Братья Швальнеры.

Матильда. Тайна дома Романовых



скачать книгу бесплатно

Катечке Огрызковой с любовью


«Если тебя полюбит такая женщина, – только тогда ты станешь настоящим; таким, каким тебя задумала природа…»


Слова великого князя Андрея Владимировича цесаревичу из фильма «Матильда»


За исключением исторической части (события, имевшие место до 2000 года), все события и персонажи фильма являются вымышленными. Любое совпадение их с реальными персонажами – случайно


Авторы


Иллюстратор Братья Швальнеры


© Братья Швальнеры, 2018

© Братья Швальнеры, иллюстрации, 2018


ISBN 978-5-4490-3140-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero


Николай Второй и Матильда Кшесинская, 1892 г.


Постер фильма «Матильда», 2017 г.

От авторов

Приступить к написанию данного произведения нас, естественно, сподвиг скандал, разразившийся вокруг фильма «Матильда». Оставаться в стороне от него не представлялось возможным, а оказаться в пучине событий можно было только, изучив историю досконально и трепетно. Что мы и принялись делать. Однако, выводы, к которым мы пришли на основе архивных данных, весьма нас удивили, если не сказать больше. Они же сформировали остов книги, которая была нами задумана.

Для прояснения вопросов, что остались у нас, мы пригласили нашего старого друга – профессора Университета Осло, доктора Сигурда Йоханссона, который, ознакомившись с нашим исследованием, раскритиковал его и отказался быть соавтором книги. Однако, как настоящий ученый, чьи взгляды заслуживают уважения и изучения, он не остался в стороне от работы, а составил свое особое мнение, включенное в третью часть книги отдельной главой. Также он любезно предоставил нам права на публикацию этой своей работы в рамках нашего скромного труда – с тем, чтобы наши читатели сами смогли ответить для себя на вопрос о том, что в действительности происходило между Николаем Вторым и Матильдой Кшесинской, а также, был ли Николай Второй святым настолько, насколько его принято таковым считать в среде верующих?

Учеными давно выработана максима, согласно которой на научность могут претендовать только труды, написанные на основе и российских, и зарубежных источников. Надеемся, что книга, которую вы держите в руках, именно такова, ибо и нами, и профессором Йоханссоном обильно использовались источники многих стран, а также архивные документы, ссылки на которые приведены в книге. Надеемся также, что книга первой претендует на историческую объективность в вопросе, поскольку все факты изложены в ней непредвзято и читателю предоставлено право самому решать – кто прав, кто виноват.

Одним словом, эта книга – универсал.

Книга-перевертыш. Она способна одинаково и убедить, и переубедить, главным образом, потому, что и сами авторы «знают то, что ничего не знают» – так противоречивы источники данных о связи Наследника и Мали Кшесинской. Решать вам – и в этом мы солидарны с нашим уважаемым соавтором, которому также следует дать слово во вступительной части повествования.

Братья Швальнеры

После выхода на экраны фильма «Матильда» в 2017 году многие верующие христиане сочли себя оскорбленными откровенно эротической демонстрацией страсти Святого Угодника – Государя Императора Николая Александровича и балерины Матильды Кшесинской, имевшей место, правда, до коронации и тем более до канонизации первого. История – наука беспристрастная, а потому на эмоции той или иной категории населения (православных верующих, геев, лесбиянок, любителей пива и т.д.) она должна опираться менее всего.

Мне как историку важно было уяснить для себя и откровенно продемонстрировать своим читателям, имело ли место описанное в фильме в действительности или нет. Если имело хотя бы даже в малой доле – значит, фильм претендует на историзм, а герой Ларса Айдингера – на сходство с Николаем Вторым. Если нет – фильм представляет из себя не более, чем альтернативную историю, фолк-хистори или мокьюментари в стиле академиков Фоменко и Носовского и потому не имеет права на существование. Опять-таки рассуждаю как историк, а не как писатель или искусствовед-любитель.

В канун 2018 года мне стало известно, что мои старые товарищи братья Швальнеры, знаменитые русские писатели из Тель-Авива, работают над книгой на эту тему. Они обратились ко мне за консультацией и с предложением соавторства. Последнее я вынужден был отклонить – поскольку проведенная по их просьбе работа не позволила разделить с ними те исторические взгляды на проблему, коих они придерживались. А вот первое даром не прошло. Настоящий писатель должен стремиться быть максимально объективным – и потому эти весьма уважаемые авторы включили мою выкладку из архивных материалов на тему исторической правды фильма в свою книгу с предложением читателю самому определиться, кому верить и какой точки зрения придерживаться в данном вопросе.

Доктор Сигурд Йоханссон

Часть первая. Николай и Матильда

Глава I. Случайные встречи

Г-жа Кшесинская в па-де-де из «Тщетной предосторожности» произвела самое приятное впечатление. Грациозная, хорошенькая, с веселою детскою улыбкою, она обнаружила серьезные хореографические способности в довольно обработанной форме: у г-жи Кшесинской твердый носок, на котором она со смелостью, достойной опытной балерины, делала модные двойные круги. Наконец, что опять поразило меня в молодой дебютантке, это безупречная верность движения и красота стиля.


А. А. Плещеев, театральный и балетный критик11
  Наш балет (1673—1899). Балет в России до начала XIX столетия и балет в Санкт-Петербурге до 1899 года. – СПб.: «Лань», «Издательство ПЛАНЕТА МУЗЫКИ», 2009. – 576.: ил. с. – ISBN 978-5-8114-0840-5.


[Закрыть]


23 марта 1890 года, Санкт-Петербург.


Несмотря на весну, снег еще не растаял. Лошади вязли в сырой массе и оттого шли медленно, колыхаясь в проталинах и норовя стряхнуть с себя непосильную ношу сбруи и упряжи. Кареты одна за другой двигались по холодной весенней земле, а сидевшие в них царственные персоны выглядывали из-за шторок, словно подгоняя четвероногих возниц: «Ну скорей бы уже приехать!»

Выпускницы балетного училища стояли вдоль лестницы и смотрели на медленно движущуюся кавалькаду. Стоило какому-нибудь члену Царской Семьи показаться в зазоре каретного окна, как та или иная выпускница выкрикивала его имя – и откуда только могли угадывать? Впрочем, часто ошибались, а еще перешептывались между собой.

– Что ты будешь танцевать? – спросила Рыхлякова у Кшесинской.

– Па-де-де из «Тщетной предосторожности», «Stella confidenta», – не глядя в ее сторону, отвечала маленькая полячка.

– Думаешь, у тебя это получится лучше, чем у самой Цукки?

– Глупая, – бросила та. – Конечно, я этого не думаю, разве может быть лучше, чем у Цукки?!

– Может, – самонадеянно говорила Рыхлякова. – У Линьяни получается лучше. Только у тебя все равно так не выйдет.

Кшесинская не слушала ее – все ее внимание было приковано к царским экипажам. Дул холодный ветер, а солнце сияло словно в пушкинской поэме. Редко на ком из выпускниц было наброшено пальто – в основном они стояли в пачках и колготах, – но никому не было холодно. Впрочем, молодым всегда так кажется…

И вот наконец, длинная вереница разукрашенных карет остановилась у подножия лестницы. Из первой на наспех расстеленную ковровую дорожку ступила царственная нога Государя Императора.

Огромный, рослый человек, широкий в плечах, он также шел в одном мундире, не надев ни пальто, ни шинели. Окладистая борода в несколько мгновений его пребывания на открытом воздухе покрылась инеем, а орденская лента заблестела от покрывших ее снежинок. Под руку с ним шла Императрица Мария Федоровна – Маля знала всех, кто сегодня был в царственной свите. Она видит, что следом за Государем идет Наследник Цесаревич Николай Александрович и четыре брата Государя: Великий Князь Владимир Александрович с супругой, Великой Княгиней Марией Павловной, Великий Князь Алексей Александрович, генерал-адмирал, Великий Князь Сергей Александрович со своей красивой супругой Елизаветой Федоровной и недавно женившийся Великий Князь Павел Александрович со своей молодой супругой Великой Княгиней Александрой Георгиевной (которая ожидала своего первого ребенка, Марию Павловну, родившуюся 6 апреля 1890 года) и генерал-фельдмаршал Великий Князь Михаил Николаевич со своими четырьмя сыновьями.

Государь останавливается у первой ступени – тут уже ожидает его начальник Дирекции Императорских Театров господин Всеволожский.

– Ваше Величество, – кланяется он, – позвольте представить Вам лучших наших учениц. Госпожа Рыхлякова и госпожа Скорсюк…

Царь словно смотрит сквозь них и произносит своим зычным, раскатистым голосом:

– А где же Кшесинская?

– Позвольте, Ваше Величество, она же не штатная, а приходящая ученица у господина Христиана Петровича Иогансона…

– Ну и что?! – восклицает Государь. – Это не умаляет ее знатного балетного происхождения… Помню я и ее отца, и сестру, на которых наш балет некогда возлагал – и небезосновательно, доложу я Вам – большие надежды… А, вот и вы…

И откуда только Император узнает никому доселе не известную выпускницу Балетной труппы Иогансона? Разве так сильно ее сходство с отцом и сестрою, балеты с чьим участием так любил созерцать царь вместе с Великим Князем Николаем Николаевичем. А только узнал – и сразу протянул руку, чем буквально поверг в краску маленькую красивую польскую пани, спустившуюся откуда-то с лестничной галерки.

– И не холодно вам вот так? – почему-то чувства иных танцовщиц его не занимали. Ах, разве пользоваться таким доверием и расположением не есть счастье?!

– Ну что вы, Ваше Величество, ведь весна на дворе.

– Вот и я говорю весна, а они все, – он окинул взглядом стоявшую позади него семью, – разоделись словно капуста. Стыдились бы, господа! – Легкий смешок прокатился по стройным рядом членов императорской фамилии, все знали шутливый нрав Государя. – Что же, госпожа Кшесинская, будьте украшением и славою нашего балета!

Она сделала такой глубокий реверанс, какой только могла, и сразу убежала в уборную, оставив Государя знакомиться с другими, не менее талантливыми ученицами.

А десять минут спустя Император, поднимаясь по лестнице вглубь театра, услышал голос Наследника:

– Между прочим, pap`a, вы повели себя как узурпатор.

– Чем же?

– Со всеми балеринами мы познакомились как положено, а Кшесинскую вы будто бы приберегли для себя одного!

Тот в ответ расхохотался:

– Ну боже мой, изволь, изволь, знакомься, только не кокетничай с ней сильно. А то знаешь ли, так и до влюбленности недалеко. – Мария Федоровна от такой шутки удивленно вскинула брови. – Да, что греха таить, в ее старшую сестру был влюблен… один мой хороший приятель…

Все рассмеялись – Государь явно пребывал в добром расположении духа.

Меж тем все шло к началу концерта. Пока фамилия усаживалась в ложе, Рыхлякова подбежала к польке и обиженно ткнула ее в бок:

– Довольна? Выскочка.

– Ты разве видела, будто я первой подошла к Государю?

– Как бы там ни было, а заслужить доброе слово – это полдела. Надобно еще его оправдать.

Ах, как она была права и как понимала и разделяла ее слова Маля! Как билось ее детское сердечко в минуту, когда она вышла на сцену и закружилась в невероятном по силе вращения па-де-де! Сколько грации и стати было в ней в эту минуту, что даже скептически настроенная Императрица разделила слова супруга – родство имеет большое значение.

– Ты был прав, она и впрямь талантлива, – прошептала искушенная в балете Мария Федоровна на ухо августейшему супругу. – Только вот родство не всегда есть благо. Иногда оно накладывает иной отпечаток…

– Что ты имеешь в виду?

– Только то, что она не имеет права быть хуже отца и сестры. А даже сравняться с ними – уже дело непростое.

– У нее получится.

Да, у нее уже получалось! Делая прыжки и порхая по сцене словно бабочка в это время года порхает по цветам в широком поле, Маля как будто бы стремилась выпорхнуть из театра и пуститься в красивейший полет. Она хотела прыгнуть так высоко, как никогда не прыгала ни ее сестра, ни заносчивая enfant terrible Рыхлякова, ни ее подруга Скорсюк, ни Цукки, ни Линьяни. И это понятно – ведь ее, а не кого-либо другого отметил сам Государь.

Мария Федоровна меж тем уловила взгляд сына на сцену – он буквально был прикован к роскошным и витиеватым движениям молодой балерины.

– По-моему, ей не хватает скромности на сцене, – попыталась она унять кипящий в молодом сыне восторг.

– А по-моему, в балете это категория лишняя…

Император оценил остроумие сына – и захлопал громче, чем хлопал остальным, как только выступление сию минуту закончилось, хотя это и было не положено; хлопать даже монарху надлежало всем одинаково, чтобы не создать ни у одной из юных танцовщиц ощущение исключительности. Мария Федоровна понимала, что сварливый муж снова сел на любимого конька, принявшись оспаривать ее точку зрения – не потому, что имел иную, а потому, что привык быть первым, и потому тоже стала аплодировать что было сил. Лучший способ одолеть его нрав было выбросить белый флаг.

Через час, когда выступления всех танцовщиц подошли к концу, все стали садиться за столы.

– Где ваше место? – первым делом спросил государь, как только встретил Малю после концерта в зале, где были накрыты столы с яствами.

– У меня нет своего места, Ваше Величество, я ведь не штатная, а приходящая ученица.

Он перевел свой суровый взгляд на Всеволожского. Тот развел руками и покраснел.

– Непорядок. Садитесь тогда со мною рядом.

Маля чувствовала на спине явно злые взгляды Рыхляковой и Скорсюк, и потому предпочитала не оборачиваться в ту минуту, когда Государь снова одарил ее своей лаской. Просто уселась рядом. Наследник сел от нее по левую руку и теперь, по правилам этикета, должен был за нею ухаживать.

– Только сильно не флиртуйте, – снова бросил царь и улыбнулся. На сей раз Мария Федоровна, которой, очевидно, наскучил однообразный юмор супруга, не разделила его эмоций. Да и самой Мале было не до смеха – все время, пока она танцевала, ей казалось, будто Николай Александрович смотрит на нее очень пристально, и, если бы она хоть мгновением поймала его взгляд, хоть бы минуточкой доли ответила ему, то непременно потеряла бы равновесие прямо там, на подмостках. Теперь же он сидел рядом, и она буквально не знала, куда ей девать глаза. Надо сказать, что он тоже был порядочно смущен – в отличие от обычного королевского отпрыска, скромность была ему весьма присуща.

Не найдя подходящего слова, с которого следовало бы начать разговор с юной дамой, он взял в руки эмалированную кружку, что стояла на столе и повертел ее перед собой.

– Ха, какое убожество. Вы небось дома-то не пьете из таких кружек?

Маля расхохоталась, и тем самым показала ему, что вовсе не так следует начинать светский разговор.

– Да, простите мне мою неуместную фразу… Вы, кажется, обронили, когда танцевали…

Наследник протянул ей руку – в ладони был зажат маленький серебряный браслет. Она вытянула вперед свои запястья – на одном из них был похожий. И когда только он успел заметить такую малозначительную деталь ее гардероба? Или это просто такая попытка ухаживания?

– Как видите, Ваше Высочество, браслет у меня один и он на моей руке.

– Не может быть! Когда вы танцевали, он упал прямо к моим ногам!

Она впала в краску и подняла глаза, лихорадочно ища за столом хотя бы одного, кто мог бы откомментировать такое поведение будущего Государя. Насколько ей было известно, он не слыл ловеласом или сердцеедом и потому не в его правилах было держать за пазухой этакий дежурный комплимент… Наконец случайно она встретила чей-то добрый и теплый взгляд. Все плыло от смущения перед глазами юной балерины и она не сразу разобрала, что взгляд принадлежал великому князю Сергею Михайловичу – сыну того бравого военного, Михаила Николаевича, что вечно своими плоскими шутками веселил всю императорскую фамилию и их приглашенных. Он одобрительно кивнул. Она взяла браслет.

– Благодарю Вас, Ваше Высочество…

– Не за что! – он перебил ее, очевидно, волнуясь. – Я правда уверен, что это ваша вещь. Не случайно же я отыскал ее после вашего, а не чьего-либо другого танца…

– Должна признать, что не видела у выпускниц подобной красоты…

– Я должен признать то же самое, – оба рассмеялись. Понятно, что ни о какой еде не могло быть и речи. Государь проявил такт и не вмешивался в их разговор, увлеченно беседуя с Всеволожским о каких-то танцевальных пустяках.

– Нет, правда, вы танцевали «Stella confidenta» просто блистательно! – продолжал рассыпаться в комплиментах Наследник.

– Пустяки, госпожа Цукки танцует его не в пример лучше.

– Полагаю, что когда у вас за плечами будет столь же внушительный опыт, вы заткнете ее за пояс. И потом не забывайте, что она не является представительницей русской балетной школы, а Государь, кажется, назвал вас славой и украшением именно русского балета!

Его Величество услышал, что речь зашла о нем, и в свойственной ему манере отшутился:

– Когда я был молод, ваши ровесники не приплетали в ухаживания родителей!

– Ну что вы, Ваше Величество, – попыталась было оправдаться Маля, а Николай сидел как вкопанный и только опустил глаза в пол. Казалось, он солидарен со словами государя. Затем Его Величество поднялся и ласково подтолкнул сына под плечо – они переходили от стола к столу, чтобы всем ученицам и их покровителям уделять равное внимание. Но весь оставшийся вечер ни на минуту не сводили Маля и Наследник друг с друга глаз – как видно, накаркал Государь. Видя это, он как будто хвалил сам себя за некстати брошенное слово.

Ища любую свободную минуту, чтобы взглянуть на Наследника, Маля вовсе забыла о значении сегодняшнего представления для ее карьеры, забыла обо всем на свете. Не видела она и влюбленных взглядов, что изредка из-под густых бровей бросал на нее великий князь Сергей Михайлович. А после, когда настала пора Царской Семье уезжать, Маля и Николай очень трогательно простились.

– Вы словно перевернули во мне что-то… – говорил он.

– Полно вам… – скромно отвечала она. – Хотя, встреча и впрямь была незабываемой.

– Обещайте, что будете скучать по мне.

– Обещаю, – отвечала она, сжимая в руке подарок будущего царя.

На следующее утро Малю словно поднял первый утренний весенний ветерок – была суббота и потому проснулась она в приподнятом расположении духа. Все произошедшее вчера казалось приятным сном, настолько восхитительно и нереально это было. До выпускного экзамена было еще целых два месяца – срок, кажущийся в ее возрасте сравнимым с вечностью, и оттого она о нем не думала. А может оттого, что мысли ее были заняты целиком Наследником. Она восстанавливала в памяти их вчерашнюю встречу, и ей казалось, что, прощаясь, они смотрели друг на друга иначе – не так, как когда встретились. Ей все время казалось, что зарождающееся чувство (в том, что оно зарождается, она была практически уверена) будет взаимным. И еще – ее все время преследовало ощущение, что сегодня должно произойти нечто не менее удивительное и волшебное, чем вчера. Ей казалось, будто неизбежна встреча с Наследником и сегодня – хотя где и когда она могла бы произойти?

Едва проснувшись, Маля велела дворецкому Степану заложить шарабан. Много лет назад папа подарил ей двух маленьких пони, которых в шутку называли крысами феи Карабос, спешащей на упряжке из них на бал к Спящей красавице из оперы Чайковского. Так вот иногда она любила кататься на шарабане, запряженном ими, по городу и просто отдыхать от напряженных балетных будней.

Запрыгнув в него, помчалась она в сторону Аничкова дворца… Ни о ком и ни о чем она сейчас не думала, кроме как о Наследнике. И – о, чудо! – стоило шарабану поравняться с императорской резиденцией, как она снова встретила глазами его. Его природная стать, скромные и размеренные движения и главное – этот взгляд. Пронзительный, голубой, искренний, как у ребенка, которому невозможно не доверять и от которого нельзя ждать никакого подвоха, никакой подлости или попытки воспользоваться своим положением. Он бродил вокруг дворца, время от времени наступая начищенным сапогом в лужи, опустив вниз глаза, но когда звон колокольчиков крыс феи Карабос только послышался у ограды резиденции, взгляд его, словно влекомый каким-то высшим чувством, оторвался от созерцания проталин и устремился туда, на звук. Их глаза встретились. Всего мгновение и едва уловимые улыбки обоих – этого было достаточно, чтобы она поняла, что не ошиблась во взаимности появляющихся на свет Божий чувств. Едва увидев его, встретив еще малознакомый, но уже горячо любимый взгляд, она лихо развернула повозку и помчалась домой.

На обратной дороге она поймала себя на мысли о том, что даже не обратила внимания на то, в чем он был одет – была ли на нем вчерашняя форма или штатский костюм. Она смотрела только ему в глаза. Впрочем, и он смотрел туда же.

Приехав, она собрала за столом всю семью и стала заплетающимся от волнения языком рассказывать домашним о такой чудесной встрече, ставшей продолжением вчерашнего раута, но все только улыбались ее рассказу – никто в него не верил, считая лишь россказнями влюбленной в цесаревича курсистки. Мало ли таких, господи! Да и нужно ли ей было чье-то одобрение? В глубине души она даже радовалась такому скепсису домашних – ей не хотелось делиться своим счастьем даже с самыми близкими!


1 июля 1890 года, Красное Село.


– Итак, уважаемые дамы, с сегодняшнего дня вы являетесь выпускницами и зачисляетесь в состав Императорского Театра. Ваш первый сезон состоится в Красном Селе в полевом театре великого князя Николая Николаевича спустя две недели. Поздравляю вас с этим знаменательным событием в жизни и желаю всем и каждой внести наибольший, что в ваших силах, вклад в развитие и историю русского балета, – руководитель Дирекции Всеволожский стоял перед исполненными радости и приятного предвкушения танцовщицами, вытянувшись во фрунт. Отныне им предстояла самостоятельная жизнь артисток балета. Права на ошибку не было ни у кого, а у Мали – всего меньше. Через две недели все выехали в Красное Село.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6

Поделиться ссылкой на выделенное