, потом выпрямился и посмотрел на них. Теллингдвар. Его бабушка. Старейшины. На их лицах был ужас, и Ваксиллиум понял, что они будут его ненавидеть – за то, что принес в их Поселок насилие.

За то, что оказался прав.

Стоя рядом с трупом Форча, Ваксиллиум сжал в одной руке гильзу, другую положил на макушку плачущего мальчика и прошептал:

– Я найду свою дорогу.


Двадцать восемь лет спустя

Дверь бандитского логова врезалась в противоположную стену, подняв тучу пыли. Облако тумана ворвалось вместе с человеком, который выбил ее пинком, и обрисовало его силуэт: туманный плащ с развевающимися от движения лентами и взятый на изготовку походный дробовик.

– Огонь! – заорал Мигс.

Парни дружно выстрелили. Восемь человек, вооруженных до зубов, палили в смутную фигуру из-за баррикад, сооруженных внутри старой пивнушки. Пули летели роем, но этот рой почему-то растекался, огибая пространство вокруг человека в длинном плаще. Они, словно град, стучали по стене, бурили дыры в двери и выбивали щепки из дверной рамы. Прорезали дорожки в тумане, который вторгся в помещение, но законник – пятно мрака посреди сумерек – даже не вздрогнул.

Мигс стрелял и стрелял, все сильнее приходя в отчаяние. Опустошил один пистолет, за ним другой, наконец, вскинул на плечо винтовку и выстрелил настолько быстро, насколько удалось взвести курок. Как же они здесь оказались? Ржавь, как все это могло случиться? План был совсем другой.

– Бесполезно! – крикнул один из парней. – Он нас всех прикончит, Мигс!

– Ну что ты там стоишь? – заорал Мигс, обращаясь к законнику. – Давай делай свое дело! – Он выстрелил еще два раза. – Что с тобой такое?

– Может, он нас отвлекает, – предположил один из парней. – Чтобы его дружок смог подкрасться с тыла.

– Эй, а это ведь… – Мигс осекся, посмотрев на говорившего.

Круглолицый. В кучерской шляпе, похожей на котелок, но более плоской сверху. Это еще кто такой? Мигс пересчитал свою банду.

Девять?

Круглолицый малый с улыбкой коснулся шляпы и одним ударом по физиономии свалил Мигса с ног.

Все закончилось оглушительно быстро. Малый в кучерской шляпе в мгновение ока уложил еще Слинка и Гиллиана. Потом внезапно оказался совсем в другом углу и с помощью дуэльных тростей расправился еще с двумя членами банды. Пока Мигс подбирал оброненный пистолет, законник в плаще с развевающимися лентами перепрыгнул через баррикаду, пнул в челюсть Дроверса, а потом развернулся и нацелил дробовик на людей по другую сторону.

Те бросили оружие. Обливаясь потом, Мигс опустился на колени возле перевернутого стола. Он ждал выстрелов.

Не дождался.

– Все готово, капитан! – крикнул законник.

Из дверного проема, потревожив туман, посыпались констебли. Снаружи он уже начал рассеиваться в лучах утреннего солнца. Ржавь! Они что, и впрямь просидели тут всю ночь?

Законник направил свой дробовик на Мигса.

– Ты бы лучше бросил пушку, дружок, – произнес он таким тоном, словно вел непринужденную беседу.

Мигс медлил.

– Просто пристрели меня, законник. Я по уши увяз.

– Ты подстрелил двух констеблей, – возразил тот, держа палец на спусковом крючке. – Но они будут жить, сынок. Если мне удастся добиться своего, тебя не повесят. Брось пушку.

Эти же самые слова им уже кричали снаружи, раньше. На этот раз Мигс вдруг понял, что верит.

– Почему? – спросил он. – Ты бы мог нас всех убить, даже не вспотев. Почему?!

– По правде говоря, вы этого не стоите. – Законник дружелюбно улыбнулся. – На моей совести и так полным-полно всякого. Брось пушку. Мы во всем разберемся.

Мигс бросил пистолет и махнул Дроверсу, который все еще сжимал оружие. Тот неохотно последовал примеру главаря.

Законник отвернулся, алломантическим прыжком взлетел на гребень баррикады и сунул короткий дробовик в чехол на бедре. Малый в кучерской шляпе, присоединился к нему, тихонько насвистывая. Похоже, он стянул у Гиллиана любимый нож: рукоять из слоновой кости выглядывала из кармана.

– Они ваши, капитан, – сказал законник.

– Не задержишься, пока мы их оформим, Вакс? – спросил капитан констеблей.

– К несчастью, нет. Я должен попасть на свадьбу.

– Чью?

– Увы, на свою.

– Ты отправился на задержание в день собственной свадьбы?! – спросил потрясенный капитан.

Законник Ваксиллиум Ладриан приостановился в дверях:

– В свою защиту могу заявить, что это была не моя идея.

И, кивнув собравшимся в помещении констеблям и бандитам, решительным шагом вышел в туман.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9