Брайан Фриман.

Голос внутри меня



скачать книгу бесплатно

Фрост стал медленно поворачивать часы. Прищурившись, он разглядел тоненькую гравировку на французском. La r?veuse.

Мечтательница.

На оригинальных часах, тех, что нашла Джесс, такой надписи на крышке не было. И когда Джесс показывала часы, Камилль наверняка обратила бы внимание на отсутствие гравировки. Однако такое странное совпадение – то, что надпись сделана на французском, ведь Камилль родилась в Лионе – встревожило Фроста.

Часы стояли. Завод закончился, и время застыло.

3:42 ночи.

Кто-то манипулирует им, сказал себе Фрост. Играет с его сознанием. Он знал кто. Сидя за стенами Сан-Квентина, Руди Каттер ухитрился все это устроить. Каттер умен и последователен, он терпеливо выслеживал и убил семь женщин, он многие годы водил за нос Джесс и всю полицию Сан-Франциско. Эта тайна вся покрыта его отпечатками пальцев.

Руди Каттер.

До смерти Мелани Джесс и Каттер играли в кошки-мышки. Он был ее главным подозреваемым в деле, которое пресса окрестила «Убийства у Золотых Ворот». А окрестили его так потому, что первую жертву, Нину Флорес, нашли именно там, где сейчас припаркована машина Фроста, в тени моста Золотые ворота.

Улика, с помощью которой удалось прищучить Каттера, была найдена исключительно благодаря случайности. После того как одну из жертв обнаружили на парковке при гостинице недалеко от торгового центра Каннери, какая-то туристка прислала в полицию несколько видео, снятых в том районе в те выходные, когда жертва исчезла. Джесс изучила ролики и пробила госномера всех машин, припаркованных возле Каннери. Одна машина, одно имя заставили ее поднять тревогу. Владелец машины – сорокавосьмилетний оператор ввода данных по имени Руди Каттер – и раньше всплывал в ее расследовании. Он пользовался кредитной картой в той кофейне, где работала Нина Флорес. За три года до этого Джесс допрашивала Каттера, однако на тот момент у нее не было оснований подозревать его. Он был просто одним из десятков посетителей кофейни, которых она допросила в связи с убийством Нины.

И вот тот же человек паркует свою машину недалеко от места, где была похищена и убита еще одна жертва? Джесс не верила в совпадения.

Долгие годы она охотилась за уликами, доказывавшими связь Каттера с убийствами. Долгие годы она гонялась за ним, надеясь поймать его на преследовании следующей жертвы. И все же Мелани Валу умерла. Несмотря на то что полиция буквально дышала ему в затылок, Каттер ухитрился совершить новое убийство и не оставить никаких вещественных улик, связывающих его с преступлением.

Так было, пока Джесс не нашла часы Мелани в тайнике Каттера.

Фрост, как гипнотизер, качал перед собой часы. Он обдумывал сообщение, переданное ему Коперником.

Часы Мелани Валу.

Истону не хотелось верить в это. Ему не хотелось думать, что это будет означать, если окажется правдой. Все это обман. Игра. «Убийства у Золотых Ворот» были похоронены четыре года назад, когда Каттеру вынесли приговор. Жертвы и их семьи добились справедливости.

И Кейти тоже. И сейчас никто не поблагодарит его, если он снова поднимет это дело. Он добьется единственного – причинит всем боль.

И все же.

Именно часы помогли упрятать Каттера за решетку. Если бы Джесс не нашла часы, Каттера никогда бы не арестовали, никогда бы не осудили.

«Копией были другие часы – те, что вы, ребята, нашли».

«Копы сами подложили их».

Если это так, значит, их подложила Джесс.

Фрост вылез из машины и сунул часы в карман. На коже холодной влагой осел туман. Черная куртка плохо защищала от пронизывающего ветра. Он прошел по площадке мимо туристического центра и по пандусу стал подниматься на мост. Шел быстро, широко шагая. Машины плотным потоком двигались от Марин-Хедлендз, выныривая из тумана, как призраки. Под мостом, в двухстах футах, поблескивала черная гладь воды. Ветер, дувший с Тихого океана, усилился. Город внизу и Ист-Бэй были усыпаны точками огней; фонари, освещавшие мост, отбрасывали короткие тени.

Фрост был единственным пешеходом на мосту. Наверное, подумал он, при виде него водители думают: «Прыгун». Каждый год на этом мосту перешагивают черту десятки несчастных душ. Мост словно притягивает к себе одиноких и отчаявшихся.

Рядом с ним тянулся толстенный трос, поднимавшийся к первой опоре. Он шел вперед до тех пор, пока не оказался над глубокими водами, и остановился между двумя фонарями, чтобы быть менее заметным. Опершись на перила, он наклонился и посмотрел вниз. Каштановые волосы, которые он обычно зачесывал назад, упали на лоб. Лицо горело от ветра.

Истон сунул руку в карман и достал часы.

Ему всего-то и нужно раздвинуть пальцы, и часы сами соскользнут вниз. И никто ничего не увидит. Никто ничего не узнает. Пара секунд – и часы канут в водах залива. Они будут медленно опускаться на дно, как сухой лист на ветру. Здесь самое глубокое место залива, от поверхности воды до песчаного дна более трехсот футов. Часы никогда не найдут, и ни у кого никогда не возникнут мерзкие сомнения в отношении правомерности суда над Руди Каттером. Вместе с часами исчезнет и тайна.

Однако он не единственный, кто знает о существовании копии. Очевидно, что кто-то еще нашел ее и привел к ней. Кто бы это ни был, он может поднять вопрос о том, как исчезли вторые часы, и тогда ему придется оправдываться. Он их потерял. Украли. У кого-то возникнут подозрения, но без часов как таковых никто никогда не сможет доказать, что в доме Каттера Джесс нашла копию. На этом и закончится история убийств у Золотых Ворот, закончится вот здесь, на самой высокой точке моста. Вот такая получится ирония.

Фрост все держал часы на ладони. В темноте он даже не мог разглядеть их. Легкие как перышко, они почти ничего не весили. Пусть себе исчезнут. Пусть упадут. Один едва заметный всплеск воды. Прошла минута, а он все стоял с рукой, вытянутой над водой. Прошло две минуты. Десять. Над восточными холмами появилась узенькая полоска, возвещавшая о рассвете.

Инспектор помотал головой. Джесс всегда называла его бойскаутом. Копом, который играет по правилам. Это не было комплиментом. В первый его рабочий день она рассказала ему о «линии». О линии, разделяющей два пути – законный и обходной. О линии, перед которой рано или поздно оказывается каждый коп, решая, оправдывает ли конечная цель средства. Иногда следование по прямому пути приводит к тому, что преступник остается на свободе. Иногда следование по обходному спасает жизни.

Фрост вспомнил, как Джесс описывала ему эту линию:

«У нее нет цвета, ее трудно увидеть, ты никогда не знаешь, по какую сторону от нее ты стоишь. Если юрист или политик решит, что ты ошибся, ты можешь вылететь с работы, и ты никак не сможешь на это повлиять. Однако это не значит, что ее нельзя пересекать, когда у тебя нет иного выхода. Если тебе только и нужно, что спокойно дожить до пенсии, тогда иди работать водителем автобуса или чем-то в этом роде».

Фрост чувствовал, что оказался у этой самой линии.

Самое легкое, самое мудрое – бросить часы Мелани Валу в глубокие воды залива. Однако, стоя на мосту, промерзнув до костей и слушая звучавший в голове голос Джесс, он понял, что не сможет так поступить.

«Ты можешь жить с ложью?»

Вот такой был вопрос, и ответ на него «нет».

Фрост сжал часы в кулаке и вернул их в карман. Как прыгун, отказавшийся от своих намерений, он пошел к выходу с моста.

Глава 3

– Миссис Валу?

Женщина с черными как вороново крыло волосами подняла голову от органической гранолы[8]8
  Блюдо, напоминающее мюсли.


[Закрыть]
и свежего номера «Нью-Йорк таймс». Утро было таким холодным, что изо рта шел пар, однако она все равно расположилась на террасе ресторана «Зази». Она была в легком жакете, в юбке до колен и с голыми ногами. Согревал ее только эспрессо.

– Да, – ответила она с французским акцентом. – Чем могу вам помочь?

– Меня зовут Фрост Истон. Я инспектор отдела по расследованию убийств полиции Сан-Франциско. Консьерж в вашем доме сказал, что я смогу найти вас здесь. Надеюсь, вы уделите мне пару минут. Я хотел бы с вами поговорить. О Мелани.

На лице Камилль Валу промелькнуло беспокойство. С убийства ее дочери прошло пять лет, но этот срок – ничто. В ее глазах навсегда застыла печаль. Бледно-розовые губы сложились в тонкую бесстрастную линию.

– Садитесь, – сказала она.

Фрост сел напротив, а Камилль аккуратно сложила газету. Она подала знак официантке в окне, и та поспешила к столику. Инспектор помотал головой, но Камилль на этот счет придерживалась иного мнения.

– Вы должны что-нибудь съесть, – сказала она. – Прошу вас, я угощаю.

– Кофе, – сказал Фрост.

– О, но этого мало для завтрака. Вы много работаете, ваша работа важна. Вам нужно хорошо есть. Сюзи, принесите ему авиньонский омлет.

– В этом нет необходимости.

Камилль пожала плечами.

– Жизнь – это нечто большее, чем все необходимости. А мне еще эспрессо, Сюзи.

Официантка улыбнулась и ушла.

У Камилль в чашке оставался кофе; она допила его и вытерла рот салфеткой. Она была умна. Фрост понял это по тому, как она наблюдала за ним, пытаясь понять, с чем он пришел. Он просмотрел множество фотографий Мелани Валу и сейчас видел ее сходство с матерью. Худой как спичка Камилль было за пятьдесят; кожа на костлявом, угловатом лице была белой. Она была красива и элегантна. Дорогая одежда. Маникюр. Черные волосы – слишком черные для ее возраста – коротко подстрижены и уложены в нарочитом беспорядке. Ее облик не кричал о богатстве, но людям с деньгами нет надобности оповещать об этом всех.

– Итак, – сказала она. – Ваше лицо, инспектор, кажется мне знакомым. Мы встречались? Вы работали над делом Мелани?

– Да, работал, но мы с вами встречались в другом месте. Несколько лет назад семьи жертв объединились в своего рода группу, чтобы поддерживать друг друга. Я приходил на встречи со своими родителями. Вот там мы и виделись.

– Многие из нас до сих пор встречаются, – сказала Камилль и задумчиво вытянула губы. – Истон. Ваших родителей зовут Нед и Дженис?

– Да.

– Значит… – начала она, и Фрост увидел в ее глазах сочувствие, когда она сложила два и два. – Ваша сестра? Она была одной из жертв, да?

– Кейти, – ответил Фрост.

– Примите соболезнования.

– Спасибо.

– Ваши родители уже года два не появляются на встречах, – сказала Камилле. – Надеюсь, это означает, что с ними все в порядке.

– Они переехали в Аризону, – пояснил Фрост. – На какое-то время они разошлись, потом вернулись друг к другу. Смерть Кейти очень сильно повлияла на их отношения.

Камилль подняла вверх левую руку, на которой не было обручального кольца.

– Понимаю. Мой брак тоже не пережил горя.

Официантка принесла кофе и поставила перед Фростом омлет. Он понял, что голоден, и быстро все съел, заглатывая большими кусками. Камилль потягивала кофе, а к граноле почти не притрагивалась.

– То было тяжелое время, – сказала она. – Жаль, нельзя сказать, что оно закончилось, потому что оно ведь никогда не закончится, не так ли?

– Да.

– Тем более что вы здесь, и это, как вы говорите, связано с Мелани.

– Да, все верно. Сожалею.

– Итак, чем я могу вам помочь, инспектор?

Фрост отложил вилку. Ему очень не хотелось говорить то, что нужно было сказать. Сунув руку во внутренний карман куртки, он достал часы, которые уже лежали в прозрачном пакете для улик, и положил их на стол перед Камилль. Он наблюдал за ней, когда она разглядывала их. Сохраняя спокойствие, она заметно напряглась, когда смотрела на пакет. Узнала часы и без единого слова отвела от них взгляд. Возможно, под влиянием боли, которую причинил ей вид часов. А может, чего-то еще.

– Что это? – спросила она.

– Сегодня ночью кто-то навел меня на эти часы, – ответил Фрост. – Кому-то понадобилось, чтобы я нашел их.

– И зачем им это нужно?

– Чтобы я поверил в то, что Мелани принадлежали именно эти часы, – сказал он. – А не те, что Джесс Салседа нашла в доме Руди Каттера.

– Совершенно очевидно, что это не так.

– Уверен, что вы правы, и поэтому решил встретиться с вами. Вы лучше кого угодно поймете истину. Ведь это вы покупали часы для своей дочери. Прошу вас, взгляните на них.

Камилль с явной неохотой взяла пакет. Фрост ждал, что она будет делать дальше. Ее лицо искажала мука. Тонкие, изящные пальцы дрожали. Она разглядывала циферблат, браслет, камни с нежностью, словно лаская их.

А потом она сделала то, чего Фрост меньше всего хотел от нее. И этот жест сказал обо всем.

Она перевернула часы.

Изучила крышку. Гравировку. La r?veuse. И помертвела. Из ее глаз словно утекла жизнь. Она положила пакет на стол с таким видом, будто он был раскаленным.

– Это копия. Это не часы Мелани. Как вы и предполагали.

– Ясно.

– Выбросьте их, – через силу произнесла она. – Они ничего не значат.

– Спасибо, что подтвердили, – сказал Фрост, хотя на самом деле она против воли подтвердила обратное тому, что говорила сейчас. Беря в руки часы, она ожидала увидеть надпись. Она с первого взгляда узнала всю их историю. Теперь ему нужно понять, откуда и зачем взялись другие часы.

– Вы закончили, инспектор?

– У меня есть еще пара вопросов.

Он взял пакет. Когда убирал его в карман, губы Камилль дернулись. Ему показалось, что она вот-вот выхватит часы.

– Это очень оригинальное изделие, – сказал он. – Кому-то пришлось немало потрудиться, чтобы найти точную копию.

– Оригинальные, но не уникальные.

– Из того, что говорилось на суде, я помню, что часы создал и продал один не очень известный ювелир в Швейцарии, – сказал Фрост.

– Да, у семьи моего бывшего мужа есть шале в Венгене. Ювелир приходится им каким-то родственником, кузеном какого-то кузена или что-то в этом роде.

– Значит, точную копию часов Мелани мог сделать тот же самый ювелир?

Камилль пожала плечами.

– Не исключено.

– Часы дорогие? По виду дорогие.

– Дороговизна – явление, зависящее от ваших возможностей.

– Вы заметили гравировку на обратной стороне часов? – спросил Фрост. – Она ставит меня в тупик.

– Почему?

– Зачем создавать себе столько проблем, добывая копию часов Мелани, если на них есть надпись, доказывающая, что часы не ее? Я в том смысле, что на часах Мелани ведь не было надписи, верно?

Камилль сверлила его взглядом, как будто хотела разглядеть, что внутри черепа.

– Верно.

– И если бы надпись была, вы бы наверняка заметили, что ее нет, – продолжал он. – Я был в суде, когда вы давали свидетельские показания. Я видел, как вы опознали часы, найденные в тайнике у Руди Каттера. Вы были очень убедительны. Вы были абсолютно уверены.

– Да, именно так.

– Маловероятно, что вы могли ошибиться.

– Нет, я не ошиблась.

– После суда вам вернули часы Мелани?

– Да.

– Они все еще у вас?

Камилль ощетинилась. Теперь она видела в нем врага.

– Нет.

– Вот как? И что же с ними случилось?

– Я уничтожила их, инспектор. Я взяла молоток и превратила их в пыль. Они больше не существуют. Для меня они были источником боли и муки, напоминанием о том, что я потеряла, и я хотела избавиться от них.

– Понимаю.

– Разве? – усомнилась она дрожащим голосом. – Тогда, ради всего святого, я не понимаю, зачем вы задаете мне все эти вопросы столько лет спустя. Тем более что ваша сестра тоже стала жертвой Руди Каттера. Что вы затеяли? Зачем вы все это вытаскиваете на свет?

Фрост уже много часов задавался тем же вопросом. Его не удивила реакция Камилль. Любая мать, прошедшая через такое, была бы возмущена до глубины души. Однако возмущение этой матери почему-то выглядело наигранным. Оно маскировало что-то другое. Она знала больше, чем рассказывала ему.

– Буду с вами откровенен, миссис Валу, – сказал Фрост. – Когда я взял в руку эти часы, моим первым побуждением было сделать то же, что сделали вы. Уничтожить их.

– Так и надо было сделать. Вы должны сделать это прямо сейчас. Я уже сказала вам. Выбросьте их.

– Я бы с радостью, но так вопрос уже не стоит.

– Почему?

– Потому что вы солгали мне, – с грустью произнес Фрост.

Камилль не стала ничего отрицать. С нее спало напряжение, и она отпила свой кофе.

– Инспектор, позвольте мне кое о чем вас спросить.

– Пожалуйста.

– У вас есть хоть малейшие сомнения в том, что Руди Каттер – тот самый человек, что убил женщин? В том числе мою дочь? В том числе вашу сестру?

– Никаких.

– Тогда правосудие свершилось.

– Верно, но правосудие требует честного суда, проведенного по всем правилам.

– Каттер все это получил.

– Я надеюсь на это. Мне больше всего на свете хотелось бы верить в то, что эти часы всего лишь копия и что настоящие часы найдены у Каттера.

– Они и найдены там, – отрезала Камилль. – Тут нет никакой тайны. Когда это животное похитило и убило Мелани, на ней были те самые часы, что я купила ей. Руди Каттер забрал их. Спрятал. Его план состоял в том, чтобы надеть их на следующую убитую женщину. Точно так же, как он делал шесть раз до этого. И у него все получилось бы, если бы ваша коллега, мисс Салседа, не нашла их в доме. Она нашла именно часы Мелани, инспектор. Я подтвердила это, когда она их мне показала. Я засвидетельствовала это под присягой на суде. Вот та истина, что имеет значение.

Фрост заподозрил, что за многие годы она самой себе не раз повторяла эти же самые слова, пытаясь убедить себя в том, что она все сделала правильно.

– Если все это так, значит, кто-то ведет со мной грязную игру.

– Несомненно, этот кто-то работает с Руди Каттером.

– Очень вероятно. Хотелось бы мне знать, как им удалось раздобыть эти часы. Что нужно сделать, чтобы заполучить вот такую точную копию?

– Слетать в Швейцарию, – нетерпеливо проговорила Камилль.

– У ювелира есть веб-сайт?

– Он индивидуальный предприниматель в крохотной деревушке. Онлайн, инспектор, живет не весь мир.

– Как вы думаете, ювелир записывает имена своих клиентов и что они купили? – спросил Фрост. Потому что знал, что покажут эти записи. Камилль тоже знала.

По лицу женщины промелькнула тень.

– Не имею представления.

– А как звали ювелира?

– Совсем не помню. Насколько мне известно, он уже умер. Он и тогда был очень стар, а с тех пор прошло десять лет.

– А ваш бывший муж? Может, он помнит? Вы говорили, что ювелир приходился ему дальним родственником.

– Спросите у него, – довольно раздраженно ответила Камилль. – Если честно, инспектор, я не понимаю, зачем вам все это надо. Я уже сказала: это часы не Мелани.

– Я просто пытаюсь понять, насколько сложно заполучить точную копию. Похоже, довольно сложно. По сути, почти невозможно. Очень дорогие часы от ювелира из провинциального городка за океаном. Трудно представить, как Каттер мог все это осуществить.

– Сожалею. У меня, инспектор, нет для вас ответов.

Истон встал. Взяв чашку, он допил кофе.

– Благодарю, что уделили мне время, миссис Валу. Спасибо за завтрак.

– Пожалуйста.

Он убедился, что они одни. Что на Коул-стрит нет утренних пешеходов. Что дверь ресторана закрыта. Он наклонился к Камилль и довольно громко, чтобы она расслышала, прошептал:

– Было двое часов, да?

У нее от возмущения затрепетали ноздри. Глаза напоминали два твердых черных сапфира.

– Что?

– Вы тогда купили двое часов, не так ли? Одни для себя, другие для дочери.

– Мне больше нечего сказать.

– Те часы, что Джесс нашла у Каттера, были вашими? И если так, как они попали туда?

– Думаю, вам пора идти, инспектор.

Фрост выпрямился.

– Как скажете.

Он повернулся к выходу, но тут Камилль громким голосом позвала его:

– Инспектор! Есть одна старая французская поговорка. Возможно, вы ее знаете. Il ne faut pas r?veiller lo chat qui dort. Она означает: если кот спит, не будите его.

– Не будите спящую собаку?

– Именно так. Не будите спящую собаку. Вы должны помнить об этом.

Глава 4

Руди Каттер прислушивался, не застучат ли ботинки тюремщика. Он ждал его уже много часов. Ждал от него новостей.

Близился вечер. Поперек нижней нары его камеры в Сан-Квентине легла тень. Говорили, что в тюрьме хуже всего ночи, но оказалось, что длинный, тоскливый мертвый день гораздо тяжелее. Вокруг шумел южный блок. Где-то переговаривались заключенные из разных камер. Кто-то пел. Кто-то молился. Над ним его сокамерник Леон беспрестанно крутил один и тот же рэп Лила Уэйна. «Хастлер мьюзик». Когда песня прозвучала более десяти раз подряд, Руди очень захотелось снизу пнуть матрас, чтобы заткнуть его, однако он не считал правильным злить Леона. Если хочешь здесь остаться в живых, учись ладить с людьми.

Лежа на койке, Руди развел руки в стороны. И дотронулся до противоположных каменных стен. Он иногда делал так, чтобы напомнить себе, где находится, чтобы убедиться, что все это не сон.

И ведь это не сон. Это жизнь. Пятьдесят четыре квадратных фута. Раковина. Параша. Двое мужчин.

Капеллан посоветовал ему извлечь максимальную пользу из заключения. Читать. Заниматься. Искать Господа. Первый шаг – это принять свою судьбу. Но вместо этого все последние годы Руди строил планы. Народ штата Калифорния заявил, что ему больше никогда не стать свободным человеком, но народ ошибся.

День почти настал, и он готов.

Каттер уставился в никуда. Запавшие голубые глаза были окружены глубокими морщинами и темными кругами. Глаза загнанного человека, как говорили одни. Или глаза хищника, как говорили другие. Взгляд был остановившимся и немигающим, как у аллигатора, который смыкает челюсти на жертве. Бледная веснушчатая кожа, короткие грязные волосы. Подбородок покрывала жесткая, наполовину седая щетина. В свои пятьдесят три он был в лучшей, чем когда-либо, спортивной форме, и все благодаря заключению. Здесь сторицей окупается, если ты накачан и силен, если ты научился шестым чувством определять, что происходит у тебя за спиной.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7